Глава 10.

Петербург. За окном ливень. Юля одна в квартире, родители уехали в Москву по работе. Скучно. Ира написала. Что, интересно? Сообщение было кратким и информативным: "Юль, Себу помнишь? Он в суде. Его обвинили в серии жестоких убийств, скорее всего и наказание будет жестоким." Себа? В суде? Как-то не верилось даже. Себа и суд казались несовместимыми. И всё-таки Ира достовернее интуиции. Вспомнились Сонины доводы про Себино головокружение, про странные случаи, про кольцо. Да неужели этот самый рыжеглазый Себа в футболку с пивозавром, тот самый Себа, который каждое утро с ноги открывал дверь в номер и кричал "идите жрать, черти" — серийный убийца?! "Ир, да этого не может быть!" — всё-таки ответила Юля. Ира была в сети и тут же ответила: "Я сама сперва не поверила, да и Себа не помнит этих убийств. Хотя улики довольно веские, не знаю, сможет ли адвокат его защитить. Егорыч говорит, что скорее всего это психическая болезнь. Днём у Себы просто кружится голова, а ночью начинаются приступы желания убивать. Он убивает, а утром уже не помнит этого." "Главное, чтобы до Тоты не дошло, она так к Себе привязана, волноваться будет," — рассудив так, Юля закрыла телеграм. Однако до Тоты дошло, при чём довольно скоро — через три дня. Как — неизвестно, но узнав об этом, она расстроилась, что не узнала раньше, и пошла искать билет на поезд до Нижнего Новгорода. А ближайший поезд был только через неделю. КВР уверяли её, что она всё равно не сможет ничего сделать, но Тота пропускала всё мимо ушей. Один раз она ответила: "Вы хоть знаете, к какому наказанию приговаривают серийных убийц?! К лоботомии!!!" — и убежала в слезах. После этого её старались не трогать. Юле самой было не по себе от того, что её товарищ станет жертвой лоботомии, но она старалась сдерживаться, принимая судьбу. А Тота нет. Может, оно и к лучшему? Нижний Новгород. Психиатрическая больница номер два. Теперь это место используют не только для лечения, но и для наказаний. Всё произошло слишком быстро: ещё вчера Себастьян сидел в зале суда, сегодня же он уже лежал на операционном столе. Ремни плотно обхватывали запястья. Не то было страшно, не то просто неизвестность играла на нервах. Подошёл врач, воткнул катетер в вену... Ещё кто-то подошёл. Положил руку на лоб. Сразу стало как-то так спокойно на душе, будто всё хорошо, всё под контролем. Такое ощущение появляется, когда маленький не можешь заснуть, но подходит мама и обнимает тебя, и говорит, что монстров не существует. Себа скосил взгляд, увидел рядом медсестру с голубыми глазами. Ира... Она поглаживала своей тёплой ладонью Себин лоб, а её улыбка будто говорила: "Не бойся, всё будет хорошо". И Себа не боялся. Себа верил ей. Лоботомия почти никогда не заканчивалась хорошо, говорят, но всё-таки... Себа заснул под наркозом. С того дня прошла неделя; Тота и Юля были в Нижнем Новгороде. У вокзала они встретились с Ирой, которая подрабатывала в Себиной больнице медсестрой и знала почти обо всём, что там пооисходило. Была уже ночь, и Ира хотела отвести девочек к Себе наутро, но Тота настояла на визите в больницу прямо сейчас. Больница находилась недалеко от вокзала, но на дорогу всё-таки пришлось потратить полчаса, ибо никакой транспорт в это время уже не ходил, и скрывающиеся пошли пешком. Посещения в больнице в это время вообще-то не было, но Ира договорилась с дежурными врачами, чтобы Тоту и Юлю впустили. — Себа! — Тота буквально вбежала в палату и стала яростно рыскать глазами по койкам в поисках знакомой Себиной ухмылки. Шокированный парень дёрнулся с ближайшей к двери кровати и оборвал девочку: — Не шуми, все спят. — Где Себа? Ты знаешь? — Тота в отчаянии повернулась к нему. — В морге, моя дорогая. В морге. Из глаз девочки полились слёзы, она бросилась к этому совершенно незнакомому пареньку и, всхлипывая, уткнулась ему в колени. Он, поглаживая Тоту по спине, спросил участливо: — Неужели тебе никто не сказал? Тота помотала головой. Если честно, Юле показалось, что этот парень очень сильно похож на Себастьяна: у него были тёмные волосы такой же длины, только немного вьющиеся, светлые карие глаза его капельку отливали рыжим, а улыбка походила на Себину, но была мягче и сострадательнее. Чёрная одежда ассоциировалась с трауром. — Неуместно говорить это сейчас, но меня зовут Севастьяном, — тихо вставил парень. — Простите. — Да ладно тебе, — успокоила его Юля. — Себа от лоботомии умер, да? — Вроде, — кивнул Севастьян. — Его сюда принесли и мы с ним почти не говорили, он всё время лежал и просто смотрел в потолок. В принципе Сева был прав, да не совсем. Об этом не знал никто, кроме нескольких врачей, но Себастьян умер не только из-за лоботомии. Последствия операции оказались несовместимы с жизнью, и сострадательные врачи секретно вкололи Себе смертельную инъекцию, которая обычно использовалась только для безнадёжных больных, которых привозили сюда с разбитой головой, с вскрытыми сосудами, с проткнутым животом, не сделав ничего с ранами и просто сказав, что эти люди психи. "Интересно, почему Сева здесь? Выглядит адекватным," — подумала Юля. Вдруг Севастьян будто отвечая на этот вопрос замахал руками в воздухе и завопил: — Господи, не приближайтесь ко мне!!! Нет, я вам не опасен, меня не нужно убивать!!! "Значит, из-за галлюцинаций," — рассудила Юля мысленно.