~~~ 2 ~~~

Каждый его грузный шаг по направлению к ней встречался ответным легким шагом назад. Ей казалось, они двигались в унисон, будто танцевали своеобразное танго, хоть и на расстоянии друг от друга. Странный и, возможно, последний танец в ее недолгой жизни. Тот факт, что существо откуда-то знало ее отца, заставляло сердце покрываться толстым слоем инея. С него уже хватило горя, когда они с женой поехали в лес и там случилась беда, как чуть позже объяснил Крис. Инцидент унес жизнь ее приемной матери, с которой они не были особо близки. По крайней мере, не так, как с Кристофером. Коломбина долго приходила в себя от потрясения и пролила море слез из-за утраты. И страха, что ее вернут обратно в приют. Как оказалось, ее опасения были беспочвенными. правда, краем уха здесь и там она слышала сплетни и слухи о монстрах, поселившихся в Стоакровом лесу, но посмеивалась и принимала их за выдумки. Ее отец так и не объяснил, что именно тогда произошло, все держал в себе и большом секрете. Теперь же монстр собственной персоной находился прямо перед ней и угрожал их жизням. И ей было отнюдь не до смеха. Думать о том, где могли быть родители Криса, она себе запрещала. И старалась не смотреть на кровь на его рубахе и комбинезоне. Коломбина двигалась вперед спиной и прекрасно понимала, что где-то на шаге пятом или шестом ей придется решать, что делать дальше, так как она приближалась к лестнице. Она вполне могла попытаться бежать из дома. Оказалась бы струсившей, но живой. Или могла отвлечь монстра на себя, дав возможность сбежать Банни. Или хотя бы попытаться что-то сделать - монстр устрашающим не только выглядел. Его намерения легко угадывались даже плохо соображающим мозгом девушки - он жаждал убить. Не спеша и с удовольствием. Она боялась оторвать от него взгляд. Ей казалось, оглянись она, чтобы проверить, где начиналась первая ступенька, и существо тут же нападет, не оставив ей шансов на спасение. И на выбор. Она всегда старалась находить благоприятные возможности в любых обстоятельствах и цеплялась за них со всем имеющимся рвением, как произошло и с ее приемным отцом, Кристофером. Когда ей в приюте предложили рассмотреть возможность поселиться в молодой семье, она тогда восприняла это настороженно. Она к тому времени прочла в газетах множество леденящих душу историй об отцах, злоупотреблявших...всем, не брезгующим использовать детские молодые тела и для развлечений, и для тяжелой работы на фермах, а то вообще продающих детей на органы. Но когда ей устроили очную встречу и она посмотрела в глаза пришедшим Кристоферу Робину с супругой, то сомнений не осталось. Чутье или шестое чувство ее редко подводило. Ее сердце в тот миг тут же наполнила уверенность напополам с доверием и она сказала твердое и непоколебимое "да". Такие искренние люди встречались крайне редко, а она своего не собиралась упускать. Тем более, как она рассудила, до совершеннолетия ей оставалось не так уж много, и если ситуация вышла бы из-под контроля, то она всегда смогла бы сбежать. Всего каких-то три года. Примерно как шагов до первой ступеньки, поэтому она судорожно соображала, что ей следовало предпринять, так как ничего благоприятного в ситуации она никак не могла найти. Медведь скалил зубы и медленно двигался к ней, будто стараясь подтолкнуть к решению бежать. Ей эта идея нравилась и самой, однако Банни была совершенно беззащитной и хрупкой. И если та умрет из-за нее, она вряд ли сможет с этим жить. Она замерла, когда собралась сделать очередной шаг и ощутила под пяткой пустоту. Замерло и ее сердце. Чуть покачнувшись, она соединила ноги. Дальше ей некуда отступать. "Дальше" зависит только от нее. Она никогда не считала себя смелой, особенно в таких ситуациях, когда зуб на зуб не попадал от сковывающего ужаса, а сердце уже минут пять как билось в пятках. Она была точно не Суперменом с лазерами вместо глаз, да и Питера Паркера ничем не напоминала. Единственным ее желанием стало сбежать и вызывать полицию. Но что-то в груди свербело и не давало ногам немедленно пуститься наутек. А когда чудовище взглянуло в ту сторону, где пряталась всхлипывающая девочка, в ее мозгу щелкнуло, разгоняя адреналин по венам. Решение нашлось само собой. - Ты, тварь! Урод гребаный! - вскричала девушка, почти плача. Она понимала, что ей не убежать от зверя, который свирепел на глазах и взгляд которого убивал и без когтей. Но вот дать шанс Банни стоило. - Попробуй, догони меня! Банни, беги! Почти скатившись со ступеней, она посмела оглянуться. И обомлела. Медведь не двигался. Он судорожно переводил глаза с нее на укрытие Банни и обратно, будто раздумывал, кого убить в первую очередь. Коломбина, всхлипнув, решила подкинуть в костер его ненависти чуть больше дров. -Ты чертов ублюдок! Кретин! Долбак! Уродец! Псих! Она перебирала все известные ей ругательства, наблюдая за тем, какое оскорбление возымеет действие и когда же зверь пустится за ней в погоню. И лишь последнее слово поставило точку в его раздумьях. И, как она решила, в ее жизни. Монстр кинулся за ней так стремительно, что ей показалось в тот краткий миг, когда ее ноги с опозданием стартовали, что существо перелетело ступеньки в один прыжок. От прошлой медлительности не осталось и следа. Он настиг ее у двери, схватив за футболку. Это Коломбина поняла, когда очухалась на полу под нависающим над ней зверем, который не спешил добивать ее. Смотрел пристально и остервенело. Она задержала дыхание. Больно было от того, что ее одолевал кашель от сдавившего горло воротника, а остальные части тела, кажется, были целыми. По крайней мере, под ней не расползалась лужа крови, а заработанные синяки были не в счет. Хотя, то ли еще будет. Монстр скалился и рычал, будто примеряясь, куда ударить. А она молилась, чтобы он передумал. Или промахнулся. Или внезапно умер. Но надеяться на такую удачу не приходилось - она не в фильме, где все заканчивается благополучно, а актеры весело шутят между неудачными дублями. Умирать в пятнадцать ей не хотелось. Девушке стало так жаль себя, что она заревела навзрыд. Горячие слезы ручьем потекли из глаз. Она ведь даже еще не целовалась с парнем, не ходила на первое свидание и не влюблялась. Эти "не" выбивали из нее остатки самообладания, кружа в сознании вместо дельных советов, что же ей делать и как отсрочить неизбежное. Запоздалые и от того особенно обидные мысли бились в голове, как пойманные пташки в клетке - ей все же не следовало вообще выходить из комнаты и оставлять Банни прятаться в шкафу, чтобы утолить подростковое дебильное щекочущее любопытство. Также ей, наверно, не стоило проявлять храбрость, обращая внимание и ярость существа на себя. Жизнь у нее была, к сожалению, в единственном экземпляре. И повисла на волоске. Но шум сверху, который был ничем иным, как звуками открывшегося окна, подавил все ее сомнения - Банни должна выбраться и выжить, чтобы Кристофер, ее отец, никогда бы не пожалел о том, что взял ее к себе. Коломбина понимала, что не была идеальным ребенком, доставила ему проблем и забот выше крыши, но он...всегда находил силы и на прощение, и на понимание, и на любовь. Даже после смерти жены. В моменты злости на него ей ошибочно казалось, что отцы должны такими быть, это их обязанность. Оказалось, что нет, и эта мысль сама по себе стала для нее откровением в самый неподходящий момент, когда ее вот-вот не станет. Ее биологический отец не постеснялся и бросил ее после смерти матери, не справился с ответственностью, стал трусом. А новый Кристофер заменил его, и она не жалела ни об одном мгновении, проведенным с ним. Разве что о тех, когда по глупости подводила его. Видя, как когти зверя направляются к ее шее, "не стоило" уже не терзало ее разум, вгоняя в острое сожаление. Она всхлипнула, втянула голову в плечи, наблюдая, что смертоносная лапа оказывается все ближе к артерии. В то же время она вовсю пыталась уверить себя, что умрет не зря. Будет больно и страшно, но... Жизнь другого иногда бывает важнее собственной. Коломбина зажмурилась. Когда неподалеку раздался оглушительный крик (а кричала точно не она), девушка удивленно распахнула глаза и посмотрела в ту сторону. Также поступил и зверь, обернувшись через плечо. Далее все разворачивалось, к великому облегчению Коломбины, так, как показывают в фильмах, когда главному герою суждено умереть, но через секунду ему на выручку приходит другой герой. Она лежала на полу и с удивлением наблюдала, как Банни, маленькая и всегда скромная, даже тихая, повисла на шее монстра и рычала ему в ухо, как дикий зверь. Медведь выпрямился, схватившись за руки девочки и пытаясь оторвать ее от себя. Коломбина и здесь не собиралась упускать возможность. Их шанс на жизнь. Она совладала с собой и быстро вскочила, слегка покачнувшись от головокружения. Схватила в руки то, что первым зафиксировали ее глаза - статуэтку, которая никогда ей не нравилась. Мгновение, и она у нее в руке, тяжелая. Еще мгновение, чтобы замахнуться. И ударить что есть силы по голове монстра. Зверь взревел, выпустил слабые руки девочки и схватился за голову. Банни скользнула со спины на пол и подбежала к девушке, обняв ее. Голова чудовища кровоточила, а сам он тяжело дышал и смотрел на них покрасневшими глазами. Его руки подрагивали. Коломбина понимала, что рана не была ни смертельной, ни той, что остановит его. Мысль пугала. Им все равно придет конец, но она уже не чувствовала такой ослепляющий страх, как раньше. Она сжимала в руках девочку, которую пыталась спасти. И которая в ответ сделала то же самое. Для нее. Для той, которая всерьез раздумывала, не бросить ли ребенка на погибель. В груди кольнуло. С горечью в сердце ей приходилось признать, что она наконец-то обрела семью и тех, кого любит. И кто горячо любит ее. И ради них она готова на все, как и они. Но поняла это Коломбина слишком поздно. Она крепче сжала Банни в объятиях и прижалась губами к ее макушке. -Не смотри, - прошептала Коломбина, чувствуя, как слезы падают в волосы девочки. - Все будет хорошо. Становиться лгуньей в последний миг своей жизни ей не хотелось, но пришлось. Банни в ее руках дрожала, как осиновый лист, но после ее слов немного успокоилась. Чего нельзя было сказать о Коломбине, которая вновь начала умолять высшие силы им помочь. Им бы не помешала еще капля удачи, но, кажется, лимит они уже исчерпали. Тяжелые шаги заставляли девушку вздрагивать каждый раз, когда ступня касалась пола. Будто вколачивала гвоздь в их общий гроб. Зверь с каждой секундой подходил все ближе к ним. Коломбина ощущала дыхание смерти. Или то было зловонное дыхание чудовища? Не важно, так как было уже слишком поздно. Тень нависла над ней, заставив попрощаться с жизнью. Ей понадобилась целая минута, чтобы осознать, что она еще жива, хоть и увидела свет в конце тоннеля. Краем глаза. Она не удивилась тому, почему он был голубым, а не белым, как и положено. И лишь когда она подняла голову, то убедилась в том, что ее молитвы услышали. Или она родилась в рубашке. Банни выбралась из дома и вызвала полицию, которая, о неожиданность, приехала вовремя, а медведь сбежал, так и не закончив начатое. Коломбина порывисто вздохнула и перевела дух, все еще не веря, что им как-то удалось выжить. После были и радостные моменты воссоединения с Кристофером, и печальные. Ее бабушку с дедушкой, которых она полюбила, убил тот зверь. И, как признался Кристофер, ее приемную мать в лесу тоже. Отец выглядел просто раздавленным, обезумевшим от горя и ей не хотелось представлять, что бы с ним стало, если бы сегодня умерли и они с Банни. Им предстояли тяжелые похороны и прощание с убитыми. Когда она рассказывала одноклассникам о происшествии, ей приходилось слышать от них разное: "Молодец, не растерялась", "Я бы так не смогла", на что она лишь хмыкала. Какой-то героиней она себя не чувствовала от слова совсем. Но находились и те, которые заявляли свои "Ты дурочка! Могла ведь умереть " и коронные "Не стоило так рисковать, смельчаки долго не живут", а также "В наше время лучше не надо геройствовать". Для таких людей у нее имелся дельный совет затолкать свои "лучше не надо" поглубже в зад, где им самое место. Ей понадобилось почти умереть, чтобы осознать истинную ценность семьи. Но она извлекла, наверно, самый ценный жизненный урок, согласно которому иногда это "надо" неописуемо сложное и болезненное, но весьма стоящее.