Глава 1. Зеркальная гладь

xyx: если когда-нибудь в новостях увидите хух: как какой-то сотрудник убил своего босса хух: знайте хух: это я BIGLADY: …Настолько все плохо? хух: я хочу выпить BIGLADY: Оу. nightowl: оу. nightowl: (⁠✯⁠ᴗ⁠✯⁠) onionthief: (⁠눈_⁠눈⁠) nightowl: отвали. NakedToaster: я бы помог в сокрытии тела. хух: я в тебе никогда не сомневался хух: (⁠ ⁠˘⁠ ⁠³⁠˘⁠)⁠♥ NakedToaster: фу, привязанность и тд и тп       С того дня прошла… неделя? Хух не знает точно, он вообще потерял счет дням. Проснулся, пришел на работу, отработал, покормил Кота дома, дал ему таблетки, пообщался с друзьями в чате, лег спать. День сурка, только выхода из него не наблюдается.       Радовало одно — все вернулось на круги своя: Кот мурлычет под боком каждый вечер, иногда даже находит силы поиграть, но Хух его особо не выматывает — минуты две от силы слабо помашет дразнилкой, та побренчит колокольчиком, да затихнет — Кот поймал мышку и уже вгрызся в нее.       Начальник все такой же мудак, что не может не говорить о его мастерстве (ведь стабильность — признак сами знаете чего).       Друзья после того дня не поднимали тему… состояния Хух’а? Можно ли так назвать полнейшую апатию? Наверное. Но теперь Хух не экспериментирует с ботами, даже удалил того на всякий случай, чтобы лишняя информация точно никуда больше не просочилась. Ладно, друзьям юридические документы, а вот так, в интернет? Хух научен жизнью, дважды на одни и те же грабли не наступит.       Они недолго поговорили: Хух извинялся за свое вспыльчивое поведение, Джун рыдала в голосовые, все другие хором поздравляли его с возвращением. И было спокойно, почти также, как тогда, на утесе.       Где был тихий смех, крик чаек и бьющиеся о скалы волны. Худая фигурка, теплые разговоры и уютная тишина. Айрис.       Хух, признаться, воспользовался своим положением. А что, он занял такую высокую должность, так что имеет полное право посмотреть, есть ли в их городе девушка с таким именем (нет, не имеет).       Их было около тринадцати. Сложно опираться только на знание ее голоса и смеха, и найти среди всех дам именно ту самую. Сложно, но не невозможно. Правда, пришлось отложить свое маленькое расследование, так как в кабинет ворвался начальник с кипой бумаг, что его толстенные ручонки так и тянула книзу. Странно, что он не нашел очередного «мальчика на побегушках», который бы донес эти документы до Хух’а. Видимо, решил сделать видимость работающего человека.       Только трудяги не скидывают свою работу на других, указывая, где нужно подправить, и не удаляется за кофе в третий раз за утро.       Хух ставит печати, а на каждый щелчок в его голове красным разгорается одно слово. Щелк — мудак. Щелк — мудак. Щелк — мудак. В этом было даже что-то медитативное.       А сейчас он лежал на животе, уткнувшись лицом в ноутбук, где друзья рассуждали о предстоящих выходных. Рука все еще ныла — в больнице сказали, что небольшой вывих, но жить будет. Что хуже — это его нога, которую настолько сильно перебинтовали, что он прикладывает огромные усилия к тому, чтобы не переваливаться с бока на бок, как пингвин.       С больничным его, кстати, послали нахуй. Но в этом не было ничего нового. BIGLADY: У меня намечается свидание. BIGLADY: (⁠〃ﾟ⁠3ﾟ⁠〃⁠) Quest: Поздравляю, Леди! June: Урррра! June: (⁠✯⁠ᴗ⁠✯⁠) two2: если ее зовут не селеста, и она н ерыба-женщина two2: то зачем т ытуда идешь BIGLADY: ЛОЛ оnionthief: Потому что она ищет реальных отношений, а не прикрывается персонажами из веб-новеллы? nightowl: не обращайте внимания nightowl: он сам бы кинулся в постель ксандера June: ВАРЬАЛВЬА BIGLADY: ЛМАО onionthief: (° — °╬) хух: думаю, если бы дэмиан поманил пальцем nightowl: ЕМУ НИЧЕГО И НЕ НУЖНО ДЕЛАТЬ nightowl: Я СДЕЛАЮ ВСЕ САМ!!! Quest: Боже. хух: лололол Quest: А какие планы у других на выходные? onionthief: Учеба. nightowl: ботан хух: а какие у тебя? nightowl: … nightowl: учеба nightowl: НО nightowl: ЭТО НЕ ПОТОМУ ЧТО Я БОТАН onionthief: А потому что ты прогульщик. nightowl: как же меня бесит, когда ты прав June: О, я планировала встретиться с подругами! two2: я за город уезжаю с семьей, так что не теряйте two2: там интернет ловиться только в одной точке и то в необычно мположении two2: боженька, помоги… Quest: У меня работа. Дедлайны горят, ничего не успеваем. two2: бууу скучный взрослый Quest: Это ведь не по моему желанию… BIGLADY: А ты чего будешь делать, хух?       Хух ненадолго отрывается от чата, переводит взгляд на настенные часы. 20:38. Он, конечно, успевает на встречу, но так ли она важна, тем более в столь умиротворенной обстановке, когда Кот что-то бурчит во сне на своей подстилке, у Хух’а свежая постель и вся квартира не то, что убрана — вылизана. хух: босс решил раскошелиться хух: позвал сегодня на посиделки two2: халява??? nightowl: и ты все еще дома??? хух: хах хух: если бы я не знал босса, то так же бы отреагировал Quest: Это типичная замануха от старших, когда он говорит, что заплатит, а потом отнимает эти суммы из зарплаты? June: Боже. BIGLADY: Ага, суровый мир взрослых. хух: именно хух: хотя, я даже не помню, чтобы он говорил, что заплатит за нас хух: услышал от коллег хух: а слухи — это игрушка дьявола… хух: ведь можно их раздуть до таких размеров хух: или переврать хух: настолько переврать, что никто не узнает какой у меня хух: большой хух: каменный nightowl: НЕЕЕТ onionthief: @Quest onionthief: Он снова за свое. хух: просто чудовищный Quest: Я надеюсь, потенциал? хух: член two2: БАЛВАБАРВЛА BIGLADY: АААААА June: Омойбог. хух: ну, моя работа здесь окончена nightowl: но ты ничего не сделал хух: *махнул плащом*

хух покинул чат.

      Что ж. Было приятно в теплой обстановке пообщаться со своими друзьями о высоких темах, но пора возвращаться в реальность. Пустая квартира наполняется тихим, кошачьим сопением.       В глотке пересохло. Хух аккуратно выходит из комнаты, оказываясь на кухне. Квартирка крохотная, но ему большего и не надо. Чем больше территория, тем больше ощущаешь себя одиноким. А ему этого хватает по самое горло.       На телефон приходит сообщение. Хух без особого интереса опускает взгляд. «Босс платит!!! И не отнимет от зарплат!!! Прибегай! Вот адрес…»       Быть может, сходить на встречу — не такая уж и глупость?..

❈❈❈

      Глупость. Еще какая. Возможно, одна из самых больших в его жизни.       Все было неплохо ровно до того момента, пока он не покинул заднее сидение такси, а дальше — калейдоскоп из лиц пьяных коллег, заваленного закусками стола и мерзкого желтого освещения.       Над головой трезвонят китайские колокольчики, а в нос ударяет смесь запахов.       Парень из бухгалтерии бесцеремонно цепляет его за больную руку на входе, от чего Хух недовольно сжимает губы, но вслух ничего не говорит. Его ведут к огромному столу, где во главе сидел уже босс, лицо которого вбрало в себя все цвета RGB (не то красный, не то синий, не то зеленый оттенок украшал и без того не самую симпатичную мордашку). Начальник, напоминающий родителей Тихиро под чарами Юбабы, с неудивительной жадностью отхватывает тут и там самые лакомые кусочки: куриную ногу побольше, пива — литровую кружку, и параллельно о чем-то очень сладко рассказывает секретарше.       Та не то, чтобы заинтересована в беседе: подуставшая женщина приветливо машет Хух’у, что не проходит мимо чуткого взгляда босса. Он расставляет руки в сторону, будто увидел старого друга, и восклицает на всю забегаловку:       — Гляньте, какие люди и без охраны!       Глаз уже начинает нервно дергаться. А вечер ведь только начался…       — Давай, садись! И так опоздал, что за манеры вообще? — с притворным весельем возмущается начальник. Хух умалчивает, что вообще не собирался приходить.       Все тот же парень-бухгалтер настойчиво усаживает на свободное место прямо возле двух самых надоедливых девиц из соседнего кабинета. Они, как истинные сплетницы, в секунду находят тему для разговора и начинают без устали щебетать между друг другом, порой заставляя Хух’а вступить в диалог. Тот кивает, улыбается даже, но не поднимает глаз с пены в кружке.       Отстой.       Нельзя сказать, что Хух — забитый интроверт, который прячется в четырех стенах и никуда не выходит. Нет, у него, конечно, есть замашки «затворника», — часто заказывает еду на дом, предпочитает компанию Кота и FFXIV, нежели людей, в выходные может попросту не вставать весь день с кровати, — но это все не делает его таковым. Он все так же любит быть среди людей (не шумных, пьяных незнакомцев, что раздражают и на работе, и в его законный выходной), гулять на свежем воздухе, питаться в кафе или ресторанах. Удивительно, но у него осталась парочка ирл-друзей еще со времен учебы в университете.       Однако сейчас он хотел бы побриться налысо и уйти в горы.       Не зацепившись ни за одну из обсуждаемых тем рядом сидящими кукушками, Хух принимается осматривать помещение. Ну, что можно было ожидать от самого скупого начальника на свете? Ободранные стены, в каких-то местах грязные обои, прожженные кресла, хоть на входе и висела табличка с перечеркнутой сигаретой. Лампы, свисающие над столом, могли похвастаться зарождающейся жизнью на их плафонах; пыль скатывалась в маленькие темно-серые клубочки. Когда Хух хотел оторвать руку от стола, то заметил, что она прилипла.       Будет чудо, если они все не слягут с отравлением. Спорить не хотелось: еда вкусная, правда, даже выпивка ничего (хотя, скорей всего, это просто бутылочное пиво, налитое в кружку для красоты), но антураж… Здесь неплохо бы смотрелся фильм-хоррор про какого-нибудь повара.       А, быть может, это только его паршивое настроение рисовало подобные картины. И, на самом деле, все не так уж страшно. Но разбираться именно сейчас хотелось меньше всего.       Под несмолкаемыми разговорами, в компании с горьким пивом Хух проводит добрые полтора часа, иногда вставляя пару фраз или междометия: «Ох, да? Ну дела… Вот так да…». Он кидает взгляд на наручные часы каждую минуту, пока над головой не раздается чей-то голос:       — Могу я составить вам компанию?       Хух поднимает глаза. Первое, что он встречает — грудь навыкать. Он не из тех мужчин, что гонятся за внешней составляющей женщины и не кидаются на всех без разбору, как дикий зверь. Просто… она была довольно объемная. И сложно не заметить то, что тебе пихают чуть ли не в лицо.       Второе — игривый взгляд и губы, подведенные алой помадой.       Хух узнает в женщине ту самую секретаршу. Дамы по бокам притихают. Он ухмыляется:       — Что? Уже надоели рассказы о том, как кто-то задыхается, поднимаясь на второй этаж офиса?       Женщина хохочет:       — Я слышу само пыхтение каждый божий день.       Хух старается не думать о двузначности этой фразы, прекрасно зная обо всех слухах между ней и боссом. Меньше всего на свете он хочет думать об этом.       — Пока он отошел, я могу и с более интересными собеседниками пообщаться, — секретарша кокетливо подмигивает. Сплетницы поблизости объединяются в одну змеиную кучку и держаться в сторонке, тихо шушукаясь.       Он, конечно, никогда не имел ничего против женщин постарше, но не на десять лет же! Тем более, потенциальная любовница ненавистным им босса. Кидает исподлобья взгляд на место, где должна была быть грузная туша, но оно, к сожалению, пустует. И на сколько он ушел?       Задумчиво прижимает металлический шарик пирсинга на языке к небу, пока во рту собирается неприятная горечь от пива. Женщина незамедлительно приседает рядом, кокетливо откинув копну волос назад.       — Так, что же тебя привело в нашу контору? — интересуется его собеседница. Хух пытается отыскать в памяти хотя бы какой-то намек на ее имя, но все тщетно. Будешь Брианной.       — Наверное, как и всех других — деньги.       — Да ну? Такой молодой и без амбиций? — ее цветастый ноготок стучит по столу.       — Амбиции ни одного дурака сгубили, — его губы трогает какая-то ностальгическая улыбка, когда он произносит слово «дурак». Напоминает о чем-то маленьком, тихом и спокойном. — Лучше думать о чем-то более приземленном, чем гнаться за недостижимым. Я к тому, что деньги — это просто классно. Тем более, если их много.       Названная Хух’ом Брианна смеется — фальшиво, наигранно. Шутка несмешная, но ее попросту распирает. Не убирая улыбки с лица, он чуть морщится от неприязни.       — Ты сначала начал такую тираду, а в конце очень неплохо подытожил, — одобрительно кивает Бренда. Стоп, а когда это ее рука оказалась так близко от его собственной? И куда этот чертов Свин запропастился?       — Мне нравятся умные мужчины… — Хух сдерживается от того, чтобы не закатить глаза, хоть и был на грани. И вот надо же было умудриться очаровать любовницу начальника, даже не пытаясь. И почему его потрясающая харизма работает в неправильное время… Полное дерьмо.       — Да? Надо же. У нас много подобных в офисе, приглядитесь, — специально используя официальный стиль общения, пытается отвязаться от нее Хух. Только она и глазом не ведет.       — Зачем же мне другие, когда столь симпатичный экземпляр прямо перед носом?       Хух вздрагивает всем телом, когда чувствует чужую ладонь на своем бедре. Понятное дело, они сейчас все выпили, навеселе, потайные желания так и лезут наружу. Но за подобные жесты можно отхватить по первое число от начальника, если тот увидит. Пускай и не он руки распускает.       Он не боится прикосновений женщин, ведь за все годы жизни у него были отношения, да и не одни. Но он просто не любит, когда это делают без его согласия. Тем более, те, кому он явно дал намек отстать. Тем более, если на кону будет стоять его должность.       — Прошу прощения… — хочет сказать Хух, но резко начинает ощущать холод там, где только что была чужая ладонь. Он еле заметно выдыхает и поднимает взгляд.       Свин вернулся во главу стола. Бледный, с непонятными пятнами на рубашке под подбородком, и чересчур пьяный — глаза косятся во все стороны, а веки так и норовят сомкнуться. Бриджитт сидит уже около него. Она пытается поймать взгляд Хух’а, но тот настойчиво его отводит. Вдруг в камень превратит.       Сплетницы поблизости активно зашушукались. Просить их молчать было бы глупо и без толку, поэтому он просит Всевышние силы, чтобы хотя бы те не дали распространиться очередным слухам по офису.       Иначе ему пизда.       — Давайте расходиться, — крикнул кто-то, и все, как будто только этого и ждали, засобирались: паренек кричит что-то о такси, девушки настаивают на продолжении банкета в другом месте, а босс засыпает на плече кого-то из сотрудников, пока тот пытается поднять его с места. Ключевое слово — пытается.       Хух вскакивает с места первым. Окидывает взглядом вокруг, чтобы убедиться, что ничего не забыл, а то возвращаться в эту клоаку хотелось меньше всего, и прощается со всеми. Несколько даже прыгают на него со слезами на глазах, мол, ты такой хороший, не уходи-и-и! Кое-как вырывается из их объятий и скрывается за углом.       Только тут он вздыхает полной грудью. Над ухом гудит электрический щиток, но, пожалуй, за сегодня — это далеко не самый раздражающий звук. Совсем рядом слышен Океан и так хочется вернуться туда, на утес.       За эту неделю Хух был там еще четыре раза. С его состоянием все было отлично, ему не нужно было побыть наедине со своими мыслями или выйти из зоны сети. Нет, ему хотелось другого. Еще раз встретить ту девушку. Пообщаться на разные темы, разведать, что ей нравится, а от чего она плюется, спросить номерок и пригласить на самое настоящее свидание.        Узнать, зачем она пришла в ту ночь на утес.       Прикрывает на секунду глаза, чтобы оказаться снова там. Соленый ветер, песок на зубах и крик чаек…       — Блин… — тихо ругаются рядом. Следом — шлепок тяжелого пакета. — Последний…       Кто-то поблизости выдыхает от усталости. Хруст костей — разминается от долгой работы. Не сдерживается и громко зевает, да так сладко, что сам Хух, который сегодня отоспался на неделю вперед, еле сдержался от ответного зевка.       — Домой и спать, — счастливо срывается с чьих-то губ. Хух улавливает знакомые интонации и находит в себе смелости выглянуть из-за щитка.       Острые плечи, маленькая и с короткой стрижкой — она стояла в переулке, освещенная одним лишь фонарем над черным входом в эту забегаловку. Теперь ее можно было разглядеть получше, нежели в темноте; тусклый, но источник света все же присутствует.       Она одета в рабочую униформу, — белая рубашка с закатанными рукавами, большие ей штаны синего цвета и полосатый фартук поверх — темные волосы напоминали небольшой вихрь и еле касались ее плеч, видимо, щекотя шею, поскольку она постоянно их нервно поправляла. Айрис и вправду худая — кажись, обхватить ее запястье двумя пальцами не составит никаких трудностей.       Девушка тыльной стороной руки вытирает пот на лбу и хочет уже зайти внутрь, как шарахается в сторону от резкого оклика.       — Прости, не хотел пугать, — невинно улыбается Хух, вспоминая их встречу. Он плавно выходит из-за щитка и хочет уже приблизиться, как Айрис неожиданно выхватывает железную трубу, прислоненную к стене. Хух замирает с глупой улыбкой на лице.       — Если что-то выкинешь, то я ударю тебя… А потом закричу, — шипит девушка.       — Да я…       — Ты же был с той компанией? Значит, заодно с тем ублюдком? — все продолжает она, поудобнее перебрасывая в руке трубу. Не узнала его, что ли?       Он улыбается и в примирительном жесте поднимает руки наверх. Смотри, я безоружен и безобиден, верь мне.       — С каким из? Они все в той или иной мере отморозки, — не скрывая некой злобы в голосе, интересуется Хух.       Айрис сдувает упавшую на глаза челку:       — Толстый такой. Думает еще, что все ему чем-то обязаны.       С его стороны раздается тихий и раздраженный вздох.       — А-а-а. Это мой начальник. Редкостный урод.       Все еще настороженно, но уже менее враждебно, девушка чуть расслабляет тело. Небольшой знак того, что она более-менее готова говорить.       Но на Хух’а будто выливают ушат ледяной воды.       — Подожди, он тебе что-то сделал? Накричал? Ударил? Покажи, — засуетился он, надвигаясь на нее, совсем позабыв про опасное холодное оружие в ее руках. Но стоит им замахнуться вновь, как Хух притормаживает. — Айрис, я не обижу.       Она пару раз моргает, будто в первый раз услышав свое имя.       — Что… мы знакомы?       — Если это так можно назвать… — отзывается он. — Я Хух.       В ее глазах мелькает осознание. Уже тут, на расстоянии вытянутой руки, Хух может рассмотреть ее лицо: чуть округлое, еще будто не до конца сформированное после подросткового возраста; даже щечки все еще присутствуют. Чуть приподнятый кончик носа, а сам он — совсем небольшой. Пухлая нижняя губа обнажает ровный ряд белых, как рафинад, зубов. Под правым глазом виднеется родинка — крохотная, но дающая будто завершение ее лицу. Финальный штрих.       В ушах блестят очаровательные сережки в виде звездочек.       Она недолго сканирует ситуацию и в конечном счете, испуганно ойкнув, возвращает на место трубу.       — Прости! Я тогда в темноте совсем не запомнила твое лицо, — признается Айрис, скрепляя пальцы на руках. Смотри, у меня ничего нет, я доверяю.       — И всех ли знакомых ты так приветствуешь, куколка? — озорные чертята так и скакали в его зеленой радужке. Заметив это, девушка расслабляется и растягивает губы в ухмылке.       — Нет, только особенных.       Хух выдает что-то вроде «оу» с однозначной интонацией и вызывает секундный смех у обоих.       — Признаться, я вообще думала, что мне приснилась та ночь. И ты тоже. Будто всего этого не существовало, — честно говорит девушка.       — Тогда у тебя очень хорошее воображение, ведь придумать такого обворожительного и невероятного меня еще нужно постараться, — Хух расплывается в самодовольной улыбке. Непонятно только, доволен он от своей шутки, или в самом деле от себя.       Айрис стучит по подбородку указательным пальцем в задумчивости и после выдает искреннее:       — Кто-кто, а вот ты от скромности не умрешь, — и ухмыляется, — похвально.       Смесь непонятных чувств начинает бурлить в нем, грозясь превратиться в самую настоящую бомбу замедленного действия. Но Хух берет себя в руки и уже более серьезно спрашивает:       — Так почему ты так называла Свина? Когда вы с ним пересеклись?       Айрис улыбается на кличке босса, а потом нервно сжимает пальцы, отводя взгляд в сторону. Что этот мудак успел сделать?       — Ну, я сегодня ответственна за уборку на кухне. И мне поручили вынести мусор. Когда на втором или третьем мешке я выходила сюда, то он уже стоял тут. Его тошнило, просто выворачивало наизнанку. Не могла же я оставить человека в таком состоянии? Подошла, спросила, что случилось.       В переулке становится тихо. Слышен только хруст — Хух непроизвольно начал разминать руки.       — А он начал… ну… приставать? Не уверена, как это назвать. Пытался то полапать, то губы свои выпячивал, — она с отвращением проводит ноготком по предплечью. Хух мысленно перекрывает кислород Свину. Надавил на горло — и нет проблем. — В общем, мерзкий мужик. Я и испугалась тебя из-за этого. Ты-то покрупнее да выглядел более злым, чем эта пьянчуга. А вашу компанию я заприметила через окно, вот тут.       Она жестом указывает за угол, где огромное окно демонстрировало их стол. Возможности посмотреть, остался ли кто не было, поэтому Хух надеялся, что все уже разъехались по домам и не остались на второй круг.       — Прости, — срывается с его губ.       — Э-э? Ты-то чего? — искренне удивляется она, ловя взгляд изумрудных глаз. Надо же, красивые какие. — Это ему надо извиняться! Надеюсь, если он опять такое будет творить, то ему попадется более воинственная женщина! Чтобы раз и навсегда понял, каково это.       Он улыбается ее рассуждениям.       — Да он толком и сделать ничего не успел. Я его вовремя оттолкнула и обратно на кухню забежала, — Айрис демонстрирует бицепс, но выглядело это настолько комично на ее худом теле, что Хух не сдерживается от смешка. Она, довольная своей мимолетной шуткой, гордо улыбается.       Они оба смолкают, но никто не спешит прерывать столь долгожданную тишину; только гул щитка, далекий шум Океана и дыхание двух людей. Айрис перекатывается с пятки на носок, с интересом разглядывая его лицо.       Девушки довольно часто зависали, когда решались посмотреть на него. Как бы Хух не бахвалился, как бы Оньон или Ту не закатывали глаза с его восхвалений внешности, но отрицать привлекательность этого мужчины было бы самым настоящим кощунством. Прямой нос, приятные на ощупь волосы цвета молочного шоколада, яркие изумрудные глаза, порой напоминающие кошачьи, загорелая кожа и приятный тембр голоса (последнее не относится к внешним данным, но нельзя упускать из виду столь важный пункт). Так еще и пирсинг, кожанка и мотоцикл — мечта любой девочки лет с пятнадцати.       Только сейчас ее взгляд не был похож на то, будто она рассматривает ожившую статую божества, как это делали многие. Нет. Он был изучающим. Пронизывающим насквозь, читающим то, что скрыто глубоко внутри. Слишком тяжелый взгляд для столь юной девушки…       Кстати.       — А сколько тебе лет-то? — спрашивает Хух. Айрис пару раз моргает, прежде чем сфокусироваться на его голосе. Вышла из состояния изучения.       — Ты ведь в курсе, что спрашивать у девушки о ее возрасте — верх грубости? — ехидно отвечает вопросом на вопрос она.       Хух фыркает.       — В наше время, это, скорее, для обеспечения безопасности.       — Боишься, что я несовершеннолетняя? — улыбается Айрис. И демонстрирует нашивку на рубашке: — У меня ведь даже есть работа.       — Никто не отменял детский труд.       — Тогда тебе стоило бы позвонить в необходимые инстанции.       — Вот еще. За звонки берут деньги, — Хух наигранно закатывает глаза и облокачивается на перила. — К слову, о звонках. Все еще не прочь познакомиться при свете дня? Если, конечно, по закону я могу с тобой ходить на свидания.       Айрис застывает на пару мгновений, и Хух моментально начинает жалеть, что вообще решил начать флиртовать. Получалось у него это неплохо, но все девушки разные, и угадать реакцию каждой на заигрывания в подворотне возле мусорных баков довольно трудно.       Да и не бывало у него еще таких ситуаций. Эта — из ряда вон выходящая. Не так он, конечно, представлял их следующую встречу, но — о, спасибо, Судьба! — нужно радоваться и малому. Ведь, кто знает, если бы он не пришел сегодня на эту глупую посиделку пьяных коллег, то, быть может, никогда и не повстречал ее снова.       Тишина затягивается, когда Хух хочет уже разомкнуть губы, чтобы кинуть оправдания («Я сегодня много выпил, а луна так красива, подумал, что романтическая атмосфера была бы кстати, не смотря на запах, будто кто-то сдох прямо возле нас»), но не успевает и слова сказать, как она слабо улыбается.       — Извини, если дала какую-то надежду в тот раз, — его сердце укатывается в сторону ступней по лестнице из ребер. Она отводит взгляд в сторону, будто в чем-то провинилась: — Я только недавно рассталась и хотела бы… взять небольшую передышку от отношений, романтики и прочей мишуры…       — О, нет-нет, не извиняйся, — отзывается Хух, хаотично взмахивая руками в воздухе. — Был не прав.       Он неловко чешет затылок, прежде чем решиться на крайнюю меру:       — Тогда, быть может, дружеский обмен номерами, чтобы как-нибудь пересечься в парке и пообсуждать совсем не романтичные темы? К примеру, сорок три неинтересных факта об актиниях?       Айрис поднимает взгляд. В аквамаринах вновь плещется веселье, когда она выдает фразу, что сражает всю его непоколебимость напрочь:       — Есть маленькие крабики, которые используют актиний, как боксерские перчатки.       Пока Айрис диктовала свой номер, а Хух старательно забивал его в контакты, в голове пульсировала только одна мысль: надо сегодня же узнать еще больше глупых фактов…