Глава 13.

А Юля стала смотреть, что есть у неё в рюкзаке. К сахарнице и пустой чашке на столе добавились телефон, наушники, небольшая плюшевая чайка по имени Николай Шолохин (в честь лидера КРПС, потому что выглядит по-наркомански), фантики от конфет "Красный октябрь", бутылка воды, наполовину пустая, три чупачупса, блокнот, ручка, список слов для диктанта по санскриту, грязные носки, три значка с героями "Токийского гуля", открытка с лешим, солнечные очки и парный с Черубиной кулон-маятник. Всё бы хорошо, но на телефоне осталось десять процентов. Недолго думая, Юля выглянула из камеры и крикнула: — Пустельга! Из зала собраний в коридор вышел невысокий мужчина с собранными в хвост русыми волосами, одетый в футболку с логотипом Короля и Шута, треники адидас и шлёпанцы и ответил: — Пустельга ушёл, здесь только я, Исайя Чертó! — У вас есть зарядка микроюэсби? — попросила Юля.? Исайа исчез в зале будто не слышал, но вскоре вернулся с нужной девочке зарядкой, отдал её пленнице и наказал: — Утром отдашь Пустельге, скажешь, что это Исайи. Юля кивнула. Сначала она удивилась, что ей так просто дали зарядку, но вскоре поняла, почему — ни интернета, ни связи здесь не было, да и если бы кто-то узнал, что Юля тут, её бы не успели вытащить до того, как КЦР получит необходимую информацию. Девочка убрала всё не нужное, выключила свет, воткнула телефон в розетку и закуталась в одеяло в обнимку с Николаем. Сначала пленница листала галерею телефона, потом просто лежала... Юля даже не заметила, как заснула. Снов не снилось, и слава Богу. Проснулась девочка в семь утра. В камере было темно, так же, как ночью, так что пришлось включить свет. За ночь пленница напрочь забыла о допросе, предстоящем ей этим утром. Почему-то после вчерашнего чаепития с лидером КЦР Юле даже хотелось рассказать всё, что нужно, сразу, но это желание боролось с чувством долга перед кланом. В итоге пленница решила врать. Обняв чайку Николая, девочка снова стала листать галерею, временами хихикая от мемов. Так прошло минут десять; дверь отворилась и в камеру вошёл Пустельга. Выглядел он абсолютно неподобающе для допроса: зелёные кроксы, мешковатые брюки, футболка с мемным психиатром навыпуск, нерасчёсанные волосы наскоро собраны в хвостик крабом. Отложив телефон, Юля удивлённо воззрилась на него — она представляла Пустельгу на допросе каким угодно, но точно не таким. — Что ты на меня так смотришь, я тоже только проснулся, — покосился на неё Святополк. Юля не ответила. Пустельга опустился на стул напротив и спросил: — Ну что, как жизнь у тебя вообще? — Да вот, сижу в плену в КЦР, скучно, — произнесла Юля, пытаясь вспомнить все правила безопасного общения со Святополком Ярославичем, которые рассказывала Тота. — У тебя как? — Да в принципе неплохо, только одиноко капельку, — улыбнулся Пустельга. — Я тебе пельменями принёс, — лидер КЦР вынул из шопера ссобойку с пельменями. Вилка лежала там же, внутри. Девочка открыла контейнер и, мысленно прочитав молитву чтобы там ничего не было подсыпано, попробовала пельмени. Явно самодельные, при чём довольно вкусные — готовил Святополк Ярославич пусть не идеально, но всё же неплохо. Пока тело ело принесённый лидером КЦР завтрак, мозг недоумевал. В смысле это незывается допросом? Да в каком месте это допрос?! Покажите! В прочем, так приятнее, чем с пытками. Доев пельмени, Юля вспомнила про зарядку. Смотав её, девочка отдала её Пустельге со словами: — Это Исайи..., — девочка хотела назвать отчество, но поняла, что не знает его. А Святополк и так не дал бы ей договорить; взяв зарядку, он вышел в коридор, позвал: — Исайя! Чертóполох! — Чего там? — спросил сонный голос Исайи Черто. — Лови! — судя по реакции Черто, Пустельга кинул ему эту зарядку (при чём Исайя не поймал). Это подтверждалось ещё тем, что, кинув зарядку, Святополк тут же спрятался обратно в камеру и захлопнул дверь. "Ведёт себя как пятилетний ребёнок, значит, можно не бояться," — отметила пленница про себя. — Ну что ж, зарядку вернули, можно продолжать, — лидер КЦР сел на стул. — Итак, есть у меня к тебе несколько вопросов, нарываться на пытки или нет — твоё дело. Пока я дрбрый, так что если ответишь добровольно, я просто отпущу тебя домой с миром. — Что за вопросы-то? — скучающе протянула Юля. — Как чайку зовут? — "ведёт себя как пятилетний ребёнок, можно не бояться". — Николай Шолохин, потому что выгядит как наркоман. Черубина придумала, — объяснила Юля. Святополк рассмеялся: — Хах, ловко придумано! Ну ладно, переходим к сути дела. У КВР в ближайшее время намечаются какие-то переговоры? — Нн.., — Юля честно хотела соврать, но под пристальным взглядом Пустельги у неё не получалось сказать нет. Она промолчала. — Не нарывайся, — похоже, лидер КЦР всё же перешёл из режима пятилетнего ребёнка в режим опытного лидера. Становилось опасно, но чувство долга не отпускало язык, не давало сказать да. Сглотнув совесть, девочка кивнула. — Прекрасно. С кем? — спросил Пустельга. — С КЦР и..., — девочка снова замялась, придумывая способ обмануть совесть. Святополк терпеливо ждал, прожигая пленницу взглядом своих серых глаз. — С Анной Штейнберг! — выпалила Юля, пытаясь опередить свои благородные чувства. Господи, какой подлой тварью она чувствовала себя сейчас! И всё же инстинкт самосохранения был сильнее. — КК. Чудесно, — уголки губ лидера КЦР слегка приподнялись. — Когда вы встречаетесь с Штейнберг? — Д...д..., — ну не могла Юля снова ответить верно! — Десятого!! — Врёшь, Юль, — разочарованно вздохнул Пустельга, вытаскивая из шопера шипастый девятихвостый кнут. — Ты уверена, что хочешь такие же шрамы, как у Тоты? В глазах девочки засветился ужас. Ну как она могла забыть? Встреча с КЦР! — Девятнадцатого! — ещё раз пленница испытала свою удачу. — Невезёт тебе что-то, — саркастично заметил Святополк. — Девятнадцатого начало во-ма, Штейнберг не будет в городе. Отчаяние совсем затуманило Юлино сознание. Пленница уже не знала, что говорить. Вдруг Пустельга резко вынул из шопера шприц с чем-то, ввёл препарат в вену на запястье лежащей на столе руки девочки и произнёс всё тем же жутким спокойным голосом: — Это яд. У меня есть противоядие, если скажешь верную дату, я введу его тебе и ничего не случится. То, что это яд, Юля уже почувствовала: руку адски жгло. Жжение медленно распространялось на всё тело. Было адски больно... И ещё эта девятихвостка в руках Святополка и воспоминания о Тотиных шрамах... Надо было сказать дату! Двенадцатое ноября! — Две..., — пленница уже хотела произнести верную дату, как вдруг сверху раздались выстрелы. Кто-то позвал Пустельгу, вроде, Исайя Черто. Лидер КЦР быстрым шагом, переходящим в бег, вышел из камеры и бросился наверх. А яд жёг... Свет вырубился. Юля быстро сунула в рюкзак чайку Николая и телефон. Тревожные мысли роились в голове — что произошло? Почему там стреляют? А вдруг Пустельга не вернётся и так и не введёт противояие? Девочка чувствовала, что надо помочь КЦР, их ведь здесь только двое, она нужна там, наверху! Юля надеа рюкзак на одно плечо, вскочила с кровати, забыв про цепь, но, сделав два шага, упала на пол. Пленница КЦР просто не могла идти. Яд? Яд! Это не могло быть ничто кроме яда! Треклятый Пустельга...