Страх или риск

Знакомые стены противного цвета, шумящие светильники сверху и крепкий пол под ногами. Да уж, не думала Ангелина, что сможет вернуться сюда так скоро. Но так даже лучше. Наверное. Себастьян идëт впереди с рюкзаком на плече, осматриваясь, пока его младшая шла за ним, таща на себе их пушистого друга. Вообще Себ был против, чтобы Лина напрягалась лишний раз, и честно пытался оспорить договорится нести пса самолично. Вот только его жуткая нелюбовь к тактильности сыграла главную роль в этом споре, и Ангелине удалось заполучить роль носильщика. Уверения Догдэя, что всë в порядке, и он может сам, никто конечно же не слушал. — Чего батарею не вставила? — спрашивает мужчина, доставая из вентиляции кусок пластика, содержащий заряд. — Что б не вызывать подозрений и не быть замеченной, — отвечает Лина, — Но даже со всеми моими стараниями мне этого не удалось, — она вздыхает, вспоминая слова из телефона. Ну вот откуда еë могли видеть? — Увы, — кидает братец, открывая дверь дальше, — Ты всё проверила в красном тумане? — Абсолютно всё, до чего смогла добраться, — задумчиво отвечает девушка, — Я смогу зайти ненадолго в туман, если замечу, что там меня не было, — чуть помедлив она добавляет, — С твоего позволения конечно — Посмотрим Ангелина недовольно дёргает одним ушком, ничего не говоря. Вместо этого она сажает Догдэя в кресло и роется в ящиках стола. Документов здесь было довольно много, но при сортировке все они оказались бесполезными. Какая жалость. В это время Себастьян нашёл где-то неподалёку кассету и вставил в проигрыватель. Непонятно то ли тот втянулся в увлечённое познание своей младшей, то ли посчитал это чем-то важным. В любом случае копошения Лины производились под монотонный голос диктора, озвучивающий рекомендуемое поведение при случившейся катастрофе. Догдэй выглядел странно испуганным. От него несло запахом страха, а его руки слегка тряслись. Голова опущена, молчит. — Открывайте двери… Наступил час радости? — с замешательством зачитал текст на экране мужчина и повернулся к Дэю, — Что за час радости? — Когда нас освободили… — хрипло, с длинными паузами начал Догдэй, — Наступил час радости… Многие… Многие игрушки использовали свою свободу, чтобы отомстить… Это была настоящая бойня — Тут нет ничего полезного, идём дальше, — перебивает его Ангелина, а потом оборачивается на пса, когда тот поднимает голову. Кажется он пытается прожечь в ней дыру, — Я знакома с подобными историями. Не обижайся, Дэй, но мне не хочется слушать это ещё раз. Надоело. Одно и то же, — она раздражённо бурчит, фыркая. — Многие люди погибли в тот день, — убито, но вместе с тем довольно строго говорит Догдэй. — Одно и то же, сказала же. Да и как-то всё равно на это, — пожимает плечами Лина, — Многие умирают каждый день. Какая разница от чего? — Как всегда не придаёшь никакой ценности жизни, — притворно вздыхает Себастьян и мягко треплет одно из ушек, усмехаясь. Но потом он серьёзно смотрит на Догдэя в ответ, — Но я полностью солидарен с сестрой. Похуй. Абсолютно — Как вы можете быть такими равнодушными?! — кричит игрушка в отчаянии, — Это была целая трагедия…! — Они были вашими мучителями, — холодно прерывает мужчина. Лина с беспокойством смотрит на него, подмечая не очень приятные нотки в его голосе. Кажется, этот разговор напомнил ему о собственном прошлом, — Я никогда не жалел и не собираюсь начинать жалеть таких уёбков! Что посеешь, то и пожнёшь — Ой, точно! — улыбаясь говорит Ангелина и смотрит на брата, — Всё забываю спросить. Обитатели Урбаншейд не нападали на тебя из-за того, что ты был одним из них или из-за того, что именно ты их всех освободил? Или всё вместе? — Второй вариант, — спокойно отвечает Себ, закатывая глаза. Уже привык к подобным сменам темы от сестры, — Немногие из них имеют разум, а те кто имел постепенно начали его терять, — он вздыхает, переводит взгляд на пса и рычит уже более спокойно, — Ещё раз начнёшь жалеть этих уёбков, самолично откручу твою тупую голову. Понял меня?! — Себ, но ведь среди них могли быть и невиновные, — встряхивая ушками встревает девушка, снова обращая всё внимание старшего на себя. Не без удовольствия она отмечает как дёрнулся глаз у её братца. Как же ей нравится испытывать терпение старшего, — Даже я понимаю, почему Дэй так опустошён этой революцией. Хотя полностью придерживаюсь твоей позиции, — она переводит взгляд на пса и улыбается шире. Но как бы ей ни нравилось доводить брата, сейчас не самое подходящее время для их шуточных перепалок, — Пожалуйста, давай не будем говорить на эту тему. Даже если часть убитых и были обычными работниками, кто не заслужил подобной участи, это не отменяет того факта, что это было сделано не ради резни. Увы, но при любых революциях страдают не только виновные. Это можно понять по истории любого государства. Зачитать тебе один из революционных периодов? — Н-не стоит, — Догдэй мотает головой, сжимаясь, — Лучше нам идти дальше — Наконец-то блять здравая мысль, — раздражённо рявкает Себастьян и подходит к следующей двери. Одним резким пинком он выламывает замок, открывая проход дальше. Не дожидаясь остальных он широкими шагами идёт вперёд. — Братик разозлился, — буднично говорит Ангелина и встряхивает ушками, смотря в сторону, куда ушёл её старший, — Опять его успокаивать придётся — Почему? — тихо хрипит Догдэй, — Почему вам не жаль этих людей? Они не заслужили подобной участи… Такой ужасной смерти. Это несправедливо! — Жизнь вообще несправедлива, — смешливо фыркает девушка. Она склоняется, чтобы смотреть псу прямо в глаза. Того передёргивает от леденящей жестокости и безразличия, — Ни я, ни Себ не заслужили того, что с нами произошло. Даже для меня это понятно, — она склоняет голову набок, — Думаю, ты такого же мнения о себе и как минимум о парочке других игрушек. Но всё равно над всеми нами издевались, каждого из нас мучили, ломали, — плюшевые руки всё больше и больше дрожат, — Так почему ты жалеешь людей, которые были убиты? Может им и было страшно в последние минуты их жизни, но никто, — её губы растягиваются в оскале, обнажая острые клыки, — Ни один из них не помог. Ни один из них даже не пытался помочь. Не пытался понять нашу боль. Так почему должна жалеть их я? Мне было всего лишь 17, я была обычной девочкой, — её взгляд с каждым словом становился всё более безумным, — Почему их должен жалеть Себ? Они извратили его тело, оставили на нём неизлечимые душевные раны. Нас искалечили, извратили наши сознания и тела! Превратили в хуй пойми что и отобрали всё, что у нас было! — она резко прерывается, прикрывает глаза и дружелюбно улыбается, — Надеюсь ты понял мою мысль и больше не повторишь эту ошибку. Пойдём. Себ, наверняка нас уже заждался Догдэй испуганно кивает. В глазах Ангелины всё ещё плещется безумие, когда она снова смотрит на него. Кажется, будто ещё немного и она вскроет пса. И совершенно наплевать, что буквально пару часов назад она самолично вылечила его. Девушка моментально оказывается позади игрушки и толкает кресло с псом вперёд, в сторону, куда ушёл её брат. Она насвистывает мотив одной из песен, которые слушала вместе с Себастьяном, стараясь немного успокоиться. Половину зрения застилают сообщения от системы. Перегрев, ошибки… Ничего нового. Пара минут и пройдёт само. Но стоит быть осторожной и не позволять своим эмоциям брать верх. Это нелогично быть на поводу каких-то реакций. Нужно держать себя в узде и оставаться спокойной в любой ситуации, именно так её учили, к этому приучали. Из неё всё же создавали идеальное оружие, значит нужно соответствовать. Она ходит по кабинетам, проверяет их на наличие полезных данных. Таких, увы, крайне мало. И это злит. Догдэй задел крайне неприятную тему, очень болезненную и неоднозначную. И даже несмотря на то, что для Ангелины её прошлое в качестве чужого эксперимента не сильно много значит, не говорит, что ей абсолютно плевать. Да, это данность. Отвратительная, но данность, с которой ничего не поделаешь. С этим просто приходится смириться и пытаться жить дальше. Себастьян тоже предпочитает не думать о своём пережитом заточении. Ему сложно отпустить обиды за причинённую боль, так что он просто предпочитает вычеркнуть этот этап своей жизни из памяти. И в последнее время ему это удавалось. Ангелина видела, как её старший брат постепенно становится спокойнее, более открытым. Кошмары становились всё реже. Ещё немного и она смогла бы поговорить об их ужасном прошлом, не опасаясь свести весь прогресс к ничему. Но Догдэй всё испортил. И именно это злило больше всего. — Сис! — слышится вдалеке голос старшего. — Иду! — отзывается девушка и сразу идёт к брату, не забыв прихватить Догдэя. Как только Ангелина доходит до Себы, тот кивает куда-то в сторону. Лина ведёт ушками, видя состояние своего старшего. Тот всё ещё был раздражён. Очень сильно раздражён. Интересно, а это можно уже охарактеризовать как злость или ещё рано? Себастьян поворачивает голову, чувствуя прожигающий взгляд сестры. Он цыкает, закатывая глаза, и сам поворачивает моську младшей в сторону помещения, полностью покрытым красным туманом. Ангелина ничего не говорит, вглядываясь. Плотность не большая, так что скрыться в тумане не получится. Зато такая плотность не сможет вызвать никаких побочек, да и девушка сможет без проблем перемещаться. Там как раз виднеется сразу 3 прохода в разные стороны. Чувство внутри, интуиция вроде, говорит, что там точно будет крайне занимательная информация, так что дальнейшие действия очевидны. — Сколько дашь? — сразу переходит к делу младшая, уже строя свой маршрут. — 15 минут — Мало, желательно хотя бы полчаса — 25. Не больше — Хм… — девушка подходит к задымлённой области ближе, вглядываясь детальнее. Себ явно будет стоять на своём, а путь будет явно не маленький, — Ладно, постараюсь успеть. Вы пока осмотрите остальные помещения, через 25 минут встретимся здесь и обсудим — Договорились, — кивает Себастьян, закрепляя их сделку рукопожатием. — Это опасно! — встревает Дэй, — Красный дым опасен. Я видел, что он делает с остальными и… — Я не остальные, — недовольно фыркает Ангелина, — Себ, будут другие условия? — В правую дверь убежал Кэтнап, — только и говорит он. — Значит нам нужно убираться отсюда! — продолжает Догдэй. — Принято. Буду осторожна, — кивает Лина, пропуская слова пса мимо ушей, — Встретимся здесь же через 25 минут Девушка быстро пролазит через дыру в стене, снимая с головы шапку, и сразу бежит к противоположной двери, пригнувшись. План действий не поменялся, только нужно будет действовать быстрее. Время ограничено, так что приходится попутно включить таймер, чтобы не увлечься. Не то братец распереживается. Себастьян же идёт в противоположную сторону, катя за собой кресло с глупым псом. — Почему ты её отпустил?! Там слишком опасно! Она же погибнет! — Какая, сука, уверенность, — фыркает мужчина, — Можешь даже не надеяться на подобный исход. Лина может и выглядит как глупая малолетка, но она опытная и может себя защитить, — он не сдерживает рыка, — Так что завали пасть, если не хочешь пострадать Игрушка действительно больше не произносила ни звука. Дэй молча позволял себя перевозить, постоянно оглядываясь. Кажется, что те маленькие игрушки до сих пор ползают где-то совсем рядом. Или же это его паранойя? Себастьян в свою очередь ходил по кабинетам, собирая бумажки для сестры. Догдэй начинал откровенно давить на и так расшатанные нервы мужчины. Эта его постоянная паранойя и страх лезть куда бы то ни было не давали нормально сосредоточиться и бесили. Ещё и нахуй никому ненужное благородство! Нет, ну правда! Что с Догдэем не так? Да, опасно. Да, вокруг враги. И что теперь? Забиться куда-то и дрожать от страха?! Да ни за что! Себастьян не позволит снова заточить себя. Он достаточно долго был заперт в чёртовом комплексе на дне океана. 10 лет- долгий срок, особенно когда ты заперт в ловушке без возможности выбраться. Но Себастьян не сдался! И слова какой-то идиотской игрушки не заставят его это сделать! Тогда у него не было возможности вернуть себе свободу, но он сражался. Бился до последнего и смог хотя бы расширить свою клетку, избавится от своих мучителей, отомстив. Сейчас же у него есть оружие, чтобы сражаться, и сестра, которая всегда поможет и поддержит. Не сдался тогда. Не сдастся и сейчас! И вообще! Будь воля Себастьяна, Дэй остался бы в их убежище, а не таскался с ними бесполезным мешком мусора. Но вот незадача, об их укрытии знают, а пëс совершенно не может защитить себя в таком состоянии. Выяснили опытным путëм. Себастьян морщиться при одном лишь воспоминании о том инциденте. Те мелкие ползучие твари повылазили хрен пойми откуда, будто тараканы. И их было так много, что мужчине до сих пор плохо даже при мысли об этих разноцветных мразях. Мразях, которые целенаправленно лезли на Догдэя, чтобы сожрать заживо. Тогда они отбились. С трудом и матом, но отбились. Но не факт, что им удастся сделать это снова. И именно по этой причине Догдэя пришлось тащить с собой. — Не понимаю, — снова подаëт голос нервотрëпка Себастьяна, — Ни один из вас не напуган. Вас в любой момент могут убить и сожрать, а вы… — он запинается и поднимает голову, смотря на мужчину пустыми чëрными глазами, — Вам будто всë равно! — Потому что нам нет смысла бояться, — фыркает мужчина, встряхивая плавниками, — Я уже задолбался бояться от бессилия, а у Лины страх, кажется, просто не предусмотрен, — он усмехается, а затем злобно смотрит на пса, отвлекаясь от просмотра очередных бумажек, — Так что советую и тебе засунуть свой страх куда подальше и перестать ебать мне этим мозги. Если мы действительно здесь помрëм, то я хочу хотя бы сдохнуть достойно, сражаясь до последнего. И не слышать твоих визгов — Как грубо с твоей стороны, — возмущается игрушка. — Я не моя сестра, — мужчина ухмыляется, обнажая зубы, — Не жди от меня излишней вежливости, я привык говорить прямо. Так что подбери своё дерьмо и хватит ныть! — Ладно. Я понял, — раздражённо отвечает пёс, — Прости уж, что переживаю за вас! — Иди нахуй, — возмущённо кидает Себастьян, оборачиваясь, — Твоя вечная паранойя это не переживание о нашей безопасности! А идиотское желание не быть обузой только всё ухудшает — Так я и есть обуза, — не сдерживается Догдэй и рявкает, — Вам было бы лучше оставить меня там! — А вот эту хуйню ты зря начал, — предупреждающе рычит Себастьян. Его ушные плавники полностью распрямляются, — Если так хочешь сдохнуть, держать не буду! Но если у тебя, — он тычет в грудь игрушки, — Осталось хотя бы немного самоуважения и гордости, то ты начнёшь хоть что-то делать! — Что я могу сделать?! — кричит в ответ пёс, срываясь окончательно, — Мои друзья погибли! Все, кем я дорожил, умерли! А меня оставили в живых! Сделали меня инвалидом! Я даже не могу самостоятельно передвигаться! Что ты от меня хочешь?! — Ну руки, блять, есть! — рявкает мужчина, заставляя собеседника растерять весь свой пыл — У тебя есть чёртова информация! Ты можешь нас вести! Именно ты знаешь, кто враг, а кто союзник! Именно ты знаешь, что где находится и как туда добраться! У тебя остались руки! Рабочие руки! Пораскинь, сука, мозгами! — И вообще… — звучит рядом спокойный женский голос. — Блять! — в страхе отпрыгивает в сторону Себастьян. Догдэй же вынужден оставаться на месте, но он тоже вздрагивает. — Не блядь, а хранитель, — с важным видом отвечает Лина, встряхивая ушки. Оба спорщика переглядываются, вновь смотря на девушку. Она же будто не замечала замешательства товарищей, — Себ хорош в механике и робототехнике. Он вполне может соорудить тебе что-то, чтобы ты мог передвигаться самостоятельно. Я же могу помочь с проектировкой, — она стучит безымянным пальцем по своему протезу. — Твоя голова, — в ужасе шепчет Догдэй. Девушка смотрит на него с вопросом. Её белые ушки встряхиваются. Тёмные волосы, с проблеском седины у корней растрёпаны, по лицу стекает кровь тонкими струйками. На губах лежит мягкая улыбка, а глаза… Её взгляд пустой. Она всегда смотрела так? — Сис, — Себастьян подскакивает к своей младшей сестре, испуганно оглядывает её, вытирая рукавом куртки кровь с её лица, — Что случилось? Голова болит? Сильно? — Я в порядке, — радостно щебечет Ангелина и смотрит прямо в глаза брата. Мужчина замечает в её взгляде знакомый весёлый блеск. А затем вздрагивает, слыша впереди слишком знакомые шаги, — Я не могу быть не в порядке, — кажется его сестра опять что-то натворила, — Ведь я смогла снова поговорить с Кэтнапом!