Приступ

      «Обелиск» потух, сложившись завис в воздухе.       — Вот и всё, — Проповедник склонился ниже, заставив Трилби отшатнуться и удариться спиной о затихающий генератор, — Ты не успел.       — Было так близко, — кончики пальцев Трилби подцепили провисший кабель, — Оставался последний.       — Какая жалость. Сам пойдешь? — немного выждав, спросил Проповедник, — Или донести? — его голос ещё привыкал к человечному тону.       А он — к другому отношению.       — Сам, — Трилби едва заметно поёжился.       Он на своём теле знал привычки «ведения за руку до крюка» других охотников, особенно Высокого Человека.       — Хорошо, — коротко кивнув, Проповедник отстранился.       — Хорошо, — и Трилби повторил за ним; но прежде, чем сделать шаг он одним слепым движением поставил кабель на место. Генератор громко чихнул, и заработал.       Сигнальный фонарь над ним вспыхнул, осветил переменившиеся лицо охотника.       — Стоило ожидать, — смешок Проповедника сухой.       — Пусть уходят.       — Хватит играть в искупление вины, — пальцы Проповедника стиснули подбородок Трилби, приподняли вверх, — Иначе путь до крюка будет долгим. Ясно?       — Да.       — Тогда, — Проповедник отпускает медленно, прослеживает кожу, — Идём, — зовёт за собой сгибом ладони.       — Далеко? Крюк далеко? — на удачу, ударив по генератору кулаком Трилби покорно следует за ним.       — У разбитой красной машины, — и Проповедник замедляет шаг, — Недолго идти, — ждёт, когда Трилби поравняется с его ритмом.       — Красной?       — Что-то знакомое?       — Немного.       — Как много ты о себе помнишь? — продолжил мысль Проповедник.       — Больше, чем мне бы хотелось.       — Поэтому и поддаёшься?       — Возможно, — Трилби ответил слишком быстро, — И, кажется, я помню тебя.       — Так, как если бы мы встречались раньше?       — Да.