Глава 2: Поражение принца

Деймон Таргариен в немом шоке смотрел на сгнившую лачугу, которая исчезла бесследно. Даже земля не выглядела потревоженной — свежая трава лениво зеленела под солнцем, словно так было всегда. Единственное доказательство того, что его не захватила печально известная безумие Таргариенов, — это разлагающиеся тела, всё ещё кое-как привязанные к столбам обрывками лозы и верёвки. Он шагал по поляне, потирая челюсть и прислушиваясь к странным звукам, которые издавал Караксес. Деймон был уверен, что его дракон встревожен не меньше его самого. В этом безумии он не был одинок. Ведьма исчезла. Он не мог отследить то, что стало невидимым. Чтобы убедиться в этом, он осторожно шагнул туда, где прежде стояла хижина, но нет — её и впрямь не было. Ему оставалось только вернуться с пустыми руками. Кулак сжался, а челюсть нервно подёргивалась, когда он подошёл к мёртвому рыцарю. Голова уже отвалилась под весом шлема. Деймон с отвращением поднял её, и голова с влажным звуком выпала наружу. Это хотя бы будет доказательством, что человек мёртв. И в этот момент он заметил отсутствие зловония, которое обычно окружает тела. Дрожь пробежала по его спине, и ярость от неудачи утихла, уступив место осознанию: он не ощущал никаких запахов. Ни травы, ни земли, ни даже Караксеса, стоявшего позади, ни своего собственного пота. Колеблясь, он поднёс нос к отверстию, где раньше находилась голова рыцаря, и осторожно вдохнул. Ничего. Он никогда не слышал о такой ведьме. Были травницы, которые больше походили на целительниц для простого люда, слегка знакомых с оккультизмом. За морем, в Эссосе, существовали маги крови Мейги и колдуны, что прятались в своих убогих башнях. Были и Красные жрецы, использовавшие огонь, а также Хорнар в Дорне со своей магией воды, хотя о последних ходили лишь слухи. Деймон никогда не видел доказательств их силы. Были валирийцы. Те, что остались из числа всадников драконов. Их всего восемь, и лишь четверо по-настоящему были связаны с драконами. Двое из них были детьми. Магия, с которой он столкнулся сегодня, поражала неведомой силой. Ему никогда не приходилось видеть человека, способного на такое. Что требовалось, чтобы заставить что-то столь большое исчезнуть, да ещё и оставаться спокойным перед драконом, лишь слегка насторожившись? Его валирийский меч был так близок, когда коснулся её странного посоха, а она никак не отреагировала. Деймон внимательно изучал тела, замечая, что у многих отсутствовали конечности. Никто не говорил, что ведьма владеет мечом, но разрезы выглядели так, словно их оставил именно он. Они были чистыми, без разрывов, что исключало возможность того, что животное утащило их после смерти. На кирасе рыцаря виднелся глубокий разрез. Это означало, что ведьма либо гораздо сильнее, чем кажется, либо у неё тоже есть валирийский меч. Деймон не хотел верить в третий вариант. В те отчёты, над которыми он сначала посмеялся. В то, что её палочка может резать так же, как любой меч. Он покачал головой, крепче сжав шлем рыцаря за забрало, когда гнетущее чувство поселилось в его животе. Осматривая границу леса, он отметил, насколько высока была пшеница. Как она заслоняла всё вокруг. Чувство беспокойства переполнило его, волосы на затылке встали дыбом. Он скривился, забираясь на Караксеса и отдавая приказ взлетать. Он не был готов рисковать снова, учитывая ведьму и её неизвестные способности. Обладающая властью над смертью… Деймон отмахнулся от этой мысли. Это должно было быть преувеличением. Он не видел никаких доказательств, кроме её собственных слов. Редко когда он проваливал миссию, если она имела для него значение. Деймон всегда добивался успеха в том, что было ему важно. А это должно было быть простым поручением. Лорд Баратеон прислал взволнованное сообщение о какой-то ведьме, устроившей резню на его землях. Всё звучало слишком фантастически. Отто Хайтауэр наверняка приуменьшил значение всего, что знал, чтобы Деймон выглядел безумцем. Это была его любимая шлюха, Мисария, его Леди Несчастье, которая рассказала ему правду. Если бы Деймон нашёл способ избавиться от этого выскочки, он бы сделал это давно. Но Визерис находился под полным влиянием Отто, веря каждому его слову. Не то чтобы то, что Хайтауэр говорил о Деймоне, было совсем ложью, но он преподносил это в наихудшем свете. И если его брат предпочитал верить какому-то постороннему человеку, а не собственной семье, своему брату, то почему Деймон должен оправдываться? Визерис уже принял своё решение. Поглаживая Караксеса по шее, он спустился с дракона после спокойного полёта и сел на коня, приготовленного для него заранее. Конюх отступил, словно маленькая мышь, как только Деймон взял поводья, не осмелившись даже взглянуть ему в глаза. Деймон фыркнул на такое поведение и скомандовал коню отправляться в Красный замок. Слуги старались избегать его, пока он шагал по коридорам, направляясь прямо в Большой зал, где, по словам конюха, его ожидал король. Конечно, ему не дали времени привести себя в порядок, смыть пот и запах дракона. Это был очередной план Отто — попытка выбить его из равновесия или выставить в неприглядном свете. Но Деймону было плевать, что о нём думают. Всё, что его волновало, — это семья. Визерис, как бы ни было больно это признавать, не относился к нему так же. Как милая Эймма и маленькая Рейенира. Его милая племянница, ради которой он был готов перевернуть весь мир. Даже Рейнис и её дети, хотя их отношения обострились после Великого Совета. Это не было настоящим мятежом с их стороны, но с тех пор, как Визерис был объявлен королём, Рейнис не покидала Дрифтмарк, и письма между ними перестали летать так свободно. Визерис сидел на Железном троне — этом уродливом, асимметричном чудовище. Караксес для Визериса, ибо он любил эту груду железа так же сильно, как Деймон любил своего дракона. Говорили, что для его создания было использовано более тысячи мечей, но, по расчётам Деймона, их было куда больше. Отто стоял слева от трона, на своём месте Десницы короля, с бесстрастным выражением лица, пока Деймон приближался к центру зала и преклонял колено. — Брат! — радостно воскликнул Визерис, поднимаясь с трона, чтобы поприветствовать его. Корона сидела низко на его лбу, пока он спускался, чтобы обнять младшего брата. — Ну как всё прошло? Ты развеял эти слухи? Деймон моргнул, не зная, с чего начать. Он передал шлем рыцаря брату, и Визерис с отвращением сморщился, заметив внутри несколько кусочков плоти. — Межевой рыцарь лорда Баратеона мёртв, — сухо проговорил Деймон. Визерис передал шлем Отто, и тот быстро передал его одному из королевской стражи, незаметно вытирая руки о штаны. — Какая жалость. Он был любимцем Штормовых Земель на турнирах, — посетовал король. — Ты разобрался с этими слухами? — перебил Отто, и Деймон сжал кулаки, чтобы не сделать что-нибудь глупое. Например, не выбить все зубы Деснице. — Да, брат. Кто это был? Банда воров? — поинтересовался Визерис. У Деймона пересохло во рту, язык словно прилип к нёбу. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Как объяснить то, что он увидел? — Это была женщина, — медленно проговорил Деймон, внимательно наблюдая за лицом брата. — Ах да, женщина, — снова вмешался Отто, заставив Деймона стиснуть челюсти и отвернуться, чтобы они не увидели убийственного выражения на его лице. — Сообщения о ней были различными. Одни говорили, что это старая карга с тёмными, спутанными, словно лозы, волосами, будто она только что поднялась из-под земли. Другие называли её прекрасной девой с глазами, которые вели к смерти. Все упоминали некую палку, которой она размахивала, хотя я так и не смог понять, почему об этом говорили все. Было ясно, почему Отто не упомянул палку в своих докладах. Отто не хотел казаться сумасшедшим. Нет, оставь это для Деймона, чтобы он подтвердил или опроверг. — Могу сказать, что оба описания не совсем ошибочны, — ответил Деймон. Он был уверен, что на её платье местами рос мох или плесень, но особо не присматривался, больше сосредоточившись на её движениях. Её корсаж был старым и изношенным, волосы — растрёпанными. Это была одна из самых высоких женщин, которых он встречал. Редко какая женщина могла сравниться с ним по росту. Она была красивее средней девушки, но не в его вкусе. Слишком простая. Тёмные волосы и коричневые глаза, как у многих. Пример тому — его Бронзовая Сука. Женщины с валирийской внешностью больше его привлекали, в отличие от обычной на вид Реи Ройс, на которой его заставили жениться. Практически затащили к алтарю, и дедушка Деймона, Джейехерис, чуть ли не силой заставил его произнести клятвы. Король Джейехерис Примиритель, Мудрый. По крайней мере, они могли бы дать ему кого-то с белыми волосами, напоминающими валирийские пряди. Про фиолетовые глаза нечего было и думать. — Как она может быть и тем, и другим? — с усмешкой спросил Отто, сразу отвергая его слова. Деймон не стал отвечать, с трудом удержавшись от сарказма, и, взяв себя в руки, обернулся к брату: — Могу сказать, что у неё были обычные глаза. Я смотрел в них сам и остался жив. Так что можешь считать это преувеличением, — добавил он, делая шаг вперёд. — Значит, она мертва? — осторожно уточнил Визерис, положив руку на плечо брата. — Не… мертва, — с трудом произнёс Деймон. Его слова повисли в тишине. Визерис и Отто переглянулись, прежде чем оба снова повернулись к Деймону. — Почему она не мертва? — холодно спросил Отто, чуть прищурив глаза. Деймон раздражённо отстранился от руки брата и отошёл в сторону. — Пусть кто-то другой сделает это, — наконец произнёс он. Не собирался больше давать поводов выставлять себя дураком. — Ты не можешь справиться с убийством одной женщины? — с издёвкой спросил Отто, сделав шаг вперёд. Деймон сжал кулаки, пытаясь сдержать гнев, но на этот раз Визерис заметил его настроение. Король встал между ними, и четверо королевских гвардейцев тут же подошли ближе, положив руки на рукояти мечей. Эти глупцы, наверное, и правда считали, что он способен поднять оружие на собственного брата. Но Отто… Вот это был совсем другой вопрос. — Тогда убей её сам! — рявкнул Деймон, надеясь, что Отто примет вызов. Он был уверен в одном: ведьма могла убивать как никто другой. — Она развешивала тела как в каком-то зловещем ритуале! Ты когда-нибудь видел человека, который улыбается в момент смерти? Один из тех, что не успел разложиться, улыбался, словно ему под ноги бросили золото! Ещё один выглядел так, будто она пыталась заставить его танцевать. Конечности использовались как украшения — руки, ноги, всё это она втыкала в землю, как флаги. И да! У неё была чертова палка, ты, заносчивый ублюдок! Деймон тяжело дышал после своей тирады, его грудь вздымалась, когда он вызвал Отто Хайтауэра на ответ. Тот, наконец, заметил состояние принца, и его губы сжались в тонкую линию. Визерис потер лоб, как будто у него начиналась головная боль. — Так не будет ошибкой, если лорд Баратеон созовёт свои знамена и поведёт армию против неё? Он уже говорил, что собирается это сделать, просто просил поддержки короны. Он называет её демоном. — Удачи ему, — Деймон коротко рассмеялся, на грани истерики. — Она исчезает, когда ей захочется. — Что это значит? — нахмурился Визерис. Деймон махнул рукой, перестав пытаться казаться нормальным. Всё происходящее было слишком странным, чтобы продолжать притворяться. — Это значит, что она может исчезать. Когда я разозлил её, она взяла свою лачугу и исчезла. Я уверен, что жив только потому, что она опасалась моего дракона. Её больше интересовал Караксес, чем моя «Тёмная Сестра», которая едва не касалась её бока. Она смотрела на него так, — он запнулся, подбирая слова, — как будто хотела съесть его. Голод. Вот что Деймон видел в её глазах, когда она смотрела на его дракона. Она колебалась, не зная, действовать или нет. — Ведьма, пожирающая драконов? — Отто не удержался от усмешки. — Ты хочешь сказать, что она собиралась съесть дракона? Деймон бросил на Десницу короля сердитый взгляд, но не стал отвечать. Он сам не был уверен, хотела ли ведьма приручить Караксеса или уничтожить его. Судя по их короткому разговору, она говорила о власти. Власти, чтобы подчинить себе дракона. Скорее всего, это было второе. — Ты думаешь, я не понимаю, как это безумно звучит? — пробормотал Деймон, раздражённый всей ситуацией. — Даже я подумал, что схожу с ума, когда целая чёртова хижина исчезла. Это могло бы быть знаменитое таргариенское безумие, но нет. Это случилось. Тела всё ещё были там, и Караксес был так же встревожен, как и я. — У тебя ведь бывали провалы в памяти и раньше, мой принц. Может, ты напился и сам это устроил? — осторожно предположил Отто. Деймон на мгновение задумался. Не поэтому ли Отто так легко согласился с Визерисом отправить его туда? Чтобы всё выглядело так, будто сам Деймон был виноват. Он бы не удивился, если бы этот коварный ублюдок всё это подстроил. — И когда же, по-твоему, я успел напиться до беспамятства? — прорычал Деймон. — Я уехал на рассвете и вернулся, когда солнце уже садилось. Что, мой дракон теперь летает со скоростью света? — Ладно, ладно, — вмешался Визерис, пытаясь успокоить брата, пока тот окончательно не вышел из себя. — Я верю тебе, брат. Верю, что ты видел ту женщину и все эти тела. Ты слишком потрясён, чтобы лгать. То, что Визерис вообще допустил мысль, что Деймон мог бы ему лгать, заставило его захотеть швырнуть свою перчатку в первого попавшегося человека, но это не помогло бы делу. — Делай что хочешь, брат, — махнул рукой Деймон, чувствуя, как события дня наваливаются на него усталостью. — Я сказал тебе, что видел. А теперь я пойду принять ванну, поем и спать. — Конечно, мы всё обсудим завтра, когда ты будешь чувствовать себя лучше, — легко согласился Визерис. Позже Деймон сидел в своей ванне с облегчённым вздохом, жуя яблоко и немного солёного мяса. Он надеялся больше никогда не встретить эту чёртову ведьму. К сожалению, через два дня поступили сообщения о женщине, похожей на неё, которая терзала людей в Блэкхэвене, беспокоя Дондарионов. И его снова отправили. Причина, которую озвучил Отто, была в том, что только Деймон пережил встречу с ней и поговорил с ней. Конечно, Визерис тут же с ним согласился. Его брат вёл себя так, будто Отто Хайтауэр испражнялся золотом. Деймон был уверен, что Отто надеялся на его смерть.