Часть 6

Боков вернулся в отдел злой как черт. Фоторобот разослали по всем постам, но пока — глухо. Никто ничего не видел, не слышал, не помнил. Будто человек сквозь землю провалился. — Твою мать, — он швырнул папку на стол. — Как можно убить девчонку в трех минутах от оживленной трассы и остаться незамеченным? — Может, он знает город, — предположил Хван, сидевший в углу с кружкой остывшего кофе. — Местный. — Местный? — Боков обернулся. — В Ростове он тоже был местным? А в Москве? Этот гад везде как рыба в воде. Он профессионал. Или больной, который научился прятаться. — Или и то, и другое, — тихо сказала Наталья, входя в кабинет. — Ты где была? — спросил Боков. — Допрос свидетелей. Бесполезно. Никто ничего. — Она села на стул, устало потерла виски. — Кристина как? — Оставила её одну? — Боков нахмурился. — Ненадолго. Она взрослая. — Взрослая, которая видела убийцу. Ты вообще — Наталья, блин, включи голову! Добровольская хотела что-то ответить, но в дверь постучали. Вошел дежурный: — Там это… девушка пришла. Говорит, от вас. Боков и Наталья переглянулись. В дверях показалась Кристина. На ней была та же легкая одежда, что и вчера — ничего другого у неё не было. Волосы кое-как зачесаны за уши, под глазами темные круги. Но взгляд — спокойный, твердый. — Ты чего пришла? — спросил Боков. — Я же сказал сидеть дома. — Я хочу помочь, — ответила Кристина. — По-настоящему. Не только показаниями. — Ты с ума сошла? — он подошел к ней. — Это не игра. Мы ловим человека, который убивает девушек. Таких, как ты. — Поэтому я и здесь, — она не отвела взгляд. — Я его видела. Я помню его лицо. Может, он запомнил меня. Может, я могу быть приманкой. Тишина в кабинете стала плотной, как бетон. — Ты что, детективов насмотрелась? — почти прошипел Боков. — Жить надоело? — Я не хочу умирать, — сказала Кристина спокойно. — Но если я ничего не сделаю, следующей может стать кто-то ещё. А я уже видела, что он делает. Я не смогу просто сидеть и ждать. Наталья встала, подошла к девушке, взяла за плечи. — Кристина, это опасно. Мы не имеем права втягивать гражданских в такое. — А у меня есть право смотреть в окно и гадать, не вернется ли он за мной? — Кристина посмотрела на неё. — Вы сами сказали: если узнает, что я жива — вернется. Значит, он уже ищет меня. Или будет искать. А так я хотя бы под контролем. Боков отвернулся к окну, закурил прямо в кабинете — Наталья не сделала замечания. — Идиотский план, — сказал он, не оборачиваясь. — Самоубийственный. — Но других у вас нет, — тихо сказала Кристина. Он резко обернулся. Посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. Девушка не дрогнула. В её зеленых глазах горело что-то, чего он давно не видел у гражданских — не страх, не бравада, а холодная, осознанная решимость. — Хван, — сказал Боков, не отрывая от неё взгляда. — Найди мне чистую квартиру в том районе. И аппаратуру для прослушки. — Ты серьезно? — опешил Хван. — Более чем. Наталья открыла рот, но Боков поднял руку. — Я сказал. Будем работать. Но, — он ткнул сигаретой в сторону Кристины, — ты делаешь всё, что я скажу. Любое отклонение — и ты немедленно уходишь в защиту. Без обсуждений. Поняла? — Поняла, — кивнула Кристина. — И запомни, — он подошел к ней вплотную. — Я не хочу потом твоей матери в глаза смотреть. Или в морг к тебе ехать. Ты мне нужна живая. Не героиня, не труп, а живая свидетельница. Усекла? — Усекла, — она сглотнула, но голос не дрогнул. Боков выдохнул дым в потолок. — Боже, за что мне это, — пробормотал он. — Ладно. Наталья, займись ей. Одежда, документы, легенда. К вечеру она должна выглядеть как обычная одинцовская девчонка, которая снимает квартиру и никого не боится. — А если он не клюнет? — спросил Хван. — Клюнет, — сказал Боков, глядя на Кристину. — Такие, как он, не упускают свидетелей. Вопрос только в том, кто кого переиграет. *** Они работали до вечера. Кристине подобрали одежду — простую, неброскую: джинсы, свитер, куртку. Не комсомолка, не жертва. Обычная девушка. Таких он и выбирает. — Твоя легенда, — Наталья листала бумаги. — Ты Кристина Биркина, приехала из области, снимаешь комнату у старушки. Учишься на курсах машинописи. Никто за тобой не стоит. Поняла? — Поняла. — Никаких звонков домой, никаких встреч с друзьями. Если кто-то спросит — ты одна. Совсем одна. Кристина кивнула. Слова «совсем одна» ударили больнее, чем она ожидала. Квартиру нашли быстро — старый дом на окраине, рядом с тем самым лесом. Первый этаж. Ржавая дверь, скрипучий пол, запах сырости. В соседней квартире поселились Хван и еще двое оперов — круглосуточное наблюдение. Боков приехал под вечер. Обойдя квартиру, проверил замки, окна. — Слушай сюда, — сказал он, стоя у выхода. — Дверь не открывай никому. Если кто-то ломится — у тебя есть кнопка. Нажимаешь, и мы приедем через минуту. Поняла? — Поняла. — Ты уверена? — спросил он вдруг тише. — Ещё не поздно отказаться. — Уверена. Он помолчал. Посмотрел на неё странно — как смотрят на что-то хрупкое, что вот-вот разобьется, но боятся тронуть. — Тогда держись, — сказал он. — Я рядом. Он вышел. Щелкнул замок. Кристина осталась одна. Она подошла к окну, раздвинула грязную штору. Улица пуста. Фонари мигают, как больные. Лес чернеет в отдалении. Кристина села на продавленный диван, обхватила колени руками. «Ты мне нужна живая», — вспомнила она его слова. Почему-то от них стало чуть теплее. *** Первые три дня ничего не происходило. Кристина сидела в сырой квартире, считала трещины на потолке и слушала, как за стеной переговариваются оперы. Тишина давила. Она привыкла к шумной квартире, к крикам братьев, к вечному маминому «не сиди без дела». Здесь же время текло как патока — медленно, тягуче, липко. Наталья приезжала два раза в день — привозила еду, книги, пару раз газеты. Говорила по делу, без лишнего. Хван заглядывал по вечерам, приносил горячий чай и рассказывал какие-то смешные истории из своей практики. Кристина пыталась улыбаться, но улыбка выходила деревянной. Боков не появлялся. — Он в Москву уезжал, — пояснил Хван на третий день. — Там старые эпизоды поднимали. Похожий почерк в прошлом году был. — И что? — спросила Кристина, помешивая остывший чай. — Ничего. Глухарь. — Хван вздохнул. — Но Женя упертый. Он не бросит. Кристина кивнула. Она заметила, что опер назвал Бокова просто «Женя». Значит, доверяет. Или привык. На четвертый день она решила выйти во двор. — Ты чего? — Хван схватил её за руку у двери. — Нельзя. — Мне воздух нужен, — сказала Кристина спокойно. — Я три дня в четырех стенах. Легенда говорит, что я обычная девушка. Обычные девушки выходят на улицу. — Боков убьет меня. — Боков не узнает, если ты не скажешь. Хван помялся. Потом вздохнул, полез в карман за сигаретами. — Пять минут, — сдался он. — Вокруг дома. И я за тобой иду. Кристина вышла. Свежий воздух ударил в голову — пахло прелыми листьями, бензином и свободой. Она прошла до угла дома, остановилась. Посмотрела на лес. Днем он выглядел обычным — деревья, кусты, тропинки. Ничего страшного. Но она знала, что там было. — Кристина? — голос сзади заставил её вздрогнуть. Она обернулась. Парень — её ровесник, в кожаной куртке, с бейсболкой набекрень. Лицо смутно знакомое. — Я Сергей, — он улыбнулся. — Мы в одном дворе раньше гуляли. Ты с Максом приходила. — А, да, — Кристина напряглась. — Привет. — Ты здесь живешь? — он кивнул на дом. — Я тебя раньше не видел. — Снимаю комнату, — ответила она, вспоминая легенду. — На курсы записалась. — Круто. — Сергей сунул руки в карманы. — Может, вечером в кино? Тут новый фильм с Шварценеггером. — Не могу, — Кристина покачала головой. — Занята. — Жаль. — он не настаивал. — Ну, если надумаешь — я в 12-й квартире. Второй подъезд. Он ушел. Хван возник из-за угла как тень. — Кто это? — Знакомый. Сосед. — Запомнил? — Он сказал — 12-я квартира. Хван достал блокнот, записал. Кристина посмотрела на него с недоумением. — Вы всех проверяете? — Всех, кто к тебе подходит, — ответил опер. — Пошли назад. Пять минут вышли. *** Вечером приехал Боков. Кристина услышала его голос в коридоре раньше, чем увидела — низкий, хрипловатый, с вечной ноткой раздражения. — Ты идиот, Хван? — говорил он. — Какого хрена она выходила? — Она сама, — оправдывался Хван. — Сказала, легенда требует. — Легенда требует, чтобы она была жива! А если бы её тот гад увидел? Если бы он здесь ошивается? Что бы ты делал? — Я был рядом. — Рядом не значит вовремя! Дверь открылась. Боков вошел, хмурый, небритый, в расстегнутом плаще. Увидел Кристину — та сидела на диване, сжимая в руках книгу. — Ты, — он ткнул в неё пальцем. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Понимаю, — ответила она спокойно. — Я не выдержала сидеть в четырех стенах. Это не подозрительно. Это естественно. — Естественно? — он сел напротив, уставился на неё. — Ты не туристка, Кристина. Ты приманка. Приманки не шастают по дворам. — Приманки, за которыми никто не приходит, — она подняла на него глаза. — Прошло четыре дня. Ничего. Может, он уехал. Может, его вообще нет. — Он есть, — Боков сказал это так, что Кристина замолчала. — Я видел таких. Они не уходят. Они ждут. И ты жди. Поняла? — Поняла, — она опустила взгляд. Боков помолчал. Потом достал сигареты, но курить не стал — вертел пачку в руках. — Ты как вообще? — спросил тише. — Не страшно? — Страшно, — призналась Кристина. — Но не так, как в первый раз. Сейчас больше… тоскливо. И зло. — Злость — хорошо, — он кивнул. — Злость помогает. — А вы? — спросила она вдруг. — Вам не страшно? Боков усмехнулся — невесело, уголком рта. — Каждый день, девочка. Каждый божий день. Он встал, подошел к окну, задернул штору плотнее. — Завтра Хван принесет тебе нормальную еду. Не бутерброды. — Он обернулся. — Ты худая. Надо есть. Кристина удивленно посмотрела на него. Замечание прозвучало почти по-отечески. — Спасибо, — сказала она. — Не благодари. — Он надел плащ. — Сиди дома. Ни шагу наружу без моего разрешения. Ясно? — Ясно. Он вышел. Щелкнул замок. Кристина осталась одна. Она легла на диван, уставилась в потолок. В голове крутилось его лицо — усталое, злое, но с каким-то странным, скрытым теплом в глазах. «Не страшно», — сказал он. И она почему-то поверила. *** Ночью ей приснился лес. Тот же самый. Те же звуки — мокрые, тяжелые. И лицо мужчины, который обернулся. Она проснулась в холодном поту, когда часы показывали половину третьего. За стенкой храпел Хван. Кристина села, обхватила колени. В окно стучал ветер. Шторы колыхались, как живые. Она подошла к окну, выглянула. На улице никого. Но ей показалось — или в кустах напротив кто-то стоял? Темная фигура. Неподвижная. Кристина отшатнулась, задернула штору. Сердце колотилось где-то в горле. «Показалось», — убеждала она себя. — «Просто показалось». Но до утра она так и не уснула. А на рассвете на подоконнике, снаружи, кто-то оставил след — мокрый отпечаток ладони на пыльном стекле. Кристина увидела его, когда выглянула снова. И поняла: он пришел.