Раздел 2. Часть 16. Жизнь продолжается…

***

Счастье и умиротворение переполняли меня во время этой поездки в Ханчжоу, ведь рядом находился муж, а в воздухе витало ощущение лёгкости и безмятежности. По дороге мы встретились с Зианом и Джи, которые, забрав детей, направлялись обратно в поместье Фан. Мужчины уединились от нас в стороне, погрузившись в разговор о делах, мне же предстояло разделить ночлег с Джи и её отпрысками. Как ни хотелось скрыть перемены, прекрасно зная, какую реакцию вызовет новая причёска, избежать этого не удалось. Дети, впервые столкнувшись с подобным, замерли, с любопытством разглядывая короткие пряди, старшие даже выразили восхищение, рассматривая столь необычный облик. Однако Джи, войдя в комнату с тазом воды, не выдержала: издав громкий вскрик, она с шумом выронила его из рук, расплескав воду по полу. — Чего же вы все так реагируете, словно увидели невесть что? — вздохнула я, стараясь скрыть досаду. — Прости, Лин… — пробормотала двоюродная сестра, медленно приближаясь, всё ещё не веря своим глазам, — я так давно отвыкла от твоих выходок, думала, они остались в прошлом. Тёплые пальцы, осторожно касаясь, скользнули по коротким волосам, словно пытаясь осознать их реальность. Не успела я ответить, как на шум уже спешили Сюин с Зианом. Похоже, нервы у всех ещё не успели прийти в порядок после недавних событий, поэтому, едва услышав внезапный вскрик, мужчины бросились в комнату. Я же рефлекторно отступила за спину Джи, не рискуя первой встречаться взглядом со старшим братом. — Показывайся уже, любовь моя! — раздался голос мужа, наполненный лёгким смешком и тёплой ленцой, — я довёл господина Юаня до такого состояния, что он воспримет любое безрассудство! Судя по его невнятной, чуть икающей речи, князь действительно успел пропустить не одну чашу вина. Выпрямив спину, шагнула вперёд и, подняв голову, встретилась взглядом со старшим братом. Внимательно изучив меня с ног до головы, Зиан сначала сдвинул брови, а затем, к моему удивлению, внезапно улыбнулся, протянул руки, заключая в крепкие объятия. — Моя милая сестрёнка… — пробормотал, чуть склоняясь, позволяя губам коснуться макушки. — Неужели ты снова превратилась в ту маленькую девчонку, что бегала по двору, гоняясь за стрекозами? Дядя так обкромсал тебя? Хм… но знаешь, тебе идёт. Ты и в этом виде выглядишь очаровательно. — По-моему, у тебя самая адекватная реакция на творение моей несносной жены, — подытожил Сюин, взглянув на Зиана с оттенком довольства. — Идём отдыхать, мой бедный родственник, тебе предстоит завтра принять реальность. И действительно, наутро, когда я вошла в общий зал, брат встретил меня совершенно другим взглядом. Его изучающий, чуть нахмуренный взор задержался на завязанной ткани, скрывающей короткие волосы, а в голосе, прозвучавшем после затянувшейся паузы, сквозило что-то среднее между досадой и смирением. — Значит, мне не привиделось… и не приснилось, — произнёс, медленно переводя взгляд на Сюина. — Я думал, это всего лишь неудачная шутка насчёт монахов, князь. Но теперь вижу — вы действительно стоите друг друга, как никто другой. Коротко выдохнув, он провёл рукой по лицу и повернулся к Джи: — Нам пора домой, моя дорогая. Я заметила, как в его глазах мелькнула тень расстройства, пусть и говорил спокойно. — Зиан… — Ты молодец, непослушная Лин, — сказал, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка. — Самая необычная девушка, какую мне доводилось знать. Я благодарен небесам за такую сестру. Прощальные объятия были тёплыми, и уже через несколько мгновений все отправились в разные стороны, оставляя за спиной уютный постоялый двор. ** Преодоление трудностей, с которыми сталкивается женщина в дороге, не могло омрачить удовольствие от путешествия. Наслаждаясь каждым мгновением, я то ехала верхом на Облаке, то позволяла себе отдых, устроившись в повозке. Князь, как обычно, оставался невозмутимым, вникая в донесения, переданные стражей, а его взгляд время от времени задерживался на мне дольше обычного. Сегодняшний ночлег вновь предстояло провести в сарае, на мягком, пахнущем сеном настиле. Разделив между мужчинами припасы, я налила в пиалы ароматную похлёбку, сваренную из недавно выловленной рыбы, и, с наслаждением поужинав, уже собиралась было улечься спать, когда князь, внезапно перехватив мою руку, потянул ближе. — У нас с тобой не было близости целую неделю… — его голос, едва слышный, прозвучал прямо у самого уха. — Ты хочешь, чтобы твой муж умер от любовной тоски? — Сюин! — я замерла, чувствуя, как его пальцы медленно перемещаются от талии, выше. — Ты не забыл, что здесь полно стражи? — Идём. Не дав мне времени на возражения, он уверенно увлёк за собой к выходу. Прохладный воздух ночи обжёг лицо, и, едва мы вышли за пределы сарая, на кожу легли капли моросящего дождя. Выругавшись, князь не замедлил шага, решительно направляясь дальше. — Мой Господин, я с Вами с ума сойду, — тихо проворчала, стараясь не отставать. — Мы же не юная пара, чтобы по углам тискаться… я, всё-таки, Ваша жена. — Именно. Жена… — сказал с улыбкой хрипловато и нежно, только с той самой интонацией, в которой не осталось ни капли уступчивости. — А значит, должна исполнять супружеский долг. Хоть иногда. Торопливо сворачивая к конюшням, и в ту же секунду из полумрака навстречу потянулись тёплые морды, лошади недовольно фыркали, почуяв людей в столь поздний час. — Облако, друг мой, ты ведь тоже мужчина… — Сюин легко коснулся конского лба, затем почесал за ухом, с нарочитой задумчивостью глядя в тёмные, блестящие глаза. — Ты поймёшь меня, как никто другой. Не слушая моего возмущённого шёпота, он вытащил повод и уверенно вывел жеребца, после чего, не теряя ни секунды, затолкал его в соседнее стойло, захлопнув задвижку. — Сюин, это уже крайности, — сдавленно пробормотала, с сомнением глядя на то, что он собирался выдать за «опочивальню». — Лишиться девственности на подстилке из травы в забытой пещере — это были не крайности? — князь усмехнулся, скользнув ладонью по поясу моей одежды. — Любовь моя, с тобой подобное — в порядке вещей, так что не упрямься и заходи, иначе загоню вот этим кнутом. Смотри, какие чудные покои нам выделил твой конь. Радовало одно: кроме стойкого конского запаха всё остальное оказалось терпимо, свежая солома и мягкий, сухой настил под ногами делали это место куда более удобным, чем можно было ожидать. «Ну да… не гоже такому мерину в нечистотах находиться». — Лин, сними низ одежды, — целуя шею, потребовал Сюин тоном, в котором звучала и просьба, и приказ одновременно. — Нет. — Достаточно того, что я не могу тебя полностью раздеть… будь послушной девочкой. — Нет. Мы сделаем всё быстро. — Всё быстро мы делали в повозке… а сейчас, любовь моя, сделаем, по-моему. Пока наш спор не утихал, в соседнем стойле что-то происходило: раздавалось учащённое фырканье, да глухой стук копыт о деревянные перегородки. Помещение, рассчитанное на одну лошадь, теперь оказалось тесным для двух, и Облако, не смущаясь, решил заявить о своих правах. Взобравшись на кобылу, он демонстрировал настойчивость, которая заставила меня оторопеть. Глаза распахнулись от изумления, а князь, перехватив мой взгляд, с явным удовольствием наблюдал за сценой. — Молодец, мальчик, — хмыкнул с лёгкой ностальгией. — Почти как я в молодости. Тут же получив от меня оплеуху и потирая ушибленное место, он ухитрился изобразить обиженное выражение. — Дожились… уже и мужа бьёшь. Лучше учись у Облака, видишь, как надо. — Каков хозяин, таков и конь… два похотливых жеребца, — хмыкнула, покачав головой. Лошади, не обращая на нас внимания, продолжали свои отношения, их горячее дыхание срывалось с губ тяжёлыми облаками пара. Руки мужа без промедления скользнули под юбку платья, крепко охватывая бёдра, легко приподняли, вжимая меня в стену. Без лишних прелюдий, не давая ни секунды на осознание, он направил твёрдую плоть ко входу и одним мощным рывком вошёл, заставляя нас обоих резко втянуть воздух. Я выгнулась навстречу, чувствуя, как дрожь пробежала по его телу, и, едва успев привыкнуть к глубине проникновения, начала двигаться, подмахивая бёдрами, жадно ловя это стремительное, почти безудержное удовольствие. Оргазм подступал слишком быстро — всего несколько толчков, пара мгновений... Не знаю, кто из нас сильнее распалил другого, но, пока лошади за оградой фыркали в такт нашим сбивчивым стонам, я почти молила: — Ещё немного, и… — пальцы вцепились в его предплечья, отчаянно сжимая горячую кожу. — Э, нет, красотка. Я ещё не готов. Резко разрывая сплетение тел, Сюин отстранился, заставляя меня вскрикнуть от обиды, едва не достигнув вершины наслаждения. Я хныкала от несправедливости — оставалось всего чуть-чуть. В следующий миг сильные руки опустили меня на подстилку, и он, встав на колени, потянул к себе ближе: приподняв за ягодицы, смотрел прямо в глаза, когда его плоть вновь проникала в жаждущее, разгорячённое лоно. — Разве так не лучше? — хриплый голос сорвался на стон, а кончики пальцев мазнули по набухшей вершине, заставляя меня задохнуться от ощущения. Ритм становился всё более властным — движения глубокими, хаотичными, наполняющими и разрушающими любое самообладание. Горячие ладони крепко удерживали, не позволяя ускользнуть, пока лоно сжималось и пульсировало вокруг его плоти, вырывая из князя сдавленный рык. Последние толчки, потерянные стоны, вспышка наслаждения… и тёплая волна, разливающаяся внутри, оставляя после себя лишь истому, дрожь и тяжёлое дыхание. Тишина, что воцарилась после, не была пустой — в ней звучали сбивчивые вздохи, учащённый ритм сердец, уравнивающийся с каждым мгновением, да такие же довольные звуки лошадей, переступающих копытами в стойле. Пальцы лениво скользили по моей спине — то успокаивая, то разжигая огонь, что никак не желал угасать. — Теперь одевайте, князь, свою госпожу, — пробормотала, отстраняясь, но едва приподнялась, как сильные руки снова сомкнулись, не позволяя отстраниться. — Не боишься? — голос Сюина звучал с лукавой усмешкой. — Может случиться так, что одежда опять снимется… причём ещё больше. — Даже не думай… — буркнула я, поспешно хватая штаны и сапоги, прекрасно зная, что для него этой близости совсем мало. Он, ухмыляясь, поднялся, отряхивая с себя сухую траву и вынимая застрявшие в моей причёске стебли. Затем вывел Облако, хлопнув по его крепкой шее, сдерживая смех. — Молодчина, дружище, славно мы сегодня справились. Не думал, что ты так хорошо понимаешь меня. Хотя, признаться, ты превзошёл по количеству… теперь супруге в глаза стыдно смотреть. — Князь! — осуждающе глянула я, но он только рассмеялся, поднимая руки в притворной капитуляции. — Всё, молчу, как рыба… Нет, погоди, ещё одно скажу — и точно замолкаю. Нужно попробовать нам с тобой… на скорость… Ущипнув его за бок, как можно серьёзнее произнесла: — Идём, а то Джен, кажется, совершенно промок, охраняя честь своих господ… и коня. По прошествии одиннадцати месяцев в конюшнях появится прекрасный жеребёнок, статью напоминающий ахалтеки́нского скакуна. Когда хозяин таверны узнает об этом, воздаст похвалы небу, молчаливо благодаря судьбу за столь достойный приплод. Позднее, лёжа на душистом сене в просторном амбаре, я уткнулась в тёплое плечо Сюина, ощущая себя юной девушкой, познавшей счастье. — Люблю тебя… — сонно улыбнулся он. — И я тебя… — тихо ответила, крепче прижимаясь, обнимая. Незаметно вошедший Джен, принеся из повозки тёплый плащ, бережно накинул его на спящую пару, про себя усмехнувшись: «Совсем, как юнцы…» Наутро, лениво потягиваясь рядом с мужем, легонько тронула его за плечо, но тот и не думал вставать. — Мой Господин, завтра у Вас день рождения… как и у девочек. Нам не мешало бы поспешить, а я Вас поднять не могу. Сюин лежал, не сводя с меня глаз, в его взгляде читалась тёплая нежность. — Не закутывай голову… Подожди. — Пальцы мягко провели по распущенным прядям. — Волосы отросли, и ты стала другой… хорошенькой. Совсем не понимаю, зачем нужна эта длинная тяжесть. Тебе так удобно и… идёт. Скользнув ладонью по моему плечу, он задумчиво протянул. — Лин… подари мне подарок. Давай на неделю потеряемся? — Не выдумывай. Мы и так всех всполошили, — качнула головой, не сдержав улыбки. — Необходимо хотя бы до темноты добраться, не говоря уж о завтрашних приготовлениях. Вставай, не вредничай. Вздохнув, Сюин всё же поднялся, и прежде, чем я успела отстраниться, бережно взял лицо в ладони, заглядывая в глаза.    — Тогда пообещай… Дома ты будешь обращать на меня внимание. — А на кого же мне ещё смотреть? — Тебе перечислить? Приподняв бровь, смотря на его лукавую усмешку, подалась вперёд и шёпотом произнесла: — Хорошо… Обещаю. Тепло мужских рук не отпускало ещё долго. ** В поместье Лю Шена нас уже с нетерпением ждали. Перед входом в главный дом выстроились две шеренги: с одной стороны управляющая со слугами, с другой — стража, застывшая в ожидании. В центре, выдерживая положенную церемонию, стоял Менгьяо, встречая родителей так, как подобает истинному наследнику рода. Его сдержанная, правильная приветственная речь заставила многих переглянуться. — Молодой господин умнеет не по годам, — тихо заметил Джен, едва заметно улыбаясь. Когда все приветствия были соблюдены, мы с Сюином, взяв девочек на руки, пересекли порог дома. Однако стоило оказаться внутри, как нетерпение домочадцев стало очевидным: Менгьяо и Ши, стараясь держать себя с достоинством, всё же не могли скрыть, как им хочется кинуться в объятия любимых людей. — Мне необходимо вам кое-что показать, чтобы потом не возникало ненужных вопросов, — сообщила спокойно, снимая с головы шаль. На несколько мгновений в зале повисла тишина. Взгляды всех присутствующих замерли на мне, словно ожидая объяснений. Первой голос подала Ши — без тени замешательства, с привычной живостью: — О, моя госпожа, вы сменили причёску. Вам идёт. Теперь все уставились уже на неё. — Довольно, пора отдыхать, — пресёк дальнейшие обсуждения Сюин, не давая разговору развиться. — Завтра ведь праздничный день. Стоило ему это сказать, как я забеспокоилась, не находя себе места. — О, что же мы будем делать! Я ничего не успею! — в волнении начала шагать по комнате. — Не переживайте, принцесса, — спокойно проговорила управляющая Жон, с той самой уверенностью, которой мне сейчас не хватало. — Всё давно готово. Завтра открытие «Жемчужины», и именно там будем праздновать. Молодые господа и барышни взяли всё в свои руки, вам остаётся только присутствовать. — Но… они ведь так молоды. Как вы могли доверить им такое? — Вы доверили им куда большее, и они не подвели вас. С этим тоже справятся. * Утром, стараясь не разбудить Сюина, тихонько выбралась из постели, только не успела сделать и шага, как мужская рука крепко сжала подол ночной сорочки, рывком возвращая меня обратно. Потеряв равновесие, я мягко упала в его объятия. — Опять убегаешь, хитрая лисица, — голос, ещё наполненный сонной хрипотцой, заскользил по коже. — Ты же обещала уделять мужу внимание. А у меня сегодня день рождения, стал на год старше, так что меня нужно пожалеть… и ублажить. — Любовь моя, — улыбнулась, проводя ладонью по его утренней упругости в штанах, — а я-то думала оставить самое сладкое на вечер. — Нет уж. Хочу, чтобы к вечеру меня тошнило от сладкого. — Тогда давай… по-быстрому? — Опять?! — с явным возмущением приподнялся он, опираясь на локоть. — Лин, ты совсем отбилась от рук. Забудь это слово… слышишь? Сегодня мой день, а значит, что скажу, то и будет. Нет, ну вы слышали… «по-быстрому»! Пока Сюин продолжал возмущённо ворчать, я, подавив смех, наклонилась ближе, позволив губам скользнуть по шее, затем по груди, ниже, к животу… пальцы неспешно развязали пояс. — Умница девочка, — простонал, откидываясь на подушки, когда мой язык дразняще заскользил по головке пульсирующего члена. — Вот с этого и стоило начинать. Оторвавшись на мгновение, я приподняла голову, хитро наблюдая за его лицом. — Знаешь, могу добавить немного остроты к утреннему удовольствию… Например, стать непослушным юнцом, которой отымеет Вас, князь, первый раз в Ваш день рождения... — Лин?! — в тёмных глазах вспыхнуло узнаваемое пламя, горячее и нетерпеливое, голос стал чуть ниже, а дыхание — прерывистым. — Что? Ты же сам хотел страсти, — мурлыкнула, касаясь губами его плоти. — Поверь, обучающие навыки я освоила на отлично. — Несносная жена… — прорычал князь, подминая меня под себя, уверенным, точным движением: за секунду моё тело перевернулось, щёки коснулись прохладных простыней, а его дыхание, скользнувшее по затылку, обожгло ожиданием. — Сначала я покажу, что делают с непослушными девочками… Как же ты сводишь меня с ума. Начиная поглаживать мои ягодицы, постепенно сжимая кожу, затем совершая один шлепок, а за ним второй, довольно фыркая, смотря, как я невольно подаюсь назад. — Моя строптивая лошадка... Хочешь? Вижу, что да. У тебя совсем нет терпения, Лин… Хорошо, буду твоим жеребцом, но не таким быстрым, как Облако… — вкрадчивый шёпот, после очередной смены позы, наполнился игривостью и заставил кровь запульсировать сильнее. * От внезапных движений по мягкому ложу и насыщенной близости лёгкое головокружение всё ещё не покидало, оставляя в теле приятную истому. Обняв подушку, я с удовольствием лежала, позволяя себе мгновения покоя, пока взгляд не наткнулся на Сюина, который, наслаждаясь собственным триумфом, уже звал слуг, бросая через плечо с привычной ленцой: — Госпожа, сколько можно бездельничать? Дел невпроворот, а вы всё нежитесь… Пришлось покинуть уютное тепло постели, набросив халат, скрывший следы недавних ласк, и заняться приведением себя в порядок, оставляя за спиной довольного собой мужчину, который, по всей видимости так и лелеял свою манию величия. В дверях появилась Ши — усталость и лёгкая рассеянность намекали, что встреча с Дженом оставила в памяти немало приятных мгновений, но, судя по всему, не подарила ни часа полноценного сна. — Перестань разглядывать меня, — с усмешкой бросила я, заметив, как её внимание невольно задержалось на коротких прядях. — Научу красиво завязывать шали. Увидишь, насколько это удобно: времени практически не занимает, хлопот ещё меньше, а смотрится изысканно. * Воздух, наполненный утренней прохладой, казался особенно приятным, когда, держась за руки, мы с Сюином стояли перед зданием, преображение которого заставляло сомневаться, что когда-то оно было всего лишь проектом, начерченным на бумаге. Широкая терраса с невысокими ступенями позволяла расставленным столам не загораживать друг другу виды, крыша, сплетённая из бамбука, защищала от солнца и дождя, а тяжёлые фонари, подвешенные на массивных цепях, обещали осветить ночные пиршества золотым светом. По краям стояли плетёные корзины, наполненные цветущими деревьями и благоухающими цветами.   — В проекте этого точно не было, — взгляд скользил по каждой детали, улавливая изменения, придававшие месту особое очарование. — Твой младший брат постарался, — в голосе князя звучало одобрение, смешанное с лёгкой насмешкой. — Ян? — Угу. Он и Дзен сдружились, теперь помогают друг другу, хотя с барышнями у обоих пока не ладится. Юн превзошла тебя, доводя беднягу Дзена до завываний — впрочем, как и Яна, только каждый воет по-своему. А барышня Даньдань, похоже, тоже проявила твёрдый характер, так что лучше тебе самой всё разузнать. Словно удар грома среди ясного неба, осознание пришло мгновенно: отправляя сюда Юн и Яна, оставляя их жить под одной крышей с Дзеном и Даньдань у господина Сюй Шана, супруг явно что-то задумал. Молодость, влюблённость, близость друг к другу… — Сюин! — воскликнула, едва не выронив из рук веер. — Когда это князь сделался свахой? — Тише, не шуми, — сдержав довольный смех, он лишь отмахнулся, будто речь шла о сущей безделице. — Не ожидал, что догадаешься так быстро. — Издеваешься? Думаешь, я настолько глупа? — Ну… — ??? Ещё мгновение — и сорвался бы целый поток язвительных замечаний, но прежде, чем удалось подобрать подходящее по остроте выражение, из здания вышла молодёжь, терпеливо дожидавшаяся нас. — Девочки! Какими же вы красавицами стали, — улыбка сама тронула губы, стоило их увидеть. — Они такими и были, а вот вредность на морском воздухе расцвела особенно пышно, — отозвался Ян, подходя ближе. Дзен, стоявший чуть поодаль, молча смотрел, не проявляя никаких эмоций, когда Сюин нарочито приобнял меня за талию. Ян же, полный энтузиазма, сразу принялся рассказывать о жизни здесь, о сложностях и о том, как все старались удивить нас возведённым комплексом. — Ваше празднование будет на крыше… вернее, её там нет. Мы сделали под ней ещё одну площадку — оттуда открывается неописуемый вид. Жаль, что наша семья строит лишь лавки. У меня есть другая задумка, — глаза брата вспыхнули азартом. Похлопав его по плечу, князь пообещал всё обсудить позже. А в это время девушки наперебой засыпали меня рассказами, не давая вставить ни слова. — Я думала, столь болтливы могут быть лишь Ян с Юн… Но, оказывается, вы, барышня Шэнь, ничуть им не уступаете, — заметила с улыбкой, когда наконец удалось вставить реплику. Время пролетело незаметно, и вот уже вечерние сумерки окутали набережную, а на площадках появились слуги в одинаковых одеждах, снующие туда-сюда с блюдами ароматной еды, накрывая столы к торжеству. — Мы разослали приглашения всем знатным особам, — раздался наконец голос Дзена, который до этого предпочитал молчать в моём присутствии. — Извините, господин Лю Шен, однако сегодня праздник не только ваш. Это ещё и рождение этого комплекса. Так что придётся принимать поздравления и отдуваться за всех. — Я благодарен за этот подарок, — спокойно отозвался Сюин, — и свою роль исполню как следует. Слуги один за другим зажигали фонари, выстраивая светящуюся цепь по обе стороны дороги, ведущей из Ханчжоу к «Жемчужине». Огоньки мягко дрожали на ветру, складываясь в живую, переливчатую нить, уходящую в даль. — Какая красота… — едва слышно выдохнула я, стоя под просторной крышей на самом верху. Но не только мне запомнился этот момент — все взоры уже прибывших гостей были устремлены в ту же сторону. Лента света, протянувшись к городу, начиналась нежными, почти белыми оттенками и, постепенно набирая насыщенность, исчезала где-то вдалеке ярким золотистым свечением. Казалось, радуга опустилась на землю, озаряя путь. — Какие же вы молодцы! Я бы и не придумала лучше. — Что ты, сестра, здесь твоей заслуги намного больше, — откликнулась Юн, весело сверкая глазами. — И мне нравится твоя штука на голове! Сделаешь мне такую чалму? Её слова вдруг натолкнули на мысль: даже с длинными волосами женщины могли бы носить подобные головные уборы. В дороге — защита от пыли, зимой — от холода и снега, к тому же это красиво и удобно… Надо будет подумать об этом подробнее. Пока мужчины встречали гостей, втроём выполняя обязанности хозяев, я неспешно беседовала с сестрой, наслаждаясь редкими минутами уединённого разговора. — Юн, что у вас происходит с Дзеном? Он хороший парень, поверь. — Ненавижу его! — выпалила она, тут же прикусывая губу. Знакомое выражение… Сама когда-то страдала от подобных мук. Почему когда-то? Стоило лишь опустить взгляд вниз, где Сюин, окружённый женщинами, расточал улыбки и комплименты направо и налево, и сердце снова вспыхнуло ревностью. Каждая пыталась невзначай коснуться его руки, краем рукава задеть плечо, поймать взгляд. Впрочем, то же самое происходило с Дзеном, Яном… даже с Дженом. — Какие… озабоченные девицы пошли, — тихо пробормотала себе под нос. — Ты обо мне? — тут же вскинулась Юн. — Я не озабоченная, просто… — …просто любишь его, — закончила за неё, не отводя глаз от мужа, окружённого воздыхательницами. — Лин! — вспыхнула сестра, торопливо отворачиваясь. — Глупости… Топнув ножкой, она сбежала прочь, а я с задумчивой улыбкой направилась к ещё одной страдалице, чей взгляд снова и снова невольно обращался в сторону моего брата. — По ком вздыхаете, барышня Шэнь? — Ни по ком, — поспешила возразить она, опустив глаза. — Значит, всё-таки вздыхаешь, — рассмеялась, поймав себя на мысли, что начинаю говорить совсем как Сюин. — Даньдань, ты ведь умная девочка, сможешь приструнить моего братца. Ему нравятся такие. Вот тебе совет: сначала взбрыкни, как строптивая лошадка, а потом припади к губам. Проверенный способ. Позже я вас с Юн и не такому научу… — Лин! — воскликнула Даньдань, покраснев. — Ой, простите Ваше Высочество. Так нельзя поступать приличной барышне! — Тогда стань плохой, Даньдань. Вот я уже стала. Она открыла было рот для возражений, но тут же осеклась, уловив перемену в моём взгляде. Я замерла, следя за происходящим внизу, и ощутила, как во мне закипает раздражение. Молоденькая девушка щебетала что-то, размахивая руками, и Сюину, обладающему высоким ростом, приходилось наклоняться, чтобы расслышать её. Однако каждая её небрежная попытка коснуться его выглядела слишком намеренной. Ещё чуть-чуть — и она бы повисла у него на шее, припав в страстном поцелуе. Я бросилась вниз, не слушая восклицания Даньдань. С трудом сдерживая ярость, сбежала по ступеням, едва не сбив с ног собственного сына, который подбегал с подносом. — Не сейчас, Менгьяо! — резко бросила, даже не взглянув на него, чем удивила всех рядом своим тоном. — Господин Лю Шен, мне нужно Вам кое-что сообщить, — выпалила сходу, впиваясь в мужа взглядом. Сюин вскинул бровь, заметив мой вид. Неспешно пожав плечами, спокойно извинился перед собеседницами и последовал за мной. — Госпожа, что произошло? Куда ты меня ведёшь? — Буду кормить тебя сладостями. — Любовь моя, я не голоден. — Ошибаешься… сам говорил: «Пока не стошнит». Толкнув его в комнату, захлопнула за собой дверь и обернулась. Князь уже открыл было рот, но замер, когда я быстро стянула с себя нижнюю одежду, а затем, приблизившись, ловко развязала его пояс и дёрнула вниз штаны. — Садись на стул. — Мой разъярённый вид и приказной тон явно веселил Сюина, зато меня его ухмылка изводила до скрежета зубов. — Лин…? — И кто же нас так возбудил? Какая из этих тискавшихся? — выдохнула я, лицезря качнувшуюся упругую плоть, усаживаясь ему на колени, ощущая, как сердце бешено колотится не то от гнева, не то от страстей. Вскинув голову, князь откровенно начал издеваться надо мной. — Так ты решила себе приятное сделать или мне? Его ладони скользнули по моим бёдрам, пока меня бросало в жар от каждого прикосновения его достоинства между ног. Он знал, как дразнить, как испытывать терпение, пока не подчинюсь, выпрашивая и умоляя. Стул, на котором мы с комфортом умостились, был невысоким и мне удавалось, упираясь ногами об пол двигаться верх и вниз, потираясь, всё больше распаляя себя. — Ты усядешься на него, в конце-то концов? — прошептал он с хрипотцой. — Вот та, которая меня возбудила. Ты и так задержалась, я думал, что прибежишь раньше. — Ты нарочно заигрывал с ними?! — Не дожидаясь ответа, от возмущения впившись в его губы, жадно, требовательно. — Лин… — шептал, лишь улыбаясь, сжимая мои бёдра сильными пальцами. — Нет! Всё! Больше не хочу… — голос прозвучал глухо, словно гнев и страсть сцепились в неразрешимом противоречии. Сделав вид, что собираюсь встать, медленно отстранилась, чувствуя, как внутри разливается леденящий холод неудовлетворённого желания. — Еда закончилась. Ходи голодным! — Хорошо. — Лукавая улыбка мужа оставалась неизменной. Поднимая руки вверх в нарочито безобидном жесте, он склонил голову, наблюдая за каждым моим движением, за тем, как дрогнули губы, как заколебалось собственное намерение. — Вставай… ну же… Задержавшись на мгновение, замерла, напряжённо следя за выражением его глаз, в которых вспыхивали отблески огня, отражая свет фонаря. Желая уйти, выпрямилась с гордостью, стараясь не выдать дрожи, но едва сделала шаг, как внутри с новой силой воспламенилось отравляющее жжение. «Я — безвольная пленница страсти, рвущаяся обратно, жаждущая прикосновений, боли, поглощающего сладостного неистовства». И вот уже никакого движения вперёд, а только лишь слабое покачивание назад. Собственное тело, ведомое древним зовом, вновь опускается, подчиняясь неудержимой силе желания, поддаётся инстинкту, которому не способна противиться даже гордость. — Хоть я и женщина, но разве не имею права на такие же плотские утехи? — голос дрожал едва уловимо, однако в нём слышалась тень вызова. — Сама всё сделаю. Разве не так поступают мужчины? Удовлетворил себя — и довольно, а остальное не моя забота. Делай, что хочешь… Прикрыла глаза, словно пытаясь отгородиться от его взгляда, обвивая шею руками, и всё же не выдержав — украдкой приоткрыла один глаз. Мне было хорошо, поднимаясь и опускаясь, задавая свой темп, только вот казалось, не хватало малости: поцелуев, прикосновений, страстного отклика. Я попыталась поймать его губы, однако Сюин не двигался, даже дыхание оставалось ровным. Руки висели безвольно, будто ничего не происходило. — Ты же сказала «сама», любовь моя… — проговорил низко, лениво, пытаясь скрыть в словах дразнящую пытку. — Сама. Лин, ты ведь взрослая девочка… — Лёгкий смешок, едва слышный, пробежался острым лезвием по изгибу шеи. — Сюин… прошу… — шёпот, дрожащий в полутёмной комнате, растворяющийся между тяжёлыми вздохами. — Скажи, что желаешь одного меня, — голос его опустился до самой глубины, до той ноты, от которой сердце готово было вырваться наружу. — Лишь тебя… — почти беззвучный ответ, выдох, превращённый в покорность. Внезапная жадность его поцелуев, прерывающих дыхание, заставила затаить стон, хватка мгновенно изменилась — холодная сдержанность испарилась, руки сомкнулись крепко, поддерживая движение моего тела, и я растворилась в бездне ощущений. Однако за сладостью удовольствия незаметно прокралась другая пытка — разгорающееся напряжение, становившееся мучительным ожиданием, за которым никак не наступала долгожданная разрядка. Грудь тяжело вздымалась, мышцы горели, ноги дрожали, но желанный миг не приходил, а Сюин, даже чувствуя эту агонию, не спешил её прервать, не пытался ублажить. — За что… — произнесла едва слышно, и после мгновения молчания, замерев на нём, всё же с моих губ сорвался отчаянный вопрос: — За что ты меня наказываешь? Он не сразу ответил, лишь склонил голову к самому уху, позволяя почувствовать прерывистое дыхание на горячей коже. — За чувства к тебе… в глазах других. Шёпот растворился, заставив вздрогнуть, а пальцы судорожно вцепились в его плечи. — Сюин… — выдох сорвался дрожащим стоном. — Сжалься надо мной… Разве не видишь? Разве не знаешь? Скользнув пальцами по щеке, проведя ими по его губам, надеясь на милость, на прощение. Но князь не торопился отвечать, лишь сильнее прижимал к себе, заставляя забыть обо всём, кроме него. Горячие ладони, проскользнув под одежду, медленно прошлись по бёдрам, оглаживая кожу, подчиняя тело своей воле. Каждый новый выдох превращался в прерывистый стон, каждое движение разжигало новый виток желания, и в тот момент, когда его пальцы задержались между ягодиц, вжимаясь, заставляя вскрикнуть. — Нет… — голос сорвался в полустоне, на это князь лишь усмехнулся, медленно прижимая ближе. — Тише, глупенькая, — прошептал, губами касаясь изгиба шеи, — ты всё ещё бунтуешь… когда твоё тело подчиняется быстрее, чем твои мысли. Тихий всхлип полный удовлетворения, заставил сжаться от нового волнующего толчка. Они наслаждались друг другом без резких движений, без громких криков, позволяя чувствам разворачиваться неторопливо, смакуя каждую секунду. Его губы находили оголившееся плечо, грудь, прикусывали, чувствовали, как сердце бьётся всё быстрее, как дыхание становится прерывистым, как раз за разом дрожь пробегает по коже. Она уже и не осознавала, что шепчет, прося большего, требуя боли в самой сладостной её форме, но он только сильнее входил, ласкал не позволяя отстраниться. И когда в ней разлилась долгожданная нега, охватив, обрушив, растворив в себе, не было ни сил, ни воли, чтобы пошевелиться, чтобы что-то сказать, чтобы даже осознать, где заканчивается тело и начинается новый виток безумия. — Лин… ещё… — низкий голос, всё ещё хрипловатый, прозвучал с оттенком алчного удовольствия. — Я не насытился. Тёплые руки не отпускали, не давая передышки, пальцы находили новые точки наслаждения, заставляя тело содрогаться вновь и вновь. Исступление нарастало с новой силой, пока не превратилось в мольбу без слов, пока последний стон, полный бессилия и сладкой муки, не сорвался с губ. — Почему… почему ты со мной так поступаешь… — прошептала обессиленно, не в силах даже подняться. Ноги отказывались повиноваться, да и не было желания двигаться, даже если бы сейчас кто-то вошёл и увидел нас. — Потому что сделал себе подарок на день рождения, — усмехнулся Сюин, нисколько не скрывая самодовольства. — Ты невыносимый… — Возможно. Зато этот стул запомню на всю жизнь… Лин… кажется, я спины уже не чувствую. — А я — ноги. — Где же наши двадцать? — Мне всего лишь немного за тридцать, — хмыкнула, с трудом выпрямляясь, — и даже страшно представить, что вытворял князь в свои двадцать. — Поверь, такого не вытворял. — Ха… верю. Видимо, было и похлеще. — Не делай из меня жеребца, — фыркнул он, опуская голову мне на плечо. — Хотя, глядя, как управился Облако за пару минут, да ещё несколько раз, не понимаю, почему меня с ним сравнивают. — Вы ведь породистый, — протянула я, позволив голосу зазвучать с ленивой насмешкой. — И… настырный, и… ненасытный, и… — Довольно. Я понял. Давай пытаться вставать. Справившись с одеждой и ощущением, что тело перестало мне принадлежать, с трудом спустилась вниз, разыскивая сына, чтобы извиниться за вспыльчивый тон. Слова дались нелегко, однако после них стало легче, и, усевшись рядом, попробовала вместе с ним еду, надеясь, что её вкус отвлечёт от странного ощущения внизу живота. Ши нервно поглядывала в сторону девушек, что, словно мотыльки на свет, обступили Джена, а тот, в свою очередь, принимал их внимание с привычной приветливостью. Хмыкнув, она демонстративно поднялась, сделав вид, что не придаёт сцене значения, и, пригласив Менгьяо и Вэня, ушла на танцы, где вскоре закружилась в круговерти такой же весёлой молодёжи. «Ревность истощает, хотя иногда вносит ту самую перчинку, что делает отношения только острее», — мелькнула лениво мысль, и тут же исчезла, уступая место другой. Последствия недавней близости дали о себе знать в полной мере: тело и без того ломило, ноги ныли, но теперь ещё и низ живота болезненно сжался. К тому же ощущение влажности явно говорило, что дело не только в следах, оставленных мужем, а и в другом. «Почему даже женские дни у меня всегда ненормальные? Как назло, из всего множества нарядов выбрала именно светлое платье — князю подавай нежные оттенки, ему плевать, что теперь на подоле расползается красное пятнышко». — Ну нет… Как же так? Не всё сразу… И что теперь делать? Ши… — глухо простонала, тихонько зовя служанку, которой, разумеется, нигде не было. Оглядываясь во все стороны в тщетной попытке отыскать хотя бы одну из своих девушек, лишь раздражённо выдохнула: — Когда нужны — их рядом нет… Выходов было всего два, и оба отвратительные. Первый — остаться сидеть на месте, надеясь, что никто не подойдёт с приветствием, иначе, стоит встать, и всё накопившееся прорвётся наружу хуже разъярённой реки, сметающей плотину. Второй — развязать шаль, осторожно обмотаться ею, прикрывая подол, и подняться обратно по ступеням на крышу, где видела ткани после бурной близости с Сюином. Там хоть что-то можно придумать. Проблема заключалась в прическе, теперь больше похожей на хаотично растрёпанного дикобраза. Пока пыталась решить, что хуже, ко мне подошёл Дзен. «Не самая подходящая кандидатура, впрочем выбирать не приходится». — Позови мне Юн… или свою сестру… или Ши… — прошептала умоляюще. Но он даже не слушал, рассеянно оглядываясь. — Лин, Юн нужна твоя помощь. — Ей?! Не сейчас! Мне самой необходима помощь… — Ты не понимаешь. У неё платье разошлось, причём очень сильно. Я не могу сопровождать барышню в таком виде — что подумают? Идём. — Нет! Мне точно не до вас! Разбирайтесь сами. Хотя… подожди. Возьми ткань в комнате на крыше и накинь на неё. В углу, там есть подсобное помещение… — Где ты с Господином предавалась утехам? Замерев от его реплики, только открывала рот, словно рыба, выброшенная на берег, не находя, что сказать. — Не подглядывал, успокойся… так получилось, — хмыкнул Дзен, не смея посмотреть мне в глаза. — Хорошо, отведу барышню туда. Он скрылся, а я продолжала сидеть, провожая его взглядом. «Почему вдруг появилось это странное чувство… словно изменила Дзену с собственным мужем?» Выждав ещё немного и так и не дождавшись помощи, всё же решилась на второй вариант. Осторожно развязав шаль и обмотав ею бёдра, взяла цветы, прикрыв ими голову, будто это могло хоть как-то помочь скрыть и мой вид, и смущение. Первый шаг дался легко, последующие оказались сложнее. «Ступеньки… Кто бы мог подумать, что желание соблазнить мужа обернётся подобным испытанием? И, главное, мозг, почему ты начинаешь работать только тогда, когда телу уже плохо?» Поднимая одну ногу за другой, преодолевая боль в мышцах, чувствовала, как всё внутри словно протестует. — Госпожа, что с вами случилось? — донёсся взволнованный голос евнуха Ю, догнавшего меня на ступенях. — Джен! Где Ши? — Она… обиделась на меня и убежала с молодым господином собирать ракушки… Почему?.. — Он осёкся, внимательно вглядываясь в моё лицо, а затем, заметив неладное, без лишних слов подхватил на руки и, не обращая внимания на возмущённый вздох, стремительно взбежал вверх. Перед входом в комнату поставил меня на ноги и приоткрыл дверь, вот только картина, что предстала перед нами, оказалась куда занятнее собственных бедствий. Нахмурившись, Дзен пытался натянуть остатки разошедшегося платья на плечо Юн, но ткань под его большими ладонями лишь ползла всё ниже, упорно сопротивляясь любым попыткам. Юн, заметив нас, вздрогнув, тут же спряталась за его широкую спину, а сам Дзен, застигнутый врасплох, поспешно одёрнул руки, будто только сейчас осознав, насколько двусмысленной выглядела ситуация. — И что здесь происходит? — раздался мой голос, прозвучавший куда строже, чем хотелось бы. Я имела полное право говорить так — не только как старшая сестра, но и как единственная здесь, кто всё ещё сохранял хотя бы видимость достоинства. Пусть мне и были известны обстоятельства, однако разлезшееся во все стороны платье Юн смутило даже меня. — Евнух Ю, найдите Ши. Пусть кто-нибудь из слуг немедленно отправится в поместье за одеждой — берите с запасом! — приказала, не терпя возражений. Затем окинула взглядом двух виновников беспорядка. — А вы… подойдите ближе! На какое-то мгновение мне даже показалось, что выгляжу точь-в-точь как злобная госпожа из пьес о строгих наставницах. Дзен и Юн, будто провинившиеся дети, молча двинулись ко мне, не смея поднять глаз. «Ну всё, шанс я не упущу. Если не сейчас, то, когда ещё подвернётся подходящий момент?» Я уже открыла было рот, готовясь к допросу, как тут дверь вновь приоткрылась, и в комнату вошли Сюин, Джен и Ши. Муж, подойдя ближе, смотрел на меня глазами побитой собаки, словно извиняясь за настырную близость с такими последствиями, впрочем, сейчас мне было не до него. Я всё так же восседала на своём удобном стуле, не рискуя подниматься. Молодёжь стояла передо мной, не смея издавать ни звука. Дзен осторожно поправил накинутую ткань на плечах Юн, но прежде, чем кто-то успел что-либо сказать, двери снова с грохотом распахнулись. Вбежала Даньдань — в платье без одного рукава, а за ней, тяжело дыша, следовал Ян, держа его в руках. — Вы что, сговорились?! — воскликнула, потрясённо оглядывая и одних и других. — Решили довести меня до сердечного приступа своим видом? Вы же барышни! Или, может, я чего-то не знаю, и в приличном обществе теперь принято являться полураздетыми? Сюин хмыкнул, явно забавляясь ситуацией. Я заметила, как уголки его губ чуть дрогнули, а в глазах мелькнуло веселье. — Забавно слышать от тебя такие речи, — заметил он, склонившись к моему уху. — Ведь когда-то подобное говорили о тебе. Пришлось на него зыркнуть многозначительно, и продолжить всё с тем же строгим видом: — Да, мои дорогие родственники, — вздохнула, складывая руки на коленях, — рассказывая в детстве истории о «непослушной Лин», не думала, что это будет ваша настольная книга жизни. Переведя взгляд на младшую сестру. — Значит, по твоим словам, ты купила этот наряд на рынке у торговки? — голос мой потяжелел. — Неужели в наших лавках тебе не хватает приличных платьев? — Мне понравился этот, — упрямо ответила Юн. — Ну что ж, тогда ходи голая, раз уж такие наряды тебе по вкусу. Сестра вспыхнула, а я не унималась: — Ты взрослая барышня. Детство давно позади, пора отвечать за свои поступки. Перед отъездом родители взяли с меня слово, что я верну тебя домой целой и невредимой. Ты выходишь замуж. Хватит бегать в рваных платьях, пора научиться вести себя достойно. — Лин, это уже не смешно… — пролепетала она, и впервые за весь вечер в её голосе проскользнуло настоящее беспокойство. — И кто же её избранник? — зло спросил Дзен, внимательно вглядываясь в моё лицо. Выдержав паузу, прежде чем спокойно произнести: — Ей уготована честь стать наложницей пятого принца. В комнате воцарилась тишина. Сюин, захлебнувшись воздухом, закашлялся, в то время как Джен с Ши уставились на меня так, будто я сошла с ума, — ведь все мы прекрасно знали, что случилось с этим человеком. При этом, даже не взглянув в их сторону, наоборот, сделав вид, словно в моих словах нет ничего необычного, я продолжала свою игру до конца. — А вы, господин Шэнь, лучше бы присматривали за своей младшей сестрой, нежели беспокоились о моей, — смерила Дзена холодным взглядом. — Посмотрите, в каком виде она оказалась в компании мужчины. — Между прочим, принцесса, барышня Даньдань не обязана перед вами отчитываться, — парировал Ян, вызывающе скрестив руки. Сюин уже открыл рот, готовясь вмешаться в нашу грызню, но я его опередила: — Да, на неё я не имею управы, — согласилась легко, — а вот на вас, молодой господин Юань, очень даже. Вы тоже в скором времени должны будете жениться. Господин Лю Шен любезно поможет вам выбрать достойную партию. — Да-а? — протянул муж, выгнув бровь. Он медленно повернул голову в мою сторону, и выражение его лица красноречиво говорило: «Что ты опять замышляешь, хитрая лисица?» Хотя, видимо, уже смирившись с тем, что разгребать последствия моих затей всё равно придётся ему, он уверенно произнёс: — Да, конечно. — Лин… — Ян говорил уже тише, мягче. — Ты сама готова была на всё, лишь бы не выйти замуж за нелюбимого. Сколько раз ты губила своё здоровье ради любви, не думая о последствиях… А теперь хочешь навязать ту самую жизнь, от которой ты бежала, своему брату и сестре? Где же та непредсказуемая Лин, которую мы боготворили? Я посмотрела на него с благодарностью, затем перевела полный любви взгляд на Сюина, а после — с чем-то неуловимо тёплым — на всех остальных. — Она выросла и стала умнее, — спокойно ответила. Ребята стояли, понурив головы. Девушки, всхлипывая, вытирали слёзы. — У вас нет любимых половинок, за которых вы будете сражаться до конца, — продолжила я. — Поэтому хитрая Лин выберет вам достойные партии. Сюин с Дженом обменялись взглядами, после чего мой муж медленно опустился на одно колено передо мной. В глазах его читался немой вопрос: «Что дальше?» — Один… два… три… — тихонько считала, загибая пальцы и надеясь, что не ошиблась. Тишина, натянутая, словно шелковая нить, готовая вот-вот лопнуть, была нарушена твёрдым голосом Дзэна. Сделав шаг вперёд, он склонился в поклоне, в котором читались и уважение, и решимость: — Принцесса Ли Лан-Лин, прошу дозволения взять в жёны вашу младшую сестру, барышню Юань Юн. Не успели слова разлететься под сводами комнаты, как Ян, пристально посмотрев на меня и князя, приблизился, выпрямившись, будто собирая в себе всю силу этого мгновения: — И я прошу позволения: вашего, сестра; Вашего, князь; и вашего, господин Шэнь, — взять барышню Даньдань в жёны. Лёгкий вздох сорвался с моих губ, когда взгляд задержался на юнцах. — Глупые мальчишки, — медленно проговорила, с трудом скрывая мягкую улыбку, — вы у барышень хотя бы поинтересовались, хотят ли они замуж за таких женихов? Но не успели последние слова раствориться в воздухе, как первой ко мне кинулась Юн — быстрая, как всполох огня, ещё чуть-чуть, и казалось бы, искры заплясали бы на кончиках её пальцев. — Я согласна, Лин! Очень согласна… ой, простите… Господин… госпожа… я согласна! В следующее мгновение она повисла у Дзена на шее, уткнувшись лицом в его плечо, а я, невольно прищурившись, лишь покачала головой — именно так когда-то делал дядя, когда смотрел на мои выходки, и теперь, словно смотря в это зеркало прошлого, понимала его, как никогда. — Старший брат… — тонкий, чуть дрожащий голос Даньдань, наполненный ожиданием и скрытой тревогой, прозвучал осторожно, а глаза с надеждой взирали на единственного оставшегося родного человека. — Вы даёте своё позволение? Молодой господин семьи Шэнь, аккуратно поставив Юн на пол, не спеша протянул руку, взяв тонкие запястья сестры, будто через прикосновение желая передать ей всю свою заботу. — Моя дорогая, младшая сестра, я горжусь тобой и желаю лишь счастья, — в его взгляде, в осанке, в манере говорить не было сомнений, лишь твёрдое спокойствие. — Конечно, я согласен. Незримая тяжесть мгновения спала и Ян, не скрывая облегчения, сделал шаг вперёд, позволив себе вдохнуть чуть глубже, прежде чем вновь заговорить: — Даньдань… я был слепцом, не замечавшим счастья, что всегда было рядом. Благодаря Лин я понял, как боюсь тебя потерять. Прошу, поверь моим чувствам, моей любви к тебе. В этот миг пальцы Сюина легко коснулись моей щеки, смахивая одинокую слезу, скатившуюся прежде, чем я сама осознала её присутствие. Ши, стоявшая совсем рядом, шмыгнула носом, а Джен, молча, уверенно, приобнял её за талию, словно говоря: «Я здесь». Дзен, возвышаясь над Юн, как надежный утёс над берегом, бережно укутал её плечи тканью, а Даньдань, не отводя чистых, полных любви глаз от Яна, почти беззвучно прошептала: — Я хочу прожить свою жизнь рядом с вами, господин Юань. Иногда, чтобы сделать шаг вперёд, необходим человек, который подтолкнёт к нужному решению, развеет страхи. У меня такие люди были: дядя, тётя, родители, близнецы, Джи, Зиан, Вейж, Мейфен, Роу, Нин, Ши, Джен, Сюин, Шиминь… — Лан-Лин, — голос младшего брата заставил прервать этот тихий поток воспоминаний, и, обернувшись, увидела, как его взгляд, наполненный лёгким недоумением, скользнул по прядям, которые торчали в разные стороны. — Что у тебя с волосами?.. Остальные, только сейчас замечая перемену, застигнутые врасплох, замерли, впиваясь в меня изумлёнными взглядами. — Её Высочество решила сменить стиль, — с невозмутимым выражением лица подытожил князь, но в его глазах проскользнула улыбка. — Ну, парни, на выход, — добавил, оглядывая молодых людей. — Девушкам нужно привести себя в порядок. И, прежде чем направиться к выходу, задержался на мгновение, мягко коснулся моего лица, приблизился и, склонившись, прошептал: — Ты великолепна, моя лисица. * В комнате, наполненной лёгким шелестом тканей и негромкими голосами слуг, уверенно раздавались указания Ши. Поправляя на ходу прическу и укоризненно покачивая головой, она уже с головой ушла в дела. — Моя госпожа, вы как малое дитя! Стоило мне ненадолго отлучиться — и у вас одни проблемы. Я только улыбнулась, рассеянно поправляя широкий рукав. — Девочка моя, вам тоже пора жениться с Дженом; вы, как никто другой, достойны этого. Замерев, она нервно сжала край пояса, потом вскинула голову, и всё же пальцы выдавали лёгкую дрожь. — Но ведь если я выйду замуж, мне придется оставить службу... а кому я вас доверю, если не себе самой? — Глупышка, — перехватив ее умелые руки. — Ты останешься моей компаньонкой, а если захочешь, сможешь жить рядом с нами. У тебя будет собственный дом, лавка, но при этом ты всегда будешь под нашей защитой. Поспешно отведя глаза, Ши плотно сжала губы, словно стараясь не разрыдаться. Шумно распахнулись двери, и в покои шагнул Сюин, за ним следом — юноши, спешившие сообщить, что настало время выйти к фейерверкам, приглашая всех жестом подняться на крышу. Ночная прохлада проникала в помещение, неся с собой ароматы праздника: терпкий дым фитилей и древесного костра, пряный запах благовоний и тягучую сладость лакомств. Стоя перед открытым пространством ночного неба, я ощущала скользящий по коже бриз, и тёплую, едва заметную ладонь, которая то поднималась, то опускалась вдоль спины, словно по привычке, не осознаваемой даже им самим. В этом движении было что-то успокаивающее, заботливое, но в тусклом свете фонарей взгляд князя казался отстранённым, а его мысли казалось витали далеко. — Что же так тревожит Вас, моя любовь? — тихо спросила, чуть повернув голову, заглядывая в эти тёмные глаза, скрывающие больше, чем хотелось бы. Ответа не последовало сразу. Движение его руки, мягкое, почти ленивое, скользнуло ниже, охватывая талию, затем задержалось на животе, и только после небольшой паузы он, склонившись к самому уху, негромко произнёс: — Почему ты не беременна? Неожиданность вопроса заставила вздрогнуть, восклицание сорвалось с губ прежде, чем удалось его сдержать: — Сюин! К счастью, рядом находились только свои. Глубоко вздохнув, склонилась ближе, касаясь губами его щеки, и шепнула: — Ты из-за этого расстроился? Иногда так бывает… Природа распоряжается по-своему... Сияющие в ночи огни разорвали тишину, поглотили пространство, вспыхнув красными и золотыми росчерками, уводя внимание всех наверх. Праздник постепенно угасал, уставшая вереница повозок одна за другой покидала побережье, возвращая гостей к обыденности. Этот день принёс много радости, надежд, а ещё соединил не только четыре любящих сердца — думаю, что гораздо больше. Наутро, убирая последствия бурного веселья, слуги находили множество любопытных находок. Свадьбы Дзена и Юн, Яна и Даньдань решили назначить на середину осени. Если для остальных это были лишь планы на будущее, то в мыслях князя уже давно зрел один-единственный вопрос. — Я стар стал или, быть может, неспособен зачать ребёнка? — пробормотал он, недовольно хмурясь, когда спустя месяц снова наблюдал, как я, скрючившись, сжимала живот от боли. — Глупости, — ответила, чуть раздражённо вскидывая руку, — просто зациклился на этом, не замечая других прелестей вокруг. Малышкам всего год, позволь хоть немного отдохнуть. Мне нужно заняться лавками. — А мужем заняться не хочешь? — Сюин! Но князь уже покинул покои, не дождавшись возмущённого ответа. «У него всегда крайности… то не хочу, то давай подряд рожай». Я начала беспокоиться под вечер, когда муж с евнухом Ю так и не вернулись к ужину. Тревога нарастала с каждой минутой, и, хотя старалась не подавать виду, Ши, неотрывно следившая за мной, тоже выглядела напряжённой. — Успокойтесь, моя госпожа, — тихо произнесла она, украдкой бросая взгляд на дверь. — Они, вероятно, задержались на стройке… или ещё где-нибудь. Покусывая губы, я не обращала внимания на девочек, увлечённо вплетавших в мои волосы всё, что попадалось им под руку: заколки, шпильки, ленты. — …или ещё где-нибудь, — машинально повторила. Порывшись в мыслях, вдруг резко поднялась. — Собирайся, — решительно бросила через плечо. — Пройдёмся в дом к управляющему, узнаем у него. Ши поспешно вскочила, понимая, что отговаривать меня бесполезно. Стражи, занятые своими делами, едва заметив, как я выхожу за ворота, тут же сорвались с мест, переглядываясь и устремляясь следом. — Вы бы за Господином так следили, — буркнула, даже не оборачиваясь. — А то никто не знает, где он. — Мы ваша охрана, — с улыбкой подытожил самый проворный. — Мы ваши навеки, после того как вы нас сразили перцем. Раздался дружный смех. — Женить вас всех надо, — усмехнулась, качая головой. — Госпожа, это невозможно. Таких, как вы, больше нет, а других мы не признаём. — Совсем распоясались, пока нас не было в Ханчжоу, — всё пробурчала, хотя улыбка не покидала губ. Четверо неразлучных парней, которых когда-то выбрал сам князь, останутся рядом с Лин на всю жизнь. Они не раз докажут свою преданность, особенно спасая детей госпожи, после чего малыши будут звать их дядюшками, а те — с гордостью величать их племянниками и племянницами. К тому времени никто уже и не вспомнит, что они всего лишь стражники, ведь в их глазах будет светиться нечто большее, чем долг — настоящая семья. Зайдя в дом управляющего Сюй Шана, мы услышали, как с разных концов комнаты звучит песня — хриплыми, заплетающимися голосами мужчины выводили слова, сбиваясь и подхватывая мелодию на свой лад. — Наконец-то ты явилась, сестра! — бросилась ко мне Юн, её глаза сверкали возмущением. — Почему так долго? Ты же умная, неужели не могла раньше догадаться?! Князь вместе с евнухом Ю споили Яна и Дзена, те уже спят за столом, а твоих — выпроводить не можем. Что у вас там такое случилось? Шагнув в комнату, я застыла, не зная, что сказать. — Любовь моя… — едва выговорил Сюин, криво улыбаясь. — Ты соскучилась? — Ваше Высочество! — голос невольно сорвался на крик. — Как можно было довести себя до такого состояния?! Он, пошатываясь, попытался подняться, но снова опустился на место, поморщившись. — Мы тренировались… кто кого… пере… пере… — …пьём! — гордо выкрикнул Джен, однако его торжество длилось недолго — голова с глухим стуком рухнула на стол. Зажмурившись на миг, я собиралась с силами, затем коротко махнула рукой: — Берите их, — приказала стражникам. Хотя расстояние между домом и поместьем Лю Шена было небольшим, пришлось дожидаться повозки. Пока два тела, на шатающихся, словно волны, ногах орошали цветы в саду управляющего, я не переставала ругаться, переходя на деревенский диалект, чтобы выразить возмущение во всей его полноте. Когда дыхания не хватало, Ши подхватывала, заполняя пробелы в гневной речи. Так все мужчины, окружающие нас, узнали о себе много нового — возможно, даже больше, чем им бы хотелось. А заодно и о своей госпоже, и о её несгибаемой компаньонке. Наутро, когда в покоях еще царила полумгла, Сюин с приглушённым стоном попытался открыть глаза, но, едва пошевелившись, схватился то за голову, то за живот, бормоча проклятия на вино, азарт и собственную беспечность. — Лин… спаси… Ты ведь всё можешь. — Муж осип, движения замедлились, казалось, даже шёпот причинял ему страдания. — Конечно, могу, — раздался мой ленивый, мурлыкающий голос. — Могу даже раздвинуть ноги и терпеливо ожидать, когда мой ненаглядный Господин, пребывая в невменяемом состоянии, решит сотворить ребёнка под одобрительные возгласы посторонних. Слабое подобие осознания пробежало по его утомлённому лицу, впрочем, память, всё ещё окутанная туманом ночного гулянья, явно отказывалась подчиняться. — О чём ты?.. — Что, уже забыл? — тон стал мягче, с ехидной насмешкой. — Вчера, сидя в повозке, ты кричал во всё горло: «Давай делать ребёнка! Раздвинь ноги! Давай делать ребёнка!». А проходившие мимо, вероятно такие же похотливые самцы, как и ты, князь, поддерживали тебя изо всех сил. Ну так, вспомнил? Хочешь ребёночка? Несмотря на больную голову, ответ был дан без тени колебаний: — Хочу… Всё равно хочу. — Что ж, тогда у тебя будет возможность прочувствовать один день беременности. Дети! — раздался мой весёлый, решительный окрик. — Отец скучал и очень хочет повеселиться с вами. Ши! Ты Джену отнесла дуриан… заноси и нам, уж очень я его полюбила. Дом наполнился топотом лёгких ножек, звонким лепетом, требовательными голосами. Девочки тут же взобрались на постель, тараторя в два уха, Менгьяо, поймав мой взгляд и получив молчаливое одобрение, начал с выражением декламировать выученный стих, а по углам комнаты уже разносились пугающие звуки детских игрушек. Ши, появившись в дверях, изящно балансировала с подносом, на котором, словно трофей, возвышался разрезанный дуриан. Сама предусмотрительно зажав в ноздрях затычки, она, не говоря ни слова, склонилась над столом, аккуратно отделяя мякоть. — Великолепно… — с явным удовольствием протянула я, неспешно поднося ложку ко рту. — Любовь моя, попробуй, это новое целебное средство от похмелья. Глухой стон предвещал бурное бегство к ночному горшку. — Дети, у отца несварение, — прозвучало от меня, когда после целой череды мучений муж рухнул обратно на подушки. — Пусть отдохнёт. Завтра продолжим… если не поймёт свою ошибку сегодня. Комната опустела, в воздухе повисло задумчивое молчание, нарушаемое лишь приглушённым дыханием. — Теперь ты стала настоящей женой, — наконец пробормотал Сюин, едва подняв голову с подушки. — Ваше Высочество… Хорошо… Я понял. Дети — это ужас. Хватит и тех, что есть. — Умница, — с довольной улыбкой сказала я, протягивая чашу с горячим супом. — Что ещё нужно добавить любимой супруге? — Люблю тебя, — прозвучало почти с мольбой. — Моя несносная Лин. Пожалей меня… хоть чуточку. Тихий мой вздох и мягкое движение — ладонь легла на его волосы, пальцы бережно скользнули по виску, принося расслабление уставшему телу. — Ну зачем нужно было столько пить? Не последовало оправданий, Сюин только крепче прижался ко мне, обнимая. — Прости… за то, что не было рядом, когда тебе пришлось столько пережить. Прости, если сможешь. Его губы коснулись уголка глаза, собирая едва заметную слезинку. — Всё уже позади, любовь моя… Всё хорошо, — прошептала, не смея взглянуть ему в глаза. — Дзен многое рассказал… Лин… — Болтливый мальчишка, — пробормотала, досадуя. — А ты… Зачем было поить его и расспрашивать? Разве не мог у меня спросить? — Ты бы не сказала. А так и Ян поделился историями о «непослушной Лин». — Значит, вы там, как сплетницы, пересуды вели обо мне? А говорят, это женщинам свойственно. Тёплый смех, слабый, искренний, заполнил пространство между нами, растворяясь в мягкой утренней тишине. — Лан-Лин, если бы ты знала, как я люблю тебя.

***

Сегодня был мой день рождения. Я сладко потянулась в постели, ощущая тепло утреннего солнца. «Пора вставать…» Служанки уже ждали, держа в руках тонкие летние наряды, а Ши с сосредоточенным видом закалывала мои волосы, пытаясь сотворить замысловатую причёску. — Ты знаешь, мне так удобно с короткими волосами, — заметила я, глядя на её старания. — А куда же тогда крепить все драгоценности, что хранятся в сундуках? — с лёгким укором возразила служанка, не прекращая своего дела. Улыбнувшись, я провела пальцами по обручальному кольцу на руке. — Девочки скоро подрастут и станут себя украшать. Моё главное богатство — не в сундуках, а здесь, рядом со мной. Но прежде, чем разговор мог продолжиться, до слуха донёсся лёгкий шум. Я вскинула голову. — Что там? Вместе с Ши выходя во двор… И тут же замерла. На пороге, утопая в огромных охапках пионов, стояли Сюин, Джен, Ян, Дзен, Менгьяо и Вэнь. Малышки Лилу и Ликин, одетые в лёгкие, воздушные наряды, аккуратно доставали лепестки из плетёных корзинок, осыпая ими землю перед моими ногами. С крыши, подхваченные утренним ветерком, сыпались такие же алые, розовые, белые лепестки — кружились в воздухе, падали на плечи, застревали в волосах, ложились на руки. Мужчины, обступив меня со всех сторон, протянули букеты. — С днём рождения, наша госпожа! Во дворе воцарилась торжественная тишина: слуги склонились в почтительном поклоне, а Юн с Даньдань, не сдержав восторга, радостно запрыгали на месте, хлопая в ладоши. Я попыталась прижать к себе цветы, однако их было так много, что букеты почти скрыли меня за собой. — Мои любимые… Как же я рада, что вы у меня есть… Глубоко вдохнув, ощутила пьянящий аромат пионов, всегда такой нежный, любимый… и вдруг что-то внутри сжалось. Тошнота накатила мгновенно, горячей волной, накрывшей с головой. Прежде чем кто-то успел что-либо заметить, я оттолкнула обнимающего мужа и кинулась назад в покои. Схватив кувшин с водой, опрокинула его на себя. Остатки дурноты ушли, но тут же в дверях появилась Ши… с охапкой цветов. — Вынеси! — вскрикнула, бросаясь к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. — Лин! Ты белая как мел… Ты чем-то отравилась? Позвать лекаря? Взволнованный Сюин бросился ко мне, пальцы слегка дрожали, когда он пытался убрать со лба мокрые пряди, заглядывая в лицо, словно надеясь уловить ответ ещё до слов. Я едва слышала его голос, всё ещё пытаясь справиться с внезапной слабостью. Не зная, чем помочь, он вытирал рукавом капли воды, стекавшие по щекам, а я, обессиленно прислонившись к широкой груди, почувствовала, как ритм сердца мужа сбивается в груди. — Глупый… чем я могла отравиться… — прошептала, ощущая, как дыхание перехватывает от волнения. — Думаю, у нас будет малыш, мой князь. Сначала он продолжал гладить меня по голове, не до конца осознавая услышанное. Потом рука застыла, и на несколько мгновений показалось, что весь мир стих — лишь удары сердца всё также гулко отдавались в груди. — Повтори… — голос звучал приглушённо, будто он боялся, что ослышался. Приподняв голову, я заглянула в широко распахнутые глаза. — Мы станем родителями, любовь моя. Нет! Не кружи меня, иначе стошнит. Но уже поздно: он подхватил меня на руки, сделал шаг, потом ещё один, и вдруг расхохотался. — Лин… спасибо… В уголках глаз блеснуло что-то — не то от радости, не то от выступивших слёз. Касаясь кончиками пальцев моего лица, Сюин бережно поцеловал в висок, а затем, обняв за талию, вывел меня во двор, где все по-прежнему стояли застывшими, не понимая, что происходит. Молчание длилось лишь миг: князь гордо обвёл взглядом окружающих и громко, чтобы слышали даже слуги у ворот, объявил: — В скором времени в поместье появится ещё один наследник! Ну… такого шума я давно не слышала, а если точно… никогда. Схватив дочерей на руки, Сюин с Дженом подбрасывали смеющихся девочек вверх. Стража, подняв свои мечи, сотрясала ими. Слуги кричали и хлопала в ладоши. Управляющая Жон вытирала слёзы. Я приобняла сына, достигшего моего роста. Его глаза светились радостью и были копией своего отца. Не далеко стоявший Дзен посмотрел на меня долгим взглядом, потом улыбнувшись Юн, взял её за руку. Положив ладонь на живот, подумала: «Ты всего лишь крошка, но уже такой желанный, наш малыш». ** С этой беременностью мне удалось отыграться за все предыдущие — нервы мужа были натянуты до предела, а я, пользуясь своим положением, не упускала возможности испытать его терпение. — Следующего… сделаю себе сам! — обречённо заявил он, упав на низкую скамью рядом с евнухом Ю. — И рожу тоже сам, где-нибудь на пустынном пляже… вдали от всех. Она сведёт меня с ума, Джен… я больше не выдержу… Евнух с трудом сдержал улыбку, поднося чашку с чаем. — Терпите, мой Господин, — протянул он с невозмутимым видом. — Это ведь Вы сами так настаивали. — Вот только не надо напоминать! — Сюин устало запрокинул голову и сердито сощурился. — Джен, когда ты вообще успел стать её защитником? Мне кажется, что силы давно не равны… слуги, дети, даже ты — все подчиняются ей, все боготворят её, а не меня… — Князь! — донёсся мой голос от покоев, полный мягкого, но неоспоримого повеления. — Пора спать! Вам ещё нужно рассказать интересную историю мне с девочками, а после — помассировать мои уставшие ножки… По двору пробежал сдавленный смешок — слуги старались не засмеяться вслух, хотя их веселье всё равно чувствовалось в воздухе. Я, не скрывая улыбки, погладила округлившийся живот, а Джен, быстро оценив положение, благоразумно ретировался, оставив князя наедине с его судьбой. Тяжело вздохнув, Сюин опустил голову, и нехотя потопал в наши покои. — Да, госпожа… твой верный раб уже здесь, — пробормотал, легко подхватывая меня на руки, будто не замечая моего внушительного живота. Положив на кровать, рядом с весело запрыгавшими дочерями, он послушно начал рассказывать сказку, а когда детские головки стали клониться к подушкам, служанки бережно унесли малышек в их покои. Тишина заполнила комнату, приглушённый свет фонарей рассыпался по стенам, а муж, улёгшись рядом, положил тёплую ладонь на мой живот, лениво водя пальцами по коже. Его взгляд, задумчивый, чуть затуманенный, скользнул вниз, туда, где под тончайшей тканью сорочки угадывался налитый изгиб груди. — Сюин… — голос звучал чуть тише обычного, мягче, теплее. — Хочу тебя… очень. Повернувшись, я даже не успела прижаться к нему, как тут же наткнулась на то, что выдавало его собственное желание. — Нет… — выдохнул он, резко хватая меня за запястья. — Прекрати. Хотя… можешь поцеловать его. — Губы качнулись в ухмылке, но он быстро стал серьёзным. — На большее… даже не мечтай. Господин и госпожа Фан в пути, приедут со дня на день, а пока они не добрались, мне лучше держать тебя в руках… иначе я окончательно лишусь разума. — Князь, не вынуждайте свою жену быть с Вами грубой, — мурлыкнула, наклоняясь ближе. — Или, хуже того… брать в руки хлыст. Тихо рассмеявшись, он в следующую секунду, вместо ответа, просто обнял, крепче, теплее, пытаясь усмирить и моё, и своё нетерпение. — Лин… родишь… потом… хоть каждый день. — А я хочу сейчас! — Спи, — пробормотал, зарываясь губами в изгиб шеи и ещё сильнее сжимая меня в объятиях. Может, конечно, я бы и уснула, вот только ребёнок в животе, кажется, унаследовал мою настойчивость, требуя своего. Сюин, раскинувшись на постели, дышал ровно, погружённый в безмятежный сон, а я, уже не в силах лежать спокойно, села, обхватив живот ладонями. — Всё сама, всё сама, — пробормотала себе под нос, осматривая комнату. На стуле лежали тонкие отрезы ткани, оставленные для новых нарядов. В тусклом свете свечей шелк казался обманчиво живым, струился сквозь пальцы, даря внезапное озорное вдохновение. Осторожно склонившись, провела ладонями по сильным рукам мужа, тяжёлым от расслабления во сне. Ещё немного — и тёплая кожа конечностей оказалась в шёлковых оковах. — Умничка… — прошептала, завязывая узел. — Твоё тело лучше знает, что ему делать. Мужчины из рода Ли всегда гордились своей выносливостью, правда, сегодня, мой князь проиграет схватку. Привязав к изголовью кровати руки, проделав то же самое с ногами, я цокнула языком любуясь проделанной работой. — Ну дура, а раздеть? — чуть не взвыв, осознав свою ошибку. Если бы ноги размещались вместе, это не проблема, но я же решила растянуть их в разные стороны, дабы увидеть между ними всегда манящие два налитых шарика. — Ты и не с таким справлялась, с этим — раз плюнуть, — подытожив, извлекая кинжал и без лишних колебаний рассекая ненужные преграды в виде штанины. Пошевелившись, Сюин нахмурился во сне, и вот уже тёмные, затуманенные сонной отрешённостью глаза встретились с моими. — Лин?.. — Голос охрипший, недоверчивый, ещё не до конца верящий в реальность. Его взгляд метнулся к моим рукам, сжимающим сверкающее лезвие. — Лин, что ты делаешь? — дёрнулся он, осознавая, что прочно связан. — Лин, остепенись, ты мать троих и почти четвёртого ребёнка! Ты решила сделать из меня евнуха? Понимаю… Сам бы отрезал, раз уж он тебя постоянно хочет… но я тут совершенно ни при чём, — продолжил, беспомощно приподнимая голову. Хищно улыбнувшись, склонилась ближе: — Тише, мой князь… Теперь я расскажу сказку. Лежи смирно, и тогда тебе ничего не грозит. Просто выпущу на волю одно большое желание — вот и всё. — Лин… развяжи меня, или я буду кричать. — Погоди… ещё рановато. Вот когда оседлаю тебя — тогда, — ответила с важным видом знатока. Оглядев свою работу, нахмурилась: нет, этого мало. Лезвие скользнуло дальше, избавляя моего пленника от последних преград. — Так-то лучше, — довольно пробормотала, усаживаясь сверху, и тут же поморщилась — живот мешал. Пришлось сменить тактику. — Не подглядывай, — предупредила, ловко переворачиваясь. Совершенно проснувшись, Сюин только вздохнул, смерившись с моими проделками. — Я думал, что видел от тебя уже всё… Но привязать собственного мужа и так вот взять его… принцесса, вы превзошли сами себя. — Ой, князь, не преувеличивайте. Вы, кажется, не слишком-то сопротивляетесь, — хмыкнула, двигаясь в своё удовольствие. Он затряс головой, глухо застонал и натянул верёвки так, что послышался характерный хруст ткани. — Лин… я сейчас… — Его голос был срывающимся, напряжённым, пропитанным мукой желания. — Даже не думай! — цыкнула, сжимая его бёдрами. — Я наслаждаюсь, не ты! Замерев, Сюин старался сдержаться, но это не могло длиться вечно. Когда он рванулся вперёд, сотрясая всю кровать, я едва удержалась на месте. — Лин, мне уже всё равно, привязан я или нет, — хрипел, содрогаясь. — Развяжи меня… или придётся разорвать это к чёрту. — Разве ты хочешь свободы? — Хочу тебя, — прорычал, дёргаясь сильнее подо мной. И пока улыбка мелькала на моих губах, он забился в сладких конвульсиях, запрокинув голову назад и стиснув зубы. Тёмные глаза метали молнии, губы дрожали от сдерживаемых стонов. — Любовь моя… у нас так долго не было близости… прости… — его голос был срывающимся, едва справляясь с дыхание. — Развяжи меня, и я всё исправлю. Лукаво склонившись к его уху, прошептала, покусывая: — Ну уж нет… отдыхай и продолжим. Застонав, он дёрнул запястьями. — Лин, тебе нельзя… Медленно проведя пальцем по его груди, заставив вздрогнуть. — Значит, ты получил всё, что хотел, а мне — нельзя? Грудь Сюина тяжело вздымалась подо мной, дыхание всё ещё сбивалось, а я, прикрыв глаза, слушала, как сердце гулко выстукивает под моей щекой. Пальцы, огладив его соски, опустились вниз, играя своими любимыми дружками и уставшим членом. — Не издевайся… Развяжи… — Не-а! — прищурившись, ответила, однако, подумав, всё же добавила, улыбнувшись краем губ: — Хорошо, только ноги. Устроившись на нём удобнее, снова задвигалась, медленно, смакуя каждый миг, позволяя себе чуть больше, чем позволяла раньше, как по телу пробежала горячая дрожь, глаза прикрылись сами собой, дыхание сбилось, и вот уже движения стали томнее, смелее, наполненные самодовольной сладостью. Никакой спешки, только тянущее наслаждение, разливающееся по телу густой истомой. Но стоило горячим ладоням мужа скользнуть по моей груди, крепко сжать, повинуясь моему ритму, как низкий стон сам собой сорвался с губ. Едва ощутимые, неторопливые касания, не оставляющие мне выбора, заставили выгнуться, прижаться сильнее спиной к его широкой груди, пока неожиданное, обжигающее движение пальцев в самом чувствительном месте не заставило распахнуть глаза и вскрикнуть: — Ты когда успел освободиться?! Глухой, полный сдерживаемого смеха голос прозвучал прямо у шеи: — Я и не был нормально привязан, любимая. Тебе стоит потренироваться. А сейчас — не отвлекайся. Мне и не нужно было. Сюин прошёлся губами по плечу, его язык медленно провёл дорожку вверх к уху, а движения — стали глубже, требовательнее, осторожно укладывая меня на бок, удерживая, словно хрупкую фарфоровую вазу, как тело уже не могло подчиняться ничему, кроме чистого удовольствия. Горячий шёпот на моей коже и плавное, нежное покачивание, срывающее с губ тихие стоны, растворяющиеся в темноте спальни. ** Через несколько дней последствия моих проделок дали о себе знать. Болезненность внизу живота накатывала мягкими волнами, сил не хватало даже на то, чтобы злиться на себя за излишнюю смелость, а потому, лёжа в постели, молча наблюдала за тем, как Сюин, облачаясь в верхнюю одежду, с лёгкой улыбкой поглядывал в мою сторону. Он подошёл, склонился, медленно провёл пальцами по щеке, нежно поцеловал висок, затем — живот, оставляя после себя ощущение уюта и безопасности, а после развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел, оставив в комнате едва уловимый аромат и след своих губ на коже. — Ши! — голос звучал чуть хрипло. — Принеси больше воды. Кажется, время подходит, нужно привести себя в порядок. Служанка, перебирающая мои наряды, вскинула голову: — Почему вы не сказали Господину? — Я не могла дождаться, пока он уедет, — напряжение мелькнуло на моём лице, пока рука тянулась к прохладному кувшину. — Где же тётя с дядей? — Князь послал за ними людей ещё два дня назад, велел поторопиться, — ответила девушка, а я лишь прикрыла глаза, касаясь живота. Ещё немного… совсем немного, и жизнь изменится снова. Значит, знал, что наша ночь не пройдёт бесследно. В этом он весь: внимательный, чуткий, предугадывающий не только желания, но и последствия. Иногда это умение приносило мне немало неприятностей, однако в такие моменты я любила его ещё сильнее. Сквозь ставни пробивались тёплые солнечные лучи, мягко золотя пол и стены, воздух наполнялся ароматом ранних цветов. Лежать в постели больше не хотелось. Оказавшись в саду, я подошла к раскидистому персику, его тонкие ветви покачивались на ветру, осыпая меня розово-красными лепестками, касаясь кожи, цеплялись за одежду, кружили в воздухе, подчиняясь ветру. — Когда-то ты был совсем маленьким, смотри, как вырос, — улыбнувшись, прошептала, касаясь шершавого ствола. Закрыв глаза, наслаждалась трелями птиц, да жужжанием насекомых, как вдруг сжалась от острой боли внизу живота, и в миг скрипнула кора под пальцами, ногти впились в ствол. — Лин… На голос, полный тревоги, я подняла голову. — Почему ты дома? Разве тебе не нужно на стройку? — произнесла, увидев спешащего ко мне мужа. — Ты несносная девчонка, снова скрываешь свои страдания от меня! Сюин тут же подхватил на руки, и только тогда почувствовал, как промокла одежда. — Всё будет хорошо, — прошептала, пытаясь успокоить и его, и себя, но боль уже не оставляла выбора. — Где господин Фан?! — выкрикнул он стражам, пока быстрыми шагами нёс меня в покои. — Повозка уже в городе, ребята прокладывают путь… ещё немного… Новый приступ боли прервал их разговор. * — Госпожа Фан! Князь с явным облегчением выдохнул, когда тётя вошла в комнату, сбрасывая дорожный головной убор. — Она должна была родить позже… Что на этот раз натворили?! — недовольно пробурчал дядя, отряхивая пыль с одежды. — Не мог удержаться?! — Это не он! — резко выкрикнула, сжав в пальцах подол простыни. — Почему всегда вините только его?! Есть ещё я! Лишь усмехнувшись, Сюин склонился и, проведя ладонью по моему раскалённому лбу, оставил на коже лёгкий поцелуй. — Ты моя защитница… Но сосредоточься на ребёнке. А я уже привык, что меня считают похотливым самцом. Правда, кто бы мог подумать, что моя нежная жена окажется в этом ещё хуже меня? — Князь… — простонала, сильнее прижимаясь к нему, пытаясь спрятаться от боли. — Джен… — голос срывался, хотя я всё же нашла в себе силы выговорить: — Увези детей… к морю… Погодя, в окно ворвались радостные возгласы малышек, перекрывая шелест вечернего ветра. Евнух Ю, усадив Лилу на Ворона, сам устроился позади неё, а Вэнь, придерживая поводья, ожидал пока ему передадут Ликин. Менгьяо, уверенно сидя на своём вороном жеребце, держался немного впереди. Когда, миновав пыльные дороги, они добрались до моря, где под развешанными фонарями мерцала огнями «Жемчужина», над горизонтом уже вспыхнула первая вечерняя звезда, отражаясь в неспокойных водах залива. А в это же время, в глубине поместья купца Лю Шена, тишину ночи нарушил тонкий детский крик — первый в жизни, наполняющий просторные покои новой жизнью. Госпожа Фан осторожно передала Сюину крошечное, хрупкое создание — плоть от плоти двух любящих сердец. — У нас сын, моя Лин… — прошептал он, опускаясь на колени у изголовья, с трепетом заглядывая в крошечное личико. — Смотри, малыш… вот твоя мама, а рядом — дедушка с бабушкой. А там, у дверей, тётя Ши и управляющая Жон. Скоро ты познакомишься со своими шаловливыми сёстрами — Лилу и Ликин, которые наверняка уже ждут не дождутся момента, чтобы заглянуть в твою колыбель, и со старшим братом Менгьяо, мечтавшим о встрече с тобой. Джен с Вэнем научат всему, что знают сами, а мы будем рядом — любить, оберегать и поддерживать. Столько людей, столько улыбок ждёт тебя впереди… но сейчас, маленький мой, будь послушным, хорошо кушай и расти. Князь говорил негромко, и в этом едва уловимом дрожании голоса звучала нежность, глубокая, искренняя, проникающая в самую душу. Я не отрывала взгляда, ловя каждую его интонацию, каждый изгиб губ, срывающих со своих уст сокровенные слова. Любила ли я? Девочка, что не должна была жить, случайная гостья в этом мире… Теперь, прожив долгие годы, подаренные мне судьбой, я могу ответить без колебаний: — Да, любила… и люблю. Троих. Троих мужчин, связанных со мной неразрывной нитью с самого начала. Они все любили меня, как женщину, а я… Тот, что сидел рядом, муж, на которого взирала с благоговением, был любим мной всей душой и телом, до последнего вздоха.    Другой, у ног которого лежала необъятная империя, стал мне верным другом, мудрым советником, опорой, которая никогда не поколебалась, не дала усомниться, не принесла разочарования. Третий, незримый страж моего князя, а позже хранитель и моей жизни, стал ближе, чем родной брат. Его плечо всегда оставалось рядом, его тень следовала за мной, его рука срывала острые стрелы судьбы, грозившие пронзить меня. Люблю… и любима. Поднявшийся ветер в ночи, ворвался в открытое окно, подхватил лепестки благоухающего персика, склонённого над крышей дома, и разбросал их по комнате. Один из них опустился на ладонь Сюина. Он раскрыл пальцы, вглядываясь в тонкий изгиб лепестка, и на миг перед глазами встало лицо матери, чья улыбка всегда пахла персиками. «Спасибо мама… Ты всё ещё смотришь на нас с небес». А там, у кромки морской глади, наследник Великого князя Ли всматривался в даль, в необъятный простор, что сливался с небом в один бесконечный горизонт. Скоро ему исполнится одиннадцать — уже не ребёнок, но ещё и не юноша. «Что ждёт меня за этим морем? Кого я встречу, когда переступлю невидимую границу детства?» И далеко отсюда, в необозримой степи, меж душистых трав, с лёгкостью ветра бежала девочка с множеством заплетённых косичек. Остановившись на мгновение, вскинула голову к небу, словно вслушиваясь в неведомый зов, и застыла, заворожённая его бескрайней глубиной. Спустя годы, Менгьяо, заглянув в её глаза, прошепчет с любовью: «В твоих глазах я вижу звёзды».

***

_______________________________________________________________________________________________________________

К моим Читателям💕

Жизнь героев продолжается, унося их вперёд, к новым дням, событиям, чувствам… А моё повествование на этом завершается.

В душе осталась тихая грусть, будто вместе с ними я прожила каждое мгновение, разделила радости, тревоги, мечты.

Спасибо всем, кто дочитал рассказ до конца. Буду рада Вашим отзывам, впечатлениям и, если не трудно, лайкам — они согревают не меньше тёплых слов.💫