Крушение

Проснись…

— Проснись и пой! — в очередной раз девушка упала прямо поперёк своего старшего брата и громко пропела, будя того. — Заткнись и спи, — недовольно пробурчал Себастьян, уже по привычке сбрасывая с себя чужую тушку и отворачиваясь к стене, попутно плотнее укутавшись в тёплый плед, — Кошка драная — Это моя фраза, — возмущённо фыркнула Ангелина, пропуская мимо ушей очередное прозвище. Мужчина знал, что её пушистый хвост сейчас недовольно вилял, а одно из кошачьих ушек точно дёрнулось, — Вставай давай! За окном солнышко, тепло! Красота вокруг! — девушка не унималась. Она вцепилась в чужой плед, тяня на себя. — Всё равно холодно, — упирался Себастьян, удерживая покрывало и не желая вставать, — Отвали и дай поспать! — Ты и так спал 10 часов! — Мало! — Дохрена! Поднимай свой хладнокровный зад и шуруй за мной! — Иди нахуй! — Только если на твой! И то для этого тебе придётся встать! Ангелина резко дёрнула плед на себя. На удивление, в этот раз ей удалось победить в этой схватке, отчего она упала на спину с покрывалом в руках. Себастьян обернулся. Его ушные плавники опустились, а голубые глаза с обидой и раздражением смотрели на девушку, которая победно ухмылялась. В очередной раз она одержала победу в этой битве. Мужчина, недовольно бурча, наконец сел. Больше заснуть не удастся, по крайней мере не сейчас. Ангелина села рядом, на краешке, молча ожидая пока её брат будет готов наконец подняться. Тот пару минут посидел, просыпаясь окончательно, а затем подполз к краю и свесил ноги. Теперь они оба сидели на краю. Ангелина болтала ногами и улыбалась, пока Себастьян молча смотрел на свои ступни.

Проснись

Прошло около двух недель с его пробуждения, но всё ещё не привык к своему… старому облику. Себастьян никогда бы не подумал, что будет скучать по своим мутациям, которым он подвергся. Ноги ощущались неправильно, он давно отвык ими пользоваться, научившись ползать со своим хвостом. Периодически рук не хватало, хотелось задействовать свою третью, которой больше не было. Иногда правая рука по привычке тянулась ко лбу, чтобы включить свой фонарик, когда становилось темно. Всё ещё ощущался третий глаз, который хотелось открыть, но он тоже пропал. Это было странно. — Ну что? Готов? — мягкий женский голос вывел мужчину из раздумий. Он вздохнул, собираясь с силами, и кивнул. Ангелина легко спрыгнула на пол. Себастьяну было немного завидно смотреть на то, с какой лёгкостью передвигается его сестра. Её движения всегда были плавными и воздушными. Это немного раздражало, ведь он сам так не мог. Себастьян двигался тяжело, неуклюже. Его ноги часто запутывались, а шаги были грузными, слишком громкими по сравнению с шагами Ангелины. Себастьян с трудом встал, придерживаясь рукой за рядом стоящую тумбочку. Девушка уже хотела ему помочь, но чужой взгляд явно дал понять, что этого делать не стоит. Даже если Себастьян и передвигается с трудом, его гордость всё ещё при нём. Если уж он смог научиться ползать с нуля без посторонней помощи, то сможет и вспомнить как ходить на своих двух. Опираясь на стену он медленно, маленькими шажками, но шёл. Всё же те две недели не прошли зря. Ещё несколько дней и Себастьян сможет нормально ходить как раньше. Ангелина всё это время была рядом. Она не смотрела в упор, но парень всё ещё ощущал на себе её внимательный взгляд. Это больно било по самолюбию. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не съязвить. Сестра не виновата, что просто переживает за него.

Просыпайся!

Себастьян распахнул глаза, сразу их закрыв от ощущения пыли. Он зашёлся в кашле. Лёгкие сводило от количества пыли. Тело болело и ныло. Что произошло? Мужчина с трудом приподнялся. Мелкий мусор сразу же свалился с его спины, поднимая в воздух ещё больше пыли. Себастьян вновь закашлялся, оглядываясь. Вокруг было довольно темно. Лишь какая-то вывеска недалеко создавала хоть какое-то освещение. Также местами виднелся огонь. Место, в котором очнулся мужчина было довольно тесным. Всюду валялись различные обломки: камни и помятый металл. Среди всего этого можно было заметить чью-то руку. Воспоминания ударили яркими картинками в голову, вызывая мигрень. Перекус… Поезд… Голос той куклы… Как её? Поппи? Вроде да. И крушение. — Ангелина! — Себастьян с ужасом уставился на руку, выглядывающую из-под кучи обломков. Забыв про свою боль мужчина принялся расчищать завал, под которым была его сестра. Его молчащая сестра. Куски обвалившейся крыши со скрипом сдвигались, а затем с грохотом сваливались вниз на искорёженные рельсы, вместе с камнями. Ангелина лежала неподвижно. Её изломанное тельце лежало в луже собственной крови, спиной наверх. Ноги были скрыты под обломками поезда. Голова отвёрнута в сторону, а лицо скрывалось за волосами. Некогда белоснежная шапка пропиталась кровью и лежала неподалёку, совершенно не скрывая белые кошачьи ушки, испачканные кровью. Руки дрожали, глаза в ужасе смотрели на его сестру, которая была слишком похожа на труп. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сдвинуть металлическую конструкцию с чужих ног. Вытащить Лину из горящей кабины, задыхаясь от дыма, стало чёртовым подвигом из-за собственных ран и темнеющей картинки перед глазами. Её одежда была в пыли и крови, яркими пятнами расползающейся по ткани. Правая рука была вывернута под неправильным углом, ноги вообще представляли из себя кровавое месиво, непонятно как они ещё не оторвались. Оголённые мышцы, обломки костей… Боже… Лицо девушки было умиротворённым, будто та действительно была уже мертва. Левый глаз был закрыт, а правая глазница была пустой. Вместо аккуратного протеза, который Себастьян сам спроектировал, виднелись искрящиеся оборванные провода и обнажённый мозг. На щеке были засохшие разводы крови, явно вытекшей из глазницы. — Ну же, сис, — Себастьян легонько похлопал ту по щекам, хрипя. Это не вызвало никакой реакции, — Ну давай же. Просыпайся Дрожащими руками мужчина проверил пульс на шее. Его не было — Нет, — в неверии Себастьян вновь и вновь перемещал пальцы по женской шее, пытаясь нащупать пульс, — Нет, нет, нет… — голубые глаза в ужасе распахнулись, — Ты же говорила, что уже мертва, — в панике шептал он, — Ты не могла умереть так. Ты же говорила, что не можешь умереть… В отчаянной попытке найти хоть какое-то доказательство, что та ещё жива, он прислонился ушным плавником к её груди. Попутно он приблизил тыльную часть ладони к губам и носу девушки. Что-нибудь! Хоть что-нибудь! Дыхание не ощущалось. А сердце не издавало никаких звуков, остановившись. — Не смей умирать! — слёзы начали скапливаться в голубых глазах. Руки отработанными движениями начали непрямой массаж сердца, — Давай, давай, — он отвлёкся лишь на искусственное дыхание, вновь возвращаясь к сердцу, — Дыши, сестрёнка. Прошу, дыши, — реакции не следовало. Ангелина всё так же неподвижно лежала, — Ну давай, блять! — он ударил кулаком по рёбрам. Послышался хруст. Девушка с хрипом вдохнула воздух, сразу закашлявшись. Себастьян перевернул ту набок, чтобы ей было легче откашляться от осевшей в лёгких пыли и скопившейся крови в лёгких. — Вот так. Давай дыши. Молодец Ангелина открыла свой единственный глаз, смотря прямо на мужчину перед ней. Взгляд был неосознанный, та явно не была в ясном уме. Переломанные конечности двигались рвано и периодически дёргались, будто неисправный механизм, но она приняла попытку подняться. — Не вставай, — Себастьян пресёк попытку младшей, аккуратно надавливая на плечи, заставляя ту лечь, — Лежи. Ты слишком ранена Девушка послушно опустилась обратно, сонно моргая. Она хмурилась, явно пытаясь привести мысли в порядок. Надеяться на еë помощь не стоило в ближайшее время. Необходимо, жизненно необходимо, как можно быстрее найти безопасное место, чтобы попытаться хоть как-то залечить раны раны. В их случае, обычных бинтов будет мало, Себастьян уже наметил несколько ран, которые нуждались в швах. Так что убраться с открытой местности стоило как можно быстрее, пока он ещё сохраняет сознание. А там будет видно. Себастьян внимательно огляделся вокруг, ни на дюйм не отходя от младшей. Обломки поезда и обвалившиеся камни полностью перекрыли проход назад. Пытаться разобрать завал не стоило, займёт слишком много времени. При этом непонятно, сколько придётся идти. Неподалёку была освещённая платформа, ведущая куда-то дальше. Этот вариант тоже не подходил. Место очень открытое, укрытий не наблюдается. Этот вариант слишком похож на ловушку, слишком очевидный. Там точно не могло быть безопасно. Ещё была еле заметная дверь в стороне. Она практически сливалась со стеной и была в тени. Самый приемлемый вариант из возможных. — Я тебя возьму на руки. Не дёргайся, — мужчина максимально аккуратно подхватил изломанное тельце на руки. Себастьян старался не обращать много внимания на то, как чужие мышцы тянулись вниз, ещё больше оголяя кости. Казалось, что ещё чуть-чуть и конечности, еле державшиеся на остатках мышц, сухожилий или кожи, окончательно оторвутся. Выглядело очень болезненно. Его собственное тело отзывалось болью в каждой клеточке от любого движения, но останавливаться нельзя. Хромая он шел вперëд, в тень. Шаги отдавали эхом, отчего голова всё сильнее раскалывалась. Стекающая кровь неприятно щекотала кожу и заливала глаза, перед которыми уже летали звёзды. Дверь тихо закрылась за спиной. Каждый шаг отдавал болью. Адреналин всё меньше действовал, отчего мужчина начинал ощущать весь спектр боли. Перед глазами начинало темнеть, а коридор, казалось, не заканчивался. Лишь бы не потерять сознание… С большим трудом удалось открыть ещё одну дверь, вваливаясь в, как оказалось, бывшую комнату отдыха. Спёртый воздух с ароматами гнили и железа сразу ударил в ноздри, отчего Себастьян почувствовал тошноту. Остатки перекуса уже просились наружу. Каким-то образом работающий телевизор, который показывал лишь белый шум, вызывал мигрень и напрягал уставшие глаза. Зато здесь было два очень мягких на вид дивана. На один из них мужчина положил вновь замершую сестру. Затем полез к телевизору и вытащил вилку из розетки, выключая белый шум. Наступила блаженная тишина. Мужчина позволил себе на минуту прикрыть глаза, уткнувшись лбом в холодный бетон стены. Блаженная прохлада. Себастьян оглянулся на сестру, с трудом разлепив глаза. Её грудь медленно поднималась и опускалась. Ангелина дышала. С трудом, с хрипами, но дышала. Сейчас этого было достаточно. Мужчина доковылял до второго дивана и свалился на него, блаженно выдохнув. Как же он устал. Всё болело, картинка перед глазами плыла, сил совершенно не осталось. Он даже не заметил как уснул.