Глава 9.

— Зачем вы здесь? — спросил Лев Горцев. — Соню навестить пришли? Юля и Тота дружно кивнули. Глава клана оставил свою химию и провёл девочек в соседнюю комнату. Там на угловом диване, завернувшись в плед, полулежала Соня. Обе её руки и вся грудь начиная с верха шеи были перебинтованы, повязка с глаза снята, в пустое глазное отверстие напихана вата, залитая хлоргикседином. — О Господи! Что с тобой случилось? — Тота осторожно, чтобы не сделать больно, обняла подругу. — Ого, так вы ещё не знаете, что ночью было? — удивилась та. — Нет, расскажи! — попросили василеостровки. — Короче, рассказываю, как видела вот этим самым глазом, — начала Соня. — Часа в три ночи приспичило водички попить. Выхожу в коридор, темно, пусто. А где-то в стороне лестницы лёгкое-лёгкое свечение, будто две свечки горят, только таким бледным белым пламенем. Я сначала испугалась, но сказала себе, что это, наверное, луна так от стёкол бликует, набрала воды и ушла в номер. Ложусь в кровать, а у самой всё из головы не лезет: что ж это за свечение такое? Наконец не выдержала, вышла и пошла в холл смотреть, что там. Прихожу, смотрю в зеркало, а там эти огонёчки горят. И в зеркале моего отражения нет! Я подхожу поближе и вдруг различаю фигуру какой-то мокрой чёрной чертовщины, которая лыбится на меня двумя пустыми белыми глазами! Меня чуть инфаркт не хватил, я заорала, повернулась не думая и побежала в номер. А эта хрень выскакивает из зеркала и хоба мне на шею прямо!!! И душить начинает! Я ору как резаная, пытаюсь освободиться, а та фигня ещё сильнее сжимает, шея горит просто! Вдруг вспоминаю, что взяла телефон на всякий пожарный — вытаскиваю его из кармана и хренак этой нечисти по башке! А она мокрая и башка у неё просто ну капец какая твёрдая — так телефон взорвался нахрен прямо у меня в руках! При чём почему-то голову и шею мне не задело, только руки сильно обожгло, вот, сами смотрите. А та хрень начинает жутко вопить, спрыгивает с меня и в окно! И башка у неё горит. Я понимаю, что у меня блин горят руки, и начинаю тушить их о ковёр! Ну с этих воплей пол-отеля проснулось, все прибежали к лестнице, а там я сижу и тушу руки о ковёр. Включают свет, и я вижу, что всё вокруг меня заляпано чем-то чёрным, вязким и горячим, вроде мазута, зеркало разбито и замазано этим же, и от меня к окну тянется мазутный след. И тут какой-то мужик говорит: "Господи, девушка, у вас вся спина в мазуте!" У меня руки сожжены в хлам, во, сами наблюдайте, я потрогать не могу, но чувствую, что шея горит и вся спина тоже, а одежду прожгло. Кто-то из наших звонит Льву Горцеву, приезжают братки, ну, дальше уже известно что, главное, не спалились. И вот я здесь с сожжёнными руками и ожогами на спине и шее. И знаете, что странно? — Соня, озираясь по сторонам, перешла на шёпот. — Когда эту историю рассказали Себке, который за нами в отеле следит, он усмехнулся и сказал, мол, он уже знает. Хотя до этого ему точно никто ничего не рассказывал, а ночью с его слов у него сильно кружилась голова и его не было ни в отеле, ни здесь. — Жеесть, — протянула Тота. — Не, про Себу правда интересно. Он такой странный. — Помните, он кольцо носит на указательном пальце, с надписью memento mori ещё? — Соня решила подлить масла в огонь. — Так вот, после того, как Висаргу увезли сюда сшивать после расчленения, на её кровати нашли это самое кольцо. Решили, что может, он обронил, когда помогал уносить Висаргу из комнаты, но это кольцо нашли довольно сильно вдавленным в кровать около подушки, будто на нём ещё лежали потом. — Погоди, ты же не хочешь сказать, что Себа расчленил Висаргу? — испугалась Юля. — Да я в этом уверена почти на все сто! — наконец явно призналась Соня. — В ту ночь я случайно проснулась от шума на улице. Было около трёх утра. И я увидела над кроватью Висарги тёмную фигуру с окровавленным ножом. И у этой фигуры были точно Себины рыжие глаза, только сумасшедшие. Этот некто пристально посмотрел на меня, понял, что я не сплю, и вылез в окно. А Висарга была расчленена. — Да Господи, Сонь, хватит! — попросила Юля, но Соня привела ещё один довод: — А ещё вас не смущает, что каждый раз перед тем, как ночью случается какая-то дичь, у Себы кружится голова? Это было и перед историей с глазом, и перед расчленением Висарги, и перед сегодняшней ночью, тут точно должна быть какая-то связь! — Чаю хотите? — в комнату заглянул Себа. Юля заметила, что после того случая Тота сильнее привязалась к Себе. В последние два с половиной дня она чаще говорила с ним, чаще обнималась, будто были у неё какие-то недобрые предчувствия.