Глава 3.

Настораживали только вечно напряжённые отношения с КЦР — сейчас надо было действовать вместе, а как действовать заодно с врагами? Люди из КВР и раньше недолюбливали группировки Центрального района, а после того, как Пустельга, буквально выросший в Василеостровском подполье, предал соратников, создал свой клан, объединивший центр и ставший если не самой сильной организацией Петербурга, то по крайней мере равной КВР группировкой, просто плохие отношения дошли до вражды. Нет, обычно это было не то, что подразумевают под словом 'вражда', нет, никаких стычек, никаких убийств. Совсем без этого, конечно, не обходилось, но скрывающиеся понимали, что убивая друг друга они делают хуже и своей организации, так что физическое насилие ограничивалось пытками. Кстати, про пытки: у подпольного общества это всегда были изощрённые, жестокие способы извлечения информации из пленников; тем не менее, пытка отличается от казни тем, что оставляет жертву в живых. Пытки скрывающихся всегда оставляли пленнику возможность писать и говорить — ведь смысл в получении информации. Ну да леший с ними, с пытками, думать о них страшно. Обычно КВР и КЦР крали, при чём всё. Крали вещи, оборудование, книги, информацию, учителей, учеников, подвалы, союзников, репутацию, права. За кражу репутации и прав КВР мстили соперникам кражей всего остального. У василеостровцев в союзниках были самые искусные воры подпольного общества — КПР, они же КЛР или Лахта, Клан Приморского района. Эта организация была немногочисленной, но очень сильной, а воровству у них даже специально учили. Хельга и Оксана Лахтинские (свою настоящую фамилию они не помнили), две главы КЛР, приходились двоюродными сёстрами Лизе из КВР, поэтому союз этих двух кланов был неразрывен, как бы ни старались КЦР перетянуть Лахту к себе. Однако у Центра было другое преимущество — у клана Пустельги благодаря Анчинимзук были права в легальном мире, позволяющие красть и выпытывать информацию. Поэтому стороны были почти на равных, при чём не понятно, кто сильнее. Думая об этом, Юля заснула лишь к утру. Поезд прибывал на вокзал в Нижнем Новгороде в десять, и за тридцать минут до прибытия, когда надо было собираться, девочку насилу разбудили. Как сказала Тота, никто в их купе не спал ещё с восьми часов. В десять они сошли с поезда и решили сходить в какое-нибудь кафе перекусить. Недалеко от вокзала нашлась "Вкусно и точка". В принципе этот вариант всех устраивал, поэтому ребята направились туда. Заказав поесть, они, дабы скоротать время ожидания, стали искать на картах место, куда им надо было попасть. Вдруг Юля указала на дальний столик в углу и прошептала: "Глядите". Все повернулись туда. Знакомая фигура в фуражке и шинели помешивала кофе ложечкой, сидя в самом тёмном уголке кафе. — Пустельга? — догадался Вова. Юля кивнула. — Я всё понимаю, конечно, конкуренция, всё такое, но сейчас мы по идее в одной команде, — сказала Лиза. — Пойду спрошу у него про происходящее. Она встала и подошла к крайнему столику. — Здравствуйте, Святополк Ярославич, — произнесла она, опираясь о спинку стула. — И вас приветствую, Елизавета Макаровна, — ответил Пустельга, снимая фуражку, специально излишне культурно под стать своему образу. — Какая встреча. Присаживайтесь, побеседуем. Девушка опустилась на стул и спросила: — Как это и вас сюда занесло? — О, так же, как и вас, — уклончиво бросил Святополк Ярославич. — Расскажите мне, лучше, как дела у ваших коллег, оставшихся в Петербурге. — Прекрасно! — не менее размыто описала Лиза. — Это дивно, — отреагировал Пустельга. — А как там ваши? — поинтересовалась девушка. Святополк Ярославич рассказал, при чём довольно точно (хотя в правдивости его слов всё ещё стоило сомневаться): — Исайя Гаич, Фома Фомич и Галина Владленовна остались в Петербурге, Азиза Кузьминична и молодое поколение в лицах Иуды, Кусмана, Раисы, Варвары и Черубины сейчас здесь, в Нижнем Новгороде. А с вами, осмелюсь поинтересоваться, сейчас кто? — Со мною Юрий Михайлович, Владимир, Яков, Юлия и Антонина, — перечислила Лиза. — И вы сейчас с нами за одно, не так ли? — Признаю, так, — кивнул Пустельга. — Хорошо было бы пересечься и дальше идти вместе, как петербуржцам. — Верно. Что насчёт пересечься у Предтеченской церкви перед тем, как заселяться в отель? — предложила девушка. — Дивно, — согласился Святополк Ярославич. — Встретимся в час тридцать. — Прекрасно. Тогда до встречи, — Лиза встала, повернулась и ушла к своим. А свои в это время уже нашли на карте нужную гостиницу, обнаружили, что скоро будет готова их еда, и послали Юлю с чеком к кассе, забирать заказ. Там было довольно много народу; девочка стала ждать. Перед ней облокотившись о стену стоял паренёк выше неё сантиметров на пять (Юлин рост — метр семьдесят, между прочим), с чёрными волосами, подстриженными под каре, и странными рыжими глазами — не красными, не янтарными, а именно ярко-рыжими, как мех у лис на детских рисунках. На нём была рубашка, поверх неё чёрная футболка с пивозавром, свободные серые джинсы, высокие кожаные ботинки как у готов и замшевое пальто внакидку — не каждый день таких людей встретишь, если честно. Они с Юлей сначала игнорировали друг друга, как и принято делать, стоя в очереди за едой. Людей было всё ещё не мало, и Юля со скуки стала листать завалявшуюся в рюкзаке программку к спектаклю "Двенадцатая ночь". На обложке было большими яркими буквами выведено: "Двинацатая ноч". Юля еле сдержала смех — что ж с них взять, образование запрещено! Перелистнув страницу, девочка стала читать текст, то и дело усмехаясь при виде нелепых ошибок. Даже с себя становилось смешно — приехала на Всерос по русскому и читает столь безграмотно написанный текст! Тут рыжеглазый паренёк повернулся к Юле и тихо спросил: — Ты из подпольных? Юля застыла в шоке. Как он догадался?! — Без паники, я тоже, — шёпотом успокоил тот. — Как вы догадались? — не менее тихо спросила Юля, шокированно глядя на собеседника. — У тебя есть театральная программка, — ответил паренёк. Юля быстро сунула брошюрку обратно в рюкзак — до неё наконец дошло: программки подпольно раздавали образованные, а безграмотный текст в начале был не более, чем маскировкой грамотного текста в конце. — Ну раз уж вы знаете, что я из подпольных, то как вас звать? — уточнила Юля. — Себастьян, — ответил собеседник. — Себастьян Лукьянович Сергин. Можно Себой и на "ты". — Я Юля. — А я знаю. Я местный, из клана, организующего во-ря, — бросил Себастьян. — Господи, ты реально уверен, что очередь за едой — лучшее место, чтобы это обсуждать? — зашипела на него Юля. — Ладно, — согласился Себа. — А ты из какого города? — Из Петербурга, — ответила Юля уже спокойнее. — Оо, красивый город. Наши обещали свозить меня туда как-нибудь, — сообщил собеседник. — 53, — повернувшись к прилавку, Себастьян обменял свой номерок на еду. — Ещё увидимся, Юль, — он удалился к своему столику.