Часть 98

После обеда в кафе день вошёл в свой привычный ритм. Галерея постепенно оживлялась: звонки, заказы, логистика, какие-то правки по макетам и доставке. Свет заливал мастерскую ровным золотым светом, в воздухе пахло краской и бумагой. Майя сидела за ноутбуком, просматривая черновики экспозиции. Джош в другом углу разбирал коробки с новыми каталогами. Их общение было спокойным — без флирта, без подколов. Нормальным. Майя иногда кивала в его сторону, он — в ответ. Всё было будто… ровно. И правильно. Телефон Джоша завибрировал на подоконнике. Он бросил взгляд, приподнял брови и снял трубку. — Элионор? — голос чуть стал мягче. — Привет. Майя подняла глаза. И тут же вернулась к экрану, делая вид, что не подслушивает. — Ужин? Сегодня? — Джош прошёл мимо неё, остановившись у окна. Он тихо рассмеялся. — Да-да, понимаю. Срочно, конечно. Пауза. — Хорошо. Во сколько? … — Ммм. Да, могу успеть. В районе семи. — Нет, не переживай. Просто перекину пару дел. Он говорил тихо, но достаточно отчётливо, чтобы фраза «ужин» и «успеть к семи» прочно отпечатались у Майи в мыслях. Он повесил трубку и вернулся к коробкам, будто ничего не произошло. Не объясняя. Не уточняя. Майя снова уставилась в ноутбук. Только теперь строка с выставочным листом расплывалась перед глазами. Почему-то ей вдруг стало холодно в солнечной комнате. Она уже не читала ничего из того, что было на экране. Его слова застряли в голове, как занозы. Она пыталась их выдернуть, вытолкнуть разумом, но те упорно сидели где-то под рёбрами. «Ужин». Не встреча. Не заказчик. Ужин. Голос у него был странно тёплый. Такой… как у него бывал в редкие моменты. Не с ней. Ревность? Нет, она же не имела права на это. Абсолютно никакого. Но горло всё равно сдавило. Она шевельнулась, машинально переставляя кисти на столе. Потом снова села, прикусив губу. Он подошёл ближе, вытирая руки о бумажное полотенце, и бросил взгляд на часы. — Закончим сегодня чуть раньше, — сказал, как бы между делом. — Мне нужно будет успеть на ужин… ну и переодеться. Она медленно кивнула, не поднимая глаз. — Конечно. — Всё нормально? — его голос был спокойный, нейтральный. Майя выдавила улыбку — одну из тех, которые отрепетированы годами. Та, что говорит: «со мной всё хорошо, не вдавайся в подробности». — Да. Просто устала. Он не стал настаивать. И вернулся к коробкам. А она всё ещё смотрела на него. На его руки. На то, как ткань худи мягко ложилась по плечам. На то, как легко он двигался, как будто ничего не случилось. А может… и правда ничего? Майя опустила взгляд. И внезапно с какой-то злой решимостью захлопнула ноутбук. Они продолжали работу. Пространство было тихим, залитым дневным светом, а ноутбуки и планшеты — единственными источниками звуков. Лёгкое гудение вентиляции и щелчки клавиш. Майя сидела у своего монитора, проверяя шрифты, цвета, стилистику адаптации под мобильную версию. Несколько раз уточняла у Джоша технические параметры и допуски — он отвечал коротко, без холодности, но и без той теплоты, что прежде. Просто — рабоче. И всё бы ничего. Если бы не его телефон. Он лежал на столе рядом с ним и стабильно вибрировал. Раз, другой. Через несколько минут — снова. Он бросал взгляд на экран, иногда отвечал, иногда просто улыбался краем губ. Она это замечала. Неосознанно. Механически. Её пальцы продолжали двигаться по трекпаду, но сознание ускользало. «Правда отпустил?..» Мысль ударила неожиданно. Горько. В горле защекотало от раздражения. «Вот так просто? Без ссор, без “давай ещё поговорим”? Просто перешёл в режим… деловой вежливости?» Он казался таким собранным. Всё знал, всё умел, всё контролировал. Даже её. Раньше. А сейчас — будто решил: хватит. Майя опустила взгляд в планшет. Глаза бегали по макету экспозиции, но не фиксировали ни одного элемента. — Папка “Объект 2А” не открывается, — пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Сейчас. — Джош подошёл, глянул через её плечо, щёлкнул пару раз мышью. — Проблема с путём к файлу. Уже настроил. Он отошёл обратно, и снова вжжж — телефон завибрировал. Майя сжала губы. Он взял его в руку. Глянул. И… улыбнулся. Настояще. Тихо. Почти нежно. У неё сжалось под рёбрами. «Ну и что? Ты сама всё сломала, не так ли?» — напомнило внутреннее «я». Но легче от этого не стало. Джош бросил взгляд на часы. — Работаем ещё полчаса — и по домам, договорились? — спокойно сказал он. Майя не сразу ответила. Её пальцы сжались на планшете, как будто от него зависело равновесие. Потом — медленно — она подняла на него взгляд. — Джош, — тихо. — Ты можешь хотя бы... притвориться, что тебе не всё равно? Он замер. Не понял сразу. Или сделал вид. — О чём ты? — Да ни о чём, наверное, — выдохнула. — Ты так спокойно переключился в режим “доброго коллеги”, что, наверное, я просто... придумала всё. Он чуть нахмурился. — Ты чего сейчас добиваешься? — Я не знаю! — сорвалась она. — Я правда не знаю. Просто… я чувствую себя какой-то… использованной, что ли. Мы с тобой… мы… В машине, у тебя дома… - Она сглотнула. — Я думала, что... А ты просто... улыбаешься кому-то в телефоне, назначаешь ужин и говоришь “ещё полчаса — и по домам”. Он выдохнул. Долго. Сдержанно. Но уже по-настоящему. — Я не хотел тебя задеть. — Ну, получилось именно так, — сказала она. Глаза блестели, но голос был всё таким же ровным. — И да, я понимаю: это не твоё дело — что я чувствую. Но знаешь... Это и не моя привычка — чувствовать себя брошенной. Тишина. Его глаза вспыхнули за секунду. Спокойствие как будто лопнуло, сдержанность исчезла. В голосе прорезалась боль — не шумная, не яростная, но жгучая. — Ты чувствуешь себя брошенной? — сказал он резко. — Ты? Он шагнул ближе, уже не прячась за нейтральностью. — А я, по-твоему, как себя чувствовал, а? Когда после всего этого утром… Ты в моей футболке, в моем доме, сперва улыбаешься мне, целуешь… - он сжал челюсть сильнее - а через пять минут прячешься в спальне с телефоном у уха, шепчешь ему что-то милое… Он чуть склонил голову, будто вспоминая. — «Только встала» «Была в душе», да? Так это было? Он засмеялся — коротко, глухо, совсем не весело. — А я сидел и слушал. А потом думал: кем я был в этот момент? Фоном? Перевалочным пунктом? Одноразовой жилеткой? Или кем похуже… Её дыхание стало чуть рваным. Но она ничего не ответила. Не могла — или не хотела. Просто смотрела на него. А он продолжал, уже тише, но жёстче: — Я не устроил тебе сцен. Не задавал вопросов. Потому что думал: если ты захочешь уйти — уйдёшь. Хочешь остаться — останешься. Но если ты тогда ушла… То, может, не только я один что-то переключил. Он смотрел на неё. Остро. Прямо. Без привычного тепла. Майя выпрямилась. Она чувствовала — загоняет себя в угол, но не могла остановиться. Грудь сжала какая-то паника, голос дрогнул: — Ты знал, что я с Сэмом. Ты знал это с самого начала. Джош ничего не ответил. Ни слова. Ни движения. — И что ты думал? Что всё изменится после одной ночи? Что я вдруг забуду обо всём? Она говорила быстро, глухо, будто выстреливая слова, пока они не начали душить её саму. — Мы просто... сорвались. Оба. Это было… это была ошибка. Не надо делать из этого чего-то большего. Его лицо стало будто каменное. Даже не злое — опустевшее. Он медленно кивнул. Один раз. — Понял. — Джош... — Нет, — перебил он тихо. — Не надо. Он повернулся. Пошёл к коробкам. Руки машинально собирали каталоги, будто нужно было что-то делать, чтобы не взорваться. — Я просто думал, — сказал он, не глядя на неё, — что это не была ошибка. он замолчал будто обдумывал, или взвешивал слова. — Но ошибся. Не в ночи. В тебе.  Её словно ударило. — Я не это имела в виду... — Всё в порядке, — голос ровный, как гладкая поверхность льда. — Теперь имеешь. И я это услышал. Он замолчал. И в комнате стало совсем тихо. Только шелест бумаги и ровный, глухой стук её сердца — в висках, в горле, в груди. Майя стояла. Молча. Вся сцена — как после взрыва. Он молчал. Не смотрел на неё. Пальцы торопливо продолжали перекладывали каталоги, будто ему было всё равно. Но не было. Это и было самое страшное. Она медленно подошла. Остановилась рядом. Несколько секунд смотрела на него. А потом — дотронулась. Сначала осторожно. Как будто боялась, что он исчезнет. Пальцы коснулись его плеча. Он не шелохнулся. — Джош... — выдохнула она почти беззвучно. И обняла. Он не ответил. Тело под её руками было твёрдым, как камень. Напряжённое до предела. Как будто даже воздух между ними был натянутым канатом. Но она не отпускала. Только сжалась сильнее. Ближе. — Прости, — прошептала. Она не знала, за что именно. За каждое слово, за тон, за страх, за ту ночь, за то, что не осталась, не поняла, не сказала вовремя. За всё. Она подняла лицо, потянулась к его подбородку — взглядом искала его глаза, но он отворачивался. Она поцеловала его в подбородок или шею, куда удалось дотянуться. Легко. Почти умоляюще. Он отшагнул в сторону. Резко. Плечо ушло из-под её рук. Майя дернулась, снова обняла его, будто цеплялась за последний остров. — Не делай так, — прошептала. Он выдохнул. Сквозь сжатые зубы. — Отпусти, — сказал он глухо. — Пожалуйста. Она не послушалась, лишь покрепче сжала его.  — Отпусти. - повторил он, тем же голосом. Спокойным, но тяжёлым, как камень, как якорь, как приговор. Она сделала шаг назад. Руки опустились. — Думаю, можем не ждать полчаса, — коротко бросил он, захлопывая ноутбук. Звук крышки, ударившей по клавишам, прозвучал почти как выстрел. Он потянулся за курткой, не глядя на неё. В помещении стало особенно тихо. Даже свет от мониторов казался резким. Он накинул куртку на плечи и прошёл мимо неё, не обернувшись. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. И вдруг в помещении стало слишком тихо. Слишком пусто. Майя не пошевелилась. Просто сидела, уставившись в темный экран своего планшета, будто там могла найти что-то, что объяснит ей этот момент. Что-то, что отменит его. Её пальцы медленно сжались на столешнице. Он не крикнул. Не упрекнул. Но это равнодушие... оно било больнее. «Ты ведь сама хотела, чтобы он жил дальше, правда? Хотела, чтобы всё стало ровно, спокойно. Ты же хотела, чтобы он перестал смотреть на тебя так, как будто ты — его центр мира. А теперь он не смотрит вовсе. Теперь он улыбается кому-то другому. Где-то там, в телефон. Может, собирается в ресторан. Может, в постель. Это же логично. Ты — сама всё закончила. Значит, и права спрашивать больше не имеешь.» Она резко отодвинула стул, встала. Но вместо того чтобы взять вещи — просто подошла к окну. Серое небо за стеклом. Осенний город. И улица, по которой он только что ушёл. Майя прижалась лбом к холодному стеклу. «Почему так больно?» Она выдохнула. Тихо, почти беззвучно. — Дура. — Сказала сама себе. Но с места не сдвинулась. Всё ещё надеясь — без слов, без логики — что он вернётся. В помещении, пахло его одеколоном, кофе, пыльной бумагой и остатками напряжения. Никто не входил. Никто не возвращался. Только уличный шум за стеклом — глухой, ровный, как будто мир за окном жил своей жизнью, в которой её боли не существовало вовсе. Майя выпрямилась. Закусила губу. Веки будто налились тяжестью. Ты не будешь плакать. Нет, хватит. Всё, довольно. Ты выбрала. Ты ушла. Ты всё разрушила своими руками. Теперь не жалуйся, что по обломкам больно ходить. Она прошла обратно к столу. Взяла планшет, заблокировала его, не глядя. Бросила в сумку. Руки дрожали. Села. Просто села снова, не включая свет. В полумраке, среди холстов, набросков, папок, их общей работы. Она уткнулась лбом в ладони. Дышала медленно, глубоко, почти в такт секундной стрелке на настенных часах. Не плакала. Но боль в груди разрасталась медленно. Плотно. Вязко. «А ты ведь даже не можешь признаться ему, что каждый его взгляд значит слишком много. Даже не спросила, с кем он улыбается по телефону. Потому что боишься ответа. Потому что если он скажет "не с тобой" — ты не выдержишь.» Она сжала кулаки. И снова выдохнула. Тишина. Она осталась одна. С болью, с виной, с разочарованием в самой себе. И с правдой, которую до сих пор не могла вслух назвать. Дверь дома Мэттьюсов отворилась почти сразу, как только Майя её открыла — не звонила, не стучала, просто вошла, как делает всегда. — Милая! — крикнула Топанга из у кухни. — У Райли бардак в комнате, не вздумай наступить на косметику! — прокомментировал Кори. — Как всегда, значит, — пробормотала Майя себе под нос и стянула кеды, бросив сумку на привычный крючок. На кухне пахло корицей и жареными орехами. Топанга стояла у плиты, готовя грушевый пирог — по-видимому, на вечер. Взглядом она сразу скользнула к Майе, оценивая без лишних слов. — Все нормально?. — Голос мягкий, спокойный, как всегда.  — Конечно, — кивнула Майя, опускаясь на табурет у кухонного острова. — Просто решила забежать. Немного отдохнуть от… ну, мира. — Райли у себя, но ты знаешь, что тебе всегда рады. — Топанга поставила перед ней чашку с чем-то горячим — это был ромашковый чай, Майя догадалась по запаху. Без вопросов. Без «а что случилось?» Просто тёплый чай и тепло. — Спасибо, — выдохнула Майя, обхватывая чашку ладонями. В этот момент мимо прошёл Кори с тарелкой печенья. — Не беспокойся, я никому не скажу, что ты сбежала к нам. Можешь сказать, что пришла проверять школьные тетради моего сына. — Всё равно никто не поверит, что ты это делала добровольно. Майя фыркнула, и уголки губ впервые за утро дрогнули в почти-улыбке. — Привет, Майя! — из коридора донёсся голос Огги. — Привет Огги. Топанга уселась рядом, достала нож, аккуратно начала нарезать яблоки для пирога. — Райли наверху, — сказала она уже тише, чуть повернувшись к Майе. — Можешь идти к ней… но можешь и остаться здесь, если хочешь поговорить. Майя кивнула. Слова будто застряли где-то между сердцем и горлом. — Просто немного посижу. Ладно? — Конечно, милая, — кивнула Топанга. — Сколько хочешь. Комната Райли почти не изменилась с подростковых времён — те же светлые гирлянды над полками, старые фото в рамках, мягкий плед, чай в кружках, и они — Майя и Райли — сидящие на кровати, как когда-то. Только взгляды у обеих уже взрослые. — Всё ещё лучшее место в мире, — выдохнула Майя, прижимая кружку к груди. — Здесь… тише. — Потому что ты не слышишь, как Лукас по второму кругу включает подкасты о футболе, — усмехнулась Райли, закатывая глаза. — Может, в этом и есть магия. Обе тихо засмеялись, а потом — тишина. Та самая, уютная. Пока Райли не спросила, будто невзначай: — А ты… почему ты вообще пришла с Сэмом? Майя чуть напряглась. Опустила взгляд. Помолчала. — Он попросил. Сказал, что это... последний раз. — Последний раз что? — Последний раз вот так. Вместе. Сказал, что хочет просто… быть рядом, без ожиданий. Я… не хотела делать больно. Думала, ну раз уж так… праздник, друзья, может, получится без накала. — И получилось? — спросила Райли, с долей мягкости, но всё же в голосе звучал укор. Майя чуть вздрогнула, отложила кружку. — Я ошиблась. Он всё равно начал давить. У него… у него в глазах было слишком много требований. Будто я подписала какой-то невидимый контракт и нарушаю его каждый раз, когда дышу не в ту сторону. Райли вздохнула. Посмотрела на неё внимательно. — А с Джошем? Майя закрыла глаза на мгновение. — С Джошем было просто. Тепло. Не требовалось ничего объяснять. Мы шли. Болтали. Молчали. Бежали за электричкой. Он даже… держал меня за руку. Не спрашивал зачем. Просто... делал это. Райли усмехнулась, чуть качнувшись вперёд. — Он всегда был непредсказуемо нужным. И да… ты весь вечер смотрела на него. Майя фыркнула, прикрыв лицо руками. — О, не начинай… — Ну а что? Если бы вы просто молча стояли в углу — ладно. Но ты аж дышала в его сторону. А он — в твою. Сэм, похоже, единственный, кто не замечал. — Или замечал, — тихо добавила Майя, — но надеялся, что мне просто надо «переждать». — Люди — не таймер. И не вино. С ними нельзя «дозреть». Либо подходит, либо нет. Ты ведь давно это знаешь, да? Майя не ответила. Только кивнула, глядя куда-то в угол комнаты. Слишком усталая, чтобы притворяться. Райли взяла её за руку. — Просто будь честна с собой, Май. И хотя бы с ним — потом. Разговор прерывается, когда открывается дверь. — Ну и где тут мои любимые девушки? — бодро восклицает Лукас, заглядывая в комнату, с пакетом чипсов в руке и немного растрепанными волосами. — Лукааас, — тянет Райли, — а ты чего так радостный? — А я что, не могу быть просто радостным? — ухмыляется он, кидая пакет на кровать. — Вечер свободен, дел нет, настроение норм. К тому же… Он плюхается в кресло напротив и, достав телефон, открывает переписку. — Знаю как ты добралась вчера до дома, — говорит он, глядя прямо на Майю, не заметив, как та замирает. Райли приподнимает бровь. — Подожди… Джош тебе рассказал? — Ага, еще вчера. Фотку пустой улицы прислал, с подписью "Доставил, как принц." — Лукас усмехается, поигрывая телефоном. Майя слегка отводит взгляд, скользит пальцами по одеялу, резко поднимается с кровати Райли, натягивая кардиган. — Ладно, мне пора. Кэти говорила, что хотела пораньше уложить Эви, — выдохнула она, стараясь не смотреть в сторону Лукаса, всё ещё ощущая внутри остатки раздражения и неловкости. — Увидимся завтра? — мягко спросила Райли, заметив лёгкий отстранённый взгляд подруги. — Конечно, — Майя кивнула, чуть улыбнувшись. — Спасибо, что… просто выслушала. Она поспешила к выходу, будто сама от себя убегала. В голове всё шумело: обрывки слов Джоша, его жёсткий взгляд, холодный тон, вибрации его телефона на столе, этот чертов ужин… И всё, что она могла — не знать. Не контролировать. Не понимать, где она сейчас для него. В доме было тепло. После улицы — почти душно. Воздух пах запаренными травами и молоком. Где-то на кухне звякала посуда, тихо говорил Шон. Но Майя сразу пошла в гостиную — туда, откуда доносились едва различимые звуки. Кэти сидела на диване, покачивая Эвелин на руках. Малышка тихо посапывала, уткнувшись в плечо матери. Румяная, с чуть сжатыми кулачками, она казалась совсем нереальной. Такой маленькой. Хрупкой. Беззащитной. — Ты уже дома, — улыбнулась Кэти. — Как Райли? — Хорошо, — кивнула Майя, присев рядом и опустив взгляд на крошечное личико Эвелин. — Она всегда знает, как… вытянуть из меня то, что я прячу. Она протянула руку и едва-едва коснулась пальчиков Эвелин. Те чуть шевельнулись, как будто в ответ. Майя на секунду задержала дыхание. И в этот момент её накрыло. Как удар изнутри. Холодный, чужой, будто кто-то вытянул воздух. "Я же шла в аптеку. Хотела зайти. Почему не зашла?" Она пыталась убедить себя, что забыла. Что устала. Но внутри звучало другое: "Ты боишься. Потому что если окажется, что…" Она резко выпрямилась, будто отодвигаясь от собственных мыслей. — Всё хорошо? — тихо спросила Кэти, внимательно посмотрев на неё. Майя кивнула. Улыбнулась. Машинально. — Просто… устала, наверное. Но в голове уже пульсировало: "Завтра. Завтра точно зайду. Куплю. Нельзя больше оттягивать." Утро началось с тишины. В доме всё ещё спали. Даже Кэти, которая обычно шуршала на кухне чуть свет, на этот раз не вставала — или просто делала это бесшумно. За окном моросил дождь: не сильный, но постоянный, такой, что казался фоновым шумом внутри головы. Майя стояла в ванной, прислонившись лбом к зеркалу. Глаза немного покраснели. Под ними — синеватые тени. Похоже, она всё же не спала почти всю ночь. Решила. Что хватит откладывать. Аптека была в пяти минутах ходьбы. Майя накинула пальто, капюшон — и вышла, не позавтракав. В руке судорожно сжимала кошелёк, будто в нём была не просто карта, а всё её будущее. Дождь стал сильнее. Он холодил лицо, стекал по вискам и забивался в воротник. Звонок над дверью аптеки оказался слишком громким. Майя вздрогнула. — Доброе утро, — вежливо кивнула фармацевт. — Доброе… — еле слышно отозвалась Майя, подходя к витрине. Она не стала тянуть. Ни оправданий, ни пауз. Просто выдохнула: — Мне, пожалуйста, тест на беременность. Лучше два… разных. Фармацевт понимающе кивнула, сверилась с полками. Майя стояла, глядя в прозрачную витрину. Там были витамины, капли для глаз, кремы от ожогов. Всё — как обычно. Всё — слишком просто. А у неё внутри — тревога, будто перед прыжком в холодную воду. — Вот. Вам в пакет? — Нет, — покачала головой. — Спасибо. Она сунула упаковки в карман пальто и вышла, снова под моросящий дождь. Но теперь он казался другим — как фон к моменту, которого она ждалá, но к которому была не готова. Майя вернулась домой, насквозь промокшая. Пальто повесила у входа, ботинки — на подставку. Дом всё ещё дышал сонной тишиной: Эвелин капризничала на втором этаже, Кэти укачивала её, Шон читал что-то в телефоне с полудремой на лице. Майя поднялась к себе и молча бросила тесты на кровать. Потом — нет. Осторожно переложила их в сумку, в боковой карман. Как будто если не видеть — значит, не существует. Поездка до галереи прошла в молчании. За окном всё тот же дождь — теперь скорее как ритм. Она смотрела в запотевшее стекло и думала не о тесте, не о будущем, не о Сэме. Почему-то о том, как Джош хмурился вчера за столом. Как щёлкал пальцами по крышке ноутбука. Как смотрел в телефон. В галерее было тихо. Охранник у входа лениво махнул ей, она кивнула в ответ. Её карточка пикнула на входе в конференц-зал, и знакомый запах — кофе, бумаги, пластиковой мебели — ударил в нос. Она повесила пальто, включила ноутбук, проверила документы, сделала себе чай. Время тянулось липко. Спустя двадцать минут она уже сидела с планшетом, проверяя визуальные адаптации экспозиции. Но мысли упрямо возвращались к карману сумки. К его содержимому. К тишине между ней и Джошем. Он появился через полчаса. Дверь открылась мягко, без стука. Он вошёл уверенно, с кофе в руке и с таким видом, будто этого утра вообще не было. На нём была тёмно-синяя рубашка и лёгкий плащ, волосы чуть взъерошены ветром. Щетина на лице — почти намеренно небрежная. — Доброе утро, — бросил он, ставя кофе на стол. — Привет, — ответила она, не поднимая глаз. И всё стало как будто ровно. Слишком ровно. Работа. Диаграммы. Макеты. Словно ничего не было. Ни галереи, ни Сэма, ни "это была ошибка". За окнами все еще  шел легкий, почти музыкальный зимний дождь — тот самый, с которым начинается декабрь в Бруклине. Небо затянуто, стекло исписано тонкими струйками, а улицы снизу выглядели так, будто кто-то вылил на город холодное молоко. Внутри — сухо, тепло и почти уютно. Майя и Джош сидели напротив друг друга, каждый за своим ноутбуком. Работа шла ровно: тексты, визуал, уточнения. Галерея ждала цифровой адаптации — и, несмотря на всё, они по-прежнему составляли хорошую команду. — Подойди, — тихо сказал Джош, наклонившись к экрану. — Посмотри, вот здесь. Если переместим экспозиционный блок чуть ближе к центральному экрану, тени от инсталляций будут уходить назад — по задумке, это даст эффект «погружения». Майя встала, подошла к нему, вгляделась в изображение. — Ага… если немного приглушить свет, то будет работать ещё лучше. Но вот здесь, — она аккуратно провела пальцем по трекпаду, — лучше убрать рефлексию с фона. Слишком много бликов. Они оба замолчали, всматриваясь. Потом — синхронный кивок. — Да, так лучше, — сказал он. — Почти идеально, — усмехнулась она. Майя чуть наклонилась ближе. Её руки легли на спинку его кресла — легко, почти невесомо. Волосы едва задели его плечо. Он почувствовал тепло. Ловкий запах её шампуня. И посмотрел. Быстро, украдкой. В профиль. Чистая линия скул, мягкий изгиб губ, морщинка между бровей, когда она сосредоточена. И тут… Вибрация. Телефон на столе дрогнул, экран загорелся. «Элионор» — имя высветилось белым по чёрному фону. Они оба заметили. Слишком очевидно, чтобы не увидеть. Майя взглянула — коротко, как будто мимоходом, но выдох выдал больше, чем она хотела. Она тут же отстранилась. Молча. Отпустила спинку его кресла, как обожглась, сделала шаг назад. Сдержалась — не спросила, не уточнила. Просто вернулась на своё место. А внутри — резкий всплеск. Ревность. Нежданная. Неуместная. Но такая настоящая. Она уткнулась в ноутбук, сделала вид, что работает. А Джош... Он не сразу посмотрел на экран, как будто надеялся, что сообщение исчезнет само. Потом медленно прикрыл глаза, опуская спину глубже в кресло. Чувство вины? Может быть. А может — что-то другое. Слишком знакомое напряжение между ними вернулось с новой силой. Он не открыл сообщение. Просто перевёл взгляд в окно. На дождь. На город. И снова — тишина. Та самая. Непроизносимая. Майя не подняла взгляда от экрана, но голос её прозвучал слишком спокойно, почти отстранённо: — Как прошёл ваш ужин? Джош чуть повернул голову. — Наш?.. — переспросил он, с лёгкой озадаченностью. — Мой и…? Она всё-таки посмотрела на него. Спокойно. Даже слишком. Слишком ровно, чтобы не почувствовать за этим ровным тоном всё то, что клокотало внутри: — Элионор. Он чуть дёрнул бровью. Молча. Несколько секунд между ними растянулись, как резина, вот-вот готовая лопнуть. Он выдохнул через нос, откинувшись в кресле: — Это была рабочая встреча, — наконец сказал. — Ужином это можно назвать только из-за того, что происходила она в ресторане. Он посмотрел прямо на неё, без вызова, но твёрдо: — Я не обязан отчитываться. Майя молчала. Может быть, чтобы не сорваться. Может быть, потому что боялась услышать от себя что-то, о чём потом пожалеет. Дождь за окном стал гуще. Где-то в стекле зазвенела капля, слишком громкая для этой тишины. — Конечно, — ответила она спустя пару секунд. Всё тем же спокойным голосом. — Я просто поинтересовалась. И вернулась к ноутбуку. И снова они оба притворялись, что работают. Только теперь за их спинами в комнате стояло напряжение, почти осязаемое. Работа шла… вяло. Они говорили, обсуждали, делились экранами, но что-то с самого начала не клеилось. Слишком много подспудного — невыговоренного, невыпущенного наружу. — Я не понимаю, почему ты хочешь поменять расположение этих блоков? — спокойно спросила Майя, указывая на экран. — Так же всё распадается. — Нет, не распадается, — сдержанно отозвался Джош, протягивая руку к её ноутбуку. — Просто ты не учитываешь, как это будет смотреться на главной странице. Контекст важен. — Я учитываю. И именно поэтому говорю, что в твоём варианте композиция теряет акценты. — Майя, это не галерея с картинами. Это интерфейс. Люди будут кликать, а не замирать в восхищении. — А я думала, ты как раз и хочешь, чтобы они замирали, — не сдержалась она. Он замер. Казалось бы, невинная фраза, но в её голосе прозвучало что-то большее. Намёк. Упрёк. Прежние разговоры, прежняя близость, прежняя боль. Джош резко дёрнулся, будто хотел отмахнуться — и задел пальцем край металлической рамки планшета. — Чёрт. Он коротко выдохнул, прижал палец к губам — кровь тут же окрасила кожу. — Отлично. Майя оторвала взгляд от экрана, увидела, как он пытается остановить кровь. — В моей сумке… в боковом кармане… есть лейкопластырь, — тихо бросила она, не поднимаясь. Он кивнул и направился к сумке. Чёрная холщовая, знакомая до боли. Брошена возле её стула, как всегда. Его пальцы уже коснулись молнии бокового кармана, когда — — Нет! Резкий, почти панический вскрик. — Я сама. Он застыл. Медленно отдёрнул руку. Она подскочила, буквально выдернула сумку у него из-под руки и отступила на шаг назад, будто боялась, что он может увидеть... Что-то. Спиной к нему она расстегнула молнию. Пальцы нервно порылись внутри. Нашли коробочку с пластырями. Вынули один. Остальное — осталось внутри. Два теста. Молчаливых, закрытых, но всё ещё там. Она развернулась, вернулась и протянула ему пластырь. — Вот, — коротко. Он молча взял. Ни слова. Но глаза его сузились. Он явно заметил её реакцию. И, быть может, что-то почувствовал. Майя вернулась за ноутбук, стараясь не смотреть. Сердце било в горле. «Чёрт. Чёрт. Чёрт» Джош молча приклеивал пластырь. Порез был незначительным, но кровил, и неприятно ныл — как будто стал символом всей этой затянувшейся, раздражающей неловкости между ними. Он бросил короткий взгляд на Майю, когда вернулся за стол.  Она отвела глаза слишком быстро. Словно боялась, что он может прочитать её мысли. Он знал этот взгляд. Не тревожный, а — закрытый. Глухой. Как будто там — за дверью её лица — что-то важное. Не трагедия. Но что-то личное. Что-то, что она бережёт от него. И не потому что не доверяет, а потому что… не может доверить. «Может, с Сэмом всё хуже, чем она говорит? Или она просто на грани. Устала. Защищается, как умеет.» Когда она выхватила сумку у него из рук, с этой резкостью — это был не страх. Это была уязвимость. И это задело куда больше, чем он хотел себе признать. Она больше не поднимала глаз. Работала — или делала вид, что работает. Руки слишком напряжённо лежали на клавиатуре. Движения выверенные. Контроль. Сплошной контроль. И всё же…  Что бы она ни прятала — он всегда чувствовал. Не по весу сумки, не по виду, а по её лицу.  — Ты, кстати, немного странная сегодня, — сказал он, маскируя мысль лёгким тоном. Она фыркнула, но не подняла глаз. — У меня вообще странная жизнь. Он чуть усмехнулся. — С Сэмом так и не поговорили? — Это уже не твоё дело, — резко, чуть наотмашь. Он сжал челюсть. Кивнул. Больше не спрашивал. Нью-Йорк дрожал от холодной влажности. Декабрь. Тёмный, серый, с неоновой аурой фонарей в лужах. Они оба вышли к главному входу. Джош натянул капюшон. Майя закуталась в пальто, подняв ворот. — Довезти? — спросил он, бросив на неё косой взгляд. - сегодня как то дождливо. Она прикусила губу, не отвечая сразу. И тут… В её взгляде что-то мелькнуло. Он проследил за её взглядом — угол улицы, чуть поодаль, рядом с газетным киоском. Тень. Слишком неподвижная, слишком наблюдающая. — Видишь того парня? — тихо спросила Майя, напрягаясь. — Где? — На углу. У киоска. Пауза. — Мне кажется… я видела его сегодня утром. Возле дома. Он тут же обернулся. Поставил тело между ней и улицей, прикрывая инстинктивно. Мужчина действительно стоял в полутени. Смотрел в их сторону. Но как будто делал вид, что не смотрит. — Ты уверена? — Нет… но он тоже там стоял. Просто… чувствуется. Джош тихо выдохнул. — Окей. Тогда ты точно не идёшь домой одна. Он чуть кивнул в сторону своей машины, припаркованной через дорогу. Майя замялась — но взгляд всё ещё тревожно возвращался к фигуре на углу. — Хорошо, — прошептала она. — Поехали. Тревор стоял у газетного киоска уже почти два часа. Он сменил три позиции за день — сначала неподалёку от кофейни, потом возле выхода из галереи, теперь вот здесь. Слегка замёрз. Занемели пальцы в карманах куртки. Дождь и сырость въелись под воротник. И всё ради того, чтобы наблюдать за какой-то девчонкой, в которую по уши влюблен его лучший друг. «С ума сходит.» Он невольно усмехнулся, качая головой. Увидел её первой, следом за ней Джош. Вышли из галереи. Двигались медленно, разговаривали. Никаких поцелуев, никакой близости. Но… контакт был. Чёткий. Она смотрела на Джоша. Джош — прикрывал её, когда она указала в его сторону. Тревор напрягся. «Чёрт. Она заметила» Он достал телефон, быстро набрал Сэма. — Алло, — отозвался тот почти сразу. — Это я. Ты, может, хочешь, чтобы меня задержали? — процедил Тревор. — По обвинению в каком-нибудь… хрен знает, домогательстве. Или преследовании. — Что случилось? — Думаю, твоя милая подружка меня спалила. Я стоял у киоска — она вышла, посмотрела в мою сторону и что-то сказала Мэтьюзу. Тот тут же загородил ее. Как охранник, мать его. На той стороне линии — молчание. Потом глухое: — Ты уверен? — Я не идиот дружище… — Что то еще было? - напряжено спросил Сэм. — Неа. — Тревор тихо выдохнул, — мы занимаемся какой-то… хренью. Она пришла в галерею одна. Рано. Минут через тридцать подъехал он. Я чуть слюной не захлебнулся, когда он припарковался. Машина как из фильма. — Астон Мартин - усмехнулся Сэм. - тупые понты. - фыркнул.  — Они весь день просидели в здании. Несколько раз он выходил покурить — и всё. Никаких поцелуев, никаких касаний. Он вообще выглядел как будто... загружен. Майя — тоже. — А сейчас? — Только что вышли. Я стоял через дорогу. Она что-то ему сказала, он повернулся, посмотрел в мою сторону. И повёл её к машине. - закатив глаза повторил Тревор. - Я серьёзно, чувак. Думаю, они спалили меня. На том конце повисла тишина. — Ну? — спросил парень. — Я понял, — глухо сказал Сэм. — Спасибо. Не надо больше. — Рад слышать. Я, конечно, люблю тебя, брат, но шпионить за твоей дамой — не та преданность, о которой мечтают лучшие друзья. Сэм усмехнулся. Без веселья. — Всё, Трев. Отдыхай. — С тебя кофе и ланч. Сэм отключился, не ответив. А Тревор наконец-то развернулся и направился к станции метро. Он чувствовал себя так, будто только что закончил какую-то грязную, чужую работу. Мягкий звук дождя по крыше. Дворники лениво скребут по лобовому. Машина движется неспешно — Джош держит руль одной рукой, второй — переключает радиостанции, пока не находит инструментальную. Фортепиано на фоне серого города. Майя молчит. Смотрит в боковое окно, где улицы плывут размытой акварелью неона. — Ты дрожишь, — сказал он, не глядя. — Нет, просто… — она чуть поёрзала в кресле. — Немного не по себе. Всё нормально. Он кивнул, будто не поверил, но не стал спорить. Проехали перекрёсток. Красный отражается в каплях на стекле. — Ты часто чувствуешь, что за тобой наблюдают? — спросил он спокойно, не отрывая взгляда от дороги. — Сегодня впервые. — Это он? Она замерла. И вместо ответа задала встречный вопрос: — А если да? Джош не сразу ответил. Его челюсть напряглась, он слегка ударил пальцами по рулю. Потом выдохнул — коротко, глухо. — Если он следит… это уже перебор. Майя отвела взгляд в окно. — Мы не… — Не моё дело, — отрезал он, не глядя на неё. Голос звучал ровно, но в нём сквозил металлический холод. — Но если он тебя преследует, это уже не про отношения. Сквозь лёгкую маску спокойствия скользнула искра напряжения. — В следующий раз не поедешь одна. - тут же строго добавил он. — Ни утром. Ни вечером. Майя улыбнулась коротко, почти грустно. — Ты не обязан. — Нет, не обязан. — Он бросил на неё быстрый взгляд. Она посмотрела на него. Несколько секунд, просто молча. И вернулась к окну. — А если тебя снова пригласят на ужин? - тихо спросила она. Джош бросил короткий взгляд, но не ответил сразу. В машине повисло напряжение — почти как туман. — Или тебе срочно нужно будет утром в офис? — добавила она, не глядя на него, но с отчётливо слышимым уколом. Он чуть усмехнулся. Без веселья. — Ревнуешь? — Нет, — быстро. Может даже слишком. — Просто спрашиваю. — Просто? — Он хмыкнул. Она замолчала. Сделала вид, что не услышала. Но щека напряглась. — Элионор моя коллега, и секретарь. И ужин вчера был рабочим.. — И очень весёлым, судя по улыбкам, — вырвалось у неё почти шёпотом. Он не ответил сразу. Потом сухо сказал: — Ты хотела знать, я ответил. Писала не она. И да, у меня нет перед тобой обязательств. Майя резко повернулась к нему. Глаза потемнели. — Вот именно, — тихо. — Ни у тебя. Ни у меня. Несколько долгих секунд он не смотрел на неё. Только сжал руль сильнее. — Знаешь, — проговорил наконец, — иногда ты просто невыносима. — Тогда зачем ты вообще продолжаешь? — чуть с надрывом. Он повернул к обочине и остановился. Машина притормозила и встала. Мотор заглох. На крышу закапал дождь — будто подчёркивая каждую их фразу. Он выдохнул, не глядя на неё: — Я не продолжаю, Майя… Я просто не выключаю всё это одним движением. Если я отпустил тебя — это не значит, что больше ничего не чувствую. - чуть тише добавил он. Майя смотрела на свои руки. Внутри уже всё кипело, но она не хотела показывать. И всё же сорвалось: — Удобно. Любить в полголоса. Когда не больно. Он чуть склонил голову, усмехнулся. Горько. Без насмешки. — Нет, не удобно. Просто честно. - выдохнул. — Я просто больше не нуждаюсь в тебе так, как раньше, — сказал он тихо, но чётко. — Я устал. Больше не хочу гореть внутри от каждого твоего "да" и каждого твоего "нет". Её дыхание сбилось. Но она молчала, поджав губы. Пальцы сцепились в кулаки. Глаза чуть заблестели. Он посмотрел в её профиль. — Не потому что ты плохая. А потому что я живой. И хочу остаться таким. И снова — эта пауза. Звук дождя. Пустая улица. — Прости, если это звучит жестко, — добавил он уже мягче. — Я не хочу ссориться. Майя кивнула. Почти незаметно. Он посмотрел на неё, спокойно, чуть грустно. — Ты живёшь своей жизнью. У тебя есть парень — хороший, плохой, неважно. Это твой выбор, твоя история. - он горько выдохнул. — А я просто… хочу наконец жить своей. Без вот этого всего. И это, чёрт возьми, тоже нормально. Дождь усилился. Где-то вдали хлопнула дверца — улица проснулась. — Поехали? — спросил он, всё ещё спокойно. Майя чуть прикусила губу, будто сдерживала что-то. Секунду смотрела прямо перед собой — и вдруг отвернулась к окну, всхлипнув. Беззвучно, но так, что плечи дрогнули. Слёзы покатились по щекам — тихие, непрошеные. Она быстро вытерла их тыльной стороной ладони, как будто злилась на себя. — Ты говоришь, что устал, — прошептала. — А я? Ты хоть раз подумал, каково мне? Джош замер. Повернулся к ней. — Всегда думаю… - хрипло ответил он. Она не смотрела на него. Замотала головой из стороны в сторону, тихо выдохнула дрожащим голосом: — Ты отпустил? Поздравляю. Легко говорить, когда у тебя — всё контролируемо, правильно, логично. - она сглотнула. — А у меня — просто… пусто. Он молчал. Глаза его медленно опустились. Лицо чуть изменилось — исчезла жёсткость, осталась только усталость. — Майя… — начал он, но она подняла руку, не глядя. — Не надо. Правда. Она вытерла щёку ладонью. Усмехнулась сквозь слёзы — не весело, а почти по-детски. — Ты прав. У тебя больше нет обязательств. И это… это даже честно. Только вот почему-то больно всё равно. - она вдруг потянулась к дверной ручке. Щелчок замка. Холодный воздух сразу ударил по коже. Майя вышла из машины и захлопнула за собой дверь чуть громче, чем хотела. Встала прямо у обочины. Под каблуками — мокрый асфальт. Сделала шаг. Второй. Пошла вдоль машины. Потом остановилась. Провела руками по лицу, будто пыталась стереть остатки эмоций. Слёзы всё равно текли. Джош всё это время сидел за рулём. Не двигался. Смотрел в зеркало, потом — в окно. Минуту. Другую. Потом выдохнул, открыл дверь, вышел. — Майя, сядь, — сказал тихо, без нажима. Она стояла, скрестив руки. Ветер дёргал воротник пальто. Щёки красные от дождя и слёз. — Просто… дай мне две минуты. — Голос у неё дрогнул. Джош молча достал последнюю сигарету. Щёлкнул зажигалкой, прикрыл пламя ладонью. Сделал затяжку. Ветер дернул полу пальто. Он облокотился на машину и выдохнул дым в сторону. Она стояла всё там же. С мокрыми зеками и сжатыми в тонкую линию губами. — Ты думаешь, мне не больно, — сказал он наконец. Голос был ровным, но уже чуть сиплым. — Думаешь, я просто взял — и… закрыл страницу. Он бросил взгляд в сторону. — Я просто понял, что держаться за человека, который всё время держит тебя на вытянутой руке, — это тоже способ себя потерять. Майя молчала. Ветер трепал волосы. Она выглядела как человек, который хочет что-то крикнуть — но не может, боится, что тогда всё действительно развалится. — И я тебя не виню, — продолжал он. — Ты не обязана была меня любить. Он выдохнул дым, коротко. Она шагнула ближе. Резко выдернула сигарету прямо из его пальцев. Быстро, грубовато. — Ты всегда так, да?! — её голос сорвался. — Сигарета, молчание, взгляд в никуда — и типа ты выше всего этого?! Он удивлённо посмотрел на неё. Она дрожала — не только от ветра, но от злости. От усталости. От себя. — Ты всегда так делаешь! Куришь, молчишь! Это раздражает!  Она вскинула руку, сделала затяжку, или что то подобное ей. Слишком глубоко, слишком много дыма. Тут же закашлялась. Вся сцена на секунду рассыпалась в этот кашель и хриплый смех сквозь слёзы. — Чёрт… — она вытерла щёку рукавом. Он сделал шаг к ней. Резко. С раздражением. Схватил её за запястье, почти грубо, вырвал сигарету. — Глупая, — выдохнул. Глухо. Почти с отчаянием. Майя попыталась выдернуть руку, и он сразу отпустил. — Не трогай меня, — бросила она. Голос ещё хриплый после кашля. — Тогда не надо делать вид, что ты сильнее, чем есть, — отрезал он. — А что?! — Она вскинулась, глаза блестят от слёз и гнева. — Ты вечно строишь из себя эту чёртову отстранённость! А теперь вдруг хочешь меня учить?! Она шагнула ближе. — Отдай, — шепчет, глядя на сигарету. — Слышишь? Отдай. — Нет. Он мотает головой. — Ты не умеешь. Да и не надо тебе. И, не отводя взгляда, отшвыривает сигарету в сторону. Далеко. Так, чтобы она не смогла дотянуться, даже если бы захотела. Майя резко вздохнула. — Ты… Слова не находились. Только эта дрожь внутри, как от удара током. Она будто не знала — ударить его или… или… — Ты такой… иногда мне кажется что я тебя ненавижу…, — выдохнула. Слёзы в глазах не исчезли. Но голос стал тише. И сломанней. — Да. — Он кивнул. — Знаю. Между ними — полшага. И больше ничего. Она вдруг смотрит на него чуть иначе. Как будто в первый раз. Или в последний. — Почему ты всё ещё здесь? — прошептала. — Почему не сел в машину и не уехал? Он не ответил сразу. Глянул вниз. Потом в её глаза. Долго. — Потому что ты здесь.  Сказано почти шепотом. Почти неуверенно. Как будто сам не до конца понимал, как всё это происходит. И всё замерло. Она чуть качнулась вперёд. Он тоже сделал движение, как будто бы хотел отступить — но не смог. И тогда это просто случилось. Легко. Случайно. Поцелуй, в котором не было ни страсти, ни расчёта. Просто... потребность. Тепло. Медленно. Как будто оба боялись задеть что-то хрупкое. Она вздохнула ему в губы. Он положил ладонь ей на щёку. Осторожно, как будто боялся, что она снова исчезнет. Когда отстранились — всё ещё близко — она не отводила взгляда. Только прошептала: — Это всё усложняет. Он слабо кивнул, ответил тихо, почти со срывом: — Я знаю. Она опустила голову. Лобом к его груди. Он не обнял — просто стоял. И только потом, спустя полминуты тишины, поднял руку и провёл пальцами по её волосам. — Поехали? - тихо спросил он.  Они ехали молча. Машина мягко скользила по мокрому асфальту, фары выхватывали серые силуэты деревьев, мокрые дорожные знаки, поздних прохожих, вжавшихся в капюшоны. Внутри салона было тепло. И глухо. Только щелканье поворотников да шорох дворников. Джош смотрел вперёд, сосредоточенно, почти вымученно. Он не пытался заговорить. Не смотрел в её сторону. Просто ехал. Как будто сам в себе собирал обломки чего-то, что долго не хотел отпускать. Майя сидела, отвернувшись к окну, но не смотрела на улицу. В отражении стекла виднелась её собственная тень — слишком взрослая, слишком уставшая. Минуты тянулись густыми каплями. Потом она заговорила. Тихо. Почти шёпотом: — Мне иногда кажется, что я всё ломаю. Всё, к чему прикасаюсь. Он повернул к ней голову. Несколько секунд просто смотрел. Потом снова переключил взгляд на дорогу. — Ты не ломаешь. — Голос был ровным. — Ты просто... не всегда знаешь, что делать с тем, что получаешь. Она слабо усмехнулась. Сквозь дрожь в подбородке: — Не слишком утешительно. — Я и не пытаюсь утешать, Майя. Просто говорю, как есть. И снова — тишина. Но уже не такая холодная. В ней не было обид. Только усталость. И странное — будто после шторма — облегчение. В доме было тихо. Кэти укладывала Эвелин наверху, Шон возился на кухне с какими-то документами. Майя стояла в тёмной спальне, едва освещённой уличными фонарями, и не включала свет. На тумбе — чашка с недопитым чаем. На кровати — свернутая пледом подушка. На коленях — её собственные ладони. Холодные. Скованные. В груди — гул. Тихий, как метро где-то глубоко под землёй. И невыносимо знакомый. Она всматривалась в тьму за окном. За стеклом капал дождь. Усталый, декабрьский. Как будто даже не пытался промочить, а просто говорил — всё, хватит, остановись. Майя потянулась к сумке. Долго рылась. Вынула маленькую прямоугольную коробочку. Вторая всё ещё была внутри. Положила тест около себя. Просто так. Просто чтобы он лежал рядом. Смотрела на него, как на что-то далёкое и опасное. Как будто само его присутствие могло изменить реальность. Сколько раз ей говорили: не получится. Сколько она уже не позволяла себе даже думать об этом. Боль, разговоры вполголоса, белые коридоры, скомканные платки. А теперь — просто задержка и… головокружение. Утро. Паника. «Это всё стресс», — говорила она себе. «Ты просто истощена». Но внутри всё сводилось к одному: а если нет? И — ещё больнее: а если да? И ты всё испортишь снова? В животе — ледяной ком. Не от страха. От одиночества. От невозможности с кем-то этим поделиться. Не с мамой. Не с Райли. Не с Джошем. И тем более — не с Сэмом. Сэм… Она вздрогнула, будто сама мысль о нём обожгла. Майя зажмурилась. Прижала кулаки к коленям. Сделала вдох. Один. Второй. Тест всё ещё лежал рядом. Молчал. Не требовал ничего. Но казался громче, чем весь этот дождливый город.