Эпилог.

Через полгода я снова лечу на ту же базу в Альпах, и внутри меня всё уже дрожит задолго до того, как колёса самолёта касаются бетона посадочной полосы. Я сижу в хвосте, пристёгнутая к сиденью, в полной боевой выкладке: бронежилет, разгрузка, шлем на коленях, — но под всей этой тяжёлой, грубой тканью у меня нет трусиков. Ни единой нитки. По старой договорённости, которую мы заключили в ту первую ночь и подтверждали каждую последующую молчаливым взглядом, коротким кивком или лёгким касанием в коридоре. Это наш маленький ритуал, наша тайна, которая заставляет меня течь ещё до того, как я вижу их лица. Самолёт замирает с тяжёлым вздохом, трап опускается, холодный горный воздух врывается внутрь, и вот они появляются в проёме. Трое огромных мужчин, заполняющих собой весь дверной проём, как будто сама тьма решила войти в самолет и сесть напротив меня. Саймон идёт первым, такой высокий, в черной балаклаве с черепом, плечи широкие, движения точные, как у машины. За ним Кениг, мой великан, который заставляет пол под ногами скрипеть, капюшон надвинут, маска на нижней половине лица, только ледяные голубые глаза видны, и они сразу находят меня. Последним входит Киган — с той самой ухмылкой, которая обещает неприятности самого сладкого свойства, маска на лице добавляет ему загадочности и сексуальности, татуировки выглядывают из-под воротника. Они не говорят ни слова. Просто проходят по узкому проходу и садятся прямо передо мной, трое в ряд напротив, так близко, что я чувствую тепло их тел даже через пространство между сиденьями. Их взгляды ложатся на меня одновременно, жадно и медленно, как будто они раздевают меня прямо здесь, в самолёте, под взглядами остальных бойцов, которые делают вид, что ничего не замечают. Гоуст смотрит хищно, не мигая, его серые глаза обещают, что всё, что было полгода назад, покажется мне детской игрой по сравнению с тем, что он сделает со мной этой ночью. Он ничего не говорит, но его челюсть под маской заметно дёргается, и я знаю: мысленно он уже прижал меня к стене и вошел одним резким движением. Кениг просто смотрит на меня горячо и тяжело, медленно кивая, как будто подтверждает, что скоро всё повторится вновь и будет ещё лучше. Его взгляд скользит по моей груди, по бёдрам, задерживается там, где под штанами ничего нет, и я чувствую, как от одного этого взгляда между ног становится влажно и жарко. Киган подмигивает мне хитро, почти по-детски, но в его синих глазах дьявольский блеск. Он знает, что я без трусиков, знает, что я уже теку, и это знание делает его улыбку ещё шире. Он слегка раздвигает ноги, устраиваясь поудобнее, и я вижу, как ткань его штанов натягивается, его член уже стоит, просто от одного моего вида. Я сжимаю ноги сильнее, пытаясь унять пульсацию между ними, но от этого только хуже, ткань штанов натягивается, врезается в клитор, и я невольно выдыхаю сквозь зубы, тихо и почти беззвучно. Они не отводят глаз. Ни один из них. Я чувствую их взгляды на себе, будто прикосновения каждого. Один холодный и безжалостный, другой тяжёлый и обещающий, третий дразнящий и грязный. Под одеждой соски твердеют до боли, между ног всё горит, и я знаю: как только мы завершим задание, как только мы останемся одни хотя бы на минуту, они возьмут меня снова. Все трое и одновременно. И я жду этого момента сильнее, чем ждала чего-либо в своей жизни.

Конец.😈