Часть 59. Обновленная одежда

      Татьяна любила отслеживать последние новинки в мире платьев. Поэтому новость о том, что Зоя пришла на прием в по́шло-коротком, сразу же была оценена. По мнению Татьяны, это было и неуместно: недаром же детям шьют короткие, чтобы не порвали, не испачкали, не обремкали, и некрасиво.       «Какая глупость, дурость! — думала Татьяна. — Только позориться!»       Глаша закончила шитье юбки. Относительно узкая — конечно, был простор ногам, но лишние складки не путались и не мешали, из легкой ткани, больше походящей на летнюю, и, что самое главное, неприлично короткая — всего лишь на ладонь ниже колена. Разумеется, ходить в «таком бесстыдстве» по улице девушка не планировала, но какая разница, что надето под халатом… Пару раз Глаша носила халат и во́все без юбки, но чувствовала себя слишком странно и будто голой. Поэтому «какая-то ерундень» из обрезков ткани была унесена в больницу.       — Психичка, — сказала какая-то санитарка, видя, как Глаша снимает юбку, в которой пришла, нижнюю юбку, женские кальсоны и надевает «вот это».       — Кальсоны, торчащие из-под халата — это некрасиво, — сразу же отреагировала Глаша. — Белье не должно быть видно из-под верхней одежды.       Новость о Глашином наряде разлетелась по отделению быстро. Но даже если бы сплетни не было, только слепой не заметил бы голые ноги.       — Еще одна нигилистка завелась, — прокомментировал Виктор Тихонович.       — А кто первая? — удивилась Глаша.       — Начальница женской гимназии, — ответил заведующий. — Только она на прием пришла в платье еще короче вашего, мадемуазель, халата.       Становиться второй после начальницы было донельзя омерзительно. Тем временем, мужчина продолжил:       — Ходить с голыми ногами по отделению — такое очень не советую. Прольете, мадемуазель, что-нибудь на ноги — ну и все, в целом. А так на одежду.       — Мадам, — недовольно буркнула Глаша.       — Да вы тут все в таком возрасте, что не поймешь и не запомнишь, кто из вас кто, — сказал Виктор Тихонович. — Мадемуазели старше мадам. Так вот, барышня, предлагаю пожалеть себя и больше в таком виде не являться.       Глаша задумалась. В целом, слова заведующего несли в себе логичный посыл. Кроме того, ее юбка, которая могла показаться жалкой пародией на платье Зои, начала огорчать.       На следующий день, немного подумав, Глаша взяла с собой одни из брюк Никиты. Так как брюки с женским вариантом халата смотрелись немного нелепо, взяла чистый мужской халат.       Если не считать непривычный внешний вид, в целом, было достаточно удобно. Халат, длиной чуть ниже колена, вообще не мешал движениям.       С учетом того, что за время работы Глаша уже успела заслужить звание «блаженной» и это было одно из наиболее мягких высказываний, многие решили не комментировать внешний вид девушки.       — Гусельникова, твою же! — выругался Виктор Тихонович, увидев Глашу.       — Труфанова, — достаточно привычно ответила Глаша.       — Труфанова, снимай косынку, всех распугаешь мне тут, — сказал мужчина. — На операцию оденешь, а так не надо. В деревнях и медсестры с голой головой ходят и никто не умер. А то увидят со спины нечто в брюках и косынке — подумают, что с головой что-то не то!       — Да я только с радостью, — произнесла Глаша. — Парить вшей в помещении — не признаю такое!       Без сомнения, сплетня о новом облике Глаши уже явно облетела все отделение, если не пробралась дальше, однако девушку это мало волновало.       — Мужичка, — сказал кто-то.       Глаша обернулась и увидела одну из медсестер.       — Слушай ты, тварь недоученная, — Глаша со злостью прижала обидчицу к стене. — Тупых мозгов не хватает, чтобы пойти учиться дальше — сиди и квакай в своем болоте дальше. А я как хочу так и хожу и не указать. Больница — это место, где главный — Виктор Тихонович. Вот у него еще есть какие-то остатки прав указывать мне, в чем ходить и что носить. А на улицу я в штанах не пойду. Хотя здесь не Париж, закон не запрещает носить штаны женщинам. Так вот, пикнешь еще что-нибудь, вякнешь — по башке шарахну, может, тогда мозги на место встанут!       Глаша отпустила девушку и, не оглядываясь, пошла дальше.       «Надо будет или себе брюки сшить, или Никите новые заказать, чтобы не возмущался, что его вот так молча без спроса взяла», — подумала Глаша.