День 1.5

Паника поглотила разум полуголого лисенка. Вульперка не имея больше никакого выхода кроме как подсобка, белым пятном она промчала туда. Забежав в комнату, Вилдезия развернулась в сторону коридора, и закрыла дверь на засов. Уперев руки в дверь, словно пытаясь ее остановить, запыхавшийся лисенок склонилась, приподняв попку. Адреналин бурлил в крови вызывая чувство эйфории. Сердце стучало как ненормальное, вызывая легкую нехватку кислорода, и тахикардию. Хвост от возбуждения стоял ровно вверх, предоставляя отличный вид, тому кто был сзади, на сокровенные дырочки выльперки. Одна из которых продолжала обильно течь, эротично и монотонно роняя на пол, ниточку за ниточкой любовных соков. Простояв так пару секунд, в голове Вилдезии промелькнула короткая мысль «Эррг!». Ее прошиб холодный пот. Быстро опустив хвост, Вилдезия резко развернулась спиной к двери, а лицом к орку. Перед ней стоял застывший Эррг, который был шокированный этой ситуацией как и Вилдезия, а может и больше. Его левая рука, которая держала любимые трусики Вилдезии все так же была прижата к носу, а правая застыла держа свой толстый член. Но смотрел он куда-то ниже лисьего лица. Проследив его взгляд до ее промежности, Вилдезия тонко и тихо пискнула, резко одернув юбку, закрывая прелестное место. « Он видел! Он все видел со всех сторон. О святые пески убейте меня. Как мне теперь, не то что в глаза ему смотреть, а вообще быть рядом. Я хочу умереть, умереть, умереть… Я словно шлюха вот так просто показала какому-то престарелому толстому, и к тому же ЛЫСЫМУ орку, свои самые секретные места, со всех ракурсов». Крутились мысли словно вихрь в голове у вульперки. Инстинктивно от последней мысли, у Вилдезии, в низу живота, начался прилив возбуждения. Однако из-за и так пылающего лона, лисенок не обратил на это чувство внимания. Так они и стояли в немом оцепенении, не зная что делать дальше. Тишину развеяли шаги Кэдралы, которая подошла к двери, подергала ее, и громко постучав, дружелюбно произнесла. — Вил это ты там? Выходи давай, стиралку пора запускать, чтобы одежда успела высохнуть к вечеру. Вилдезия стояла оторопев не зная что сказать, мысли путались, дыхание окончательно сперло, голова стала кружить. Видимо поняв причину замешательства лисенка, орк пришел на помощь. — Нет доча, это я — немного смущенно произнес орк. Застывший все в том же положении, только убрав трусы от лица. — Только не говори — начала Кэдрела уже агрессивным голосом на повышенном тоне. — Что ты опять занимаешься этими извращениями с трусами, и без того бедной вульперки!? Я же те… — уже начав заводится продолжила орчиха, но Эррг ее прервал поспешив успокоить. — Нет-нет! Что ты! После того что ты пообещала со мной сделать если это повторится я бы не посмел. Я же не самоубийца... — сказал орк, со спущенными штанами, сильно побледнев, и его некогда крепкий как камень член, начал потихоньку смягчаться, и уменьшаться. — Да!? А что же ты там тогда закрылся, старый извращенец? — не унималась орчиха. — Да я с напитками экспериментировал, вот и разлил одну жижу, как раз ту которая была на фартку у Вил, если помнишь, cебе на штаны. Ну и ринулся сразу их менять. А закрылся вот как раз от подобных ситуаций. — оправдывался орк. — Конечно помню, такое трудно забыть — сказала Кэдрала уже спокойно, но после гневно добавила. — Но если я узнаю, о твоих извращениях направленных в сторону этого несчастного существа… — орчиха выдержала небольшую паузу, дав словам закрепиться в голове ее папаши, продолжила. — Ну, ты знаешь что я с тобой сделаю, и давай там поторапливайся. — сказала Кэдрала поворачиваясь, и собираясь уже уходить, но видимо что-то привлекло ее внимание. Она замерла, затем присела, словно исследуя это “что-то” которое по всей видимости было на полу, напротив двери, затем орчиха добавила задумчиво — А ты кстати Вил не видел? — Вил? — риторически переспросил Эррг смотря на лисицу. Вилдезия всем своим видом хотела показать что Кэдрела не должна была узнать о ней. Видимо поняв ее невербальные знаки, орк продолжил — Ну видел, она мимо меня проходила, одежду на стирку несла, потом обратно пошла, в свою комнату видимо, а что? — Дак так, ничего. Не обращай внимания. Я буду за баром ждать. — Сказала удаляясь орчиха — Угу. — промычал огромный побледневший орк, скорее для себя, чем для Кэдралы которая уже ушла, и громко сглотнул большой ком страха. И тут до Вилдезии дошло «Кэдрала сказала опять!? В смысле опять!? Это что было не в первый раз?» Думала вульперка загоняясь «Сколько это вообще могло продолжаться? Сразу после того как я купила трусики. А что если раньше. Что если это началось вообще сразу как я приехала сюда. А может он их не только нюхал..» продолжала накручивать себя Вилдезия добавляя к уже существующему урагану чувств и мыслей, еще парочку. Тахикардия, будучи едва заметной, стала усиливаться. Дыхание было сбитым. Вилдезия чувствовала сильную нехватку кислорода, от чего в глазах начало темнеть. Ноги были словно вата, и начали подкашиваться. Вульперка облокотилась о дверь, и стала потихоньку сползать, чувствуя как сознание покидает ее. Последнее что она запомнила, как неуклюжий орк, видя что ей дурно, делает резкий рывок к ней, но будучи все еще со спущенными штанами комично падает. Сознание Вилдезии очутилось черной бездне. В этой бездне сладкого забытия, не было абсолютно ничего, ни звуков, ни тактильных чувств, а главное тут не было ее воспоминаний. Вульперка лишь знала что она это она, и ее сущность не была отягощена травмирующими эпизодами прошлого, которые словно липкие цепи не давали ей раскрыться и обрести счатье. Тут она была чистой, без глубоких ран оставленными ее семьей. И это небытие словно чистейший нектар, давало сознанию Вилдезии невероятное умиротворение, и наслаждение.       Но вдруг сладкое небытие стало преобразовываться. Перед сознанием Вилдезии стали осуществляться контуры песчаных барханов Вол'дуна. Из некоторых виднелись руины зданий, давно потерявшей свое великое могущество, империи зандаларов. После стали проглядываться очертания походных палаток вульпер. Это воспоминание было очень старым, почти забытым. Многое было лишь пятном, отдаленно напоминавшим то или иное живое существо или строение. Это воспоминание было еще до появления сестрички. Тут Вилдезии было примерно три года.               К моменту рождению второго ребенка, родители Вилдезии решили остепениться, и сделали на одном из крупных пересечений торговых путей, постоянный лагерь, который потихоньку перерастал в настоящий домик. Следуя их примеру, некоторые вульперы проезжавшие мимо, после возвращались. Но уже для создания своих постоянных лагерей. Потихоньку поселение разрасталось. Особенно повезло первому поселению вульпер, с прибытием шамана тролля. До этого шаман вел отшельнический образ жизни, но решил все таки наведаться в молодое селение вульпер, да так там и остался. Все земледелие поселения держалось только на помощи шамана и его духов. Шаман знал какое важное место он занимал среди вульпер, но ничего не просил, и не требовал взамен, разве-что реагенты для ритуалов, но не более. И в принципе вел себя так будто очень сильно задолжал вульперам, и всеми силами пытался отплатить этот непомерный долг.              Разглядывая дальше воспоминание, Вилдезия заметила палатку родителей. Протянув руку к своему воспоминанию Вилдезия коснулась его, по картине воспоминания пошла рябь. «словно поверхность пруда» подумал лисенок. Просунув руку глубже, Вилдезия почувствовала, как ее шерсть приятно щекочет ночной, прохладный ветерок. Инстинктивно сознание вульперки зажмурилось и мысленно набрав воздух в легкие, она словно нырнула в воспоминание.               Мир перед Вилдезией словно перевернулся, и она упала на твердый песчаник, покрытый тонким слоем песка. Она осмотрела, и увидела печального, маленького, и прелестного лисенка, шерсть которого была белоснежно белой, и лишь в некоторых местах виднелись небольшие чуть-чуть потемневшие, и еще не ставшими серыми, полоски. Это была она сама. Лисенок выглядел очень понуро, с ушами, прижатыми к голове. Дитя сидела на одной из коробок, раставленных вокруг костра, и нервно теребила свой хвост, который лежал у нее на коленах, и недовольно дергал кончиком. Из палатки была слышна очередная громкая ссора ее родителей. Хоть палатка и была сделана из толстой ткани, но она совсем не поглощала звуков, от чего весь скандал был слышен отлично. И даже если бы скандалившие говорило тихо, заботясь о том, чтобы ребенок ничего не услышал. В ночной тишине, и этот разговор был бы слышен. Но их абсолютно не заботило что слышит ребенок, и что при этом чувствует.              — Когда ты уже признаешься что ты мне изменяла!? Сколько можно отпираться! Все факты на лицо. — громко кричал мужской голос.              — Да не изменяла я тебе имбецил. Ну вот что мне сделать чтобы доказать это!? — откликался женский голос, который был на грани рыданий.              — Какие могут быть доказательства?! Доказательства все на лицо! Она не похожа на меня ни капли, ни цветом глаз, ни цветом шерсти.               И правда, цвет шерсти отца был угольно черный, а глаза карие. У матери шерсть была рыжей, а глаза изумрудно зеленые. Как в итоге получилась белоснежно белый лисенок, с лишь небольшими прожилками едва серого меха, для всех была загадка. Вот ее отец и решил что его жена была неверна ему. Если цвет глаз можно было как-то оправдать. Но белая шерсть… Не помогали и родственники, среди которых, не то что, белых, даже серых не водилось. Но не только на цвете глаз и шерсти заканчивались его подозрения. Дело в том, что примерно в момент зачатия Вилдезии отец и мать были в крупной ссоре, и как бы не вместе. Но если бы отец Вилдезии не был бы ослеплен своей уверенностью в измене жены, то он мог припомнить, что в том время его девушка была очень раздражительной, как раз из-за беременности. К сожалению для всей семьи, настолько наблюдательным он не был. Отца волновало даже не то, что ему изменили, и не то, что ребенок не от него. А то, что его жена это скрывает и не хочет признавать то что и так очевидно. И Вилдезия была постоянным ему напоминанием об этом. И не то чтобы он ненавидел “ не свою” дочку, но вот эта вся ситуация не давала ему покоя, и к тому же как можно винит ребенка лишь за то что он есть, поэтому он и проецировал свою злость на ее матери. Но вот мать… Вскоре она стала очень прохладно относится к своему чаду, и после подобных ссор, в ее взгляде Вилдезия всегда читала немую мысль «Если бы не ты, мы были счастливы». И все это переросло в искреннюю ненависть к ничего не сделавшему ребенку. Не проходило и недели как отец опять начинал этот разговор, который неизбежно заканчивался громкой нервотрепкой. От которой больше всего страдала Вилдезия, виня во всем себя постоянно думая о том, как было бы хорошо, если бы она была нормальной. И тогда она, через призму своего детского эгоцентризма, искренне считала, что проблема в ней, а не в и без того, не самых адекватных отношениях, ее молодых Родителей.        — Да пошел ты! — раздался резкий женский голос сквозь рыдание. И ткань, которая закрывала вход в палатку поднялась, и из нее вышла ее мать. Шерсть на лице матери, в особенности вокруг глаз была мокрая от слез. Гневно зыркнув мокрыми глазами на ребенка, и пробубнив что-то непонятное себе под нос. Она пошла куда-то в сторону других палаток. Отец так и не вышел, наверно не хотел лишний раз видеть “доказательство” измены жены. Воспоминании об этой ночи словно клеймо отпечаталось в сознании Вилдезии, и хоть она пыталась забыть это событие, оно раз за разом возвращалось, и было основным вектором, в отношениях с родителями. А все дело было в том, что случилось дальше.              Не в силах больше выносить постоянно ссоры родителей, причиной которых являлась она, маленький лисенок решил сбежать. Вилдезия смотрела как ее детская копия встала и просто побрела куда-то в пустыню, в ночь. Даже спустя столько лет, Вилдезия прекрасно помнила весь тот спектр негативных эмоций, которые она испытывала, разочарование, досаду, отчаяние, сломленность, пустоту внутри, и тд. От того что она никак не могла изменить, вот она и решила, что без нее будет только лучше. Она не знала, как долго брела по ночной пустыне, но ее путь был оборван рычанием гиен, который начали ее окружать. Из-за страха Вилдезия мало что тогда запомнила, и остаток воспоминания был отрывочным. Вот на нее нападает стая гиен. В следующий момент появляется яркая вспышка молнии. После к ней подходит фигура в темном плаще, его Вилдезия помнила хуже всего. В следующем фрагменте он ее несет обратно к каравану, что-то говоря, но что именно маленький, тогда, лисенок не запомнил. Вот он, не подходя сильно близко к стоянке вульпер, оставляет ее, немного подтолкнув в сторону сородичей, и, когда она оглянулась, чтобы поблагодарить своего спасителя, он пропал. А следующий фрагмент вульпера запомнила на всю жизнь, хоть и пыталась забыть. Вилдезия смотрела как шокированный лисенок подходит к своей палатке, как к ней выбегает напуганный отец, и обнимает ее, и как из прохода палатки на нее смотрит мать. Как в ее глазах читалось разочарование и гнев, что ненавистное ею дитя все так вернулось, и как этот взгляд появлялся всегда, когда она смотрела на своего ребёнка. И как маленький лисенок интуитивно понял этот взгляд, и как потом он из кожи вон лез чтобы угодить своей матери, чтобы она хоть раз на нее взглянула тем взглядом, которым смотрела на младшего ребенка. И только когда Вилдезию выперли из дома в честь ее совершеннолетия, все ее иллюзии развеялись по поводу матери, и она стала ненавидеть себя за то, что все эти 18 лет она пресмыкалась перед этой стервой. Но хотя бы после этого вечера отец перестал устраивать ссоры, а через 9 месяцев родилась сестренка, которая окончательно залечила рану нанесенную Вилдезией. Сестрёнка была такой же угольно черной, как ее отец, и с красными глазами, как у ее деда. Что не оставляло никаких сомнений от кого она была рождена.        Неожиданно воспоминание начало развеваться, а Вилдезия понемногу стала приходила в себя. Первое на что обратила внимание вульперка, до открытия глаз, она лежала на чем-то мягком, и второе, что-то холодное было у нее на голове. Вилдезия протянула руку к этому месту, и наткнулась на охлажденное полотенце. Продолжая лежать, Вилдезия осмотрела помещение. Помещение оказалось довольно просторной жилой комнатой. Слева в углу, у двери, стоял комод, со стаканом и графином воды, и фотографией в рамке, молодого Эррга обнимающую юную Кэдралу, они оба счастливо улыбались «Интересно, а что случилось с матерью Кэдралы» подумала Вилдезия. За два года лисенок даже не слышал, чтобы об этой женщине даже заговаривали, поэтому и сама не поднимала эту тему. В той же стороне у кровати стояла тумбочка, с масляной лампой сверху. Справа в дальнем углу стоял шкаф, и правее от него было окно, под которым расположилась на удобном кресле Кэдрала, увлеченно, читающая книгу, приглядевшись Вилдезия разобрала название “ Скабрезный любовный роман: похотливая чародейка-дракон”. Кэдрала была симпатичной орчихой, ее тело было подтянутым и стройным, на руках виднелись мускулы, на голове, у нее были длинные темно-фиолетовые волосы, который она заплетала в косу, доходящую до поясницы, из нижней челюсти, виднелась пара милых клыков, а грудь была среднего размера. Кэдрала была старше Вилдезии всего на три года, в связи с чем, они быстро нашли общий язык, и сдружились. Кэдрала словно почувствовав, что ее разглядывают, подняла глаза на Вилдезию, и немного смутившись убрала книгу. — Какой сейчас час? — Слабым и хриплым голоском спросила Вилдезия и, поняв, как сильно она хочет пить, добавила: — Можешь принести воды? — Солнце уже садится, — сказала Кэдрала дружелюбным тоном, вставая с кресла и направляясь к графину с водой. Она налила воду в стакан и протянула еще сонной вульпере. Вилдезия привстала на локтях, и взяв стакан жадно осушила его. — Спасибо, — возвращая стакан сказала Вилдезия, все таким же слабым, но уже не хриплым голосом. Прохладная вода взбодрила лисенка, и она заметила, что была не в той одежде, которую надела утром. Вместо рубашки и юбки, на ней была большая коричневая льняная футболка, которая доходила чуть ли не до лап. Увидев замешательство лисенка, немного смутившись Кэдрала сказала: — Мне пришлось тебя переодеть во что-то сухое, что было под рукой. Вся твоя прошлая одежда была мокрой от пота и не только… — Увидев, как Влдезия набирает воздух, чтобы начать оправдываться, Кэдрала резко перехватила инициативу: — Послушай, я все знаю, когда я стояла за барной стойкой и услышала грохот, я пошла проверить, что происходит, — увидев, как лисенок начинает покрываться краской и решив не вдаваться в подробности, орчиха продолжила: — В общем, папа мне все рассказал, и тебе не надо оправдываться или стесняться, все хорошо, — продолжала Кэдрала сев полубоком на кровать и доверительно положив ладонь на руку Вилдезии. — Но пока ты не наделала глупостей, ты должна мне пообещать, что когда в следующий раз захочешь чем-то подобным заняться, ты придешь вот по этому адресу, — с этими словами Кэдрала достала из заднего кармана листок и отдала вульпере. — Просто пообещай, и мы больше никогда не вернемся к этому разговору, только если ты сама не захочешь. — Х-хорошо, я обещаю, — слабым голоском прошептал лисенок, уперев взгляд на свои лапы. Стыд от произошедшего не позволял Вилдезии поднять глаза на орчиху. Голова вульперы была забита мыслями о том, как было бы прекрасно провалиться под землю, или стать кем-то другим, кем угодно, чем сидеть тут и сгорать от стыда. Но похоже Кэдрала совсем не гневалась, на нее, а скорее жалела? Ну в любом случае, это был исход, на который Вилдезия даже и не рассчитывала, меньше всего ей хотелось уходить из, уже полюбившегося места с ворчливым Эрргом, и заботливой Кэдралы. Удовлетворенно кивнув, Кэдрала встала, и направилась к двери. — Лежи тут сколько потребуется, — сказала орчиха в дверях: — Вечером можешь на смену не выходить, отдохни. — Н-н-нет! — Пискнула Вилдезия, Кэдрала столько всего для нее сделала сегодня, и меньшее что хотел лисенок, это оставлять орчиху одну в час пик. Взяв себя в руки, и переборов стыд, подняв на Кэдралу взгляд, вульпера продолжила: — Я нормально, я буду сегодня. Не став возражать, орчиха пожала плечами и, ушла наконец оставив Вилдезию наедине с ее мыслями. Кэдрала была права, любой казус, который сегодня произошел мог обернуться для лисички ужасным кошмаром. Интересно что за адрес ей дала орчиха. Развернув и прочитав записку, там был указан адрес дома, в магическом торговом квартале. Вилдезия было очень любопытно что там находится, поэтому она решила обязательно туда пойти завтра. Не став злоупотреблять добротой орчихи, Вилдезия полежав пару минут, и окончательно придя в себя, поняла, насколько она чувствует себя грязной, и не удивительно, ведь после всего что произошло, ее мех был пропитана потом, а мягкая шерсть в промежности, обильно смоченная жидкостями из киски, очерствела. Воображение лисенка сразу показало картинку, как ее переодевала Кэдрала и видела все это, и как вдыхала запахи тела вульперы. От этой картинки Вилдезия захотела запищать от смущения, но лоно лисенка, которое до сих не получила заслуженной награды, в наказание хозяйки, снова стало намокать. Забежав в свою комнату за мылом и полотенцем, Вилдезия вышла на задний двор и направилась в душевую кабинку. В Оргриммаре не бывало зим, из-за его нахождения в тропической зоне, от чего подобные душевые кабинки, были экономным и эффективным вариантом для планировки жилья. Воду же в подобных душевых кабинках производил небольшой элементаль воды, которым, после одного случая, был положен один выходной день в неделю. Подходя к кабинке, Вилдезия посмотрела на солнце, то вот-вот скроется за вершиной ущелья, что означало скорое окончание рабочего дня большинства работяг, которые не против после работы опрокинуть кружку другого охладительного. Зайдя в душ и сняв футболку Кэдралы, вульперка встала под текущую воду тщательно смачивая шерсть во всех уголках тела, и особое внимание было уделено пушистыми хвосту. После старательно намылив все месте, и задержавшись на натирании промежности больше необходимого, лисенок стал все смывать. Освежившись после душа, Вилдезия стала выжимать из себя оставшуюся воду, после чего вытерлась. Обмотавшись полотенцем, и предусмотрительно спрятав хвост (вульперы никогда и никому не показывали свои мокрые хвосты) под полотенце, направилась к себе в комнату.       После того как Вилдезия окончательно высохла, она стала готовиться к вечерней смене. Сначала она надела черные гетры, которые шли в комплекте с формой, дальше была надета прямая черная юбка до колен, с отверстием для хвоста, после юбки пошла белая рубашка, и завершал наряд черный половинчатый фартук. Дизайн этой формы Кэдрала придумала около года назад, заказав по 3 комплекта себе и Вилдезии, у эльфийских портных. Кроме этого, форма обладала влагоотталкивающими свойствами, что очень помогало от случайных пятен. Эрргу пришел раскошелиться, и он еще долго ворчал по этому поводу, но потом успокоился увидев, что две официантки в такой форме, придавали некую престижность заведению. Сама форма была очень удобной, как и любая другая одежда от эльфов, но надевали ее только на вечер, днем посетителей практически не было, разве-что только те, кто снимал комнаты. Перед Вилдезией опять стал вопрос о трусиках, к тому же она пообещала Кэдрале не делать глупости, но с ее ростом, и длинной юбкой, вряд ли кто-то сможет понять, что на ней нет трусиков, а значит это не глупость, а так, маленькая шалость. Удовлетворившись победой в споре с самой собой, Вилдезия причесалась, и вышла на смену. Спустившись в зал, там уже было занято пару столиков, у одного из них стояла Кэдрала принимая заказ, за другим сидел кровавый эльф и орк, у которых уже приняли заказ, и за третьим был отрекшийся и два тролля, один из которых приветливо махал рукой, подзывая Вилдезию. Вилдезия же сразу как спустилась стала ощущать на себе взгляды посетителей, а в голове крутилась череда мыслей «Они знают, они все знают. Эти взгляды, я чувствую их, потому что они поняли, что я без трусиков. По моей походке поняли, по очертаниям юбки поняли, по выражению моей мордочки, по моему растерянному виду. О, вон тролль меня подзывает, он то точно своим шнобелем учуял, что со мной что-то не так» от этих мыслей в низу живота стало приятно покалывать, а киска, в надежде что ей хоть сейчас дадут освобождение, стала тщетно намокать. Но подобная картина была только в возбужденном разуме лисенка, все остальные видели в ней, симпатичную и миленькую лисичку которых в Оргриммаре было довольно мало.        Дело в том, что в этот город стекались разные народы и культуры, и практически каждый здесь мог найти себе место, но вульперы будучи кочевым народом, и привыкшие к спокойной и размеренной жизни, избегали больших и шумных городов, таких как Оргриммар, предпочитая более тихие места. И хоть после присоединение вульпер к орде прошло довольно много времени, вульперы все так же не особо стремились в Оргриммар, в отличие от своих соседей, зандаларских троллей, с которыми они практически одновременно присоединились к орде, и которые предприимчиво развивали морскую торговлю внутри фракции. Вульперы же наоборот старались держаться особняком, и такие как Вилдезия, ты скорее исключением, чем правилом.       Поэтому если на Вилдезию и пялились, то только из-за ее расы. Хоть и Вилдезия за два года и привыкла к этому, то сейчас совсем об этом не думала. Но вскоре в таверну начал прибывать народ, и Вилдезия в пылу работу стала понемногу привыкать, к своему состоянию, до момента пока в таверну не завалилась четверка тауренов. Кэдрала была занята, и этот столик пришлось обслуживать лисичке. Заранее набрав воздуха в грудь, она подошла к группе тауренов. Те будто подозревая о положении лисички, очень долго заказывали, от чего Вилдезии пришлось начать дышать. И ей в нос ударил запашистая смесь запахов, состоящая из бычьего пота, насыщенного мускуса и явно не мытой промежности. Нельзя сказать, что другие завсегдатые таверны пахли духами, но их запах не действовал как дурман на бедную лисичку, и ее острое, звериное обаяние явно не помогало с этим. Хоть и за время пребывание в городе Вилдезия выработала устойчивость к мускусу тауренов, но сейчас будучи на взводе, этот запах пробивал все ее барьеры, усиливая либидо в разы, от чего почти успокоившееся киска, опять начала течь словно ручей. Смесь запахов словно щупальца проникали через нос лисенка, прямо в ее, и без того, возбужденный мозг, который в свою очередь, посылал соответствующие команды, остальному телу. От чего хвост ожидая сочного члена инстинктивно был высоко поднять, а спина сама собой стала прогибаться. Разум Вилдезии мутнел с каждой секундой, и она едва сдерживала себя в руках, чтобы не начать дрочить свою изнывающую подружку прямо здесь, у всех на виду, и от этой мысли ей еще больше хотелось это сделать, и чтобы потом каждый посетитель трахал ее в любые дырочки, раз за разом. Но последняя искорка разума все еще удерживала Вилдезию от этого краха, от чего, пробормотав невнятные извинения, она как можно скорее пошла на задний двор, по пути капая жидкостями из своей киски, но этого никто не заметил, почти...       На улице уже было темно, и задний двор был освещен лишь тусклым светом луны и звезд. Но лисичке с обильно текущей киской некогда было любоваться ночным небом, она лихорадочно искала место чтобы уединиться. Ей попалось на глаза телега, стоящая около темного угла, высокого деревянного забора. Недолго думая, она устремилась к ней, попутно задирая юбку дрожащими пальцами. В тот момент ее совершенно не волновало, что кто-то может выйти на задний двор, и заметить изнывающую от похоти лисичку с задранной юбкой. В этот момент ее волновало лишь самоудовлетворение, и зайдя за телегу она села на какую-то коробку, у телеги, и расставив широко лапы, стала яростно натирать свою изнывающую подружку, а мысль о том, что ее кто-то застанет в столь компрометирующей позе, отзывалась еще большим трепетом, и возбуждением. И в этот раз ее желания были услышаны. — Так-так, и шо это у нас тут, непослушный зверек? — Неожиданно прозвучал глубокий мужской голос, с небольшой хрипотцой. У Вилдезии от страха и смущения, скрутилось все нутро, а тело прошибло холодным потом. Не в силах двинуться она еле заставила себя повернуть голову на источник голоса. Это был исполинский, практически трехметровый, зандаларский тролль, который возвышаясь над беззащитной лисичкой, беспечно облокотившись на телегу, и с самодовольной ухмылкой смотревший за представлением своей жертвы. Как она его не услышала и не заметила? Неужели похоть настолько поглотила ее? У Вилдезии от нервов в горле стал ком, и она ничего не могла произнести, и даже двинуться. Поэтому она так и стояла с широко раздвинутыми лапами, и рукой на непрерывно текущей киске, которая потихоньку начинала образовывать лужу соков, под своей хозяйкой, которая сейчас выглядела как дешевая, жаждущая члена бимбо шлюха. Видя, глубокий шок и растерянность на мордочке похотливой вульперки, которая не совершала абсолютно никаких действий, и ему показалось, что она даже не дышит, решив сжалиться, и отойти от своего первоначального плана, зандалар продолжил: — Предлагаю бартер, я помогаю тебе с твоей “проблемой”, а ты помогаешь мне с моей, — и с этими словами он убрал набедренную повязку, из которой вывалился огромный синий член, который больше походил на дубинку, которой можно было кого-то убить. Стойкий аромат потного члена, с кисловатыми нотками ударил Вилдезии в мордочку, от чего глаза начали слезиться, а внизу живота начался пожар. Все ее тело хотело этот вонючий, огромный член в себя, который вряд ли бы поместился даже на треть, в лоне лисенка, и пусть он ее сломает, или порвет на части, но ее воспаленный разум хотел этот член. Однако к счастью Вилдезии, разум не до конца ее покинул, и где-то на подкорке мозга она понимала, что никак нельзя этого допускать, и если она это допустит, пути назад уже не будет. Собрав оставшиеся крупицы, силы воли, и здравого смысла вместе, Вилдезия слабо возразила, тихим заикающимся голоском: —Н-нет я еще д-д-девственница, и я не хочу так… — это все на что ее хватило, дальше чувство смущения и стыда, взяло над ней верх, и она замолчала недоговорив. —Та ну? Целка? И таким занимаешься? — искренне удивился зандалар. Но он все так не поверил, и бесцеремонно запустил свою руку в промежность Вилдезии, от чего та непроизвольно ойкнула. — Хм, и правда, — сказал в замешательстве тролль, явно ожидая другого. — Хорошо, тогда почисти моего друга — сказал зандалар указывая на свой огромный член — а после заставь меня кончить, после чего мы в расчете, и я даже дам те слово, шо не стану портить твою репутацию, сохраню этот вечер сугубо между нами, и после я не буду тебя как либо преследовать или кошмарить тебя, согласна? — последнюю фразу, тролль, произнес глубоким, томным голосом, приблизившись к мордочке лисичке, и обдав ту запахом хмельного. Вилдезия покорно кивнула. Ухмыльнувшись своей дипломатической победой, зандалар взял один из ящиков, и сел на него, вальяжно расставив ноги, тем самым предоставляя лисичке полный доступ к своему достоинству. Вилдезия, приблизившись к промежности тролля, Вилдезия тупо уставилась на пахучий член. Лисичка растерялась, хоть в своих фантазиях она множество раз представляла, как это делает, но сейчас, когда все по настоящему, вульпера не знала с чего начать, и как потом продолжить. — Ты шо даже член никогда не сосала? У тебя парень то хоть был? Можешь не отвечать, вижу, шо не было. Ну ты индивид, в натуре, — начал комментировать ее замешательство зандалар, от чего вогнал в краску, и без того смущающегося лисенка. — Гляди, начинаешь с тщательной очистки вот этих двух приятелей, — сказал зандалар показывая на свои крупные, сморщенные, синие яйца: — потом переходишь к основанию их соседа, и идешь дальше по длине, не забывая очищать, своим нождачным язычком, каждый милиметр, — закончил тролль, а потом добавил, ухмыльнувшись: — в конце же, тебя ждет десерт. Вилдезии не понравилось его последняя фраза, но она так была возбуждена, что ситуация, где ей, скромной вульпере, впервые придется попробовать член, и этим членом был огромный, потный агрегат зандаларского тролля, которого лисенок видел впервые, затмевала ее воспаленный разум, не давая разумно мыслить. И было что-то еще, что-то очень далеко, что-то что Вилдезия не до конца осознавала и понимала. Разгоряченный лисенок, дышал через приоткрытую пасть, выпускал небольшие облачка пара, на улице уже начинало холодать, и лучше бы ей закончить со всем этим пока ее не начали искать. Начав приближаться к промежности тролля, тот неожиданно произнес: — Тебе лучше сбросить шмотье, тыж не хочешь, шоб твой прикид провонялся грязным, тролльским членом? Вилдезия хоть и был в одурманенном состоянии, и слабо соображала, но даже в таком состоянии она поняла, что о ее форме он заботится в последнюю очередь. — Ой та ладно те мохнатая, — начал тролль, увидев смятение лисицы: — я видел, как ты натираешь свою пилотку, а сейчас ты будешь лизать мой член, и ты все еще тушуешься показать себя? К тому же голой, ты заставишь меня кончить в разы быстрее. Закусив нижнюю губу, Вилдезия все таки поддалась на уговоры ушлого зандалара, который мог и без уговоров просто изнасиловать ее, а та даже бы и пискнуть не смогла, не говоря даже о сопротивлении. Но и без этого Вилдезию жутко заводило все происходящее, но сама вульпера винила во всем концентрированный мускус тауренов, который был для нее как афродизиак, и к тому же она до сих пор не получила долгожданный оргазм. И решив устроить троллю небольшое представление, она немного отошла, и повернувшись спиной, начала снимать юбку, которая к этому моменту уже спустилась на прежнее место. Сначала она достала хвостик, и после плавно начала спускать юбку, задрав свой пушистый, белый хвост, и сексуально выпятив попку, предоставляя незнакомому зандалару, прекрасный вид на свою промокшую промежность. Вилдезию раскрепощала темнота, и если бы она знала, что все тролли, и произошедшие от них эльфы любых мастей, ночью видели практически так же, как и днем, то энтузиазма в практике стриптиза, в ней бы поубавилось. И после юбки, из которой лисенок выходил театрально медленно, был развязан передник. Хвост все так же задранный стал завораживающе извиваться, словно змея. Вилдезия повернулась к троллю, и стала нерешительно и медленно, расстегивать рубашку, нехотя показывая ему предмет своих комплексов. И когда она осталась полностью голой перед зандаларом, которого она впервые видела, с обнаженной, практически плоской грудью, по поводу которой она так много комплексовала, лисенок стал нерешительно ее прикрывать. Поняв ее чувства, зандалар произнес: — Загоняешься по поводу груди? Не понимаю почему все так дрочат эти вымя, это же настолько примитивно, шо превратилось в пошлость и обыденность. Как мне кажется, все фанатеют от больших доек, только потому шо все фанатеют от больших доек, замкнутый круг, внатуре. И главное, шо в Орде, шо в Альянсе, везде все одно, а казалось бы, абсолютно разные расы… Я те грю, если те, кто шото скажет насчет твоих сисек, шли его лесом, они у тя прекрасные, и не надо их стыдиться. В этот раз Вилдезии показалось что тролль говорит искренне, а не только для того, чтобы поглазеть на ее груди. И вдохновившись его речью, вульперка почувствовала себя увереннее, будто один из грузов, которые так тяготили ее душу был сброшен. Убрав руки от груди, за спину, под одобрительные жесты зандалара, Вилдезия решила пойти дальше, туда куда звали ее животные инстинкты. Она нагнулась, встала на четвереньки, покорно сложила уши, и словно его послушный питомец, направилась к яйцам зандалара. От вопиюще дискредитирующией картины, все нутро лисенка пылало, такое она не представляла даже в самых смелых фантазиях, что заводило вульперку еще больше, насколько это вообще было возможно. Элегантно двигаясь, лисенок слишком увлекся, и не заметил, как уперся своей вытянутой мордочкой, в потные, сморщенные яйца зандалара. Вилдезия инстинктивно вдохнула, и стойки доминирующий запах, немытой промежности тролля, заполонил разум лисенка, беря контроль на себя, рот наполнился слюной, а матка же, почувствовав сильный аромат, потного члена, стала опускаться, но сегодня ей было не суждено, стать наполненной. Повинуясь инстинктам и инструкциям зандалара, Вилдезия открыв рот, высунула язык, и стала осторожно и аккуратно чистить грязные яйца. Вкус был необычным, солёный, с небольшими кислыми нотками, и было в этом вкусе что-то животное, что-то первобытное, что-то что брало управление, над звериной сущности вульперы. Носик же, идя впереди языка, постоянно терся об еще не вычищенные, потные участки мошонки, тем самым плотно забивая ноздри стойким, мужским запахом зандалара. От чего окончательно войдя во вкус, Вилдезия стала с энтузиазмом очищать липкие шары зандалара, своим язычком, и обильно текущей слюной, получая извращенное удовольствие, от столь неправильного занятия. Заметив старания лисенка, вальяжно раскинувшийся тролль сказал: — Можешь не бояться использовать свои остренькие зубки. Мне всегда нравились минеты от вульпер, ваши зубы дарят приятные ощущения, а за меня не парься, чтобы прокусить мой член, надо приложить не малые усилия. Вилдезия так и сделала, начав сначала аккуратно, а потом все сильней и сильней, пока он не начал удовлетворенно постанывать, покусывать достоинство зандалара, продолжая очищать того. Зандалар же решил не оставлять без внимания чувствительную грудь Вилдезии, и протянув руку, стал мять сиську лисенка, время от времени щипая сосок. Вилдезия же от того, что ее грудь впервые трогает другой человек, поначалу смутилась, и немного растерялась, но опытные руки тролля знали, что делать, и вскоре растерянность, сменилось дополнительными волнами удовольствия. Встав на корточки, и словно лягушка, широко расставив ноги, Вилдезия правой рукой обхватывала, уже скорее не потный, а обслюнявленный, толстый член тролля. Левой она медленно дразнила свою киску. Еще пол часа назад она была готова отдать все что угодно ради оргазма, а сейчас ей нравилось ее состояние на грани оргазма, и она хотела его продлить как можно дольше, дразня, и не давая закончить своей киске. Киска же не разделявшая взгляды своей хозяйки, испускала потоки своих соков, в надежде что это поможет получить долгожданный экстаз. И к тому же, благодаря этому состоянию Вилдезия наслаждалась столь извращенными и фетишисткими действиями. И вот она дошла до окончания члена, под крайней плотью которого, скрывался столь извращенный “десерт”. Приготовившись к худшему, лисенок стал откатывать синюю кожу члена. Оголяя фиолетовую головку, которая была покрыта чем-то белым, неожиданно ей в нос ударил смрадный запах застоявшейся мочи, и чего-то кислого, запах разъедал глаза, от чего у Вилдезии выступили слезы, а шерсть вздыбилась. Явно не ожидая подобной реакции от вульперки, учитывая ее энтузиазм в начале, извиняющимся тоном произнес: — Ну ты звиняй за это, просто у нас, моряков, душ на корабле не предусмотрен, вот и купаемся только на суше, и мы только пару часов назад причалили, после недельного плавания. Я все конечно понимаю, но у нас был договор, так что приступай, и не вздумай проглатывать, держи во рту все что соберешь, после очистки хочу посмотреть на плоды твоих трудов. Сдерживая рвотные позывы, Вилдезия стала медленно слизывать вязкую белую массу, вперемешку с остатками мочи, стараясь оставлять ядреную смесь на языке. Вкус был ужасным. Горькая, кислая с солоноватыми нотками едкая смесь, щипала язык. И только благодаря невероятному возбуждению, и силе воли, Вилдезию не вырвало. Закончив с очисткой, послушный лисенок широко открыл свою пасть, и покорно высунул язык, на котором небольшой кучкой, находилась смердящая смегма тролля, в след за этим со рта начала капать слюна, тонкими струнками, приземляясь то на землю, то на шерсть вульперы, тем самым разнося, оставшиеся во рту частички зандалара, по телу лисенка. Зандалар удовлетворено хмыкнул, и кивнул. После чего Вилдезия демонстративно проглотила вязкую, едкую массу, и та медленно стала стекать, размазываясь по горлу лисенка. Открыв широко, на этот раз чистый рот, Вилдезия показала троллю что она хорошая девочка, и справилась с его приказом. — Молодец, — похвалил зандалар Вилдезию, и начал нежно гладить ее по голове. В ответ на это, пушистый хвост лисенка, стал предательски вилять из стороны в сторону, а сама Вилдезия стала чувствовать себя окрыленной, кому-то действительно нужный. «Он меня гладит! Это так приятно… Меня никто и никогда не гладил. Наверно, потому что я была бесполезной вульперкой… А сейчас я молодец, и от этого так уютнооооо…» думал лисенок, своим истощенным, воспаленным разумом, а тело вульперки буквально таяло, от прикосновений мозолистой ладони зандалара. Сердце билось с бешеной скоростью, воздуха не хватало, от чего Вилдезия сначала дышать быстро и прерывисто, открыв рот и высунув язык, словно собачка. Глядя на ее реакцию, тролль догадался на чем лучше делать акцент. Одной рукой зандалар продолжал развлекаться с чувствительным соском лисенка, время от времени щипая, и вызывая к своему удовлетворению, жалобные стоны. Второй же рукой зандалар, прервав поглаживания, направлял мордочку вульперки обратно к вычищенной головке члена, чтобы Вилдезия закончила свою работу. Поняв, чего он нее хотят, Вилдезия покорно открыла пасть, и начала поглощать внушительный член зандалара. Но ее физиологических способностей едва хватило на головку, в толстую кожу которой, уперлись остренькие зубки лисенка. Но по реакции зандалара, было видно, что это именно то, чего он ожидал. После очистки головка члена не имела никакого вкуса, кроме слюны Вилдезии. — Вот так, хорошая девочка. Скажи то когда-то представляла, как отсасываешь кому-то? Вижу, что представляла, делай так же, только уделяй особое внимание уретре и уздечке. Уздечка находится под головкой, да, вот тут, еще ты должна помогать руками, знаешь как это делается? — В ответ на это, Вилдезия обхватила влажный, от ее слюней, член свободной рукой, прямо у своей мордочки, и оторвав вторую руку от киски, повторила действия первой, и начала поступательными движениями надрачивать пенис зандалара. — О я вижу ты знаешь как это делается, ты точно ни у кого не сосала раньше? — От этого комментария Вилдезия зарделась, а тролль продолжил: — Но раз ты настолько хорошая лисичка шо жертвуешь своим удовольствием ради моего, я тебе помогу, спорим ты никогда такого не испытывала? — Закончил тролль и протянул ухо за сложенное ушко лисенка, и стал умело его стимулировать. — голубые глаза лисенка закатались от экстаза, правая лапа инстинктивно стала бить и копать землю, от переизбытка удовольствия, а хвост до этого вяло виляя из стороны в сторону, стал двигаться как бешенный. «О святые пески Вол'дуна, как же хорошо, это даже лучше чем оргазм. Это невероятно, как я могла всю жизнь не знать о таком. О-о-о-о-о я надеюсь не стану от этого зависима.» думала Вилдезия, не переставая ублажать член зандалара. А в голос она лишь мычала, и скулила, не в силах держать себя в руках. Для Вилдезии минуты шли как секунды, она продолжала механически доставлять удовольствие троллю, будучи в самозабвении, от ласк зандалара, пока тот не произнес. — Приготовся… Я собираюсь кончить, — прохрипел зандалар. «Что!? Так скоро, и в смысле приготовся, что я вообще должна де…» Но тут член тролля напрягся, и сделал первый выстрел вязкой, теплой спермы, прямо в горло лисенка. Спермы было так много что Вилдезия поперхнулась, и часть теплой жидкости вылилось из ее носа. Не успев проглотить первую порцию, за ней пошла вторая, а затем и третья, отчего практически весь накопленный недельный груз зандалара, выплеснулся из рта вульперы. Большая часть густой семени попала на тело бедного лисенка, тем самым облепив белоснежную шерсть, остальная часть упала на землю, смешавшись с соками Вилдезии. Член дернулся еще пару раз, но на этот раз поток был намного слабее, и Вилдезия сумела проглотить остаток кисловатой и густой спермы. Зандалар удовлетворенно выдохнул, и его член обмяк, немного уменьшившись. Вилдезия поднялась с корточек, и вышла из лужи кончи и своих жидкостей. Она оглядела себя, лицо, грудь и руки были покрыты слоем спермой, а из носа время от времени надувались пузырьки семени, из-за оставшейся там жидкости. Пока вульперка осматривала себя, зандалар встал, зашел ей за спину, и присев, стал бесцеремонно вытирать член о ее пушистый хвост. От неожиданности, и наглости, с которой тролль схватил ее за хвост, вульперка инстинктивно укусила обидчика за руку. Так и застыв с рукой тролля во рту, Вилдезия подняв взгляд, и встретившись с подавляющим, доминантным взгляда самца, прижала уши и медленно отпустила руку, позволив зандалару закончить свое вопиющие нарушение частных границ, вульперского тела. После чего тролль выпрямился, и посмотрел на лисичку другим взглядом, задумчивым, словно решая ее дальнейшую судьбу. Вилдезии не понравился его взгляд, и она произнесла: — М-мы договаривались, помнишь? Я все с-сделала, поэтому т-т-ты это, брось на меня так п-пялиться. — закончила вульпера, с как можно большим устойчивостью в голосе, но все-таки страх был сильнее. Услышав про договор, зандалар изменился в лице, и словно нашкодивший мальчишка почесал затылок. «Что это за человек такой, который с начало серьезно раздумывает как бы сделать что-то ужасное с беззащитной вульперой, и который при этом заботится о своей чести, и данному слову?» Тем временем тролль достал звонкий, тугой мешочек, и развязав его, отсчитал стопку монет, и положил их на одежду Вилдезии. — Зачем ты мне это даешь? Я тебе не проститутка, какая-то, — сказал лисенок с обиженными нотками. — О! Ты не проститутка, ты намного лучше, а деньги я тебе даю не за твою работу ротиком, а за потраченное время, и доставленные неудобства, тебе же ведь еще перед начальством объясняться куда ты пропала в рабочее время, на добрый час, и за устроенный мной беспорядок, — сказал тролль, жестом описывая Вилдезию, и намекая на сперму: — мой тебе совет, очищай холодной водой, ни в коем случае не теплой. А деньги, деньги это пыль, и я бы их либо пробухал бы, либо просадил бы в борделе, со скучными, шаблонными шаболдами, и вульперок у меня давно не было, шот вы совсем стали избегать шумные города. — закончил тролль, что-то вспоминая. — Всмысле в борделе?! в Оргримаре запрещены публичные дома — спросила Вилдезия недоуменно. — Ха-ха-ха а шо заинтересовалась? Та ладно те, не строй такую мину, шучу я, а насчет борделей, в самом Оргриммаре они запрещены, это верно, и за этим строго следят, только вот стоит выйти за пределы города, и знающим долго искать не придется. В конце концов, должны же куда-то отправляться все шлюхи. Но подробностей тебе знать не надо, а то еще с дуру пойдешь рассказывать все властям, и обречешь свою милую мордочку на огромные неприятности, — сказал тролль, поправляя повязку, и подходя к забору. — Ну покеда, может когда еще пересечемся — и одним прыжком перепрыгнул огромный забор.