91. Наперекосяк

Проводив Притчарда до угла улицы, Дженсен медленно поднялась в квартиру. Она не поехала в аэропорт — лишние глаза, лишние камеры, лишний риск. Оборудование, оставленное на столе, напоминало о его присутствии: паутина проводов, жесткие диски в стойках — Притчард словно отметил территорию, оставив здесь частицу своего цифрового царства. Дженсен не стала ничего трогать, лишь засунула в дальний угол шкафа его футболку, забытую в сушильной машине, словно избавляясь от улики. Он улетел наводить порядок в своей старой жизни, и она готова была принять любой исход, каким бы горьким он ни оказался. Возможно, он передумает возвращаться — эта мысль не вызвала в ней ни протеста, ни обиды, лишь спокойное принятие. Каждый имел право на выбор. Она привыкла, что люди уходят. Дженсен не пыталась с ним связаться и не считала дни до его возвращения, уйдя в работу с головой. То, что ей подкинули, стало идеальным наркозом — несколько архивных дел пятилетней давности, толстенные папки с бумажными отчетами, флэшки с логами и показаниями свидетелей, которые предстояло оцифровать и вписать в новую унифицированную базу данных. Скучная, кропотливая, почти карательная бюрократическая работа, и, как ей казалось, намеренно созданная, чтобы занять чье-то время, не находящее лучшего применения. Дженсен не спорила. Ей действительно нужно было чем-то заполнить пустоту, и механическое просеивание данных подходило для этого идеально. Работа превратилась в череду одинаковых утренних подъемов, поездок в штаб, долгих часов перед монитором, разбора чужого почерка и сканов пожелтевших документов. Она даже ни разу не опоздала. Сигнал инфолинка, прозвучавший где-то посреди этой вязкой и бездумной недели, заставил ее вздрогнуть от резкого вторжения внешнего мира в ее временное уединение. «Джаггернаут» выходил на связь после долгого красноречивого молчания, последовавшего за ее ультиматумом по поводу чипа. Их отношения с Алекс и без того висели на тонкой нити вынужденного партнерства. — Слушаю. — Мне нужна встреча, — ответила Алекс без предисловий. — Мне кажется, я что-то нашла. — «Кажется» — это не доказательство. — У меня есть кое-что поинтереснее догадок, но обсуждать это по воздуху я не буду. Кафе на Просеке, через час. Место Алекс выбрала удачно — не пафосное, не многолюдное, но с постоянным потоком посетителей. В целом неплохо, но Дженсен смущало то, что вместе они очень редко появлялись на людях. — Хорошо. За двадцать минут до назначенного времени она уже сидела за угловым столиком с безупречным обзором на вход и основное пространство зала и неизменной чашкой черного кофе, успев изучить обстановку до прихода Алекс. Почти сразу после того, как Дженсен принесли кофе, появилась рыжая девушка в строгом пальто. Она расселась у стойки, заказала капучино и через минуту устроила сцену бариста, возмущаясь прокисшим молоком в ее напитке — слишком громко, слишком демонстративно для профессионального наблюдателя. Истеричка. Ничего криминального. Сама Алекс так и не пришла. Рыжая девушка, получив новый кофе, успокоилась и уткнулась в телефон. Пожилая парочка собиралась уходить. Деловая женщина все так же хмурилась на экран планшета. Через двадцать минут ожидания Дженсен получила новый звонок: — Парк через два квартала. Жду тебя там. Алекс отключилась настолько быстро, что Дженсен не успела даже придумать подходящий ответ. Чертыхнувшись, она оставила чаевые и потащилась искать парк, искренне надеясь, что эта беготня окупится. Своего куратора Дженсен нашла на втором круге по периметру около беседки среди каких-то нестриженных кустов. — Слежка есть? — Я не вижу никого. — Значит, он хорош, — мрачно заключила Алекс. — Или мы обманываем сами себя. Дженсен не стала тратить время на предисловия. — И? — Я покопалась, провела кое-какое расследование, — Алекс сделала паузу. — Самостоятельно. — Поздравляю. И к каким выводам пришла? — Детали я опущу. — Разумеется, — сухо парировала Дженсен. Пока Алекс говорила, Дженсен продолжала наблюдать за редкими прохожими, пытаясь сделать то, что в последнее время давалось ей с трудом, — заставить память выдать четкую картинку. Вот влюбленная парочка, слишком поглощенная друг другом, чтобы обращать внимание на окружающих. Молодой человек с рассеянным взглядом, скорее всего, переживающий личную драму. Дженсен попробовала вспомнить другие лица — те, что мелькали на вокзале в день взрыва, откуда было сделано самое четкое фото ее и Алекс, с досадой констатировав провал собственной наблюдательности. Она помнила общий фон, но отдельные черты расплывались. Она не заметила тогда парня в желтой толстовке, который, как выяснилось позже, и был подрывником. Как она могла заметить призрачного наблюдателя, если упустила даже террориста? — Структура «Джаггернаута» максимально закрыта. Связи только по вертикали: куратор — подопечный. Горизонтальных нет. Мы все — изолированные ячейки. — И, конечно, вездесущий Янус знает обо всех, — тихо констатировала Дженсен, возвращаясь в настоящее. — Удобная архитектура. Почти религиозная. Апостолы, общающиеся только с мессией. — Это для безопасности! — вспыхнула Алекс, но тут же взяла себя в руки. — Так мы гарантируем, что провал одной ячейки не потянет за собой всю сеть. — Замечательно сработало в нашем случае, — парировала Дженсен. — Если структура такая герметичная, такая подготовленная и скрытная, тогда объясни мне, Алекс, как получилось, что за нами следят? Причем следят целенаправленно за парой «Алекс плюс Дженсен»? Если горизонтальных связей нет, то утечка возможна только сверху. Они уже ушли достаточно далеко, чтобы их никто не видел и не слышал, и Дженсен рискнула. — Не кажется ли тебе, что в этом уравнении есть лишь две переменных: либо твой куратор, либо... сам Янус? Как Дженсен того и ожидала, Алекс взорвалась. — Ты... ты вообще понимаешь, что несешь? Янус — это основа всего! Он создал «Джаггернаут», он ведет нас! Без него мы бы ничего не смогли! Предполагать нечто подобное... это верх неблагодарности и паранойи! — Нет, Алекс, — холодно возразила Дженсен. — Это простая логика. Ты слепо веришь в иерархию, которую нельзя проверить. Я же работаю с фактами. А факт в том, что нас с тобой сфотографировали вместе, и кто-то очень настойчив в своем внимании и явно осведомлен о нашей связи. Кто, как не твой обаятельный куратор или его начальник, может обладать такой информацией? — Знаешь, что я заметила? — выпалила Алекс, оборачиваясь к Дженсен. — Пока мне не спустили тебя сверху как мое личное проклятие, у меня не было таких проблем! Все было чисто. А теперь? Облавы, слежка, постоянные подозрения. — О, виновата я, — холодно отозвалась Дженсен, скрестив руки на груди. — Классика. Удобно. Алекс не унималась. — И давай вспомним твою знаменитую встречу с Янусом. Он пошел на риск, согласился на видеосвязь из-за твоего упрямства... Дженсен перебила ее: — ... и буквально через пять минут нашего разговора, в котором он любезно демонстрировал мне слайд-шоу из меняющихся лиц, в здание вломились полицейские дроны. Совпадение? Возможно. Но я проверяла — за мной слежки не было. Вопрос на засыпку: откуда тогда они узнали? Алекс резко развернулась и быстрыми шагами пошла вглубь парка. Дженсен, не говоря ни слова, последовала за ней. — И с чего я вообще должна верить твоим словам о слежке? — продолжала Алекс. — Где доказательства? Фото, видео, хоть какие-то материальные улики? Одних твоих ощущений и «аналитических выводов» мало, Дженсен. Слишком мало. Дженсен медленно перевела дыхание, заставляя себя сохранять спокойствие. Эта женщина выбрала свою веру, и никакие логические доводы ее не поколеблют. Спорить было бесполезно. — Хорошо, — тихо сказала она. — Не хочешь верить — не верь. Твое право. У меня нет ни желания, ни времени тебя в этом убеждать. И знаешь, что самое забавное? У меня к тебе и твоему Янусу точно такие же вопросы по поводу той встречи. В своих действиях я уверена. А ваша сторона... всегда остается за кадром. И я, между прочим, до сих пор работаю с вами, хоть вы мне и показываете на каждом шагу, что я для вас пешка с дурной репутацией. Так что задумайся, почему я еще здесь. Они стояли друг напротив друга, разделенные метрами парковой дорожки и пропастью взаимного непонимания. Алекс видела в Дженсен источник всех бед, Дженсен в Алекс — слепого фанатика. Конфликт зашел в тупик. Дженсен понимала, что продолжать этот разговор бессмысленно. Она уже готова была развернуться и уйти, но задала последний вопрос, больше из формальности, чем из надежды что-то узнать. — Ладно. Оставим в стороне вашу внутреннюю кухню. Есть ли у Коллектива какая-нибудь новая информация? По нашим... общим интересам? Алекс, все еще кипящая от злости, резко мотнула головой. — Нет. Ничего нового. Саркастическая фраза «Ничего вообще, или ничего только для меня?» уже вертелась на языке, но Дженсен медленно покачала головой, давая понять, что разговор окончен. — Как скажешь. Они разошлись, не попрощавшись. Алекс пошла в одну сторону, быстро и не оглядываясь, Дженсен — в другую, чувствуя знакомую усталость от этой бесконечной войны на два фронта. Возможно, Алекс и хотела ей что-то сказать, предупредить или поделиться подозрениями, которые упирались в ее же собственную веру в «Джаггернаут», и она просто не смогла этого сделать, столкнувшись с сопротивлением Дженсен. А может, вся эта встреча была нужна лишь для того, чтобы выплеснуть накопившееся раздражение и в очередной раз обвинить ее во всех грехах. Теперь это уже не имело значения. Конфликт с Алекс перерастал из обыкновенной личной неприязни в симптом системного сбоя. Либо «Джаггернаут» был не тем, за кого себя выдавал, либо в его идеально выстроенной архитектуре безопасности зияла дыра потрясающих размеров. Примерно на полпути к штабу позвонил Миллер с легкой претензией: — Дженсен, ты видела время? Уже час дня. Мне сказали, ты должна была быть здесь к полудню. — То пыльное архивное дело по контрабандистам я отправила вам еще вчера вечером. Там нечего делать, кроме как ставить галочки. Миллер коротко рассмеялся. — Бюрократы, знаешь ли, найдут, к чем придраться. Им уже не понравилась твоя формулировка о «системных пробелах в таможенном контроле». Но дело не в этом. Ты нужна в штабе. — Спешу изо всех сил. Дженсен действительно заторопилась. Она перебирала подходящие отмазки для своего опоздания, когда в коридоре заметила Питера Чана, ковыряющегося в очередном терминале с таким сосредоточенным беспокойством, что не смогла удержаться. — Питер, — окликнула она его. — Как дела с новой стажеркой? Талант у девочки, определенно, есть. Чан вздрогнул и уронил со стола одну из папок. Бумаги рассыпались по полу. Он, краснея, начал их собирать. — Я... э-э-э... Мы ведем переговоры. В образовательных целях. Строго в рамках протокола. — Рада за тебя, — кивнула Дженсен с преувеличенной серьезностью. — В следующий раз, когда она решит поиграть с нашими брандмауэрами, ты сможешь лично сходить к ней на чай с печеньем. Обсудить тонкости сетевой безопасности. Я больше туда не пойду. Она кивнула и прошла мимо, оставив его бормотать что-то невнятное. Эта маленькая дружеская шпилька слегка улучшила ее настроение после неприятного разговора с Алекс. Кабинет начальства оказался не таким безмятежным, как коридор — Миллер, как всегда, с кружкой кофе в руке, а Макриди выглядел так, будто только что проглотил лимон. — Наконец-то, — обернулся Миллер. — Отложи свои архивы, Дженсен. Есть задача поинтереснее. Макриди фыркнул, но промолчал. Миллер продолжил: — Расследование Дункана по наемникам в золотых масках, которые атаковали нашу операцию в Дубае, сдвинулось с мертвой точки. Он нашел зацепку. Дженсен покосилась на Макриди. — И каким образом я могу осчастливить твое расследование? — спросила она. — Написать еще один отчет, который вернут на доработку? — Смотрю, остроумие сегодня твой конек. Оно касается тебя по максимально практической причине, — буркнул Макриди. — Конкретно — твои модификации. Те ублюдки в Дубае, а потом и в Лондоне, были нагружены имплантами не хуже тебя. Мои ребята — лучшие, но против такого... специфического противника нужен свой козырь. Дженсен ответила ему такой же язвительной улыбкой. — Тронута до глубины души. Вот теперь, когда приперло, моя «куча хлама» внезапно обрела практическую ценность? — Не перевирай мои слова, Дженсен. Я оценил твои способности в бою, и это не значит, что я начал обожать твои вшитые гаджеты. Но против лома... — он не договорил, лишь раздраженно махнул рукой. Миллер покачал головой, наблюдая за ними с выражением человека, который уже много лет видит один и тот же спектакль. — Вы двое... это как смотреть вечный теннисный матч, только вместо мяча — колкости. Макриди, прекрати ее дразнить. Дженсен, он прав — их модификации требуют особого подхода. Твои... способности дают нам тактическое преимущество. Макриди жестом пригласил ее подойти. — У нас есть данные от источника и кое-что, что мы насобирали сами, пока ты расследовала свой вокзал. Есть локация — заброшенная военная база на границе Италии и Франции. Данные из архивов Минобороны — типичная история: сокращение расходов, нерентабельность содержания. По нашим сведениям, ее могут использовать как временную точку сбора или тренировочный лагерь. Нужно проверить. Дженсен внимательно слушала, анализируя скудную информацию. Те хорошо подготовленные, дисциплинированные бойцы оставили неприятный осадок. — И что мы делаем? Просто летим и стучимся в дверь? — Мы летим и проводим разведку, — поправил Миллер. — Задача — подтвердить или опровергнуть присутствие противника, оценить его силы и возможности. Без лишнего шума. Неофициальный визит. Если там действительно есть кто-то, кто связан с дубайскими наемниками, и что-то пойдет не так, вас там не было. — Значит, нужен тихий осмотр, а не штурм, — констатировала Дженсен. — И вы хотите, чтобы я обеспечила этот тихий осмотр, пока команда будет держать внешний периметр. — У тебя есть талант оказываться в нужных местах, не привлекая внимания, — сказал Макриди. — Или, по крайней мере, быстро решать проблемы, когда внимание все же привлечено. — Ладно, — согласилась Дженсен. — Раз уж ты, несмотря на всю свою... принципиальность... сам предложил мое участие, я, пожалуй, не буду спорить. Было бы невежливо отказывать коллеге в просьбе о помощи, хотя момент для признания моей «полезности» ты выбрал крайне драматичный. Дженсен не стала издеваться над ним сильнее: Макриди, ярый противник аугментаций, теперь добровольно везет ее, самую модифицированную женщину в Праге, на задание именно из-за ее способностей. Мир определенно менялся. Или просто прагматизм всегда в конечном счете побеждал идеологию. — Когда? — спросила она. — Завтра в пять утра, — ответил Миллер. — Полный брифинг для группы в три. Дункан, проинструктируй своих. Дженсен... постарайся не сломать там ничего, что нельзя будет починить. Вы оба нужны мне живыми и более-менее адекватными. — Ничего не обещаю. Оставшиеся до вылета часы Дженсен провела в штабе, отказавшись от бессмысленной поездки домой — несколько часов беспокойного сна в собственной кровати сделали бы только хуже. Ранний брифинг прошел быстро, потому что хмурый и невыспавшийся Макриди был неожиданно немногословен. Дорога до частного аэродрома, погрузка в ожидающий СВВП — все это слилось в монотонную рутину. Сам полет оказался на удивление спокойным. СВВП с выключенными ходовыми огнями снизился над гребнями Альп. Турбины работали на минимальной тяге, пилот держал дистанцию, используя рельеф для маскировки. Первая же разведка с воздуха показала удручающую картину — полное отсутствие признаков какой-либо деятельности. Радар не фиксировал движущихся целей. С воздуха база выглядела как несколько полуразрушенных бетонных коробок, вросших в скалистый склон. — Периметр чист, — доложил пилот. — Тепловых следов не вижу. «Икар» смягчил падение. Пока группа прикрытия занимала позиции, Дженсен, после недолгих раздумий, забралась внутрь прямо через главную дверь. Первый ангар был пуст, если не считать гор металлолома. Второй — тоже: облупившаяся краска, обвалившиеся перекрытия, лужи талого снега на бетонном полу. Ни души. Следующие двадцать минут Дженсен провела в методичном прочесывании залов и коридоров многоуровневой базы — казармы, пустые склады, кабинет командира с открытым сейфом. Картина была одинаковой везде: следы присутствия, но старые — обрывки упаковок от сухпайков, окурки, всякая мелочь. Здесь еще недавно кто-то жил, но уносил отсюда ноги без спешки, тщательно за собой прибравшись и оставив только царапины на полу от тяжелых ящиков, потертости на дверных косяках, несколько свежих сколов на краске. — Макриди, заходи, — наконец сказала она. — Похоже, здесь давно никого нет. СВВП Интерпола приземлился на заросшем сорняками плацу. Вскоре базу заполнили оперативники. — Ну и дыра, — проворчал один из них, пиная пустую консервную банку. — Черт возьми, — добавил Макриди. — Опять мимо. Вроде и нашли что-то, а вроде и бесцельно время тратим. — Следы есть, но все остыло, — доложила Дженсен, встречая их у входа. — Здесь кто-то был, возможно, неделю-две назад. Ушли организованно. Макриди мрачно хмыкнул, подходя к груде ящиков в углу. — Ищем все, что хоть как-то похоже на зацепку. Патроны, документы, обрывки, даже мусор сортируйте! Группа рассредоточилась для обыска, переворачивая каждый кирпич. Процесс напоминал работу археологов на помойке. Кто-то вытащил из-под обвалившейся балки почти полный ящик с патронами — стандартный боезапас, ничем не примечательный. Другой оперативник нашел несколько старых аптечек и упаковки от нейропозина. Повсюду валялись пустые банки из-под консервов, обрывки упаковок, битое стекло — обычный бытовой мусор, который оставляет после себя любая группа людей, долгое время находящаяся на одном месте. Слышались короткие неутешительные доклады по радиосвязи. — Южный ангар! Ничего, кроме ржавого железа и пустых ящиков! — Казармы чисты! Ничего! — Командный пункт! Одни голые стены! Макриди, стоя посреди командного зала, сцепил руки за головой. — Черт. Вроде и наводка была точная, а в итоге — голимая пустышка. Дженсен в это время обследовала подвал под командным пунктом. Та же самая картина — ценное оборудование аккуратно снято и вывезено, провода не оборваны, на стене четкий след от снятого кронштейна, на полу ровные полосы от чего-то тяжелого. Те, кто здесь был, явно собирались не спеша и без паники. Один из оперативников, обыскивавший небольшое складское помещение, позвал остальных. — Босс, тут кое-что есть. Все спустились в подвал. Оперативник выудил из-за стойки забытый ноутбук — корпус помят, экран в трещинах, а клавиатура отсутствовала наполовину. Устройство явно уронили, а затем бросили, посчитав непригодным. — Завалился за стеллаж, — пояснил тот, протягивая устройство Макриди. — Может, чего-то стоит? Макриди взял в руки поврежденное устройство, повертел его и с сомнением посмотрел на Дженсен. — Ну что, жестянка? Из этого что-нибудь выжмешь? Может, прямо на месте воскресишь его и вытащишь все их планы? Дженсен приняла его, перевернула в руках, оценивая масштабы повреждений. — Из этого? — она слегка встряхнула ноутбук, и из него посыпались мелкие осколки стекла. — Макриди, я взламываю системы, а не занимаюсь техническим воскрешением мертвецов. Это работа для Чана и его команды. Она протянула ноутбук обратно оперативнику. — Упакуйте. Аккуратно. Может, там осталось что-нибудь ценное. Пусть Питер помучается. Макриди скептически хмыкнул. — Я думал, ты можешь все. — Я могу многое, — парировала Дженсен. — Но я не волшебник. — Значит, единственная зацепка — это кусок мусора, который, вероятно, ничего нам не даст. Прекрасно. Просто прекрасно. Весь этот вылет, все эти приготовления... ради пачки патронов и разбитого компа. — Они не оставили нам ничего, Дункан, — напомнила ему Дженсен. — Это тоже информация. Они дисциплинированны, осторожны и обладают достаточными ресурсами, чтобы не оставлять следов. — О, как здорово. Вместо имен и адресов мы получили характеристику. Просто замечательно. Собираемся. Здесь делать нечего. Макриди развернулся к группе. — Все, что может иметь хоть какую-то ценность, упаковываем и забираем с собой. Особенно этот, — он ткнул пальцем в ноутбук, — кусок техномусора. Чан будет счастлив получить новую головоломку. Сбор всего, что хоть отдаленно можно было посчитать уликой, занял еще несколько часов, превратившись в монотонное и бесплодное занятие. Макриди непрерывно ворчал, обходя ангар и пиная ржавые банки, словно надеясь, что из какой-нибудь из них выпадет разгадка. «Золотые маски» снова оказались на шаг впереди. — О, смотрите, еще одна ржавая гильза! Обязательно положим ее к остальным. Может, сложим из них узор и погадаем, куда свалили эти позолоченные ублюдки. И этот, — он откатил с дороги пустой баллон из-под газа, — шедевр инженерной мысли. Настоящая сокровищница. Он не прекращал ворчать, разбирая по косточкам каждый аспект провалившейся операции, находя выход в саркастических замечаниях в адрес разведданных, погоды и даже качества кофе в штабе. Дженсен же, напротив, погрузилась в нехарактерную для себя меланхолию. — Мы их не найдем, Дункан, — тихо сказала она. — Слишком много ресурсов в них вложили. Это проект, хорошо финансируемый, отлаженный, с серьезным прикрытием на самом верху. Такие структуры не оставляют следов в заброшенных базах. Они растворяются в дымке более важных сделок и политических игр. — Не неси ерунды, — отмахнулся он. — Такие ублюдки не должны просто так существовать. Кто-то их нанял, кто-то им платит. Мне плевать, сколько в них вбухано денег, и кто их прикрывает. У всего есть источник. Наша работа — его найти, а не скулить о том, как все сложно. Дженсен лишь покачала головой, не желая ввязываться в бесплодный спор. Ее вера в систему, и без того изрядно подточенная, сегодня трещала по швам. Очередной тупик. Очередная потраченная впустую энергия. — Эй, не вешай нос, — бросил Макриди в попытке если не утешить, то хотя бы подбодрить. — Может, те двое, которых мы взяли в Апекс Центре, еще расколются. Следователи из Лондона не зря хлеб едят. А эта наводка... она хоть и устаревшая, но оказалась точной. Они тут были. Значит, ищем дальше. Дженсен лишь молча кивнула. По дошедшим до нее слухам, те двое — молчаливые, почти зомбированные профессионалы, которые не проронили ни слова на допросах. Весьма слабое утешение. В Прагу они вернулись поздним вечером. Разбитый ноутбук торжественно, хоть и без особого энтузиазма, вручили Чану в его цифровом святилище. Тот скривился, будто ему протянули дохлую крысу. — Вы притащили мне мусор с помойки бронзового века? — буркнул он, скептически оглядывая помятый корпус. — Надеюсь, вы не ждете чудес. Это же хлам. Данные с такого диска, если они вообще уцелели, выцарапывать придется неделями. — Это все, что мы нашли, — сухо констатировал Макриди. — Так что делай все, что в твоих силах. Может, твои технари вытащат оттуда хоть что-то. Чан тяжело вздохнул. — Ладно, посмотрим, что от него осталось. Но ни за что не ручаюсь. Миллер, выслушав их доклад, отнесся к провалу с удивительным спокойствием. Он лишь развел руками с философским спокойствием человека, видевшего десятки таких же тупиковых операций. — Не получилось — и не надо. Гипотезу проверили, исключили один из вариантов. Работа над этой группировкой — дело долгое. У нас хороший контакт с лондонским отделением после истории с Апекс Центром, информация идет непрерывным потоком. Рано или поздно они ошибутся. Его слова должны были вселить уверенность, но на Дженсен это не сработало. Весь этот день, все усилия — и нулевой результат. Она молча кивнула и вышла из кабинета, оставив Миллера и Макриди обсуждать дальнейшие шаги. Вечерняя Прага не принесла утешения. Все шло наперекосяк: слежка, которую она не может доказать; гнетущее одиночество, обострившееся в рождественские дни; тщетные попытки вскрыть пласты собственной потерянной памяти; упрямое недоверие «Джаггернаута», с которым она вынуждена мириться; и вот теперь этот бесплодный вылет, потраченные впустую силы и время. Мир, возможно, стоял на пороге нового масштабного кризиса, а она, обладая уникальными способностями, оставалась в неведении, связанная по рукам бюрократией, тайными играми и нехваткой ресурсов. Дженсен не успела дойти до дома, сделав всего несколько шагов от станции метро в своем районе. Голос Алекс, обычно уверенный и жесткий, сейчас был полным паники: — Дженсен! Меня накрыли!