Глава 1: Принц-дракон

Беллатриса Лестрейндж сделала судорожный вдох, обхватив руками горло, когда её глаза пытались привыкнуть к слепящему свету. Она упала на колени, с трудом вдыхая воздух в лёгкие, которые казались слишком маленькими для её худого тела. Она не могла дышать, не переходя в гипервентиляцию, как какой-нибудь глупый домовой эльф, погружённый в самонаказание. С громким стоном она заставила себя подняться с колен, прикрывая рукой солнце. Слишком гордая, чтобы оставаться в грязи в таком унизительном положении. Лишь перед своим Лордом она готова была склониться так. Ради него она бы отдала весь мир, если бы только могла его захватить. Её Лорд, которого она, вероятно, разозлила своим провалом. Моргнув ещё несколько раз, её глаза наконец привыкли, и она увидела, что находится в каком-то плебейском поле. Её рука нервно потянулась к груди, размышляя о наказании, которое мог бы дать ей Лорд. Выживет ли она после его гнева? Но как одна из его самых верных последователей, она надеялась на большее снисхождение. Лорд мог быть великодушным, если это было ему угодно. Она обернулась во все стороны в отчаянной попытке заметить что-то знакомое. Она сражалась в Хогвартсе с предательницей крови Молли Уизли. Она проигрывала, а потом зелёная вспышка… Она откинула эту мысль и потянулась к бедру, где обычно находилассь её кобура с палочкой, но ничего не нашла. Она нервно дёрнула за свободную нитку на своём изношенном корсаже, осматривая землю в надежде найти свою палочку. Пальцы шарили по пшенице, руки слегка дрожали, несмотря на её усилия сдержать их. Она вскрикнула от радости, когда нашла её — двенадцать с половиной дюймов, сделанная из ореха с сердцевиной из драконьего сердца. Даже десятилетие в Азкабане не заставило её расстаться с палочкой. Её самым дорогим достоянием. Было бы проще получить новую палочку после того, как Лорд освободил её из Азкабана, но она настояла на том, чтобы вернуть свою. И как одна из самых верных слуг Тёмного Лорда, она добилась своего. Именно тогда она заметила двух работников на поле напротив неё. Они выглядели как отвратительные, вырожденные крестьяне. Грязь покрывала их лица, а одежда едва держалась. Она вновь задумалась, не могло ли это быть наказанием её Лорда, если она всё-таки выжила. Она выпрямилась, глубоко вдохнув с достоинством, и вспомнила Малфой-мэнор. Её комнату с толстыми занавесями, которые она затягивала, чтобы блокировать свет, и тёмными оттенками красного и чёрного. Дверь в углу, ведущую в ванную. Зеркало в полный рост возле одного из комодов. Пара носков Родольфуса, оставленная на полу перед тем, как он отправился на битву, и крепкая кровать с четырьмя стойками и толстыми одеялами. Ничего не произошло. Она прикусила язык от раздражения, зажмурив глаза и постукивая палочкой по бедру. Сколько бы она ни старалась, она не могла аппарировать. Или переместиться с одного места на другое. Открыв глаза с яростным рыком, она увидела, как один из грязных крестьян нерешительно машет ей рукой, а другой следит за дорогой, которую она не заметила, и время от времени оглядывается, будто опасаясь, что она побежит за ним. Это было бы забавно, она могла это признать, но её первой целью было найти способ вернуться к Лорду. Прошли часы. Появились ещё крестьяне. Она прогнала их шипением и несколькими режущими заклинаниями. Больше они не возвращались. Она соорудила маленькую хижину, место для ночлега, пытаясь понять, почему её магия ощущалась такой странной. Будто ослабленной. Именно тогда она заметила, что её колени больше не болели, и шрамы, полученные в Азкабане, когда она бросалась на стены в безумии, исчезли. Её разум был не таким туманным, как раньше. До того, как её сослали в то адское место. Зачарованное зеркало только больше её запутало. Она выглядела так, как до того, как Азкабан разрушил её. Когда-то она была красива. Безукоризненно одета, с идеальными кровными линиями, с такой внешностью, что могла соблазнить любого, кого пожелала. Мужчины любили её уверенность. Её тёмные кудри, изящный нос и длинные ресницы. К тому времени, как её выпустили, Белла была лишь тенью самой себя. Теперь она могла это видеть. Но всё это было не напрасно, ради служения Тёмному Лорду. Она ждала и доказала свою верность и преданность ему! В отличие от слабого подхалима, за которого вышла замуж её сестра. У Циси всегда была слабость к богатым мужчинам. Именно тогда она вспомнила про Метку, в панике сорвав с себя топ и выпустив животный крик, увидев, что её рука была чиста. Всё окончательно стало ясно. Беллатриса каким-то образом омолодилась до того возраста, когда только что закончила Хогвартс. Боли в теле, к которым она привыкла, исчезли, её разум был ясен. Она не могла аппарировать, как бы ни пыталась, и её магия была слабее. У неё не было Метки. У неё не было Метки. У неё не было Метки. Прекрасный череп и змея, которые её Лорд так тщательно вырезал на её руке, исчезли! Её связь с драгоценным Лордом. Она плакала от этого. Теперь она точно знала, что её забросили в это место. Она гадала, не является ли это своего рода Адом после смерти, в который её отправили. Появились ещё более отвратительные бедняки, своего рода толпа. Она была уверена, что это были невежественные маглы. Ни у кого из них не было палочки. Их оружием были вилы, куски плавника и копья. Слушать их крики заставляло её чувствовать себя могущественной. Она убила некоторых и покалечила ещё нескольких. Будто у неё всё ещё была цель после того, как она потеряла своего Лорда, даже если эта цель заключалась только в убийстве маглов. Она убивала их всех с радостью. Прошли недели. Люди научились держаться подальше от ведьмы на окраине леса. Она размышляла, пытаясь вспомнить рецепт зелья, которое могло бы помочь ей вернуться. Она искала по лесу, но не нашла никаких магических ингредиентов. Это подтвердило для неё, что это место — её Ад. Место, лишённое магии. Она была наказана в загробной жизни и не могла понять, почему. Она ведь только защищала свой образ жизни. Люди, которых она убивала, были слабы. Если бы не она, их убил бы кто-то другой. Если бы они были сильными, они бы не умирали. К ней в обитель пришёл человек в доспехах. Кричал что-то о рыцарстве и уничтожении тьмы, которую она принесла в Штормовые Земли. Что бы это ни значило. Его доспехи защищали его от режущего заклинания до определённой степени, но Авада Кедавра никогда её не подводила. Беллатриса была мастером ненависти, а ненависть — основа запретного заклинания смерти. Невозможно убить кого-то, если ты действительно этого не хочешь. Она начала привязывать дураков, которые пытались навредить ей, к столбам, их тела разлагались под горячим солнцем. Беллатриса использовала заклинание, чтобы избавиться от запаха. Она наблюдала за процессом с мрачным интересом, не в силах отвести взгляд, но потом решила, что это занятие ей не подходит, когда одно из тел взорвалось от скопившихся в животе газов. Это было отвратительное зрелище, если она когда-либо видела подобное, но воронам оно пришлось по вкусу. Всю свою жизнь у неё был кто-то, за кем она могла следовать. Теперь, когда она осталась одна, она не знала, что делать. Сначала она следовала за матерью. Именно мать велела Белле соблазнить Родольфуса в качестве мужа. Именно поэтому Беллатриса любила красные губы, улыбки и взгляд исподлобья. В женственности была сила, и её мать научила её этому. А потом мать умерла. Беллатриса осталась опустошённой. Её сестра сбежала, чтобы выйти замуж за, кого бы вы думали, Люциуса Малфоя. Беллатриса уважала этот выбор, даже если считала, что Циси могла найти кого-то получше. В конце концов, Люциус был богат и чистокровен. Нарцисса закрепила свои права на Люциуса, обеспечив себе уход даже после смерти их родителей. Циси не была создана для тяжёлого труда, привыкла, что всё делают за неё. Она была ученицей их матери так же, как и Белла. Беллатриса даже не удостоилась думать о предательнице крови. Годами у Беллы оставались только её мысли. Она представляла себе все способы, которыми могла бы очистить их семью от позора, который принесла им Андромеда. Ей удалось частично добиться успеха после освобождения, избавившись от предателя крови Сириуса Блэка и полукровки Нимфадоры Тонкс, которую родила Андромеда. Лежать с маглорождённым, рожать от него. Она содрогнулась от одного только воспоминания. Как жаль, что она не успела закончить и убить свою сестру. После смерти родителей Белла нашла кого-то, за кем могла следовать, — своего Тёмного Лорда. Он был красив и харизматичен. Он верил во всё то, во что верила Беллатриса, и был могущественен. Но увы, когда она стала Пожирателем Смерти, она уже была замужем за Родольфусом. Они поженились молодыми, в двадцать лет, обручились в восемнадцать. Он был уважаем, но не Тёмный Лорд. Когда Тёмный Лорд вернулся, он выглядел иначе, но Беллатриса не обращала на это внимания. Она любила его больше, чем за внешность. В нём она нашла всё, о чём могла только мечтать. Судьба разлучила их. Но теперь она осталась одна. Она сидела в своём кресле-качалке. Колдовала еду. Уничтожала дураков, достаточно смелых, чтобы противостоять ей. Искала по лесу раз в неделю в отчаянной попытке найти что-то магическое. Что угодно. Однажды она обнаружила, что может аппарировать, но не к своему Лорду. Ни в одно из мест, которые знала до смерти. Она размышляла о смысле своей жизни. Насколько она могла видеть, здесь не было никого магического. Ни животных, ни ингредиентов. Ни палочек, ни того зова души, который давали некоторые, такие как Тёмный Лорд. Такие как Гарри Поттер, к её досаде. Ей повезло, что Гарри Поттер был слабым дураком. Его неопытность и неумение обернули её ужас в неразбавленное ликование во время их короткой дуэли. Раньше её жизненной целью было очищение мира через убийство маглов, маглорождённых и предателей крови, но если магии здесь не было… она не знала, что это для неё значило. Нечего было защищать. Если она была единственной, магия была обречена. Одна женщина не могла создать целую цивилизацию. К тому же, она не представляла себя матерью. Тем более когда у неё не было необходимости в наследнике. Конечно, она согласилась дать Родольфусу ребёнка, чтобы продолжить род Лестрейнджей, но вскоре после свадьбы они присоединились к рядам Пожирателей Смерти, и времени на такие вещи не оставалось. А после их освобождения… эта мысль больше не приходила в голову. Они были поглощены жаждой мести. Теперь, оглядываясь назад, Беллатриса была уверена, что стала бесплодной. Азкабан не место для жизни. Так продолжалось до одного дня, когда она сидела в своем кресле-качалке, грызя остатки куриной косточки и задумчиво глядя на ревущий огонь. Её брови нахмурились, нос сморщился, когда она услышала рёв неподалёку. Она пыталась определить источник звука. Слишком громко для льва, хотя она никогда и не видела львов рядом с собой. Она отдёрнула жалюзи, выглянув в окно, но не увидела ничего. Это заставило её задуматься, не сходит ли она с ума снова или, возможно, это была ещё одна часть её Ада, о которой она ещё не знала. Лишь когда земля дала зловещее сотрясение, а воздух прорезал ещё один рёв, она вышла из своей маленькой хижины, сделав осторожный шаг наружу и впитывая увиденное. Неудивительно, что она ничего не видела. Нужно было смотреть наверх. Это был странного вида дракон, кроваво-красного цвета и червеподобной формы. Никогда раньше она не видела такого дракона, и не думала, что такие вообще существуют. Должно быть, он был полностью взрослым, с зубами размером с ее ладонь. Драконья слюна медленно капала на землю, когда он злобно рычал, его спина извивалась в многочисленных горбах за головой, словно волны на реке. Лишь тогда она поняла, в каком положении оказалась, и окружила себя защитным пузырем, хоть это и не сильно могло помочь. Чтобы усмирить дракона таких размеров, требовалось по меньшей мере дюжина колдунов и ведьм, а она была одна. Нет, лучше было бы тихо уйти в лес, пока дракон не исчезнет. Но ее жадность не позволяла ей этого сделать. Здесь было единственное магическое существо, которое она нашла в этой бесплодной пустоши. Магия! Даже если она была странной и искаженной, но она была здесь. Это давало ей надежду, что существует нечто большее. Она даже не сразу заметила всадника на спине дракона, ее палочка опустилась, а защитный пузырь ослаб, когда мужчина с белоснежными волосами и внушительной фигурой слез с дракона и встал перед ней. Беллатрикс склонила голову набок, наблюдая, как чудовище словно нежно потерлось нижней частью своих шейных гребней о плечо всадника, выпустив еще один яростный рык, от которого она вздрогнула. Они молча изучали друг друга. Его волосы были настолько светлыми, что она едва не назвала их белыми, а глаза имели странный оттенок лаванды. У него были четкие брови и резкие скулы, что добавляло ему суровости. Беллатрикс была высокой женщиной, но он был еще выше — более шести футов. Его глаза сузились, когда он осмотрел ее с головы до ног: ее обветшалое платье, которое она не меняла уже несколько недель, ее растрепанные темные локоны, еще более обветшавшую хижину за ее спиной и палочку, которую она крепко сжимала в руках. — Ты Малфой? — наконец спросила она. Он совсем не был похож на Малфоя, кроме волос, но она не знала ни одного другого мага с такой особенностью. Малфои славились своими светлыми волосами. Повезло, что Цисси унаследовала их от матери, иначе Белла не была уверена, что Люциус бы на ней женился, учитывая его одержимость сохранением этой черты. Мужчина хмыкнул, наконец отведя от нее взгляд и спросив: — Кто, во имя семи преисподних, такой Малфой?» Этот ответ только породил у Беллатрикс больше вопросов, и ее палочка опустилась еще ниже. — Здесь семь адов? — Она задумалась, придется ли ей справляться еще с шестью чертовыми адами. Это уже начинало казаться слишком. Мужчина открыл рот, но затем закрыл его, повернувшись к дракону и нежно погладив его по шее. Беллатрикс жадно облизнула губы. Она не знала, какое колдовство помогло ему приручить дракона, но он, должно быть, был могущественным магом, раз сумел это сделать. — Если ты веришь в Семерых, — ответил он просто, словно это все объясняло. Беллатрикс махнула рукой, решив, что пытаться понять не имеет смысла. Мужчина провел пальцем по морде дракона, и тот издал довольное рычание, словно мурлыкал. Затем он сделал несколько шагов вперед, положив руку на меч, привязанный к его поясу. Он подошел достаточно близко, чтобы в прыжке мог бы достать ее, его доспехи сверкали на солнце. Он, должно быть, просто зажаривался в этих нелепых доспехах, хотя они придавали ему устрашающий вид. Разве что в них не было вплетено никаких чар. — Мелкие людишки рассказывают, что ведьма появилась здесь из ниоткуда. И с тех пор убивает всех подряд. — Он покачивался на пятках, задумчиво прикусывая щеку. Был расслаблен, несмотря на обвинение, и окружавшие их трупы явно подтверждали это. Мелкие людишки. Мелкота? Кто, черт возьми, такие мелкие людишки? Это те оборванцы, которые приходили толпами? — Это вы так называете магглов? — спросила она, но это только заставило его спросить, что такое маггл. — Тот, у кого нет магии. Мелкота — это магглы? Его брови приподнялись, и рука крепче сжала рукоять меча. — Ты подтверждаешь, что владеешь магией? Казалось, что они вели два разных разговора одновременно, говоря на одном языке, но не понимая друг друга. — Ты ездишь на драконе, — сказала она просто. Когда это не уменьшило его замешательства, она пояснила: — Если ты приручил дракона, у тебя должна быть магия. Как можно удивляться тому, что существует магия? Его подбородок приподнялся, и он сделал несколько шагов в сторону одного из тел, которые она подвесила. Он посмотрел на нее, постучал по осевшему доспеху. — Этот человек был почетным рыцарем Штормовых земель. Лорд Баратеон не обрадовался, что его рыцарь не вернулся. Она понятия не имела, что это за Штормовые земли или кто такой этот чертов лорд Баратеон. — Если ему это не нравится, пусть сам меня найдет. Он знает, где я. Мужчина рассмеялся, и Беллатрикс улыбнулась в ответ. — Я думаю, этот парень был просто пьяным ублюдком. Наверное, поэтому лорд Баратеон его и любил. — Он вытащил меч и коснулся ее палочки плоской стороной клинка, затем вонзил его в землю, держа обеими руками. — Говорят, ты машешь палкой, и люди умирают. — Вполне верно. Он приподнял брови, на этот раз по-настоящему удивившись. — Как? — Магия. — Но ты же не можешь просто… просто взмахнуть палкой, и что-то произойдет. Беллатрикс моргнула на него, потому что именно так это и происходило. — У тебя нет палочки? — Палочки? — В его глазах мелькнуло раздражение. Его лицо помрачнело, и он вернулся к дракону, проведя рукой по его длинной шее. — Вот как это будет. Ты разозлила моего брата своими убийствами. Тебя вызвали в суд ответить на обвинения. Брат? Суд? Беллатрикс едва не начала бросаться камнями в наглеца. — Почему меня должно волновать, что твой брат зол? Он приподнял бровь, ухмылка не сходила с его лица. Это не помогало, что мужчина был абсолютно красив. Вероятно, это была единственная причина, по которой она оставила его в живых. Она была уверена, что может бросить заклинание и аппарировать, если потребуется. — Король Визерис. Король. Ты не знаешь, кто я? — Он произнес это так, будто она была идиоткой за то, что не знала. Ей надоели эти загадки. Она развернулась и направилась в свой дом, наложив заклятие на дверь, чтобы держать его снаружи. Ей просто «повезло», что на её пороге оказался какой-то высокомерный принц, оседлавший дракона, с той же самоуверенностью и светлыми волосами, как у Малфоя. Этот дракон был настоящим благом для этого человека. Бормоча что-то себе под нос, она плела заклинание, заставляя её окружение дрожать. Стакан с водой звякнул на столе, пока не упал и не разбился. Часы и несколько книг рухнули с полки. Одно из поленьев выкатилось из камина. И вдруг всё прекратилось. Она облегчённо вздохнула и открыла дверь, оказавшись на новой поляне. Той, которую она нашла на прошлой неделе. Здесь не было ни красного дракона, ни раздражающего принца, чтобы следовать за ней.