Часть 2

I wanna be your sеx toy

I wanna be your teacher

I wanna be your sin

I wanna be a preacher

Maneskin — I wanna be your slave

      Я бесцеремонно шлепнула его по лицу, вытягивая из пучины сна, вызванного лекарством. Сайлас вяло оглянулся, не понимая, что же произошло. Двинул плечами, обвел взглядом комнату, посмотрел под ноги, пряча за упавшей челкой глаза.       — Похоже, я стал жертвой плана отважного котенка, имевшего дерзость заявить, что приручит главу Оникайнуса?       Откуда такие умозаключения? Я всего лишь интересовалась. А заявляла о том, что однажды проучу… тьфу… приручу, не вслух, а самой себе. Он что, мысли умеет читать?       Похоже, все отобразилось на моем лице и Сайлас усмехнулся, будто это он меня связал, а не наоборот. — Сладкая, ты, как открытая книга. Предугадать все твои действия проще простого.       — Да ладно? — я стукнула хлыстом по своему бедру, показывая, что следующий удар уготован пленнику.       С самого нашего знакомства, всякий раз, когда он задевал мои чувства, я клялась себе поставить на место самоуверенного оппонента. Проучить его по первое число.       Специально цокая каблуками сапожек (а я ещё сокрушалась, что мои утеплённые кросовки в химчистке и не хотела надевать обувь, не предназначеную для езды на мотоцикле), подошла к столику, где лежали различные интересные аксессуары, которые можно было использовать двояко. Как, например, узкий, черный ошейник с металлической подвеской. Кто из гостей главы Оникайнуса забыл его на вешалке в прихожей — не знаю. Но я, отыскав аксессуар, немало возрадовалась.       Став сзади, набросила на шею мужчины расстегнутый ошейник, заправила конец в пряжку и просунула блестящий язычок в третью от края дырку. «Украшение» висело свободно, позволяя схватить и притянуть к себе носителя. Что я немедленно и сделала, как только оказалась перед его лицом. Сжав пальцы на ремешке, дернула несильно, но ощутимо, заставляя Сайласа склониться.       — Какое высокомерие, — притворно вздохнул он, открыто насмехаясь.       Ты только посмотри, руки связала, ошейником наградила, а он ещё умудряется вести себя так, будто всё идёт по плану. У меня аж ладони зачесались перейти к основной части плана. Намекнуть, что именно его ждёт? Хотя… Глава Оникайнуса — взрослый мальчик, думаю, прекрасно догадывается дальнейшее развитие событий. Вон как порочно смотрит исподлобья, буравя взглядом выставленную напоказ ложбинку груди. И не надейся её потрогать, бесстыжий обманщик, сегодня получишь только то, что решу я. Но подразнить — святое дело.       — Чтобы приручить «дикого коня», — я потянула сильнее, голова пленника оказалась близко-близко, утыкаясь носом ниже моей шеи, — нужно проявить немного духа.       Я отстранилась, сделала шаг назад и пододвинула стул. Усевшись, закинула ногу на ногу, постукивая хлыстом по коже сапожка.       — Жду с нетерпением.       Ишь, ждёт он. С нетерпением ещё! Ну да ладно, раз ждёт, то нельзя отказывать. Хлыст свистнул, проносясь у самого лица. Сайлас успел среагировать быстрее, отклоняясь от удара.       — Страшно? — поинтересовалась,       — Скорее, я в восторге от этого, — огорошил он.       — Извращенец, — припечатала я, и опустила хлыст между его ног. Сайлас выдохнул, глядя, как мягкий наконечник упирается в паховую область, проходит линию ширинки, с тихим звуком встречая пуговицы жилета. Задерживавшись на последней, он скользнул вверх по отвороту рубашки, едва задевая выглядывающий торс. Пленник прерывисто втянул воздух, неотрывно наблюдая путешествие наконечника.       Я провела по обнаженной в вырезе груди, перебираясь на второй край отворота. Дыхание участилось, брови сошлись на переносице.       — Как я должен ответить на твой бесцельный флирт?       Хлыст раздвинул края рубашки, прошёлся по открытому соску, цепляя железное колечко пирсинга. Я беззастенчиво разглядывала украшения, подавляя желание коснуться пальцем.       — У тебя только на сосках пирсинг? — Проверь, — призывно качнул бедрами в мою сторону.       Я задохнулась от наглости. Похоже кое-кто не понимает, что правила диктуются мной. И следовать его предложениям не собираюсь. Нет, туда тоже доберусь, но не потому, что он сказал. Это укрощение, а не развращение. Каждое действие целенаправленно на подчинение норовливого жеребца. В данном случае породы — «Raven Sylus».       Нахмурившись, я подняла хлыстом его подбородок, вынуждая задрать голову. Встала, глядя сверху вниз. Легко коснулась щеки — пока что только нежные касания, никакой грубости. Хороший укротитель не истязает животное, он учит его командам при помощи вознаграждения.       — Мне нравится выражение твоего лица в данный момент, — греховная улыбка играла на его губах. Сайлас воспринимал происходящее за забавную игру.       Наконечник шлёпнул по щеке — не сильно, но ощутимо. Он отодвинул голову в сторону, прикрывая глаза. Брови нахмурились, вновь сошлись в переносице. Я проигнорировала, одарив ещё несколькими шлепками.       — Провоцировать меня — не лучший выбор, — в голосе послышалось предупреждение.       Да-а? Так я же ещё даже не начинала. Ты представить не можешь, что ждёт тебя дальше. Если реагируешь так от обычного шлепка, то боюсь огорчить — впереди много сюрпризов.       Моя ступня толкнула Сайласа в область колена, заставляя раздвинуть ноги шире. Острый конец сапожка надавил на тыльную сторону бедра, неторопливо продвигаясь к паху. Не достигнув цели, я убрала ногу, с удовлетворением отметив разочарованный стон. Ну, не то чтобы стон, скорее протяжный вздох. Привыкай, тебе не раз ещё придется постигнуть фрустрацию, прежде чем дарую милосердие. Если дарую. Все зависит от тебя, дорогой. Будешь послушным — награжу, проявишь дерзость — пеняй на себя.       — Эй, не будь такой скупой, укротительница, — отозвался, глава Оникайнуса.       Сапожок дважды стукнул Сайласа в живот       — Повысь ставки, — попросил он сдавленным голосом, а вот выражение лица вопреки тону было нисколько не покорное. Вызывающее, провоцирующее, прощупывающее границы.       «Да запросто!»       Нога опустилась вниз, надавливая каблуком на пах. И тут я впервые услышала тихий стон. Не дыхание, не вздох, а именно стон. Напряжённый орган шевельнулся, Сайлас прикрыл глаза, плечи подались вперёд, он хотел большего, хотел сам прижаться к сапогу. Застыв, мужчина сузил глаза, отчего приобрел несколько хитрый вид. Выпрямившись, уставился на меня, вытягивая ноги.       — Знаешь, с конём ты была более любезной и щедрой. Если перевести вознаграждение, полученное мной только что, в яблочный эквивалент, то оно затянет максимум на половину огрызка.       — Яблоко надо заслужить.       — Разве Азалтекинский его заслужил? Он чуть с седла тебя не выбросил.       — Не выбросил же, — я подтянула стул так, чтобы мое колено расположилось напротив выпуклости на штанах мужчины. Пару сантиметров между нами оставила специально — пусть пробует сам добраться. — Смею напомнить, он мне подчинился.       — Неудивительно. Я тоже могу подчиниться, если ты меня оседлаешь, — прозвучал тихий смешок. — Но не надолго. В постели предпочитаю доминирование.       — А сегодня будет подчинение, — мои пальцы ухватили Сайласа за подбородок. — И мне без разницы, что ты там предпочитаешь.       — Ты меня приручить пытаешься или озлобить? — неожиданно серьезно спросил пленник, отчего мой задор немного упал.       — Укротить! — рыкнула в лицо и встала со стула. Обойдя сидевшего главу Оникайнуса, встала за его спиной. Мне срочно надо было прервать зрительный контакт. Иначе окажусь на коленях Сайласа, причем не в роли укротительницы. Обхватить руками за его шею, прикрыть глаза, ощущая как губы оставляют следы на собственной, зубы слегка прикусывают кожу, вызывая дрожь. А снизу возбуждённый член жаждет вырваться на свободу, отыскать вход в мое тело, пронзить меня, заполнить собой.       Картинка, представленная сознанием, была настолько яркой, что я сама едва не застонала. Нельзя показывать слабость дьявольскому созданию.       — Помнишь, как тебе следует меня называть? — я упёрлась ногой в спину.       — Разгневанная охотница? — предположил Сайлас. — Или котёнок, затаивший обиду?       Он определенно нарывается на неприятности. И расплата последует незамедлительно. Зло усмехнувшись, столкнула мужчину с табурета, провожая взглядом недолгое падение.       — И это все терпение, которое у тебя есть? — рассмеялся он, лёжа на боку.       Я надела ту самую перчатку для конной езды. Зачем? Черт его знает. Захотелось. Жеребца ж укрощаю, как-никак. Соответственно и атрибутика должна быть подходящей.       Наклонившись, ухватила подбородок, поворачивая лицо Сайласа со стороны в сторону. Вверх, вниз… Моя рука заставляла его следовать вправо, влево, действуя с нажимом.       — Был непослушным, да? — осведомился Сайлас. — И за это наказание?       Я промолчала. Большой палец провел по подбородку, очертил линию скулы, опускаясь к ошейнику.       — Тебе нравится, когда я так на тебя смотрю. Запомнила выражение лица? Будешь на досуге воскрешать в памяти да упиваться успехом.       Палец, проникнувший под ошейник, не закончил начатое. Я планировала потянуть, перекрыть ему доступ к воздуху. Но… вместо этого коснулась уголка рта. Нежно, вовсе не грубо, провела по нижней губе, задумываясь, какая она? На вкус.       — Это все, что ты можешь.? — скучающе протянул глава Оникайнуса и ухватил мой палец зубами.       Даже сквозь перчатку я ощутила, как его язык несколько раз прошёлся по фаланге пальца. Сбросив оцепенение, отдернула руку, недоумевая, как правильно отреагировать на выходку.       — Если хочешь приручить меня, сладкая, тебе понадобится нечто большее. — Правый глаз засветился, отблески красноты озарили лицо Сайласа придавая ему поистине дьявольский вид. Он поднялся, держа связанные руки за спиной и подошёл впритык, выдыхая мне в губы:       — Я не против провести с тобой целую ночь.       — Смотри, — восхищенно протянула я, надеясь, что он не услышит той бури эмоций, возникнувшей от последней фразы. — Стоило столкнуть тебя на пол и уже готов быть в моем подчинении.       Стянув зубами перчатку, освободилась от другой и показательно размяла пальцы. Пуговицу за пуговицей расстегивала жилет под повисшее молчание. Рубашку последовала та же участь. Снять полностью одежду возможности не было — для этого мне пришлось бы развязать Сайласа. Поэтому просто распахнула, открывая твердые мышцы пресса и провела по ним рукой.       — Мне кажется, здесь чего-то не хватает, — проговорила сама себе, делая вид, что не замечаю, как играют рельефные кубики под ладонью.       Взяв со столика те самые безделушки, презентованные Ингрид, вернулась к стоявшему неподвижно пленнику. Вернее, подопечному. Я ж укрощать решила, а не издеваться. Ну, может чуточку.       — Любопытные штучки, — Сайлас смотрел, как зажим повис на его соске. — Котенок, ты полна сюрпризов. Мне жутко интересно, что ты изначально планировала, выдвигаясь по выигрыш.       Вместо ответа я потянула за конец ремня, расстегивая одну из пряжек. Вторая была обманкой, с ней возиться не пришлось. Глава Оникайнуса изогнул левую бровь, но больше не пытался придвинуться к моей руке, поглаживающей выпирающую твердость.       — Как ты должен меня называть, Сайлас?       — Моя…       — Твоя… — пальцы оттянули тугую резинку боксеров, встречая горячую плоть.       — Мисс.       — Неверно, — я сжала верх члена.       — Заставь, — прошептал мужчина в ухо. — Сможешь?       — Подчинись, — парировала, усаживая его обратно на табурет.       И тут возникла проблема: стоять возле Сайласа оказалось неудобно, придется наклониться, а в таком положении я долго не простою. Встать на колени? Кхм… И дать повод для новых смешков? Да он же светиться от чувства собственного превосходства будет аки новогодняя ёлка в Линкон Сити. Дилемма, однако. Нет, в конце концов, неважно какая поза, важна уверенность в себе. Главе Оникайнуса ничего не мешает выглядеть надменно будучи под моим контролем. Вон, вытянул расслаблено ноги, глаза блестят, что у старого греховодника, попавшего в окружение молодых девушек.       Призвав на помощь всю смелость, я опустилась на колени. Собственное сердце нырнуло в пятки и тихонько постукивало оттуда, размышляя стоит ли вообще работать. Во рту пересохло от волнения, пальцы подрагивали, пока расстегивала ширинку брюк.       — Насколько далеко ты собираешься зайти? — голос Сайласа звучал хрипловато, без присущего дуэта сарказма с иронией.       — Не дать пересечь тебе финишную черту, пока не назовешь своей королевой, — я тихо радовалась, что длинная челка скрывает краску смущения, выступившую на щеках. Сквозь волосы мне было прекрасно видно тонкую преграду ткани, прятавшую член. Опыт в интиме кое какой имелся, с анатомией человека тоже была знакома, но размер все же впечатлил. Я решительно взялась за резинку боксеров, выпуская на волю твердый орган.       «Да-а-а, диаметр приличный. Ладонью его не обхватить. Использовать обе руки?» — размышляла, уставившись на темно-красный верх, с блестящей, прозрачной капелькой жидкости, выступившей посредине.       Медленно натянув кожу до основания, так же медленно провела обратно. Член дернулся, ему понравилось. Сайласу тоже, судя по стону, сквозь сжатые губы. Я продолжила простые движения, то ускоряясь, то наоборот — медленно-медленно, отчего бедра мужчины двигались сами по себе, ища больше прикосновений.       Его тело изнывало от напряжения, в ожидании моего следующего шага. Каждое подергивание и толчок знаменовали, что глава Оникайнуса находится там, где я и хотела — в моей власти.       Отваживишись посмотреть в лицо «подопечному», я испытала немалое облегчение — Сайлас закрыл глаза, запрокинув голову. Веки затрепетали, капля пота стекала по виску, грудь вздымалась с каждым неровным вдохом. На лице гримаса удовольствия и боли одновременно. Отлично, значит жеребец породы «Sylus Raven» подходит к грани и моя задача водить его на поводке, не давая сорваться.       Я поднесла большой палец к кончику члена Сайласа, проведя по чувствительному отверстию. Ещё одна прозрачная капля появилась и теперь блестела на тусклом, жёлтом свету настенных бра. Стерев ее подушечкой пальца, ощутила легкую липкость. Обвела головку, прикладывая ровно столько давления, чтобы заставить его содрогнуться и задохнуться.       Наклонившись ближе, подула на влажную кожу, продолжая манипуляции. Мои пальцы танцевали по венам, отображая контуры пульсирующего органа, намеренно поддразнивая и подводя ближе к краю.       — Как меня следует называть, Сайлас? — вопросила вновь, хотя и понимала, что глава Оникайнуса так просто не сдасться.       — Вредный, непослушный котёнок, — рыкнул он, сверкая остекленевшими глазами. — Сладкая, твоя задница напрашивается на неприятности.       — Что за норовистый жеребец мне попался, — лукаво муркнула я, вовсе не страшась его тона. — Не хочет укрощаться.       Его взгляд устремился на меня с отчаянной интенсивностью. Я практически могла почувствовать потребность в кульминации, первобытное желание кончить, которое подогревалось каждым прикосновением моих пальцев, играющих с мокрой от возбуждения головкой.       Многообещающе улыбаясь, я наклонилась, мягко коснулась губами нежную верхушку члена. Затем, открыв рот, обхватила ее губами, ощущая как бархатистая кожа поддается давлению моего языка. Горьковатый привкус возбуждения вызывал вязкость — схоже с тем, когда съешь незрелую финиковую сливу.       Сайлас привстал с табурета, проникая глубже в мое горло. Дав мужчине несколько секунд насладиться результатом коварного поступка, я уцепилась руками в края рубашки, потянув их вниз. Он послушно сел, даже немного отстранился. Неужели мой способ «приручения» работает? Но главная цель не достигнута — кроме рваных вздохов и шипящих стонов упрямец ничего не издавал.       Рот принял его твердость до отказа, оставив чуть ли не половину снаружи. Дальше было некуда, как бы я не пыталась хоть на миллиметр взять глубже. Короткое, прерывистое дыхание громко звучало в тишине комнаты, чередуясь с мокрыми звуками моих губ. Снова и снова член упирался в горло, а я прекращала.       Двигая руками у основания, я поддавалась азарту довести Сайласа до точки невозврата. Сейчас мне безумно хотелось узнать, какой он во время высшего наслаждения, как происходит его кульминация. Осознавать, что именно сейчас испытывает оргазм, забываясь в судорогах освобождения. И напоминать о истинном мотиве своего поступка было все труднее.       Он больше не сдерживался — вероятно не мог. Он стонал, вздрагивая от напористого языка, ласкающего, мучающего, обещающего вознести на вершину. Он мог ворваться глубже, но по непонятным причинам послушно сидел, больше не пытаясь привстать.       Взять бы и задать вопрос снова, но… Мне вдруг стало жаль «подопечного». Отчего то представила себя на его месте, извивающейся под умелыми пальцами, отказывающими даровать оргазм. Решив, что смирения Сайласа достаточно, больше не стала сдерживать и оттягивать финал.       Приготовленные «аксессуары» так и остались лежать на столике. Кубики льда давно растаяли в железном ведёрке; свечам сегодня не судилось плакать воском, оставляя красные следы. Перья павлина, наспех вытащенные из вазы, тоже применения не найдут.       Стыдно признаться, но укротитель из меня получился неважнецкий. Нет, определено некоторого успеха я добилась — ошеломлённый взгляд привязанного Сайласа долго ещё будет храниться в памяти.       — Прекрати, мисс-с, — прорычал он, но вопреки требованию качнулся в мою сторону.       Поздно. Губы ощутили ритмичную пульсацию, член подрагивал и затвердел до каменного состояния. Я двигала головой в невероятном темпе, одновременно и пугаясь, и ожидая завершения. Как правильно поступить, не знала: довести до конца дело руками или же продолжать ртом? Во втором варианте придётся…       Полурык, полустон, прервал мои мысли. Первая судорога пробежала по всей длине, он напрягся на долю секунды и теплая, липкая страсть наполнила мой рот. Острый, резкий вкус, похожий на перец чили, обжёг язык. Огненный поток ударил в горло, вызывая желание закашляться. Пряный запах попал в ноздри — вопреки ожиданиям не неприятный, а просто необычный.       — Наигралась, сладкая? — поинтересовался Сайлас, после того, как отдышался от пережитого, изнуряющего оргазма.       Я промолчала. А что тут скажешь? Можно бы было поупражняться в сарказме и выдать достойный ответ или, не сказав ни слова, уйти в гостиную. Ещё лучше — куда-то подальше, в ночь. Отыскать мотоцикл, запрыгнуть на него и мчаться по трассе, поражаясь своей глупой затее. Нет, держать на поводке главу Оникайнуса изрядно тешило эго. Твое удовольствие зависит от меня, ты в моей власти и все такое… Только кем я предстала в его глазах? Ветренной, распутной девкой.       — А теперь пришло время поиграть по-настоящему, — недобро сощурил глаза Сайлас, вставая с табурета. Он потянулся, сбросил висевшую одежду, демонстрируя свободные запястья, с которых осыпалась мелкая пыль от веревки. Отправив пинком табуретку в угол комнаты, присел возле меня, склонив набок голову.       И все стало ясно, как божий день: беловолосый подлец просто позволял мне играть роль, притворяясь, будто целиком и полностью оказался жертвой коварного плана находчивой охотницы. Ослеплена своим всемогуществом, я позабыла с кем именно имею дело. Что такое веревка для человека (если он вообще человек), который запросто ломал железные наручники? Правильно, ровным счётом ничего.       — Перебьёшься, — моему самообладанию можно было позавидовать. Игнорируя затёкшие колени, выпрямилась, тряхнула головой, убирая пряди волос с лица. — К тому же, ты пять минут назад получил желаемое.       Развернувшись, я пошла к двери, абсолютно не зная куда направиться посреди ночи. Не в конюшню ж к чёрному Азалтекинскому. Главное, держаться с достоинством, скрыть тревогу и, упаси бог, не споткнуться. Выказывать настоящее состояние нельзя — одно неверное движение, одна неверная мысль могут перевернуть ситуацию в пользу недавнего «питомца».       Бесшумно настигнув, Сайлас обнял сзади, сжимая ладонями мою грудь. Быстрый укус в шею, словно поставил отметку. «Клеймил», — пронеслось в мозгу, а по коже пробежал озноб, — «ну и кто тут теперь питомец?» Срочно сбросить «оковы», в которые превратились его руки, но не оборачиваться, индифферентно пересечь комнату, оставляя жеребца «Sylus Raven» за порогом.       — Одной разрядки мне мало, мисс, — губы прижались к месту укуса.       Ладонь легла на плечо, настойчиво надавила, вынуждая повернуться к нему лицом. Я успела заметить тьму, поселившуюся в красных глазах, что искала выход из заточения. А потом мир перевернулся, мое тело взмыло вверх, оказываясь на руках у главы Оникайнуса, откуда сбежать не было ни малейшего шанса.       — Отпусти немедленно, — возмущено прошипела, выворачиваясь, словно рыба, попавшая на крючок.       — Обязательно, — значение слова вовсе не вязалось с интонацией.       — Сайлас! — Мне нравится, как ты говоришь мое имя. Только надо протяжнее, со стоном.       — Не дождешься, — я вытянула руку, хватаясь о дверной косяк. Скользкая, лакированная поверхность — за такую нормально уцепиться невозможно.       — Какая ты строптивая, — покачал укоризненно глава Оникайнуса, крупными шагами направляясь в сторону ступенек, ведущих на второй этаж. Тщетные чаяния остановить прущего, как танк, мужчину, рассыпались прахом.

***

      Свет луны, льющийся сквозь окна, обрисовывал очертания мебели. В приоткрытую форточку дул ветер, играя с шелковой занавеской. Он затихал, оставляя ткань в покое и снова врывался, приглашая ее на танец.       Едва очутившись на кровати, я тут же отодвинулась максимально далеко — к стене. Могла бы — слилась с ней, притворяясь серыми, в черную полоску, обоями. Или одной из гончих, изображённых на гобелене, в изголовье ложа. Да хоть рожком, в который дул всадник, призывая к началу охоты.       — Куда делась твоя смелость, котёнок? — на моей лодыжке сомкнулись пальцы. Рывком он подтянул меня ближе, игнорируя испуганный крик. Ну…не совсем крик, скорее пищание или визг.       — Думала, сможешь меня обмануть? — расстегнутый сапог упал на пол, за ним последовал второй. — Любой медикамент придает вину не свойственный ему привкус.       Я сглотнула, пытаясь сохранить самообладание:       — Тогда почему притворялся?       — Хотел посмотреть, как далеко ты зайдешь, — ещё один рывок и я лежу спиной на его коленях. Сайлас наклонился ближе, гипнотизируя змеиным взглядом. — И должен признать, твоя дерзость… впечатляет.       Взявшись за низ моей блузки, он стянул ее молниеносно, даже не подумав о необходимости расстегнуть кнопки. Уверенно отодвинул чашечки лифчика, обнажая грудь. Нажал на сосок, вдавливая его в мягкую ареолу.       — Боишься? — сжал двумя пальцами, слегка потирая. Бестолковое возбуждение, затаившееся в недрах сознания, отозвалось моментально, предавая разум. И не скроешь его — этот сразу поймёт правду. Сослаться на холод от ветра? Сомневаюсь, что поверит.       — Тебя? — я вложила в лаконичный ответ все бесстрашие, на которое была способна. — Размечтался.       — Лжешь, — мурлыкнул Сайлас, проводя большим пальцем по нижней губе. — Я слышу, как бьется твое сердце. Чувствую твой страх… и возбуждение. Ты ведь желаешь меня, сладкая.       — Заблуждаешься. Не выдавай желаемое за действительное.       — Себе советуешь? Твое тело не согласно с твоими словами. Взгляни, — палец провел по затвердевшему соску.       — Я не буду на это смотреть.       — Потому что я прав, да?       — Нет! — я поспешно поправила лифчик, скрывая грудь. Зачем визуально наблюдать подтверждение, если в голове роятся неприличные мысли? Знал бы Сайлас что именно творилось в момент «укрощения»… Ой… кажется, он прекрасно знал. Вселенная, будь ко мне благосклонной, удержи беловолосого мерзавца от комментариев на эту тему. — Я… Я… — замешкалась, придумывая объяснение. — Просто… Смущаюсь.       — А представь каково мне? Опустил голову и вижу член, — серьезно проговорил Сайлас, приподнимая мою голову и вынуждая узреть под прозрачной тканью лифчика, предательски торчащие соски. — По твоей логике, я должен давно умереть от стыда.       — Жаль, что не умер, — окрысилась, раздосадованная неуместной шуткой.       — Не делай поспешных выводов, — он откинулся на кровать, увлекая за собой. Притянул, пряча лицо между груди, потерся щекой и приподнял, усаживая к себе на живот.       — Знаешь, за попытку одурманить главу Оникайнуса, полагается суровое наказание. Очень суровое. Но, пожалуй, твоя смелость заслуживает… особого обращения.       Сайлас замолчал, ладонь потянулась к моей шее. Убрала прядь волос, пощекотала за ухом и легла на щеку. Затаив дыхание, я дала слабину, отпуская сопротивление в свободное плавание. Кто, будучи на моем месте, смог бы держать планку неприступной девицы? И стоит ли вообще упоминать о смущении, когда полчаса, если не меньше назад, строила из себя госпожу BDSM романов? Сама себе противоречу оправдывая действия способом отомстить, то есть, укротить.       Уверенный, опасный, неотразимый — он держал меня в плену не столько физически, сколько силой своего присутствия. И так было всегда, просто признаваться не хотелось. К нему тянуло, невзирая на перманентное ироничное выражение лица, колкости, коих сыпалось на меня в изобилии, подначивания… Я ввязывалась в любую авантюру, предложенную Сайласом, прикрываясь избитым выражением «познай врага своего». А иногда мной просто двигало стремление доказать, что тоже кое чего стою.       — Особого обращения? — я теснее прижалась к руке. — А что, если я скажу, что просчитала наперед все твои действия и предугадала, что ты заинтересуешься и захочешь сыграть по моим правилам?       Сайлас рассмеялся — низкий, бархатистый звук, от которого внутри всё перевернулось.       — Снова лжешь. Ты прекрасна в своем упрямстве. Но мы оба знаем, что твой план изначально не был идеальным.       Пёстрая лента Эвола отделилась от запястья, перешла на мою кожу — словно луч солнца попал через окно. Теплое, но не обжигающее ощущение. Поползла вдоль лопаток, повинуясь указательному пальцу свободной руки. Щелчок безымянным и застёжка лифчика раскрылась. Теперь он висел на одних бретельках. Лента перебралась на плечо, обвиваясь вокруг одной из них.       Расправившись с бюстгальтером, она связала мои руки, вздергивая вверх, а затем потянула, удерживая в воздухе. Я взбрыкнула ногами, чуть не съездив Сайласу по физиономии.       — Ты что творишь… — начала я, но осеклась, когда с меня стащили штаны, небрежно бросив их в сторону, а потом и трусы пали бесформенной тряпочкой на черное покрывало.       — Продолжай, — лента Эвола вернулась к хозяину и меня подхватили, усаживая обратно на живот. — Мне нравится, когда ты злишься. Эдакий рассерженный котёнок, гоняющийся за собственным хвостом.       В ягодицы настойчиво упёрлась знакомая твердость. И когда он успел расправиться со своими брюками? От неожиданности, я покачнулась вперёд, выставляя ладони, дабы не упасть. Уперевшись ими о кровать, осознала, что наши лица находятся на минимальном расстоянии. Комната, казалось, начала кружиться — или это у меня кружилась голова от происходящего?       — Сайлас… — мой голос прозвучал слабее, чем хотела.       — М-м-м? — губы приблизились к уху. — Уже лучше. Но я же говорил — протяжнее. И со стоном.       Приподняв мои бедра, он вошёл резко, одним рывком, вторгаясь в мою глубину. Ахнув от внезапности, я впилась в плед ногтями. На долгое, бездыханное мгновение мы оставались так, слитые вместе в одной напряженной позе. Он не спешил двигаться, просто оставался внутри. Вопреки этому, жар желания разгорался сильнее, полностью забирая бразды правления здравого рассудка.       Лунный свет падал на лицо Сайласа, придавая ему особую бледность. Светлые волосы теперь мерцали, будто присыпанные серебристой пылью. Рука сама потянулась к ним, запутываясь в прядях, притягивая ближе к себе, пока наши губы не встретились. Грубоватый, голодный поцелуй, похожий на сражение, в котором я буду заведомо проигравшей. Подчинившейся, принявшей не озвученные правила. Правила, диктованные языком, настырно исследующим каждый сантиметр моего рта; руками, удерживающими мои бедра; толчками члена, посылающими электрические импульсы по телу.       Я отстранялась, хватая воздух раскрытым ртом и тут же вновь соединялась в поцелуе. Он заглушал стоны, вбирая их в себя, отвечая на каждый шумным, тяжёлым дыханием. Ускорялся, двигаясь слишком быстро, слишком жёстко. Выходил практически полностью и тогда я сама насаживалась на подрагивающую плоть. Внутрь и наружу, он скользил, вторгаясь в меня снова и снова. Поймав ритм, я двигалась с ним в такт, ощущая, как нарастает давление, как собственное возбуждение рвется наружу, сжимаясь вокруг члена, словно пытаясь удержать его в себе.       Прикрыв глаза, выровнялась, прерывая поцелуй и меняя угол проникновения. Теплые волны, предвестники оргазма, поднимались по ногам, стремясь в одну точку.       — Не спеши, сладкая, — Сайлас прекратил движения, но не вышел, оставаясь все ещё во мне. Даже под туманом прерванной эйфории я смогла уловить самодовольство в его голосе. Кто бы сомневался, что глава Оникайнуса поступит по другому и не напомнит о «пытках».       — Знаешь, — произнес задумчиво, проводя пальцем по моей ключице и возобновляя толчки — я мог бы преподать тебе урок. Показать, как опасно играть с демонами. Заставить молить об освобождении, так как это собиралась сделать ты. Но, пожалуй, оставлю это… на следующий раз. Однако, не думай, что так легко отделаешься, мисс. Назови моё имя. — Он раздвинул мои бедра, дабы проникнуть глубже.       — Сайла-а-ас, — проговорила я, проклиная себя за слабость.       — Ещё, — потребовал, придавливая сосок.       — Сай… ла-а-ас… — тело замерло в предвкушении, иголочки пробежали вдоль позвоночника, пульсация между ног нарастала. — Сай… Ещё… Хочу…       — Хорошая девочка, — губы сменили пальцы, смыкаясь на соске.       — Да-а-а… — я не могла двигаться, ни руки, ни ноги меня не слушались. Перед глазами заплясали белые вспышки, в горле пересохло от частых вдохов. Дрожь, охватившая нижнюю часть тела, переросла в судороги. Взлетев куда то высоко, за пределы этого мира и осчастливив главу Оникайнуса, выговорив вновь его имя, я рассыпалась на осколки.

***

      Сайлас лежал рядом, его рука небрежно покоилась на моей талии. Жар тела согревал сквозь тонкую ткань рубашки, которую он накинул на меня несколько минут назад. Запах близости витал в комнате, постепенно улетучиваясь сквозь распахнутую форточку, уступая место прохладному воздуху.       — О чем думаешь? — нарушил молчание глава Оникайнуса.       Я повернула голову, встречаясь с его взглядом. Красные глаза в полумраке казались почти черными, лишь в правом мерцали опасные искорки.       — О том, что ты все равно остаешься невыносимым, — соврала, скрывая смущение, которое накатило почти сразу после освобождения       — Лжешь, — шепнул он мне в макушку. — Но я позволю тебе сохранить эту маленькую иллюзию.       Я фыркнула, и отвернулась на бок, уткнувшись носом в изгиб локтя Сайласа. Из-за темноты, а может из-за усталости мои веки тяжелели. Подавив зевок, вытерла кулаком набежавшие на глаза слезы — и почему они появляются от обычного зевания?       — Тебе нужно отдохнуть, — констатировал он, поглаживая мои волосы.       — Не указывай мне, что делать, — проваливаясь в сон, пробормотала я.       — Конечно, — в его голосе слышалась улыбка. — Я бы никогда не посмел указывать своей королеве.