Глава 12.

На следующий день подруги встретились около Дворцового моста и пошли гулять по центру города. Они любили бродить между низкими старыми домиками Центрального района. Одна Юля сюда почти не ходила, но с Черубиной они гуляли здесь почти каждый раз. Девочки уже долго гуляли и решили зайти куда-нибудь купить еды. Они хотели сходить ещё на Стрелку Васильевского острова, а до туда было довольно далеко от места, куда они зашли, к тому же Черубине надо было пополнить запас денег на карте, поэтому подруги договорились, что разделятся: Юля потихоньку пойдёт по направлению к Стрелке, а Черубина сделает всё, что нужно, купит еды и догонит Юлю где-нибудь на набережной. Так и поступили. Василеостровка побрела по знакомым улочкам петербургского Центра. Она не думала ни о чём, просто шла, наступая на размокшие от дождя и уже потемнеашие осенние листья. Настроение было какое-то такое умиротворённое, спокойное: виделось в мире только хорошее, а всё плохое мозг отрицал. Такое приходило каждый раз, когда Юля думала о Черубине. Скоро начал накрапывать мелкий, моросящий ноябрьский дождик. Уже смеркалось, от туч же становилось ещё темнее. Слава Богу, включили фонари — если бы не их тёплый свет, девочка заблудилась бы ещё давно. Вдруг кто-то бесшумно подошёл сзади, взял Юлю за руку. Девочка подумала, что это Черубина, и обернулась, чтобы удостовериться в этом, но увидела Пустельгу. Раздался щелчок — на Юлином запястье захлопнулось кольцо наручников. Наклонившись, Святополк шепнул: "Идём." Людей на улице не было; Юля попыталась сопротивляться, но лидер КЦР молча приставил револьвер к её затылку. Пришлось оставить мозгу всю панику и повиноваться воле Пустельги... Святополк повёл её какими-то дворами неизвестно куда. В голове носились мысли трёх видов: упрёки, проклятья и просто чувство вины. Юля упрекала себя за то, что пришла в Центральный район безоружной (могла ведь зайти на базу за пистолетом или хотя бы с кухни нож взять!), проклинала Святополка Ярославича за то, что он появился так неожиданно, снова упрекала себя за то, что не успела среагировать и отдёрнуть руку, чувствовала вину перед Черубиной за то, что вот так вот взяла и попала в плен к её клану. В конце концов пленница уже начала строить гипотезы о том, что у Пустельги с Черубиной был заговор... — Юль, да не виноват тут никто, — вдруг произнёс лидер КЦР. — Ничего страшного не произошло, просто поспишь у нас, утром ответишь на пару вопросов и пойдёшь домой. Я тебя даже пытать не буду, если сразу ответишь. Юля даже не заметила, что не думала всё про себя, а шипела вполголоса. Немного помолчав, Святополк добавил: — А Черубине я напишу, что ты на базе КЦР. Честно, я был уверен, что ты здесь одна. Юле даже смешно стало от того, насколько виновато Пустельга это говорил. Вот уж по истине, даже Лазарь не достоин называться более странным, чем лидер КЦР! Святополк Ярославич привёл свою пленницу на так называемую "тюремную" базу клана Центрального района (ТБ-КЦР). У каждого Петербургского районного клана имелись как минимум три базы: основная (ОБ-К), архивная (АБ-К) и тюремная (ТБ-К). С основной всё понятно; в архивной хранились книги, оборудование, деньги и прочее добро клана; тюремная предназначалась для выпытывания информации и, парадоксально, для встреч с гостями из других кланов (наряду с основной). У некоторых кланов имелись ещё оранжереи (О-К), медицинские (МБ-К) и програмистские (ПБ-К) базы. Так вот, Юля попала в место проведения СРК, то есть в ТБ-КЦР. База находилась под Русским музеем и состояла из большого зала собраний и длинного коридора с небольшими тюремными камерами по краям. Пустельга довёл Юлю до самой дальней. В камере не было ничего, кроме кровати, стола со стулом, уборной (с унитаом и раковиной), батареи, мусорки и двух розеток. В принципе для тюрьмы не просто хорошо, а роскошно — такой вывод сделала девочка, оглядев своё новое место обитания. Святополк приковал пленницу за свободный наручник к цепи, приделанной к стене — её длины хватало даже для того, чтобы дойти до двери противоположной камеры — и улыбнулся: — Что ж, будь как дома. Тебе чаю принести? Юля задумалась. С одной стороны она была голодной, к тому же замёрзла от долгого пути под дождём. С другой стороны мало ли, что Пустельга может туда подмешать... — Только без яда, — решила наконец девочка. — Ой, да на этой базе из препаратов только перекись и валерьянка! — лидер КЦР удалился, не закрыв дверь. Юля села на кровать и стала обдумывать своё положение. Пока Пустельга ведёт себя как пятилетний ребёнок, ему можно верить — так говорила Тота, она хорошо знает Святополка. Как там к нему обращаться надо?... Ах, да, всегда на ты и без отчества, по имени или по фамилии. Господи, сложно же будет привыкнуть! Вскоре вернулся лидер КЦР с двумя чашками чая, сахарницей и пачкой печенья "Юбилейное". Как он держал это всё одновременно оставалось загадкой. — Не против, если я с тобой чай попью? — уточнил Святополк Ярославич. Видимо, от Юлиного ответа это не сильно зависело, так что девочка кивнула. Пустельга опустился на стул, пододвинул пленнице кружку: — Сахар бери, если надо, я не клал. Юля положила себе ложку сахара. Лидер КЦР открыл печеньки — они оказались очень кстати, потому что девочка была голодной, как волк — и тоже положил себе сахар: не много, не мало — шесть ложек. "Ведёт себя, как пятилетний ребёнок, значит, всё шикарно," — мысленно сделала вывод пленница. Хотя на самом деле многие скрывающиеся, особенно те, кто скрывался давно, любили сладкое: Павел Петрович постоянно приносил на базу кучу сладостей, при чём сам обычно съедал половину, лидер СККурРа, Кира Озвенцова, по выходным приезжала в Мурино, шла в кафе, крала сахар в пакетиках и потом ела его в течение недели (по её словам, от нервов), лидер КРПС, Николай Шолохин, вообще жил на одних конфетах помимо наркотиков. Вот и Пустельга так же — шесть ложек для такого скрывающегося это даже мало. Юля решила не терять такой шанс узнать что-то о лидере КЦР, поэтому спросила первое, что пришло в голову: — Какой у в... тебя любимый чай? — Чёрный с мелиссой, — ответил Святополк. — И с шестью ложками сахара. Называю это чаем по-подпольному, потому что шесть кодовое число. Юля улыбнулась. Значит, если бы не кодовое число, положил бы десять? — А у тебя, Юль? — Я иван-чай больше всего люблю. А кофе какое? — Глясе. Твоё? — Американо. — Но вообще больше всего я люблю горячий шоколад, — признался Пустельга. — Понятно, — Юля взяла очередную печеньку. — Многие скрывающиеся любят сладкое. — Ага. Кстати, ты какие конфеты любишь? — видимо, лидер КЦР вошёл во вкус этого нехитрого разговора. Юля подумала и ответила: — Шоколадные. — О, я тоже шоколадные люблю. И ириски. — Да, ириски прикольные. — Этот диалог был раза в три информативнее завтрашнего допроса, — Пустельга допил свой чай, проверил время, встал, забрал только свою кружку и направился к выходу. — Спокойной ночи. Он закрыл за собой дверь.