Пролог

      Хух никогда не отличался особой стрессоустойчивостью, хоть и наврал с три короба о ней в своем резюме: возможно, это была одна из причин, что его наняли на столь престижную должность. И до сих пор не турнули.       Он улыбался, когда хотел рыдать. Дружелюбно сжимал протянутую ладонь, когда руки так и тянулись к чужой шее. Кивал и соглашался на внеурочные, когда в пустой квартире жалобно мяукали.       Писал «все в порядке», когда друзья пытались залезть в сердце. Нет, не нужно. Вам там делать нечего. Я сам боюсь даже думать о том, что там происходит.       Стресс накапливался внутри, растекаясь по венам, отравлял разум. Мысли были лишь о том, как сбросить этот тяжкий груз со своих плеч. Неподъемный; трудно дышать, хочется выть. Поэтому неудивительно, что его ночные поездки на мотоцикле стали чересчур частыми.       Приятно ощущать под ладонями руль: нескользящий материал вкупе с перчатками позволял чуть ли не стать единым организмом с таким уже родным байком. Холодный ветер с примесью соленых капель Океана отрезвлял, хлестал по лицу, заставлял остановиться. Только стрелка спидометра упорно шла к бóльшей цифре.       Рев мотора, напоминающий грозный рык огромного зверя, перебивал грохочущий стук сердца в ушах и несмолкаемые голоса.       «Переделай отчет. Да, именно, это значит, что ты сегодня остаешься допоздна».       «хух, приятель, что случилось? Ты можешь поделиться с нами».       «К сожалению, ему становится хуже. Мы не знаем, как долго он протянет».       На работе не вяжется, зря беспокоит друзей, Кот умирает на глазах.       Телефон не перестает вибрировать и «пиликать», оповещая о сообщениях. Джун однозначно считала себя виноватой, пытаясь хоть как-то утихомирить друга, попросить на время просто отключить дискорд, не уходить навсегда. Ту и Сал активно перебирали все качества Хух’а, которые им очень нравятся в нем. Квест же дрожащими пальцами иногда дополнял некоторые слова.       Тости послал его нахуй еще час назад. Но кто знает, может, он уже остыл и так же печатает в чате с остальными. Сожалеет, однозначно.       — Пожалуйста, оставьте меня в покое, — взмаливается Хух непонятно кому, ведь просьба остается незамеченной. Она улетает в тишину ночи, прерываемой шумом мотора.       Хочется зайти в дискорд, нажать кнопку «выйти» и никогда более не появляться перед друзьями. Чтобы не общаться, чтобы не оставлять о себе хороших воспоминаний, и они быстро забыли главного тролля чата. Чтобы поняли, что проблема не в них, а в нем самом.       Стрелка заваливается на правый бок. А вместе с ней — и мотоцикл.       Хух не сразу ощущает пронзающую боль. Это было не впервые, но каждый такой опыт был не из самых приятных — нога еще не зажила с прошлой ночной поездки.       Он жмурится. Теперь к одной покалеченной конечности присоединяется вторая — правая рука. Все тело саднило, будто его опустили в соленую воду после розог. Отвратительные ощущения. Так почему он каждый раз наступает на одни и те же грабли?..       С неохотой разлепляет веки и смотрит ровно перед собой. Небо, усыпанное мелкими белыми крошками, звездами, будто насмехалось над ним. Мол, «вот, поглядите, этот неудачник и сегодня облажался».       Хух кое-как поднимается на ноги, облокачиваясь на здоровую, и смотрит на темные следы от шин. А у него получаются неплохие узоры. Почти восьмерка. Или бесконечность.       Усмехаясь своим мыслям, ставит поцарапанный мотоцикл на подножку и оставляет его в одиночестве, отправляясь на излюбленный утес.       Как он и думал, телефон вмиг перестает присылать оповещения. Связи нет. Полная отрешенность от остального мира. Именно то, чего не хватало.       На экране сияет около сотни непрочитанных сообщений и два пропущенных звонка из ветклиники. Глупо, наверное, закрывать глаза и думать, что мир перестает существовать. Только именно это сейчас и могло его спасти.       Свешивает ноги с утеса и подставляет лицо не щадящему сегодня ветру. К началу осени ужасно похолодало.       Вот бы провести тут всю жизнь, не думая о том, а что происходит сейчас там — среди чокнутых указок не менее чокнутого босса, переживающих и не находящих себе места друзей и запаха смерти — такой, с косой наперевес и с когтистой лапой. Только шум волн и надоедливый крик взбалмошных чаек.       Он делает глубокий вздох, прежде чем испуганно вздрогнуть и подавиться слюной от неожиданности.       — Эм, прости? — неуверенно раздается совсем рядом. Хух откашливается, пытаясь совладать с собственными легкими. — Я не хотела тебя пугать.       Когда кашель отходит на второй план, а дыхание почти выравнивается, Хух бросает осторожный взгляд на незнакомку совсем рядом. Настолько был поглощен мыслями о ненависти к себе, что не заметил человека почти у своего носа?.. А, может, разъезжать на мотоцикле без шлема было все же глупой затеей.       — Извини. Не думал, что тут кто-то будет в это время, — неуверенно раздается с его стороны, пока сам украдкой разглядывает незнакомку.       Угловатые плечи из-за худобы, короткая стрижка и скованная поза — все, что может уцепить его взгляд в темноте. Но, поднявшись чуть выше, туда, где должны быть глаза, Хух замечает в отсвете луны два сияющих аквамарина.       — Могу сказать то же самое, — мягко проговаривает она, обнимая колени; голова прижата щекой к острым коленным чашечкам.       Наступает недолгая тишина, когда они оба, будто сканерами, изучают друг друга. То ли на возможную опасность, то ли попросту из интереса.       Сложно рассмотреть лицо девушки, когда единственный источник света — это луна, но все же проглядываются детские черты, будто ей совсем недавно перевалило за второй десяток. А, может быть, только близится к этой отметке.       — Плохой день? — спрашивает она.       — Дерьмовый, — соглашается он.       — Вау, настолько? — тихо фыркает девушка. — Обычно, такие дни хочется проводить дома, в родных стенах.       Хух нервно отводит взгляд, не заметив, как рефлекторно сжал корпус телефона (и откуда он вообще взялся в его руке?..).       — Дом… — он качает головой с усмешкой, опуская взгляд на Океан под ногами: пятнадцать метров отделяют волны от облизывания его кроссовок. Сейчас они с остервенением набрасываются на торчащие скалы.       Вау, и как давно тут стало настолько опасно?       Так и не дождавшись ответа, незнакомка отводит взгляд от него и переводит его прямо перед собой. Океан и чайки о чем-то громко перекликаются.       — Никто тебя там не ждет, да?       Хух вздрагивает.       — Что? Угадала? — с сожалением спрашивает девушка.       — Меня ждут, — неожиданно зло, даже для самого себя, выплевывает Хух. — Ждут. Только не дома, а в больнице.       Она мягко улыбается. Ветер, как капризный, маленький ребенок, подхватывает ее короткие волосы, глупо взлохмачивает и перепутывает между собой.       — Видишь, не все еще потеряно. Тогда почему же ты тут, а не там, рядом с тем, кто тебя ждет? Там, где твой «дом»? — спрашивает она столь очевидные вопросы. Хух обреченно вздыхает; в голосе проскальзывает непрошенная дрожь.       — П-потому что все безнадежно. Я не могу помочь.       Он чувствует шевеление возле себя, когда девушка пересаживается поближе. Аккуратно, медленно, чтобы не спугнуть, как маленького зверька. Будто одно движение, и Хух убежит на своих двух. К слову, о ногах. Адреналин уже покинул бурлящую кровь, а вот боль нахлынула с такой силой, что он ненароком вдыхает воздух сквозь стиснутые зубы.       Шуршание рядом на мгновение прекратилось.       — У тебя что-то болит?       Хух машет головой в разные стороны.       — Не ври. Я же слышала, как ты зашипел, — не успокаивается незнакомка. А потом, будто ее осенила гениальная мысль, бьет кулачком по другой ладони: — Так вот кто ты!       На секунду ему кажется, что она узнала его, но…       — Ты дурак!       …но, видимо, нет. Стоп, что?       — Ха-а? — возмущенно протягивает Хух. В любой другой ситуации, он бы закрыл на это глаза, но сейчас, когда все его тело будто превратилось в одну сплошную гематому, он сам сидит на обрыве, буквально в шаге от смерти, а рядом его обзывает какая-то незнакомая малолетка, слово «дурак» показалось самым оскорбительным на свете. Да как ты посмела???       — О, подожди, сейчас, — она с секунд десять молчит, раскидывая мозгами, затем кивает какой-то мысли, что задержалась дольше остальных и снова размыкает губы: — Не так выразилась. Ты из тех людей, что притворяются, будто у них все так классно, хотя на самом деле все ужасно?       Хух расширяет глаза, а потом не сдерживается от смешка — скорее, нервного, чем веселого.       — Да у нас тут Шерлок Холмс, — с наигранным удивлением восклицает он. — Признавайся, где же доктор Ватсон?       — Уволила за ненадобностью, — поддерживает его шутку девушка, чем вызывает у него тихий смех.       Теперь Хух замечает, что глаза привыкли к темноте вокруг: шумные галочки в небе, перебивающие друг друга, шелестящие кусты из-за ветра, что так и порывались зацепиться за его кожанку, и лицо незнакомки. Или ее уже можно называть знакомой?..       Она все еще мягко улыбается, когда быстрым взглядом проходится по нему.       — Тебя ведь никто не бил? Выглядишь очень помятым…       — Нет, я сам отлично с этим справляюсь.       Хух, будто хвастаясь, оттягивает штанину, демонстрируя раскуроченную коленку. В темноте сложно увидеть всю трагедию ситуации, но девушке, видимо, хватает фантазии дорисовать в голове расползшуюся черной кляксой рану. Она ничего не говорит, однако начинает копошиться в карманах. Такая тихая, и так много шуршаний с ее стороны.       — Держи! — девушка протягивает ему что-то маленькое и шуршащее, прямо, как она.       — М? — вопросительно наклоняет голову Хух, растирая между пальцами предмет. Липкое?       Он со смехом, не веря в правдивость своих догадок, спрашивает:       — Пластырь? Думаешь, поможет?       — Понятное дело, что нет, — она не обижается на его смех; только качает головой и тихо проговаривает: — Хотелось помочь — я помогла в силу своих возможностей. У меня нет под рукой аптечки, но я хотела отдать его тебе. Хоть у меня и ужасно натираются мозоли…       Почти с трагичными нотками в голосе говорит она, особо не прикрывая явный сарказм. Однако в следующую секунду девушка не шутит — мягко спрашивает:       — Лучше ведь попытаться помочь, нежели отмалчиваться, ведь так?       Хух’а прошибает ток по позвоночнику.       Сейчас он тут.       Пока где-то там сходят с ума друзья: Квест вытаскивает его из панели «Тюрьма», перенаправляет в другую, с более глупым названием, но которое точно понравится главному шутнику сервера; Тости, уже позабыв обо всех обидах, написывает в их личный канал «juicy-gamers» о новом рейде, который он не сможет осилить в одиночку, пусть они так и не встретились в игре за все годы дружбы; Ту, Сал и Леди делятся переживаниями, периодически отмечая @xyx возле самых приятных комплиментов и размышлений об их отношениях; Овл и Оньон не меняются — они по-любому ссорятся, кто виноват в том, что Хух сейчас не в чате, однако Джун их одергивает, отправляя плачущие стикеры и сообщения с извинениями.       Пока где-то там борется за жизнь Кот, у которого самый бездарный двуногий, что не может элементарно находится рядом с ним в такой тяжкий момент.       А он все еще тут — сжимает в руке пластырь, корчится от боли и ерошит волосы под внимательным взглядом двух аквамаринов.       — Ты была права.       Она поворачивает голову набок, как это делал он сам совсем недавно.       — Я самый большой дурак на свете, — уставшим голосом признается Хух.       — Ну-ну, — примиряюще лопочет она, будто извиняясь за те слова, — дураки себя таковыми не считают. Так что ты где-то на ступень все же выше.       Хух не ожидает, что его подстебнут в момент, когда он целиком открыл свою душу, поэтому глупо смеется, прикрыв глаза. А когда открывает, то прислушивается — она тоже фыркает.       В какофонии крика чаек, шума Океана, он смог выцепить ее еле слышный смех.       Медленный, тягучий, тихий и мелодичный, будто кто-то прошелся по нескольким нотам на пианино. Приятный.       После недолгого молчания, девушка неожиданно протягивает руку.       — Как тебя зовут?       Хух любит ночь. Она скрывает уродливые шрамы, тайные желания и невысказанные слова. И уже ты решаешь, хочешь ты этим делиться с миром или нет.       Желая сохранить таинство ночи, он протягивает руку и аккуратно жмет мягкую ладонь:       — Зови меня Хух.       — Ух ты, интересно, — искренне удивляется девушка, — скрываешься от кого?       Хух по-лисьи щурит глаза, растягивая губы в ухмылке.       — От фанов.       — Оу? И чем же ты их всех привлек? — уловив «одну волну», спрашивает она.       — Очевидно, что своими привлекательным лицом и природной харизмой, — совершенно не скромно вскидывает голову он, самодовольно улыбаясь. Напряжение ушло, словно его и не бывало. Что за чудодейственная ночь?       — Думаю, у тебя действительно много фанатов, — не скрывая улыбку, проговаривает девушка. И, пока немного смущенный ее искренностью Хух не успел открыть рот, быстро выдает: — Что ж, тогда ты зови меня Айрис.       Айрис. Айрис. Сахарная вата на языке, шелк на коже.       — Обозначает «радуга», — говорит Айрис невзначай. И улыбается: — Быть может, даст какую-то информацию обо мне.       — Например, что ты где-то прячешь горшочек с золотом? — поиграв бровями, интересуется он.       — Ха-ха, может быть, — смеется над его шуткой Айрис, и он готов поклясться, что ничего приятнее слуху никогда ранее не слышал. На втором месте все же было оповещение о пришедшей зарплате.       Она встает, отряхивая джинсы от прилипшей пыли и обращается к нему:       — Спасибо за сегодня.       Хочет спросить, почему она благодарит его, когда это он получил бесплатную психологическую помощь и эмоциональную разрядку. Хочет протянуть руку и поймать за запястье, чтобы она никуда не уходила. Будто она сейчас исчезнет, растворится, и не будет ни малейшего шанса найти ее. Это не сервер с чрезмерной цензурой — это жизнь. Здесь ты можешь открыть свой рот, спросить, кто она, где живет, обменяться контактами.       — Мы встретимся еще? — глупо спрашивает Хух. Морщится, поскольку он помнит такую же фразу во всех сопливых мелодрамах.       — Может быть… — снова уклончиво отвечает она. Прячет взгляд, чего не было за всю ночь, а потом вздыхает: — А может быть и нет. Веришь в судьбу?       Хух моргает.       — Раз сегодня я встретил тебя, то верю.       Айрис вздрагивает, улыбается — слышно, как она тихо-тихо хихикает — и разворачивается.       — Тогда, если судьба нас снова столкнет друг с другом, то буду рада познакомиться при свете дня, — ее голос перемешивается с утихающими шагами. — Будь аккуратен и обработай раны.       Хух смотрит вслед ее удаляющейся фигурке. Худая, невысокая, нервно сжимающая ладони за спиной. Он моргает, и девушка скрывается за очередным стволом дерева. Ушла, исчезла, прошла сквозь пальцы, как песок. И он, не успев ничего сказать ей в ответ, опускает взгляд на свои вытянутые ноги.       И что ему, такому калеке, делать завтра на работе?       С губ срывается удрученный вздох. Деньги нужны для лечения Кота, нельзя сейчас опускать руки и позволять себе мысли об увольнении. Ты не располагаешь такой роскошью.       Хух приставляет палец к отпечатку на экране; разблокированный телефон заставляет зажмуриться от яркого света. Он поворачивает его и неожиданно смеется. На пластыре изображена Hello Kitty.       Сети все еще нет, но это не помеха для того, чтобы можно было прочитать предыдущие сообщения.       Чат пролетает быстро, он справляется за минут двадцать, неловко почесывая затылок и видя все эти сообщения. BIGLADY: все хорошо! ты не виновата! когда хух вернется, то мы с ним обязательно поговорим! June: ХУХ ПРОСТТТИИИИИ!!! June: Я не хотела давить на тебя с зином!!!!! June: прости прости прости two2: не прощай ее, прости меня! two2: я очень часто считал твои шутки глупыми two2: сейчас я так не думаю, правда! NakedToaster: ты идиот, хух NakedToaster: надеюсь, что ты в порядке NakedToaster: и что ты вернешься к нам NakedToaster: потому что без тебя этот сервер уже не будет таким крутым NakedToaster: потому что ты очень хороший друг NakedToaster: и идиот NakedToaster: …вернись, пожалуйста Quest: Так, будьте спокойны. nightowl: ХУУУУУХ nightowl: ༼⁠; ⁠´⁠༎ຶ⁠ ⁠۝ ⁠༎ຶ⁠༽ Quest: Это не со всем спокойно, но… Quest: Хух, надеюсь, что ты вернешься к нам. onionthief: Твои розыгрыши были порой чересчур раздражающими. onionthief: Но мы к ним уже слишком привыкли. salociN: Хух , ты очень приятный человек ! salociN: И ты мне обещал , что мы с тобой созвонимся по видеосвязи ! salociN: Очень ждем твоего возвращенияи!       И подобных сообщений еще около сотни. Хух прикрывает глаза с горькой улыбкой на губах. Заставил столько людей волноваться за себя, ну что за эгоист? Как только найдет сеть, надо будет извиниться перед ними всеми.       Палец неуверенно зависает над SMS. Он неверующе читает снова и снова одну и ту же строчку, ведь остальной текст оканчивается троеточием и белой стрелочкой вниз справа. Но ему не нужно видеть все сообщение.       Буквы расплываются, глаза дерет от непрошеной влаги, горло сковывает от боли.       «Кот пришел в себя. Операция прошла успеш…»       Хух будет лучшим хозяином. Тонны кошачьей еды, миллион разноцветных игрушек и бесконечная любовь.       У него есть шанс все исправить.       Утирая слезы счастья, Хух не обращает внимание на брошенную кем-то веревку у его руки. Клубок, подобно волокнистым змеям, протягивает пару хвостов в сторону мужчины.