Письмо Линде Маркус

Дорогая Линда, простите, что так долго не писал. Прошли долгие шесть месяцев, как Вы ушли. Понимаю, правильнее было бы выразиться "с того дня, как Вас с нами нет", но я всё ещё не могу заставить себя так о Вас говорить. Может, я больше не смогу касаться Ваших нежных ладоней, ощущать запах лаванды от Ваших волос, слышать Ваш низкий и бархатный голос; но никто, - никто! - не сможет убедить меня в том, что Вас больше нет. В минуты грусти я возвращаюсь в те дни, когда ещё мог Вас узнавать. Первая встреча, на которой Вы обставили меня в карты как последнего лопуха. Первое свидание, с которого мы возвращались промокшими под дождём и по-юношески счастливыми. Наши нечастые, но долгие вечера, в которые Вы просили меня играть на скрипке. О, Вы любили мою игру, и сколь бы сильно я не ненавидел скрипку, игра на ней для Вас переставала быть пыткой. Я был безумно счастлив с Вами, и больше всего надеюсь, что хоть немного, но Вы тоже были счастливы рядом со мной. Я не религиозный человек, Линда, но я благодарен богу, что он позволил мне Вас повстречать. За каждую минуту благодарен. И стараюсь не роптать на него слишком за то, что, позволив познать счастье, так рано Вас у меня забрал. Сегодня 31 декабря 1817 года. Зима выдалась снежной, и днём я собираюсь к Вашей могиле. Я всю ночь писал это письмо, но так и не сказал того, ради чего начал. Вы бы, конечно, назвали это глупостью, юношеской блажью, ведь Вы прекрасно всё знаете и без моих витееватых выражений. Вот только, понимаете, слова стали такими плоскими, а предложения - рубленными и неполными с тех пор, как Вы перестали их слушать. И я совсем не могу писать о том, что имеет значение. Всё хожу вокруг да около, подбираю слова, сшиваю их в предложения. И всё равно получается нелепо. Я потому так долго не писал, что всё подбирал слова. Все пол года. Так наподбирался, что чуть не сошёл с ума. Но дважды стать безумным невозможно, а я потерял разум, когда влюбился в Вас. Да, Линда, я никогда этого не говорил, а Вы словно всегда это знали. И всё равно я сожалею, что Вы этого никогда не услышите, а я - никогда не скажу. Я люблю Вас, Линда Маркус. И пусть мы больше никогда не встретимся, Вы будете жить в моих письмах. Прощаюсь, Ваш Генри Волмарт