Часть 60. Пропавший журнал

      Ася пришла в кабинет Зои с явной заинтересованностью.       — Ma chère amie, уже слышали новость? — спросила она. — Про Гусельникову?       Сразу же подумав о том, что Глаша могла сжечь фабрику или подорвать жандармерию, Зоя осторожно уточнила:       — Опять адвокатессу ищет?       — Нет, — ответила Ася. — Ведет хирургический прием на дому и носит в больнице мужскую одежду.       — Агнесса, — разочарованно бросила Зоя. — Мне неинтересны обсуждения нарядов.       — Я не в полной мере понимаю ее логику, — продолжила Ася. — Если она пошла по нигилистической стезе, то где синие очки и почему нет стриженых волос? Нет, волосы в пучке.       — Предположу, что или хочет быть внешне похожа на мужчину, или просто в брюках удобнее, — предположила Зоя.       — Вы, Зоя Михайловна, какая-то сама не своя, — произнесла Ася. — Что произошло?       — Пропал журнал четвертого класса, — ответила Зоя.       — И? — продолжила Ася.       — И у меня есть подозрения, кто виновная, — безрадостно сказала Зоя.       — Ничем не подкрепленные, — уточнила Ася.       — Да, — подтвердила Зоя. — Конечно, я могу для начала спросить подозреваемую, а потом, когда она отопрется, отодрать так, как Геллер Татьяну в свое время, но вдруг я ошибаюсь? Мне будет слишком тяжко знать, что ни за что дочь выдрала.       Только сейчас Ася поняла, кого именно подозревает Зоя.       — Какие аргументы? — спросила Ася. — В пользу твоей версии.       — Единица по словесности, — начала перечислять Зоя. — Учитель, который пришел ко мне и нажаловался, мол, такая приличная девочка и так не хочет учиться. Я ему ответила, что по каждому чиху к начальнице не ходят и у такой приличной девочки есть классная дама, которой положено наказывать за оценки, и мать, которая обязательно увидит оценки, когда найдет для этого время. Из аргументов еще есть то, что когда я спросила Сашу, как у нее учеба, она ответила, что все неплохо и как обычно. Значит, решила врать.       — Или не говорить правду раньше времени, — продолжила Ася.       — На следующий день ко мне приходит Зинаида и спрашивает, можно ли наказать гимназистку за две единицы подряд, — сказала Зоя. — Я ответила, что, вообще-то, можно и за одну, а за две сам Бог велел. Фамилию гимназистки не спрашивала, но если это не Геллер, то с какого удивления бы ко мне приходила Зинаида?       — Может, отвыкла от службы и забыла, что и когда положено, решила уточнить, — предположила Ася.       — А уже в обед, когда я решила посмотреть журнал, то он уже пропал, — подытожила Зоя.       — Дурной совет надо? — спросила Ася. — Ты только не повторяй, это родом от моих родителей.       — Какой? — уточнила Зоя.       — Ты выдрала Сашеньку, — сказала Ася. — Потом спрашиваешь: «Так что, Саша, понимаешь, в чем была неправа?» Она отвечает. Ты, возможно, уточняешь, в чем именно была неправа. В самом плохом раскладе ты ее отдерешь за одну единицу. Или за две. Или за две и журнал.       — За оценки жалко как-то… — вздохнула Зоя.       — Хоть что-то разумное, — произнесла Ася.       Вдруг Зоя воскликнула:        — Пойду сейчас к Сашеньке, как будто удивлюсь, за что она стоит у стеночки и, может, она все расскажет.       — Не расскажет, — ответила Ася. — Ее если Зинаида и поставила, так за оценки. А не за журнал. А признаваться в лишнем она вряд ли захочет.       — Хотя бы спрошу, за какие именно оценки, — сказала Зоя.       Зои не было достаточно долго. Ася уже была готова уходить, оставив кабинет просто прикрытым, когда подруга вернулась донельзя грустная.       — Александра наказана за две единицы и двойку, — сказала Зоя. — Сказала, что она не выйдет из своей комнаты и не сядет за стол вместе со всеми, пока все не выучит и не сдаст мне.       — Жестоко, — ответила Ася.       — Журнал четвертого класса найден на подоконнике в коридоре, — продолжила Зоя. — Вырваны последние страницы по словесности и математике.       Не успела Ася что-то сказать, как Зоя добавила:       — Александра где-то потеряла бантик и явно даже не заметила этого, иначе бы уже поискала его. Бантик лежит в паре метров от журнала, по-видимому, зацепился за край двери, когда виновная убегала.       — Не доказательство само по себе, — ответила Ася.       — Но совокупность доказательств, — вздохнула Зоя.       — Если ты права в своих подозрениях, виновная завтра не сядет? — спросила Ася.       — Если я права в своих подозрениях, виновная будет отчислена, после чего да, дома ее мать выдерет в лучших традициях Геллер, — ответила Зоя.       — Навсегда? — опешила Ася. — Навсегда отчислена?       — Минимум до лета, — сказала Зоя. — Чтобы мать не позорила.       — Вы, Зоя Михайловна, взяли все самое худшее от своего папеньки и Геллер, — ответила Ася. — Раз так, то собирайте доказательную базу. Или пусть виновная признается. Если это она.       — Или, как вы, Агнесса, говорили, сперва мать выдерет, а потом узнаем, за что именно, — вздохнула Зоя. — Да и отчислить, пусть и временно, за такую отвратную успеваемость можно.