Память

      Краем разума Охотник чувствует движение; что-то переместилось в тени полуразрушенной стены, знакомо перекатилось за ящики.       Плавно отведя руку в сторону, Охотник щелчком пальцев активировал «обелиск» — поворотом запястья направил левее.       Десять секунд — пять щелчков руны.       Выстрел.       Ответный крик короткий, сразу же заглушённый ладонью.       Упрямец.       — Больно? — Охотник легко находит цель — её подсвечивают искры, — Тебе больно, вор?       Трилби стискивает зубы, молчит; содрогается на земле в магических путах, выгибая спину покачивается на месте — сухая агония не даёт сдвинуться.       — Я закончу твои страдания, — клянётся Охотник.       Приглушённый, зелёный свет «обелиска» отразился в синих глазах Трилби — смешался с загнанной яростью.       Охотник счёл её обидой.       — Проповедник, — слабое, но читаемое движение губ.       Странное слово.       — Ты ничего не почувствуешь.       Близкое.       — Прости, — смех Трилби больше напоминает скрежет, — Все грехи.              — Не нужно храбриться перед смертью, — Охотник утешает, — Она принесёт облегчение.       — Как и в прошлый раз? — магия слабеет и Трилби может вдохом расправить грудь, — Или позапрошлый?       Некоторые грехи непростительны, — Охотник укорительно покачал головой, — Убийцы несут свой грех дольше других.       Вместо ответа Трилби шумно задохнулся, резко опустил голову:       — Я не убийца.       — Тогда, почему ты здесь? — ядро «обелиска» расширилось.       Осталось недолго.       — Я, — прежняя выдержка Трилби треснула, — Я был одержим призраком.       — Прими заслуженное наказание, — голос Охотника смягчился, — И будь прощён, — камни «обелиска» пришли в движение.       Выстроились в пародию на планетарную линию.              Раздался оглушительный выстрел.       — Жить надоело? — Журналистка отбросила опустевший сигнальный пистолет в сторону, её пальцы стиснули воротник Трилби.       — Я не убийца.       Очевидно Журналистка ожидала другого ответа.       Сцепив зубы, она ударила Трилби по лицу — кольцо тонко рассекло кожу:       — Вставай!       — Я.       Закрывший лицо руками Охотник взвыл — дым от ракетницы почти рассеялся.       — Давай же! — Журналистка подхватила Трилби под руку, потянула прочь.       Пока есть время до того, как «обелиск» снова выберет цель.       — Почему? — дыхания у Трилби хватило на один вопрос.       — Мы одна команда, чтоб тебя, — пробормотала Журналистка.