Часть 1

Ночи в Гандхарве обычно тихие. Тигнари достаточно разумен, чтобы в ночные патрули отправлять уже опытных дозорных, которые не сойдут с проторенных тропок и не пойдут опрометчиво «просто посмотреть», что там шумело в кустах. Именно поэтому Тигнари и любил ночи. Дневной гул Гандхарвы стихал, как только зажигались масляные лампадки возле домиков, а из окон тонко тянуло поздним сытным ужином. Обычно по самые уши занятой днем, ночью Тигнари спокойно вносил в журналы все возможные отчеты и писал заключения к исследованиям. Когда элеазар Коллеи отступил, не оставив и следа на ее бледной коже, спокойных ночей у Тигнари прибавилось. Пара свечей на столике медленно плавились, раскаленными каплями воска стекая в наполненный водой подсвечник. Пламя неровно колебалось в легких порывах ночного летнего бриза, а стрекот сверчков снаружи едва не оглушал. Мерно скрипя пером, Тигнари аккуратным почерком переносил заметки из путевого блокнота в исследовательский журнал, стараясь не упустить и малейшей детали, старательно зарисовывая срезы растений и вклеивая на пожелтевшие страницы сухие образцы. В такие моменты он как никогда ощущал убаюкивающее умиротворение. Все же с исцелением Ирминсуля работы у лесных стражей стало на порядок меньше, хоть в целом опасностей в лесу не поубавилось. Почти неосознанно он дёрнул ухом, словно пытаясь стряхнуть навязчивый громкий стрекот, и перевернул уже исписанную страничку. Оставалось совсем немного и можно было бы идти спать, завтра, как и обычно, предстояло много дел. Тигнари дописывал последний абзац, расслабленно зевая и предвкушая недолгий и крепкий сон, как вдруг навострил ушки. Сквозь стрекот пробивались гулкие тяжелые шаги по шатким деревянным помосткам, и с каждым мгновением они становились все ближе. Кто-то очень спешил к домику Тигнари. Нахмурившись и подойдя ко входу, Тигнари с громким шорохом отодвинул висящий вместо двери плотный огромный лист за мгновение до того, как взволнованный патрульный решился по нему постучать. — Саид? — морщинка между бровями стала глубже. — Что случилось? Саид и Сиара сегодня вместе пошли в ночной патруль, и перепуганный запыхавшийся Саид, стоящий без своей напарницы на пороге домика главы Дозора, вызывал тревожное беспокойство. — Мастер Тигнари! — Саид сильно выдохнул, согнувшись пополам. — Я бежал, как мог! Сиара сейчас в лесу, примерно в паре миль отсюда, ждет! — Что с Сиарой? — вечер в одно мгновение перестал быть томным, а сонливость как рукой сняло. Тигнари в торопях начал собираться, прикрепляя на пояс набор экстренной помощи и хватая лук. — Она ранена? В сознании? Саид, все еще часто дыша, кинулся за ним, когда Тигнари быстрым шагом первым направился по ранее запланированному маршруту. В горле билось беспокойство. Саид и Сиара давно в дозоре, они не из тех, кто ночью решит нарываться на приключения в полном плесенников лесу. Значит, произошло что-то совсем из ряда вон. — Сиара в порядке, мастер Тигнари! — задыхаясь на каждом шаге тараторил Саид. — Мы услышали детский плач и не решились лезть сами. Кто знает, может, это так плесенники какие мутировали… Тигнари облегченно выдохнул. — Это мог быть шакал или гиена, только вот откуда бы им взяться в самом сердце тропического леса?.. Хвост непроизвольно мотало из стороны в сторону. Тигнари был взволнован и самую малость напуган таящейся в темноте леса неизвестностью. Если это действительно какой-то опасный пустынный зверь, то нужно действовать как можно скорее. А если же нет… Сиара ждала их, держа стрелу на тетиве, возле фонаря вдоль одной из тропок. Тусклый желтый свет заливал ее напряженную фигуру. Тигнари замедлил шаг и прислушался. Действительно, из лесной чащи раздавался отчаянный детский плач, почти визг. Голос был тонкий и звонкий, насквозь пропитанный ужасом и отчаянием. А ещё он звал маму. Тигнари напрягся сильнее. Потерявшиеся в джунглях дети не были редкостью, и их всегда находили, но никогда так близко от дороги, да её и ночью. А, судя по крику, малыш был в одиночестве очень давно. Приказав патрульным зажечь факелы и держаться поближе, Тигнари смело ступил в чащу. спокойствия ради положив на тетиву стрелу. Под ногами громко хрустели ветки, а подошвы проваливались в гнилой подстилке, аромат которой перебивал все остальные и мешал сосредоточиться. С каждым шагом плач и крики «Мама!» становились всё громче, пока в какой-то момент к крику не примешался хищный рык, и Тигнари изо всех сил рванул в сторону громких звуков, чтобы через пару секунд точным выстрелом, заряженным дендро, пробить череп тигра-ришболанда. Огромная туша с тяжёлым звуком упала в кусты, а Тигнари выпрямился. Плач стал еще громче. Жестом попросив у Сиары факел, Тигнари сделал пару шагов в темноту, тут же натыкаясь на толстым ствол дерева, под котором сидел светловолосый мальчик лет пяти. Нахмурившись, и присев на корточки перед плачущим ребёнком, Тигнари вернул факел патрульной. Саид тоже подошёл ближе и света стало больше, а Тигнари смог рассмотреть потеряшку. Мальчик выглядел странно знакомым, бледнокожим, алоглазым, с вьющимися тонкими волосиками. Его голое тело закрывала только бесформенная белая рубашка, которая теперь была вся вымазана в грязи и зелени листьев — только выбросить. Пару секунд Тигнари не мог собрать воедино разом заполонившие голову мысли, а потом Саид, чуть отойдя в сторону, что-то нашёл в кустах. — Мастер Тигнари, это случайно не вашего друга вещь? Тигнари с удивлением взирал на запачканный копотью Мехрак, а в голове с бешеной скоростью щёлкали шестеренки. Этого просто не могло быть! Ещё раз оглядев мальчика, Тигнари протянул ему ладонь. — Эй, малыш, всё хорошо. Мы тебе поможем, — Тигнари не понимал, почему его голос вдруг внезапно начал дрожать. — Как тебя зовут? Мальчик сидел на земле, закрывая грязными ладошками и без того чумазое и опухшее лицо и громко всхлипывал, кажется, даже икал, не в силах что-то произнести. Сиара терпеливо стояла рядом, подсвечивая пространство вокруг, пока Саид, то и дело удивленно восклицая, рылся по кустам. Тигнари же терпеливо ждал ответа. — Где моя мама? — Мальчик не убирал ладоней от лица, словно стараясь спрятаться от целого мира. — Почему она меня бросила? Тигнари чуть подался вперёд и осторожно обхватил тонкие запястья своими пальцами, убирая грязные руки от слезящихся глаз. Еще инфекцию занесет! — Мы тебе поможем, — Тигнари старался говорить, как можно спокойнее, хотя в груди поднималась настоящая паника от осознания, кто именно сидел перед ним в грязной рубашке со взрослого плеча. — Скажи, как тебя зовут, малыш? Тигнари просто нужно было убедиться в реальности происходящего, или убедить себя в том что это просто сон, и он сейчас просто вздрогнет от прострелившей шею боли и проснется, как и обычно, уткнувшись лицом в незаконченные записи. Но мальчик не исчезал, не расплывался в иллюзорной дымке, а его вновь поднимающийся из груди плач бил по и без того перегруженному слуху. — Меня зовут Ка… Кави, — малыш снова скуксился, а по грязным щекам потекли мутные дорожки, — и я очень хочу домой к маме и папе! *** В четыре утра, едва начал заниматься рассвет, вся Гандхарва стояла на ушах. Вернувшись в деревню вместе с Сиарой и Саидом, Тигнари первым делом отнёс каким-то невероятным образом уменьшившегося Кавеха в свой домик. Малыш всю дорогу плакал у него на руках, скуля от боли и отчаянно цепляясь пальцами за одежду. Он всю дорогу спрашивал, где его мама и почему она его бросила, хотел знать, как он оказался в лесу, и почему та «огромная киса» хотела его съесть. Тигнари с ловкостью танцора увиливал о ответом на вопросы про родителей, потому что он и сам бы хотел знать ответы. Например, какого демона Кавех забыл в лесу? Почему он вдруг уменьшился и не помнит о себе взрослом? И самое главное, как вернуть его в прежнее состояние? Разбуженная их топотом Коллеи первой встретила их по пути, сонно поинтересовавшись, что же случилось. А когда признала в скулящем малыше, закутанном в тряпьё, знаменитого архитектора, едва не вывалилась наружу от неожиданности. Но именно благодаря ей Тигнари смог немного собраться с мыслями и осознать, что творящееся сейчас — не сон и не галюциногенный бред от грибов. С подобным он никогда не сталкивался. Он даже никогда не слышал от Сайно подобных пустынных легенд, и выход напрашивался только один — отвести Кавеха прямиком к Малой Властительнице Кусанали. Может, всё это дело в течении артерий земли, а Дендро Архонт сможет исправить дело. Больше для собственного успокоения, чем с какой-то конкретной целью, Тигнари перелистывал все свои справочники и гербарии, даже не касаясь взглядом строчек, то и дело оборачиваясь на Коллеи, которая сейчас заботливо оттирала малыша Кавеха от грязи в огромной бадье, в которой Тигнари сам её когда-то давно купал. То, что до сих пор всхлипывающий малыш, с ног до головы покрытый ароматной пеной, и есть тот самый Светоч Кшахревара, Творец величественного Алькасар-Сарая сомневаться не приходилось. Найденные Саидом в кустах неподалёку вещи архитектора говорили сами за себя. Нервно постукивая коготками по столешнице, Тигнари соображал, как лучше ему стоить поступить. Однозначно сначала нужно осмотреть мальчика, покрывающие все его тело царапины он заметил ещё в свете факелов, а раны могли быть куда серьезнее. Письмо Сайно он уже отправил, как и Аль-Хайтаму, а потому остается только выполнять свою работу, как Лесного Стража, и ждать. Коллеи тем временем ласково ворковала с Кавехом, намыливая ему голову и прося не лезть мыльными пальцами в глаза, но тот не слушал: отчаянно тёр опухшие от слез веки и снова начинал плакать. Тигнари нахмурился. Даже со своего места он видел длинный алый порез на маленькой лопатке и очень надеялся, что в него бродивший по кустам малыш не успел ничего занести. Ладонью прикрывая глаза, Коллеи тем временем быстро смывала с тонких волос пену. Тигнари, схватив со спинки стула полотенце, подошёл ближе, гостеприимно его развернув. Кавех без стеснения упал в ярко-жёлтый мохер, позволяя Тигнари укутать его с головы до ног и перенести на постель. Было в этом что-то странное — вот так запросто держать на руках того, кто пару дней назад был выше тебя ростом на целых две головы. Они виделись всего неделю назад, Кавех, как обычно, заходил в гости: выпить, да поболтать об Аль-Хайтаме за обедом. Сейчас он же, телом и разумом не старше ребенка лет пяти, снова начал кукситься и хныкать, когда Тигнари не совсем аккуратно принялся сушить ему волосы. — Мастер Тигнари, я принесла одежду, — робкий голос Коллеи раздался за спиной, а на кровать рядом опустилась стопка детских вещей. — Они могут быть немного здоровы, но можно подвернуть. Только обуви нет, но бабуля Умм поделилась парой носков, которые вязала для внука. — Спасибо большое, — Тигнари благодарно кивнул. — Приготовь для Кавеха что-нибудь легкое и питательное, пожалуйста, пока я буду обрабатывать его ранки. Молча кивнув в ответ, Коллеи вышла из домика. Тишина нарушалась только громкими шмыгами да пением птиц за окном — Сумеру вовсю просыпался, встречая новый день, а Тигнари внезапно осознал, что сегодня даже не поспал. Ночное происшествие оказалось слишком неожиданным, и теперь, когда волнение в груди улеглось, он ощутил ужасную усталость. Наверное, сегодня стоит лечь пораньше. Ранок на бледной чистой коже было много, но, к счастью, мелких и несерьёзных: ссадина здесь, царапина там — ничего, с чем бы не справились простенькие отвары и примочки на пару дней. Порез на лопатке оказался неглубоким и, к счастью, не воспаленным, и Тигнари также обработал его под недовольное шипение. К его удивлению все это время Кавех был тих и спокоен, почти не задавал вопросов, лишь послушно подставлял ранки под его врачующие руки. Он казался до боли расстроенным и покинутым, совсем почти как когда потерял всё при постройке Алькасар-Сарая, и Тигнари было искренне его жаль. Кавех сейчас не знал и не понимал, что с ним что-то произошло, он не знал, как оказался в лесу, он лишь раз за разом тихо спрашивал, когда придет мама, а Тигнари не знал ответа на этот вопрос. Хуже всего выглядела распухшая маленькая щиколотка, явно сильно ушибленная и подвернутая, темно-фиолетового цвета и отдающая болью при малейшем касании. Кавех, хоть и старался делать вид, что всё хорошо, тихо скулил, когда Тигнари с ювелирной осторожностью натирал ушибленные ткани охлаждающей мазью и плотно бинтовал маленькую пяточку. — Ну, все, все, — мягко приговаривал Тигнари, тыльной стороной ладони вытирая крохотные слезы с алых щек. — Ты умничка, все закончилось. Сейчас покушаешь и ляжешь поспать, хорошо? Кавех кивнул и поджал губы, уткнувшись носом в его ладонь и вновь давая волю слезам. Тигнари уже не знал, как его успокоить. Оставалось только одно. — Тебе нравится мой хвост? — Он сел рядом на постели и обвил хвостом замершего мальчика, щекоча самым кончиком его ладошки. — Можешь потрогать, если хочешь. Тигнари с улыбкой кивнул, чувствуя, как цепкие пальчики зарываются в густой мех. Это было даже приятно в какой-то степени. Тигнари только улыбнулся и кончиком пощекотал теперь маленький нос, вызывая недовольный фырк. А потом, тихо хихикая, Кавех плотнее зарылся лицом в теплый мех и затих. Тигнари не мешал, ладонью поглаживая его по боку и думая, что с завтраком придется повременить. Жаль, правда, усилия Коллеи, она наверняка старалась. Тигнари крупно вздрогнул, подрываясь на постели. Зычный голос Сайно ворвался в его сон, резко выдергивая его в реальность и заставляя как можно скорее осознать происходящее. Такой голос у Генерала Махаматры был только в экстренных случаях. — О, Архонты! Я разбудил тебя, прости, — Сайно моментально сбавил громкость и подошёл ближе к постели. — Что это за мальчик? Тигнари усиленно тер слезящиеся уставшие глаза и тщетно пытался сфокусировать взгляд на стоящем прямо перед ним человеке. Его хвост то сжимали, то разжимали, нещадно комкая гладкий мех. Наконец, хорошенько потянувшись и освободив свой хвост из чужой хватки, Тигнари поднялся на ноги. — Спасибо, что пришёл так быстро, — он благодарно кивнул Сайно. Тот выглядел взволнованно. От Сайно, как и всегда, терпко пахло жаром и песком, словно он не пробыл в городе пару недель кряду, а примчался за считанные часы прямо из пустыни Хардамавет при полном махаматровском параде, крепко сжимая копье до сих пор. — Я тоже рад тебя видеть, — Сайно растянул губы в улыбке и кивнул на кровать. — Так что это за мальчик, и что случилось с Кавехом? Тяжело вздохнув и потерев переносицу, Тигнари прошаркал с рабочему столу и снова нервно начал листать справочники. — Поверишь ты мне или нет, не знаю, но этот мальчик и есть Кавех. — Что? Повисшее после вопроса молчание было красноречивее любых слов. Тигнари и сам бы хотел, чтобы сегодняшняя ночь и утро оказались очередным бредом от его экспериментов. Тем временем затянувшееся молчание прервалось всхлипами, быстро переросшими в полноценный плач. Тигнари испуганно кинулся к сжавшемуся у самой стенки мальчику. Тот свернулся в калачик, словно его вот-вот должны были хорошенько поколотить. — Что проис… — он перевел непонимающий взгляд на Сайно и раздраженно рыкнул. — Сайно, ты его пугаешь! Даже находясь под наблюдением Генерала Махаматры в студенческие годы, Тигнари никогда не испытывал на себе «тот самый» взгляд, о котором среди побывавших у Сайно на допросе ходили жуткие легенды. И сейчас этот самый взгляд был направлен на и без того испуганного ребенка. — С чего ты взял, что это Кавех? — не обращая внимания на детский плач, Сайно не сводил с Кавеха глаз. — Потому что рядом мы нашли его вещи, а сам он был одет в эту его рубашку! — Тигнари неосознанно прикрывал малыша хвостом, силясь успокоить, — Ты прекрасно знаешь, что я не тащу к себе кого попало! Или нужно было оставить этого ребенка ришболанду на растерзание? А там был один! Сайно тяжело вздохнул и прислонил к стене копье, а после стянул с головы свой шлем. Тигнари кожей чувствовал, что подозрение Сайно начинает таять. В конце концов, с очередным вздохом тот опустился на кровать рядом. — Все в порядке. Ты тоже извини меня, ночка та еще выдалась… Сайно в ответ с улыбкой кивнул ему, а после легким движением откинул с плачущего ребенка пушистый хвост и потрепал того по волосам. — Извини, малыш, — в каждом его слове чувствовалась неловкость. Сайно только начал находить общий язык с Коллеи, другие же дети для него были абсолютно недосягаемы, и Тигнари едва сдерживал смех, глядя на жалкие потуги Генерала Махаматры сгладить неловкую ситуацию. В итоге, он просто сдался. — Ты в «Священный призыв семерых» играешь? Следующие два часа Тигнари провел в почти привычном гомоне, торопливо внося брошенные ночью записи в журнал. Сайно сидел с малышом Кавехом на постели и играл в карты. Хотя, сильно сказано, «играл». Кавех в силу возраста отказывался понимать правила игры, и потому просто лупил всеми карточками подряд, для себя выбрав в любимцы голографическую карточку с изображением самого Тигнари. И было до слез уморительно наблюдать за тем, как Сайно торговался с ребенком, чтобы забрать эту карточку в свою колоду. Когда же игра обоим наскучила, Кавех с интересом уселся у Сайно на коленях и с каким-то благоговением рассматривал его внушительную коллекцию с редкими дизайнами, внимательно слушая интересные и не очень истории их получения. — Вот эту вот, — Сайно передал карточку Кавеху, — я получил от одного прохвоста, который пытался провести махинации при регистрации своей исследовательской работы в Академии. Вот ведь, как-то прознал, что я заядлый игрок в «СПС»! Хотел за нее купить свою свободу. А я сделал вид, что согласен, и когда карта была уже в моем ларце, тут же его схватил. Знаешь, как говорят, бесплатная карточка только в руках у Махаматры. Тигнари закатил глаза: — Сайно, никто так не говорит. Кавех же искренне хохотал над глупой шуткой и под разными углами поворачивал карту, рассматривая переливы на дизайне, пока Сайно пустился в подробные описания внешних ее достоинств. И Тигнари сам тихо улыбался, быстро ведя пером по строчкам. Всего пару абзацев! На улице во всю светило солнце и уши заполнял такой привычный гул оживленной Гандхарвы, работающей в едином ритме отлаженного механизма. И приятно становилось где-то в груди, под ложечкой, от осознания, что все это — его, Тигнари, заслуга. А потом в привычный ритм ворвались чужие шаги по подмосткам. Торопливые и широкие. Тигнари прикрыл глаза с тихим вздохом. Ровно ко времени. Он отодвинулся от стола ровно в тот самый момент, когда Аль-Хайтам, для приличия глухо стукнув по листу пару раз, чуть пригнувшись в проеме, вошел внутрь. — Здравствуй, Тигнари, Сайно, — его цепкий взгляд сканером прошелся по всей комнате. — Что на этот раз натворил мой бедовый сосед? Где он вообще? В письме ты писал, что Кавех у тебя. — Так и есть, — кивая, Тигнари поднялся, но не успел и пары шагов сделать, как Хайтам оказался рядом с Сайно. — Кто этот мальчик? — сложив руки на груди, он смотрел сверху вниз на притихшего Кавеха. — Меня зовут Кави, — впервые за все малыш заговорил первым и тут же, словно испугавшись своей смелости, опустил голову. Аль-Хайтам не сказал больше ни слова, только развернулся к Тигнари, удивленно приподняв бровь. И Тигнари вдруг не нашелся, что сказать. — Понимаешь, Аль-Хайтам, кое-что произошло… — Знаешь, — перебил его внезапно Сайно, перетягивая на себя внимание Аль-Хайтама, — обычно детей приносит аист. А тебе вот валука-шуна карапуза притащил.