1. Documentorum

Заседание Императорского совета закончилось далеко за полночь, когда успевший остыть вечерний воздух уже начал просачиваться сквозь плотно закрытые ставни высоких окон Зала Совета. Церемониальный удар посохом о пол — трижды, но ни до, ни после никто не смел пошевелиться в жестких креслах. Взгляды, устремленные на Муад’Диба, остались столь же внимательны. Тот же, не шевелясь и почти не размыкая губ, отдал приказ принести мнемопечать. — Верительные грамоты должны быть готовы к утру. Стилгар и Джессика переглянулись, а Чани подняла полный беспокойства взгляд на Муад’Диба. Ирулан перехватила его, но сочла незначимым — должно быть, забыли о назначении нового посланника. — Это послание с Салусы Секундус, — объявил Муад’Диб, принимая печать и кивая писцу-ментату. Все взгляды одновременно упали на Ирулан. Та не пошевелилась, так, словно бы ничего не было произнесено. Опустила взгляд — на сложенные перед собой руки на портативном приборе для ведения записей. — Я наделяю Ирулан полномочиями быть моим представителем в том, чему надлежит свершиться в ближайшее время. Послание доставили срочно, и мы не будем тянуть… — Сын мой? — Джессика склонила голову, разглядывая Пола с того места, где сидела. В медном свете ночных светильников он выглядел, как изваяние, тоже отлитое из прочного металла. Сила. Настоящая сила прошлого, настоящего и будущего… — Это касается не свергнутого императора, — упредил дальнейшие расспросы Муад’Диб, поднимая ладонь вверх. — Брачный индекс, мать моя, требует внимания. Дом Иставиан в лице своего регента просит руки второй дочери Шаддама. Брови Джессики взлетели вверх, а Ирулан передернула плечами так, словно замерзла, хотя в зале все еще было жарко — сквозняки не могли охладить раскаленное пустынным солнцем огромное помещение. — Ты знаешь что-нибудь об этом, Ирулан? Но та только отрицательно покачала головой. Джессика немедленно кивнула, удовлетворенная правдивостью ее ответа. Ирулан не лгала. Корба завозился в своем кресле, стирая катящийся с лысой макушки пот прямо пятерней. — Иставийские владыки, мой повелитель… — но осекся под прямым взглядом своего мессии. — Союз такого значения должен одобрить Ландсраад, сын мой, — воплотила Джессика в слова так и не прозвучавшую мысль главы квизарата. Губы Муад’Диба презрительно скривились. — Ландсраад?.. Знаю, знаю. Им не терпится показать свое значение — особенно теперь… Пусть и дальше занимаются тем, чем привыкли, объедаются на пирах, чешут языками и разоряют земли соседей. Он обвел гневным взглядом всех присутствующих. — Иставианы и их родичи Оссианы, а также их Малые Дома, если мы примем решение в их пользу, принесут нам вассальную присягу в качестве оплаты моей незначительной услуги — и пополнят мой флот и войско. — Сын мой… Регент Иставиан, ты должен бы знать, — Ромела Садоу Тонкин, она в родстве с матерью… Джессика выразительно приподняла плечо. На языке жестов это значило предупреждение — не ошибись. И это тоже Ирулан прочитала без труда. — Именно поэтому ни ты, ни Стил, ни Корба не станут помогать мне в этом деликатном деле. Разумеется. Император не станет жертвовать никем из высокого Совета. Никем, кроме Ирулан. — Ступайте, — одним движением руки Муад’Диб отпустил Совет, и тут же полумрак зала заполнился звуками и шепотом. Задвигались стулья, зашаркали подошвы, заметалось под потолком неосторожное эхо. — Ирулан! Та, уже стоя в дверях, выходящих к западной галерее, повернулась. Не произнесла ни слова, ожидая их от номинального супруга. — Полномочия и прескрипции подготовят к утру. А к полудню ты отбудешь на Салусу Секундус — представлять меня и от моего имени сопровождать всю брачную сделку с Домом Иставиан. Ирулан поклонилась — не то в знак согласия, не то в знак принятия собственной судьбы. *** Резиденция поверженного императора на Салусе Секундус встретила принцессу мрачной тишиной. Каменная крепость, бывшее укрепление охранного контура имперской столицы, устоявшая во время Уничтожения, казалась огромной грудой валунов, зачем-то снесенных к лагуне красноватого мелководного океана. Все богатство видов — серое небо, вечно затянутое облаками густого смога и пепла, годами не оседающего на поверхность, да эти густо-красные воды, подернутые тем же пеплом. Когда-то пепел был людьми. Телами он стать не успел — кончина наступила в мгновение ока, живые не успевали стать мертвыми, рассеиваясь на атомы в один миг. Сама жизнь ушла отсюда за считанные минуты, и в оплавленной пустыне на века поселился только ужас и тоскливое одиночество мертвого камня. Ирулан поправила накидку на защитном костюме — снаружи помещений крепости не рекомендовалось показываться без них. На пути от посадочной площадки до крепости им не встретилось на пути ни души — и Ирулан непривычно оглядывалась по сторонам, разыскивая хоть одно не-черное пятно в пейзаже планеты-каторги. — Леди Ирулан? Из сгущающихся сумерек навстречу шагнул майордом бывшего падишаха, Ирулан знала его еще по Кайтейну. После падения их Дома господин Алесар отправился с Шаддамом в ссылку добровольно, неизменно сопровождая свергнутого императора во всех мытарствах. Долговязый и сутулый, он поклонился принцессе, церемонно повторяя давно выученный ритуал. Отчего-то почувствовав раздражение, Ирулан ответила столь же вежливо, несмотря на то, что обстановка ни в коей мере не походила на императорский дворец. Должно быть, она вымотана долгой дорогой, хайлайнер вынужден был задержаться, пропуская какую-то из флотилий. Разумеется, завоевания нового падишаха не могли подождать ни дня, никому и дела не было до его номинальной супруги. — Добро пожаловать, — произнес Алесар, и Ирулан, проделав более тщательный анализ, вычленила то, что, как ей казалось, послужило причиной внезапного раздражения. На этом пути лежало что-то еще. — Мой отец не знает, что ты встречаешь меня? Пожевав губами, Алесар согласился. — Не знает, госпожа. Он только утром справлялся о вас, однако я не сообщил ему, что знаю точно, когда именно прибудет челнок с орбиты. — Вот как, — Ирулан вздохнула, и в носу защекотало. Воздух, хоть и был пригоден для дыхания, содержал слишком много примесей — и фильтры на масках едва справлялись. Она ускорила шаг. Алесар заспешил рядом. Чуть поодаль шла небольшая свита, не более дюжины охранников и несколько личных прислужниц сопровождали принцессу в этой миссии. Многие из них оказались на Салусе Секундус впервые, и пока не могли привыкнуть к окружающему их мрачному миру. — И почему же ты не сказал ему? — Ваше вы… милостивая госпожа… — Алесару совершенно явно было не по себе назвать Ирулан императрицей. — Я хотел увидеть вас прежде его вел… господина Шаддама… Ирулан чуть обернулась на старика, сделав знак говорить потише. Среди личной стражи и прислужниц были фремены, и Ирулан была полностью убеждена, что по крайней мере один из ее сопровождающих был шпионом или шпионкой квизарата или лично Корбы. Собеседник понизил голос, одновременно кивнув, что понял сказанное. — Госпожа моя, я тревожусь о принцессе Чалис… — едва размыкая губы произнес верный майордом, сверля пристальным и одновременно умоляющим взглядом Ирулан. Глубоко вздохнув и едва не закашлявшись, Ирулан склонила голову. — Я обязательно поговорю с ней. Я здесь, — она обернулась, чуть повысив голос, придав ему звучности, — представитель его императорского величества… Если сделка заключается против воли одной из сторон, то это может привести к канли. Алесар приложил руку последовательно ко лбу и к сердцу — жест, усвоенный им у Верховной Матери Харишки или у самой императрицы Анирул. Ирулан внимательно посмотрела на него, однако более никаких причин для беспокойства не обнаружила. Завершив путь в молчании, процессия, вытянувшись вдоль крепостной стены, поднялась к ступеням, ведущим во внутренний двор. Система укреплений теперь была наполовину заброшенной, наполовину выполняла хозяйственные функции, однако места все равно не хватало — норматив средств, выделявшихся на содержание семьи бывшего императора, был весьма скромным. Быть может, не в последнюю очередь поэтому Шаддам так торопился выдать вторую дочь замуж. Цитадель, как и любое фортификационное сооружение, была выстроена с единственной целью — остаться неприступной, поэтому спешная перестройка под жилую резиденцию точно не пошла на пользу тем редким посетителям, которые оказывались гостями изгнанного императорского семейства. Некоторое время, сразу после падения императорского Арракина, Шаддам провел под арестом, пока к нему и Ирулан не присоединились оставшиеся принцессы и те, кто пожелал сопровождать их в ссылку добровольно. Марго, оказавшаяся в положении, на какое-то время задержалась на Валлахе, позже с новорожденной дочерью она и граф Фенринг воссоединились уже здесь, на Салусе Секундус. Из заболоченных низин поднимались ядовитые туманы, поэтому с заката до первых утренних лучей в жилых помещениях опускали ставни, отгораживаясь от ужасающего внешнего мира. Ворота Цитадели, запертые наглухо, так и остались навсегда закрытыми, скорее символически чем практически, прибывших с миссией от императора проводили внутрь через небольшую боковую калитку, ради которой пришлось преодолеть еще несколько пролетов крутых, высеченных в скалах лестниц. Скрепя сердце, Ирулан заставила себя сделать шаг за глухую стену, следуя за майордомом Алесаром, и тяжелые своды каменных потолков каменной громады сомкнулись над ее головой. Ирулан много раз видела эту сцену на балах, на приемах, на церемониях для послов и принятии вассальных присяг — отец, восседающий на троне, окруженный красавицами-дочерями в роскошных нарядах. Чалис и Венсиция — по правую и левую руки соответственно, Джосифа и малышка Руги — позади. Ничего не изменилось, они приветствовали Ирулан ровно так же, как некогда участвовали в пышных церемониях. Только роскошь тронного зала на Кайтейне растаяла где-то в кровавой дымке войн и минувших лет, позолота опала, и от прежнего остались лишь воспоминания. Вздернув подбородок, Ирулан шагнула вперед, приветствуя Шаддама. И чувствуя себя безвозвратно чужой. В том не было ее вины, бесстрастно сказал здравый рассудок. Только теперь она — госпожа номинальная императрица, а ее сестры и отец — всеми презираемые изгнанники. Вынужденные жить — или выживать, — на мертвой планете. Поверженный император коротко кивнул. Выступивший вперед Алесар принял у Ирулан верительные документы, засвидетельствовав личную мнемопечать Пола Атрейдеса. Местный представитель квизарата, Хамиш, до странного напоминавший верховного главу, только немного старше, угодливо поклонился номинальной императрице. Растягивая губы в улыбке, сообщил, что несказанно рад ее видеть — да еще и при таких радостных обстоятельствах. Ирулан, молча принимая все приветствия, кивнула в ответ, уверенная, что этот священник до малейших подробностей доложит все самому Корбе — как только у него выдастся возможность. Витиеватые слова придворной вежливости звучали особенно чужеродно в сравнении с тяжелой тишиной главного зала крепости — некогда крытого двора, где происходили разводы гарнизона. Никакого убранства, тяжелые колонны, поддерживающие массивный сводчатый потолок, серый камень под ногами, украшенный лишь пятнами света из колодцев над головой. Поверженному императору не полагалось никаких знаков отличий, лишенные ленов и званий, только с личными титулами, собрались вокруг высокого кресла отца четыре принцессы в темных платьях. Напрягая в полумраке зрение, Ирулан скользила взглядом по склонившимся фигурам свитских и прислужников. Среди давно знакомых и новых лиц она не заметила ни графа Фенринга, ни Марго. Ирулан знала, что опальный граф проводил много времени в исследованиях планеты на предмет оставшихся полезных ископаемых — все, что могло принести потенциальную прибыль, представляло для него интерес, — поэтому не удивилась. Между тем, Хамиш умолк, поклонившись напоследок еще раз. — Мы рады видеть вас здесь, моя старшая дочь, — обратился наконец Шаддам к Ирулан, поднимаясь и давая понять, что официальная часть приветствия окончена. Он подошел ближе, оказываясь в небольшом круге света, и Ирулан изумилась, насколько прибавилось седины в волосах некогда моложавого императора. — Вам следует отдохнуть как следует — после соберем малый совет. Думаю, нам есть что обсудить. Венсиция! — Милорд, — самая рыжеволосая из принцесс склонила голову, внимательно прислушиваясь. — Возьмите Джосифу и Руги с собой в книгохранилище — я желаю видеть вас троих не ранее ужина. Мы проводим госпожу Ирулан в ее временные покои — лично. Это «мы» означало, разумеется, только его — Чалис застыла, чуть опустив голову. — Госпожа моя дочь, — обратился он на сей раз к ней, — соизвольте сделать соответствующие распоряжения. Все четверо присели в коротком книксене и вышли, шурша тяжелыми юбками, — по старшинству, пропустив Чалис вперед. — Дорога ваша, как бы тяжела она ни была, окончена, миледи. Вам и в самом деле следует отдохнуть, — пробормотал рядом с Ирулан Алесар, указывая ей путь ко внутренним галереям. — Ваша свита уже разместилась во временных покоях. Все еще высокий, статный, с военной выправкой, бывший император зашагал вглубь крепости. Ирулан заспешила следом. Она вовсе не ждала, что отец обратится к ней с разговором. Сопровождение Ирулан до двери ее покоев казалось ей всего лишь необходимой мерой контроля за не слишком благонадежными гостями. Однако Шаддам, не поворачиваясь, произнес: — Здесь когда-то взял свое начало Великий Дом Коррино, дочь моя. Ответа на это вовсе не требовалось, и Ирулан, несмотря на то, что и в самом деле чувствовала некоторую усталость после дальнего перелета, внутренне собралась. За словами, как и всегда, скрывалось нечто гораздо более значительное. Анирул учила ее распознавать яд в пище, скрытую угрозу в безмятежности и тайные знаки, вписанные в простую канву бытия. На этом пути лежит сокрытое — шепнуло чутье, и Ирулан приготовилась слушать. — Не теперь мне говорить об этом, принцесса-дочь, однако величие нашего рода… — голос бывшего императора звучал ровно, он говорил в пространство перед собой, не оборачиваясь на Ирулан. — Величие нашего рода началось здесь. И кто знает… Мысли Ирулан, однако были далеки от рода Коррино и его величия. Она прочла все, что ей нужно было, и сердце ее наполнилось тревогой — значит, отец не оставлял надежды на возвращение… Или хотя бы возмездие. — Твоя мать погубила нас, — Шаддам развернулся на каблуках высоких армейских сапог — он по-прежнему не расставался с формой полковника сардаукаров. — Нас всех. Однако теперь появился шанс если не вернуться на престол Империи, то хотя бы в Ландсраад… — Дом Иставиан и их союзники, Дом Оссиан, а также примкнувшие к ним Каи, Морейты, Исфахани… — по памяти перечислила Ирулан самую сильную коалицию Ландсраада, успевшую просуществовать около двух стандартных лет. Шаддам недобро усмехнулся. — Твои сестры сейчас на брачном рынке никому не нужный товар. — Ты выдаешь Чалис замуж… против ее воли? — Ирулан, припоминая сцену в главном зале, нахмурилась. Вторая из принцесс и в самом деле не выглядела счастливой новобрачной. — Ее согласия никто не спрашивал. Равно как и твоего. Ирулан отступила на шаг. — Ты проведешь здесь какое-то время, дочь моя, и мы ждем, что ты сумеешь доказать Чалис, что она сможет принести немного пользы нашему Великому Дому, если примет свою судьбу и наше решение. — И эта моя миссия будет считаться выполненной, если Чалис принесет брачную клятву? — Ирулан спросила напрямую, уже зная, каков будет ответ. Не отводя взгляд, Шаддам кивнул, помолчал и продолжил путь по коридору. — Император Муад’Диб, — с непередаваемой интонацией произнес он титул и имя, — тоже заинтересован в этом союзе. — Чалис не станет отстаивать его интересы, — тихо, но так, чтобы отец услышал, произнесла Ирулан. — А разве это не то, что он поручил тебе, госпожа моя дочь? — деланно удивился Шаддам, останавливаясь перед большой кованой дверью. — Мы пришли. Твои прислужницы уже приготовили комнату для тебя. Времени осталось совсем немного, с орбиты уже передали, что хайлайнер Иставианов вскоре окажется в нашем квадрате. — Официальная миссия? — чужим голосом поинтересовалась Ирулан. — И да, и нет, — поморщился как от кислого плода бывший падишах-император. — Прибудет не сам принц, мы ждем его мать, сейчас она регент их Дома. Она хочет повидаться с тобой. — Почту за честь, — ответила традиционным вежливым оборотом Ирулан, пробуя разобраться в себе — что-то из предчувствий тяжело ворочалось внутри, и она дорого бы дала, чтобы найти причину этого подспудного беспокойства.