Часть 105

В галерее было многолюдно и шумно — звук монтажных инструментов, скрип передвижных стендов, чирканье маркеров по план-схемам, обрывки разговоров: «Подсветка сюда», «Нет, проектор левее», «Тестируем аудио». В центре всего — Майя и Джош. Они не расставались с ноутбуками, телефонами и кипами распечатанных планов. Майя держалась. Упрямо, сосредоточенно. Но всё чаще её рука скользила к виску — мигрень возвращалась. Иногда просто садилась на край подиума, прикрывая глаза, притворяясь, что думает над цветом фона. Иногда — выходила "позвонить", а потом дольше, чем нужно, возвращалась бледной. — Майя, ты в порядке? — Джош поймал её у кофейного автомата. Она быстро подняла глаза и кивнула: — Просто… утомление. Ничего нового. И тут же поспешно добавила, улыбнувшись: — Но кофе всё ещё делает чудеса. Он всмотрелся внимательнее, будто хотел сказать что-то ещё, но лишь протянул ей стакан. — Тогда чуда в тебе два глотка. Она улыбнулась. Вернулась к работе.  К обеду, благополучно удалось сбежать на прием. Светлый кабинет, мерный ритм секундной стрелки. Майя сидела на краю кушетки, нервно мяла край своей сумки. Доктор Элейн, женщина за сорок с мягкими, но чёткими чертами, листала её карту. — Вы в хорошем темпе, — сказала она, кивнув, — но вы истощены. Головные боли, скачки давления, общая слабость — это не просто "усталость". Это сигнал. Она подняла глаза. — Вам нужно меньше работать. Больше спать. Еда по расписанию. Без нервов. Майя тихо кивнула. — И второй момент. Врач сдержанно, но настойчиво: — Нам нужно, чтобы отец ребёнка сдал кровь для генетического анализа. Стандартный скрининг на носительство. Риски минимальны, но лучше исключить всё заранее. Пожалуйста поторопите отца. Майя молчала. Пальцы снова сжали ремешок сумки. Она кивнула. — Я... передам… Просто сейчас он много работает… К концу дня они с Джошем сидели в переговорной, окружённые планшетами и образцами полиграфии. Джош чертил структуру маршрута для гостей, говорил что-то про зонирование света. Майя делала вид, что слушает, но всё расплывалось — в глазах, в голове, внутри. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони. Джош заметил это. — Ты снова бледная. — Серьёзно, просто жарко. — Или не ела? — Он с прищуром посмотрел на неё. — Майя, ты ела хоть раз сегодня? Она пожала плечами. — В обед… вроде бы. — Ладно, — он встал, потянулся за телефоном. — Сейчас всё брошу и закажу нам еды. Сиди. Не спорь. Она кивнула благодарно, а когда он вышел, уткнулась лбом в ладони. Сердце будто отбивало в груди лишние удары. Все следующие дни Джош оставался рядом. Появлялся с кофе, с питанием, напоминал, чтобы она села, иногда просто молча снимал с неё часть задач. И всё время — не догадывался. И всё время — был ближе, чем когда-либо.   *** Джош стоял посреди зала, в руке — планшет. На экране мелькали схемы подсветки, цветовые профили, тестовые маршруты. Его пальцы быстро бегали по экрану, в голове явно шёл параллельный расчёт. Он не замечал ничего вокруг: ни еды, остывшей на столе, ни кофе, который уже утратил аромат, ни воды, которую она принесла час назад. Даже курить не вышел. Просто стоял, поглощённый цифрами и светом. Майя смотрела на него из-за ближайшей перегородки. Каждый раз, когда она пыталась уговорить его хотя бы присесть — он кивал, но продолжал работать. Она заметила, как он незаметно подбирает часть её задач. «Ты выматываешь себя, Джош. Ещё чуть-чуть, и просто рухнешь…» Она тихо подошла. Его плечи были напряжены, глаза — красные. И тогда Майя решилась. Она мягко положила ладони ему на глаза, закрывая обзор. — Эй! — его голос звучал резко, но без злости. — Ммм… угадай кто? — протянула она с улыбкой. Джош хмыкнул, не двигаясь: — Майя, я знаю, что это ты. — Ага, я, — она убрала руки, отступая на шаг. Он обернулся, взгляд сразу пробежался по её лицу: — Всё в порядке? Она хитро улыбнулась: — Да. Отлично. — Хорошо, — он кивнул и уже собрался вернуться к планшету. Но не успел. Майя вдруг скользнула вперёд, буквально втиснувшись в пространство между ним и экраном. — Эй… — Джош отпрянул на полшага, удивлённо глядя на неё. — Что ты делаешь? Она подняла взгляд из-под ресниц и лукаво улыбнулась, мягко прижимаясь к нему, как хитрая лиса: — Отвлекаю. Он выдохнул со смехом, пытаясь не поддаться слишком явно, но его плечи расслабились: — Это запрещённый приём. — Я знаю, — Майя рассмеялась и, прежде чем он понял, ловко выхватила планшет. — Майя! — он поднял брови, ошарашенный, а она уже прятала планшет за спиной, отступая на шаг. — Ты устал, Джош. У тебя глаза красные, — сказала она серьёзнее, но с теплом. — И ты даже кофе не допил. Он смотрел на неё секунду, в его взгляде промелькнула смесь раздражения и чего-то мягкого, что прорывалось сквозь усталость. — Майя… — начал он, делая шаг к ней. Она лишь покачала головой и прижала планшет к спине: — Нет. Хватит. Ты уже сделал больше, чем нужно. Теперь ты отдыхаешь. — И что… если я не отдамся без боя? — его голос стал ниже, с хрипотцой. Она улыбнулась, дерзко глядя в его глаза: — Тогда тебе придётся меня догнать. И развернулась, убегая между стендов. Он стоял посреди зала, всё ещё держа руки в воздухе, будто не веря, что только что произошло. — Ты… серьёзно? — произнёс он медленно, с таким выражением лица, словно проверял её на здравомыслие. — Абсолютно, — бросила Майя через плечо и уже делала шаг назад. Планшет был крепко прижат к её спине, пальцы словно вцепились в него, как в добычу. Джош выдохнул, взъерошил волосы и посмотрел на неё так, что она почти услышала в его взгляде: Ты играешь с огнём, Майя. — Отдай. — Его голос был низкий, опасно спокойный. Она прищурилась, улыбка расползлась ещё шире: — А если нет? Он шагнул. Один раз. Второй. Мерно, уверенно. — Майя… — сказал уже тише, и от того по спине пробежали мурашки. — Что? — Она сделала вид, что не понимает, пятясь, чувствуя, как сердце выстукивает ритм в горле. — Ты же не будешь гоняться за мной, да? У тебя… слишком много дел. — У меня ровно одно дело, — отрезал он и рванул вперёд. Она сорвалась с места. Смех вырвался сам — лёгкий, звонкий, такой неуместный в этом царстве кодов и схем. Майя лавировала между подиумами, обходила световые стойки, цепляла за собой запах свежей краски и тонкие провода, которые тянулись к проекторам. — Майя! — Джош смеялся уже сам, и этот звук был редким, настоящим. — Верни планшет! — Отдохни сначала! — выкрикнула она, огибая перегородку. Его шаги становились всё ближе. Он не бежал — он двигался целеустремлённо, как охотник. Она юркнула за инсталляцию, встала спиной к холодной панели, переводя дыхание. Сердце колотилось так, будто выломает рёбра.  «Что я делаю? Господи, что я творю…» Она вжималась спиной в холодную панель, сердце колотилось так, что едва хватало воздуха. Когда он вынырнул из-за перегородки, она попыталась рвануть в сторону, но сильная рука сомкнулась на её талии. — Далеко собралась? — его голос был низкий, с лёгкой насмешкой. Майя тяжело дышала, улыбаясь сквозь смех: — Я… я просто хочу, чтобы ты отдохнул. Джош коротко рассмеялся — искренне, громче, чем хотел. — Отдохнул? Мне кажется, теперь я устал ещё больше, бегая за тобой. — Прости, — выдохнула она, всё ещё пытаясь отдышаться. Но в тот же миг дёрнулась, словно собираясь снова сорваться с места. Он крепче сжал её талию, не давая ни малейшего шанса. Она опустила голову, уткнувшись лбом в его грудь, почти сдаваясь, переводя дыхание. — Кажется, я выдохлась, — прошептала Майя. Он чуть расслабил хватку, соглашаясь с её словами. И именно в этот момент она рванулась вновь. Но руки на талии оказались ещё крепче, надёжнее. — Ты не сбежишь, Майя, — сказал он, тихо, но твёрдо. Её плечи дрогнули, дыхание стало неровным. Слишком близко. Слишком долго. Она подняла глаза, её дыхание всё ещё было неровным, но голос прозвучал твёрдо: — Хорошо… но пообещай, что ты сейчас отдохнёшь хотя бы час. Её взгляд пронзал его, как вызов и просьба одновременно. Джош сглотнул, его губы едва заметно приоткрылись, и внутри всё сжалось от борьбы — шагнуть ли в запретное или удержаться. Майя дышала ртом, пересохшие губы дрогнули, и она быстро провела по ним языком, даже не осознавая, что делает это. Джош чуть склонился к ней, ближе, ближе. Она замерла, словно мир перестал существовать. Он скользнул носом по её щеке, едва касаясь кожи, и вместо того чтобы взять то, чего жаждали его мысли, уткнулся лицом в её шею, глубоко вдыхая её запах.  Тёплый воздух его дыхания обжёг её кожу. Она ощутила, как его грудь дрожит, как будто он удерживает в себе слишком многое. Его руки на её талии чуть крепче сжали её, будто боялись, что она исчезнет, если он ослабит хватку. — Хорошо, — хрипло выдохнул он ей прямо в кожу. Его голос был натянут, как струна, и от него у неё по телу пробежала дрожь. Майя стояла почти без дыхания, чувствуя, как его нос зарывается в её шею. Сердце колотилось так, что казалось — Джош его услышит. И всё же она повернулась к нему, медленно, будто боялась разрушить хрупкое напряжение. Её ладонь нашла дорогу к его затылку, пальцы осторожно проскользнули в волосы. Она заиграла с ними, чуть запутывая, чуть поглаживая. Джош резко выдохнул, будто из груди вырвали воздух. Его голова чуть качнулась вперёд, он замер, лобом прижимаясь к её щеке. Глухой звук сорвался с его горла — низкий, сдержанный стон. — Не делай так… — хрипло сказал он, почти умоляя. Его голос дрожал, как струна, на грани разрыва. — Майя… прошу… Она замерла, глядя на него снизу вверх. В её взгляде было столько трепета и смятения, что сама едва могла выдержать. Её пальцы всё ещё держали его волосы, и казалось, что стоит отпустить — и вместе с этим она потеряет что-то большее. Он поднял глаза, встречая её взгляд. Это было столкновение силы и слабости. Он был как человек, которого тянет в пропасть, и единственное, что держит его на краю — последняя клятва, данная когда-то самому себе. Майя заметила, как его дыхание срывалось, взгляд метался, а её пальцы в волосах только глубже загоняли его в ловушку. Она склонила голову, уголки губ дрогнули, и в её глазах блеснуло то самое лисье — чуть игривое, чуть обжигающее. — Почему? — тихо, почти шёпотом. — Боишься, что проиграешь? Джош резко втянул воздух, словно она ударила прямо в самое сердце. Его руки крепче сжали её, он придвинулся ближе, так что их дыхания смешались. Его губы скользнули совсем рядом с её губами — всего полшага, всего вдох, и всё случится. Он смотрел на неё так, будто готов сорваться. — Майя… — его голос сорвался на хрип. — Ты понятия не имеешь, с чем играешь. Она улыбнулась тонко, дерзко, и едва заметно приподнялась на носки, будто готова стереть последнюю черту между ними. — Может, и имею, — прошептала она. Джош чуть прищурился, взгляд его потеплел и потемнел одновременно. Он кивнул медленно, словно принял её вызов. Уголки его губ дрогнули в почти невинной, но обжигающей улыбке. — Я понял, — сказал он тихо, голосом низким, тягучим. — Ты специально так делаешь. Майя едва заметно повела плечами, её пальцы всё ещё играли у него в волосах. — И что? Он наклонил голову чуть вбок, бровь приподнялась в опасной, хищной насмешке. — А что, если я тоже умею играть? Его руки плавно, без спешки, притянули её ближе. Тепло его ладоней жгло через тонкую ткань, а расстояние между ними таяло, превращаясь в ничто. Джош медленно склонился, дыхание коснулось её губ — так близко, что каждая секунда тянулась вечностью. Майя замерла, сердце взлетело к горлу, и всё, что осталось, — дрожь губ, разделённых всего лишь миллиметром. Он медленно, будто продолжая игру, скользнул рукой вниз, обхватил её запястье. Пальцы мягко, но настойчиво разжали её ладонь — и планшет оказался у него. Майя даже не сопротивлялась. Она вся была в моменте: дыхание спутанное, губы дрожат от ожидания, взгляд прикован к его глазам. Джош чуть склонился, носом скользнув по её щеке. Его дыхание обожгло её кожу, а когда он задержался возле губ, сердце у Майи просто остановилось. Она потянулась — совсем чуть-чуть, готовая стереть границу. Но он вдруг отстранился. Медленно, с улыбкой, в которой было столько же тепла, сколько и лукавства. — Ты проиграла, — произнёс он почти шёпотом, подняв планшет как трофей. Майя замерла, на секунду не веря, что он вот так вывернулся. Щёки вспыхнули, и она тихо фыркнула, но глаза её смеялись. — Нечестно, — прошептала она, кусая губу, будто скрывала улыбку. Он чуть склонил голову, всё ещё не отводя от неё взгляда. — В игре нет правил, лиса, — сказал Джош мягко. Майя толкнула его в плечо, стараясь изобразить возмущение, но её руки всё ещё упирались в его грудь, и он даже не думал отпускать её из объятий. — Ты жульничаешь! — возмутилась она, глядя на него снизу вверх, губы дрожали от улыбки. — Так не считается! Джош расхохотался, низко, искренне, запрокинув голову. Потом снова посмотрел на неё, всё ещё улыбаясь, и чуть прикусил внутреннюю часть щеки, будто сдерживая что-то ещё. Его плечи вздрагивали от смеха, а взгляд был такой тёплый, что у неё внутри всё сжалось. — Ладно, — сказал он, чуть тише, почти серьёзно. — Ты заслужила поцелуй. И прежде чем она успела удивиться или возразить, он наклонился и мягко коснулся её виска губами. Лёгкий, почти невесомый поцелуй. Но от него по её коже разлилось тепло, и она замерла, словно этот момент был куда большего, чем он сам себе позволил. Она закрыла глаза на секунду, чувствуя, как его дыхание коснулось её волос. — Это не считается… — прошептала она, но голос дрогнул. Джош тихо усмехнулся, ещё ближе прижимая её к себе: — Ещё как считается. — Всё равно не считается! — фыркнула Майя, дуя губы, — а ты теперь просто обязан меня накормить. Джош расхохотался, низко и заразительно. Он отпустил её из объятий, слегка отступив, но не теряя контакта взглядом. Потом протянул руку: — Пошли, лиса. Майя не смогла не улыбнуться, взяла его ладонь, и они вместе направились к столу, где их ждал перерыв. В воздухе висела лёгкая игривость, но теперь она уже была пропитана теплом и близостью, которую невозможно было игнорировать. Они подошли к столу, где стояла тарелка с уже остывшей лапшой, пара забытых бутербродов, вода и чашки с кофе, потерявшим аромат. Майя скривилась, глядя на всё это. — Эй… — она недовольно протянула, оборачиваясь к нему. — Я думала, ты поведёшь меня в ресторан. Джош рассмеялся, ставя планшет на край стола. — Быстро ты привыкаешь к хорошему. Ещё вчера радовалась бургеру из коробки. Она фыркнула, морща нос, и отвернулась театрально. — Бургер из коробки — это не романтика, Джош. Он сделал шаг ближе, легко обнял её за плечи и чуть прижал к себе. — Ресторан, так ресторан, — сказал он мягко. — Только сначала доедим этот шедевр высокой кухни. Майя сдерживала улыбку, но уголки её губ всё равно дрогнули. — А если я откажусь? — Тогда… — Джош задумчиво кивнул в сторону планшета. — Я просто снова заберу у тебя обед. Она прыснула со смехом, толкнув его в бок: — Это уже шантаж! — Нет, — ухмыльнулся он. — Это правила игры. И на секунду их взгляды снова пересеклись — лёгкие, смеющиеся, но под ними всё ещё горела та самая искра, которая никуда не делась. Майя всё ещё с подозрением смотрела на лапшу и унылый набор перекусов. Джош пару секунд молча наблюдал за её выражением лица, потом без слов взял тарелку и пакеты со стола и одним движением отправил всё в мусорку. — Эй! — она округлила глаза, но улыбка всё равно скользнула по её лицу. — Ты серьёзно только что выкинул обед? — Это был не обед, — спокойно ответил он, доставая с вешалки её пальто. — Это была пародия. Он поднёс пальто к ней, чуть приподняв брови. — Давай, надевай. — И куда это мы? — Майя сузила глаза, но уже машинально продела руки в рукава. Джош легко поправил воротник, задержав руки у её плеча чуть дольше, чем требовалось. — В ресторан. Настоящий. С едой, которая не пахнет картоном. Она прикусила губу, стараясь спрятать улыбку. — Хм. А если я скажу, что хочу суши? — Тогда будут суши, — он пожал плечами, будто это было очевидно. — Что бы ты хотела съесть? Майя подняла на него глаза. В его голосе не было ни раздражения, ни усталости — только мягкость и странная уверенность, от которой её сердце сбилось с ритма. — Не знаю… — пробормотала она, и голос чуть дрогнул. — Удиви меня. Джош посмотрел на неё внимательно, с прищуром, будто просматривал в памяти все её вкусовые привычки. — Кажется, я знаю, чем тебя можно удивить, — сказал он наконец и, накинув на плечо свою куртку, жестом пригласил её к выходу. Ресторан оказался светлым, но уютным: мягкий свет, гул тихих разговоров и запахи, от которых у Майи закружилась голова, но в хорошем смысле. Она долго листала меню, и Джош только ухмылялся, наблюдая, как она то вздыхает, то хмурится, то снова улыбается. — Ну? — наконец спросил он, откинувшись на спинку стула. — Определилась? — Угу, — она щёлкнула ногтем по меню и протянула его официанту. — Мне, пожалуйста… сёмгу на гриле. И салат вот этот… да, с фасолью и вишнями. И… мороженое. Шоколадное. Большую порцию. Джош моргнул, но сдержал смешок. — Рыба, фасоль с ягодами и сверху мороженое? Майя сделала серьёзное лицо и склонила голову. — А что? Ты обещал удивить меня, вот я и удивляю сама. Он не выдержал — рассмеялся тихо, но тепло. — Ладно, уговорила. Пусть будет фасоль с вишнями и мороженое. Но предупреждаю: если ты решишь смешать это в одной тарелке, я пересажусь за другой стол. — Ну-ну, — протянула она, морщась, но в уголках губ пряталась улыбка. Когда официант отошёл, Джош покачал головой и чуть наклонился вперёд: — Честно, я уже не удивляюсь. С тобой, Майя, всегда как-то… нестандартно. И в его взгляде промелькнула та самая мягкость — тёплая, тянущаяся, безо всякой защиты. Официант вернулся с подносом. Перед Майей поставили её «странный набор»: сёмга на гриле, салат с фасолью и вишнями и внушительная порция шоколадного мороженого. Перед Джошем — идеально прожаренный стейк, от которого тянуло таким запахом, что у Майи сразу предательски заурчал живот. Она посмотрела на его тарелку с таким вниманием, будто там лежало самое сокровище мира. — Что? — Джош заметил её взгляд и ухмыльнулся. — Неужели твой… кулинарный артхаус тебя уже не радует? — Я просто посмотрела, — буркнула она, но вилка в её руке нервно ёрзнула. Он тихо засмеялся и подвёл тарелку чуть ближе к себе, будто защищая. — Ну всё, твой внутренний монстр наконец-то насытится. Она резко подняла на него глаза. — Он не монстр, Джошуа! Джош моргнул, явно удивлённый её горячностью. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Майя прикусила губу и поспешно поправилась: — Я имею в виду… может, он такой же милый, как я. Он откинулся на спинку стула, всё ещё чуть ошарашенный, и только потом тихо усмехнулся: — Майя, если твой «милый монстр» съест половину моего стейка, я официально подам жалобу. Она показала ему язык, но рука уже тянулась к его тарелке. Джош с лёгкой демонстративной строгостью взял нож, разрезал стейк на аккуратные куски и подтянул тарелку ближе к себе. — Даже не думай, Хантер, — предупредил он тоном профессора, читающего нотацию. Но едва он успел отвести взгляд, её вилка молниеносно скользнула вперёд и увела самый сочный кусок. Майя довольно зажмурилась, прожёвывая, и протянула, будто смакуя каждую секунду: — М-мм… вот оно счастье. — Серьёзно? — он вскинул бровь, изобразив возмущение. — Ты хоть знаешь, сколько я этого ждал? — Знаю, — невозмутимо ответила она и тут же отправила еще один кусочек в рот. — Поэтому делюсь твоей радостью. Он фыркнул, качнул головой и засмеялся. — Ты невозможная. Майя лишь самодовольно улыбнулась и снова потянулась к его тарелке. Джош театрально закрыл доступ рукой, но в итоге сдался, подвинув тарелку ближе к ней. Она ела с аппетитом, будто это и было её блюдо. Джош смотрел, как она оживляется, как бледность на щеках уступает место лёгкому румянцу, и чувствовал, что сам тает — медленно, но без остатка. К четырём дня завершилось последнее тестирование. Интерактивная проекция работала идеально. Свет шёл мягким потоком вдоль стены, реагируя на движение. Музыка подстраивалась под скорость шагов. Сотрудники потихоньку расходились, гул галереи стихал, и в этом тишинном послевкусии Майя стояла в центре зала, глядя, как её рисунки сливаются в цифровую экспозицию. — Мы сделали это, — выдохнула она. — Мы сделали это, — повторил Джош, подходя ближе. Он бросил взгляд на неё, немного выдохшую, чуть растерянную. — Идеально. - и это было сказано совсем не о работе. — Да… — она кивнула, не догадываясь. — Только теперь начинается самое страшное. Завтра. Он усмехнулся: — Завтра мы просто покажем людям, насколько мы крутые. И добавил, тихо, уже мягче: — Ты особенно. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в зал влетела Райли. — Отлично, я не опоздала! — она буквально приплясывала. — Все всё доделали? Красавчики! Она замерла перед Майей, с улыбкой до ушей. — А теперь, госпожа Хантер, в магазин. Срочно. Наряд. Ты должна блистать. — Райли, — начала Майя, — ты же знаешь, я… — Никаких «но». Ты главный художник выставки, соавтор проекта. Твоя работа будет везде. Ты должна выйти в свет, а не раствориться в черном пиджаке, как обычно. Я уже вызвала машину. У меня списки бутиков. Всё продумано. — А если я откажусь? — Я скажу бабушке, что ты пошла в ресторан в кедах. И не смей проверять, сделаю. Майя рассмеялась. — Ты шантажируешь меня своей бабушкой? — Нет! Твоей собственной будущей свекровью! Добро пожаловать в семью, — Райли подмигнула. Джош усмехнулся, но глянул на Майю вопросительно. — Я что-то пропустил? Майя чуть покраснела, неловко пожала плечами. — Это просто... старая шутка. Типа внутренняя традиция. Слишком старая, чтобы быть актуальной. — Ага, — он усмехнулся. — Ладно. Я могу не одобрять ее методы, но цели — безупречны. Тебе нужно платье. Райли уже тащила Майю к выходу, но та успела бросить на Джоша быстрый взгляд. В нём было что-то будто исподтишка — как будто они оба поняли, что шутка-то не такая уж и безобидная. Он кивнул, мягко: — Иди, мисс почти-невеста. Завтра тебе блистать. — Только платье, — бросила она в ответ, почти оправдываясь. — Блистать только в смысле ткани. Райли, уже наполовину выталкивая Майю за дверь, обернулась к Джошу: — И тебе, кстати, не помешал бы новый костюм. День важный, все дела. Майя фыркнула, смеясь: — У него в шкафу их штук тридцать. От угольно-чёрного до серо-синего, все оттенки скуки. — Ого, — Райли заговорщически прищурилась. — С чего это ты так хорошо знаешь, что у него в шкафу? Джош резко вскинул брови, будто его подбросили током. — Прошу прощения… что? Майя замерла, осознав, как это прозвучало, и быстро махнула рукой: — Я… ну… просто... Долгая история. Неважно. Джош усмехнулся, но выглядел откровенно растерянным. — Так. Всё. Хватит откровений. Идите уже. — Платье, Джошуа. История человечества движется к завтрашнему дню, — торжественно сказала Райли, хлопая его по плечу. — Майя будет шикарна. Ты готовься морально. Они ушли, захлопнув за собой дверь. Джош остался в тишине, глядя на пустую прихожую. И тут подкралось: «Если она считает Эми своей свекровью… это шутка? Или… Она не поправила её. Не сказала «ты что», не засмеялась — просто… смутилась. Как будто в этом что-то есть. А если она и правда… ну, вдруг… если она это допускает — хоть на уровне фантазии? Тогда… что это значит?» Он провёл ладонью по лицу, выдыхая с тихой усмешкой: — Хорошо. А ты, значит, не хочешь всё усложнять, да, Хантер? Он посмотрел на дверь, за которой только что исчезла Майя, и пошёл обратно к ноутбуку. Но мысли уже так просто не собирались. Бутик был просторным, с мягким светом и бесконечными рядами платьев — от классики до чего-то слишком экстравагантного. Райли уже уверенно металась между стойками, отсекая варианты на лету. — Чёрное — нет, это слишком на похороны совести. Это… слишком блестит. Майя, помогай! — Райли повернулась к ней с пышным платьем цвета меди. Майя едва сдержала смех: — Ты же обещала не превращать это в репетицию свадьбы. — Я обещала ничего не говорить о будущем, но это другое, — Райли подмигнула. — Это грандиозное мероприятие, и ты — его визуальное лицо. Надо блистать. — Ладно, ладно, — Майя сдалась, оглядывая ближайший ряд. — Но я не надену ничего с перьями. Или стразами. Или разрезами до пояса. — Ты такая скучная иногда. Как твой почти-свёкр, — сказала Райли невинно, оглядывая её через плечо. Майя поперхнулась: — Ты снова туда же? — Ну а что? — Райли подошла ближе, сбавляя тон. — Вы же снова… ну, ладите? Майя задержала дыхание, потом вздохнула: — Да. В каком-то смысле. Мы много работали вместе. Он рядом. Я рядом. Нам спокойно… вместе. Мы не говорим о прошлом. И… не говорим о будущем. Райли прищурилась: — И тебе этого хватает? Майя слегка улыбнулась, но в этой улыбке была и печаль, и честность: — Пока — да. Если я начну на него смотреть как раньше… боюсь всё сломается. — А Сэм? Он исчез? — Почти, — Майя кивнула, начиная рассматривать мягкое молочное платье с драпировкой по талии. — Мы не виделись с той самой недели. Он понял, что всё. И я поняла. — Она замолчала, а потом тихо добавила: — И, если честно, впервые за долгое время… не боюсь, что он появится у дверей. Райли наблюдала за ней, мягко. Потом, чуть громче: — Так… это платье? Майя посмотрела на него. Оно было простое, но элегантное. Свободно ниспадающее, с лёгким акцентом под грудью, из мягкой струящейся ткани. Сидело — идеально. — Оно удобное, — сказала она, чуть сжав подол пальцами. — И в нём можно… дышать. — Ты говоришь как человек, которому важно, чтобы нигде не жало, — пробормотала Райли с лёгкой усмешкой, но без нажима. Майя выпрямилась, будто по команде. — Просто я устала. Вот и всё. Райли кивнула. Не настаивала. — Оно тебе к лицу. Очень. Джош офигеет. — Надеюсь, не упадёт в обморок, — пошутила Майя, пряча смущение. — Нам ещё презентацию проводить. — Ну, если он грохнется, просто подними его. И блистай. Ты ведь заслужила это. Они встретились взглядами. И в этом взгляде было немного больше, чем просто девичья поддержка. Майя не произнесла вслух, но внутри всё отзывалось: «Ты даже не представляешь, как многое я сейчас ношу в себе.» Она выдохнула и улыбнулась: — Ну что, идём на кассу? — Вперёд. Мы должны быть готовы блистать. У тебя — платье, у него — целая коллекция костюмов, — Райли усмехнулась. — А потом вы оба войдёте в зал, и у кого-то там в зале случится инфаркт от красоты. Майя хихикнула: — Надеюсь, не у инвестора. Они вышли из примерочной, свет платья отразился в зеркале… и на миг, она увидела себя совсем иначе. Целостной. Будто в этом платье было не только отражение успеха, но и чего-то большего. Чего-то, о чём она ещё не готова сказать. Но скоро. Очень скоро. *** На гладкой деревянной вешалке висит костюм — насыщенно-синий, с идеально отпаренным лацканом и запонками, бликующими в утреннем свете. Джош выпрямляется перед зеркалом, аккуратно застёгивая манжеты. Волосы уложены, щетины почти нет — только ровная линия скул и сосредоточенный взгляд. Он берёт часы — строгие, на кожаном ремешке, — и надевает их, как финальный штрих. Потом подходит к комоду, где лежат два галстука. Быстрый взгляд — один отброшен. Второй — чуть ярче, с тонким узором — выбран. Он криво усмехается своему отражению: — Ладно, Мэтьюз, сегодня без проколов. На стуле вибрирует телефон. Сообщение от Майи. «Ты уже выехал?» Он улыбается. Ответит чуть позже. Пусть немного волнуется. Квартира гудит. В комнате Майи — пар от щипцов, аромат лака для волос и Райли, танцующая с расческой в руке. — Ты обязана запомнить этот момент, — поёт она, завивая очередной локон. — Потому что ты выглядишь как женщина, которая собирается покорить весь зал… и пару сердец по пути. — В смысле пару? — Кэти, стоящая у шкафа, прищуривается. — Мы же нацелены на одно конкретное, правильно? Майя закатывает глаза, но на губах играет улыбка. Она сидит на пуфе в халате, уже на каблуках — длинные ноги скрещены, на коленях лежит бархатный клатч. — Вы обе сговорились, — бурчит она. — Я просто хочу, чтобы все прошло нормально. Без сюрпризов. В коридоре появляется Шон, в одной руке — чашка кофе, в другой — маленькая Эвелин, сосущая кулачок и внимательно наблюдающая за суматохой. — Кто-то объяснит мне, почему здесь запах, как в парфюмерном отделе торгового центра? — ворчит он себе под нос. — И почему моя дочь только что чихнула блёстками? Райли едва не падает со смеху. Кэти отбирает у него кофе: — Потому что красота требует жертв, папаша. И Майя сегодня — жертва модного насилия. — Я слышу, — сухо отзывается Майя. — Спасибо. Кэти подходит ближе, с серьёзным видом поправляя невидимую ниточку на плече платья. — А теперь вставай. Пора надеть платье. И да — не забудь дышать. Платье — то самое, мягкое и струящееся, подчеркивающее изгибы, но ни капли не вульгарное. Волосы — в нежных локонах, чуть собранные сзади. Уши украшают простые серьги. Макияж лёгкий, утончённый. Шон даже не пытается скрыть впечатление: — Вау. — Вот именно, — кивает Кэти. — Джошу придётся притворяться, что он не потерял дар речи. Майя улыбается, застёгивая клатч. Внутри всё дрожит — от предвкушения, волнения и чего-то, чего она ещё не готова осознать вслух. Она ловит свой взгляд в зеркале. Сегодня — она не просто художник. Не просто Майя. Сегодня она часть чего-то большого. И, возможно… кого-то большего. Затем, Кэти чуть мягче, будто мимоходом, спрашивает: — Сэм придёт на твоё мероприятие? Вопрос — как удар. Ровный пульс сбивается. Майя замирает, глаза опускаются, и пальцы чуть сильнее сжимают край халата. Шон, стоявший у окна с Эвелин на руках, невольно оборачивается. Смотрит внимательно, будто впервые за утро видит дочь по-настоящему. — Нет, — тихо говорит Майя, не поднимая взгляда. — Мы с ним расстались. Несколько недель назад. Тишина. Шон выдыхает — долгий, глухой выдох облегчения, почти незаметный, но такой честный. Кэти вскидывает брови, явно в шоке: — Ого. Ладно... это потом. — Она снова собирает локон за ухо Майи. — Значит, точно иди и покоряй его. — Мам… — выдыхает Майя, без осуждения, но с лёгким укором. — Я молчу, молчу, — быстро отвечает Кэти, отступая. — Просто… ну ты посмотри на себя. Шон фыркает с раздражением: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Надеюсь, тоже, — чуть слышно отвечает Майя. Она не говорит "спасибо", но в её взгляде это читается. В дверь звонят.Шон открыл дверь и на секунду будто замер. Джош стоит на пороге, не делая ни шага вперёд. Собранный, уверенный, с лёгкой тенью улыбки на лице. Галстук подчёркивает цвет глаз. Пальто сидит, как сшитое под заказ, и скорее всего, так и есть. Хантер не говоря ни слова, просто отступил в сторону, создавая немое приглашение войти. Джош медленно шагнул внутрь, оглянулся — коротко, уважительно. В гостиной Кэти потянулась к Шону забирая из рук крошку Эвелин. — Я сам, — хотел было возразить Джош, но Кэти мягко усмехнулась, уже отстраняясь. — Лучше не надо. Она только поела, и я знаю, как тебе дороги твои пиджаки. — Подмигнула. — Или мы переодеваемся? Шон тихо фыркнул и, заметив, что Джош всё ещё стоит, обернулся к нему. — Майя ещё наверху. Минут десять, не меньше, — сказал он, и на мгновение замешкался. Потом сделал пару шагов ближе, чуть понизил голос. — Он появлялся? Джош покачал головой. — Уже три дня как нет. Ни у галереи, ни возле дома. Думаю, понял, что его заметили. Шон молча кивнул. Его взгляд стал жёстче — не злобный, скорее сосредоточенный. Это был не разговор как у друзей. Но и не холодная вражда. Что-то среднее. Временное перемирие. Сверху послышались быстрые шаги. И вот — она. Майя появилась на лестнице, придерживая юбку платья, с легким румянцем на щеках от волнения и спешки. Волосы, аккуратно собранные, с мягкими локонами, серьги ловили свет. Платье — не кричащее, но элегантное, почти сказочное. Она выглядела так, будто могла бы осветить любую комнату, в которую войдёт. Джош застыл. Он не улыбнулся сразу. Его взгляд скользнул от туфель вверх — медленно, не спеша, — и когда их глаза встретились, в нём уже было всё: тепло, восхищение, лёгкое изумление. И тишина внутри. Всё заглохло, кроме неё. — Ты… — он выдохнул, и голос вдруг стал ниже. — Ты правда хочешь, чтобы я сегодня хоть на чём-то мог сосредоточиться? Майя чуть склонила голову, прикусывая уголок губ, улыбка тянула её к щекам. — Это комплимент? — Это угроза твоему проекту, — усмехнулся Джош. — Но, да, очень красивый комплимент. Шон стоял чуть в стороне. Наблюдал. Его лицо было неподвижно, но глаза — внимательные. Потом он повернулся к Кэти: — Мы точно сделали всё, чтобы она произвела эффект. Кэти улыбнулась, глядя на дочь. — Ей просто нужно было немного… огня. И всё остальное сделала она сама. Эвелин что-то пробормотала у неё на руках. Шон взял пальто, не глядя. Но, прежде чем Майя подошла к двери, он всё же повернулся к Джошу. На этот раз — чуть спокойнее, тише: — Береги её, ладно? Джош кивнул — без театральности. Просто уверенно. — Обязательно. Майя надела пальто, и они вышли вместе, дверь закрылась за ними плавно, как занавес перед началом главного акта. Машина мягко катится по вечернему городу, подсвеченному бликами фар и светящимися окнами. Майя сидит в пол-оборота к Джошу, и говорит — быстро, почти не переводя дыхание: — …а если вдруг свет погаснет на проекции? Или он решит, что наша визуализация слишком яркая? Или подумает, что это недостаточно инновационно… А если он вообще не придёт? Я читала, что иногда такие люди могут в последний момент передумать! Или… Или подумают, что я слишком молодая! Или что платье слишком смелое… — Майя, — спокойно вставляет Джош, не отрывая взгляда от дороги, но с лёгкой улыбкой в голосе. — Что? — Она вздрагивает от своего же темпа и переводит дыхание. — Ты выглядишь великолепно. Этого хватит, чтобы покорить их всех. Даже если всё остальное вдруг полетит в тартарары. Она прикусывает губу, закатывает глаза. — О, спасибо, мистер харизма и железные нервы. Легко тебе говорить — у тебя таких мероприятий, наверное, десять в год. А у меня… первый! Первый, Джош. Я вообще не уверена, что смогу связать два слова, когда туда войду! Он усмехается и, не глядя, протягивает руку, легко сжимает её ладонь. — Не переживай. Я буду рядом. Если станет страшно — просто держи меня за руку, ладно? Майя нервно вздыхает, но спустя пару секунд слабо улыбается, словно благодарит молча. Кивает. — Хорошо. Только предупреждаю — могу сломать тебе пальцы. — Всё ради искусства. Они подъезжают к огромному зданию — арки, стекло, подсвеченные буквы названия холдинга. На входе уже стоят гости — часть в вечерних костюмах, кто-то в кэжуале, с бейджами. Майя выдыхает, поправляет плечи. — Готова? — спрашивает Джош тихо. — Нет. — Она сжимает его руку сильнее. — Пошли. Внутри — полумрак, мягкий обвалакивающий, экраны и проекторы уже включены. Открытая презентационная зона выстроена как интерактивная галерея. По центру — голографическая панель с интерфейсом визуализации. Гости рассредоточены, разговаривают, изучают. Через пять минут их встречают представители инвестора, через десять — появляется он сам. Майя сначала держится. Кивает, улыбается, слегка покачивает головой в нужных местах. Но к двадцатой минуте, когда начинается демонстрация и фокус смещается на неё, она вдруг чувствует, как сердце начинает колотиться чаще. Словно всё вокруг становится чуть громче. Воздух — плотнее. Пальцы на пульте дрожат. И тут — тихое, тёплое прикосновение. Рядом появляется рука Джоша. Просто ладонь. Ничего не говорит. Не смотрит. Но она знает — он видит. Чувствует. Майя находит его ладонь своей. Сжимает. Неуверенно. Потом — увереннее. Он остаётся рядом. Стоит ровно, спокойно. Она слышит его голос — не вслух, а внутри. Всё будет хорошо. Ты справишься. И она делает шаг вперёд. Зал постепенно наполняется одобрительными взглядами, фоновым гулом одушевлённого обсуждения. Презентация проекта идёт безупречно. Голограммы сменяют друг друга, визуализация галереи проникает в пространство зала — масштабно, чисто, убедительно. Джош стоит на импровизированной сцене — прямой, спокойный, харизматичный. Он объясняет детали архитектурной интеграции, цифрового пользовательского опыта, и то, как команда постаралась сохранить «душу» пространства. — …и, конечно, всё это было бы невозможно без тех, кто вложил в проект не только опыт, но и сердце. И сейчас я хочу представить вам одного из важнейших авторов визуальной концепции — Майю Хантер. Он с лёгкой улыбкой смотрит в её сторону, ловит взгляд. Майя слабо кивает — ещё не сейчас. Он продолжает. По окончании своей части Джош сходит со сцены, к нему тут же подходят двое мужчин в дорогих костюмах, они пожимают ему руки, говорят об инвестировании в похожие концепции, хвалят команду. Джош кивает, улыбается, рассказывает кратко, чётко. — Позвольте представить, — говорит он через пару минут, жестом указывая на подошедшую Майю. — Это Майя Хантер — художник, визуализатор, и, на мой взгляд, главный голос проекта. Майя улыбается, пожимает руки, благодарит — немного скромно, чуть смущённо. Её взгляд ищет, ловит, отражает свет. Вскоре к ней подходит Лорен — куратор фонда, элегантная женщина в бежевом жакете и острых туфлях. Она с энтузиазмом берёт Майю под руку. — Пошли, познакомлю тебя с людьми, которые решают, в какие проекты галереи попадут следующие гранты. Ты им понравишься. И Майя идёт с ней, ловит одобрительные взгляды, улыбается, отвечает на вопросы. Всё — как будто во сне. До того самого момента, пока она не замечает Джоша у противоположного края зала. Он улыбается — широко, легко. И женщина рядом с ним — блондинка, лет тридцати, в тёмно-зелёном платье. У неё лёгкий смех и быстрый, уверенный жест — она касается его руки, как будто по привычке. Не навязчиво. Но достаточно, чтобы у Майи всё сжалось внутри. Мир чуть качнулся. Майя резко отвела взгляд, сделала вдох, потом ещё. Не сейчас. Не сейчас. — Мисс Хантер? — голос ведущего вывел её из оцепенения. — Приглашаем вас к презентационной зоне. Вы расскажете о художественной части визуализации? Майя кивнула, сглотнула, отложила бокал с водой и направилась вперёд. Джош поднял взгляд, увидел, как она выходит к сцене, поймал в ней что-то непривычное — стальную решимость, тревогу за глазами. Но уже через мгновение она стояла уверенно, с микрофоном в руках, и спокойно смотрела в зал. — Добрый вечер. Я — Майя Хантер, и моя часть этого проекта была связана с тем, чтобы оживить пространство, которое мы все знаем — но посмотреть на него по-новому... Она говорила твёрдо, с паузами, с ощущением, будто слова шли не только из горла, а откуда-то глубже. И когда показы на экране начали идти в такт её объяснениям, — было видно: она точно знает, что делает. И где-то в толпе, Джош стоял, уже не слушая никого рядом. Только её. Свет слегка приглушён, на экранах позади Майи — последняя сцена визуализации галереи: вечерний зал, наполненный мягким золотистым светом, отражения от цифровых полотен играют на стенах. Майя стоит у микрофона, и хоть голос её спокоен, пальцы сжимаются на пульте. Она говорит: — Мы хотели, чтобы каждый шаг внутри был как движение внутри памяти. Чтобы в этой цифровой проекции не потерялась суть живого. Настоящего. Нервы подступают к горлу. Внутри — дрожь. Она чувствует, как ладони холодеют. Глаза скользят по залу. Где он? И вдруг — взгляд ловит его. Джош стоит ближе к сцене. Один. Спокойный. Улыбается ей так, будто ничего страшного не может случиться. Он чуть кивает. Майя выдыхает. Кивает в ответ — совсем чуть. И продолжает: — Это была моя цель, как художника: не спрятать, а усилить. Не заменить, а вдохнуть новое дыхание в уже любимое. Спасибо. Аплодисменты — сначала мягкие, потом крепче, громче. Кто-то в зале встает. Майя чуть склонила голову, делает шаг назад — к краю сцены. И вдруг — он уже рядом. Джош поднимается по ступенькам к сцене, в руках — большой букет её любимых роз. Нежно-розовые, чуть кремовые по краям, свежие, хрупкие. Она замирает, взгляд — удивлённый, почти растерянный. Он протягивает букет, обнимает одной рукой, мягко, по-домашнему. И целует в щеку. — Ты умничка, Майя, — шепчет тихо, и его голос — твёрдый, тёплый. Она выдыхает, прикрывая глаза на секунду. Чуть улыбается, держась за цветы, будто они поддерживают её прямо сейчас. Из-за их спин поднимается инвестор — мужчина в дорогом костюме, сдержанный, с явной уверенностью в себе. Он берет микрофон: — Сегодняшняя презентация показала не просто успешную реализацию, но настоящую синергию между технологией и искусством. То, что мы увидели, — это будущее публичных пространств. И во многом благодаря этим двоим. Джошу Мэтьюз — за стратегическую основу. И Майе Хантер — за живую, художественную душу проекта. Зал снова аплодирует. Джош чуть наклоняется к ней: — Ну что, покорили? Майя смотрит на него и улыбается чуть шире. Нервный ком в груди отступает, остаётся только тепло. — По-моему, да. Когда они с Майей спускаются со сцены обратно в зал, в них будто врезается плотная волна — улыбок, рукопожатий, голосов, вспышек камер и почти ощутимого интереса. Пространство уже наполовину заполнено людьми из сферы искусства, инвестиций и технологий. Кто-то говорит, что проект «на годы вперёд», кто-то — что это прорыв в области музейной интеграции. На сцене уже выступает куратор Лорен, за ней — один из директоров, рассказывающий о важности синтеза эстетики и цифрового мышления. Но внизу… всё внимание приковано к ним. Джош не отпускает её руки. Он держит её, легко, но явно намеренно. Как бы между делом — но достаточно открыто, чтобы это не осталось незамеченным. У одного из столов их перехватывает директор аналитического отдела, где работает Джош. Мужчина лет пятидесяти, с колючим взглядом и чуть ироничной манерой общения. — Мэтьюз, — он поднимает бокал, — впечатляюще. И сам проект, и презентация. Пауза. Улыбка. Взгляд на сцепленные руки. — Это проект вас так сблизил? Только скажи, что галерея не переманит тебя к себе. А то я начну волноваться. Джош смеётся, тепло, легко, как умеет: — Нет-нет, всё не так драматично. Просто… Майя слишком нервничала. Я был её поддержкой. Ну, как мог. Он поворачивается к Майе, и взгляд его короткий, но насыщенный чем-то чуть большим, чем просто шутка. — Хотя признаюсь, если бы галерея предлагала обеды и график попроще — я бы задумался. — Ага, — усмехается директор. — Значит, держу тебя на одном кофе и дедлайнах. Смех. Кто-то ещё присоединяется, вопросы один за другим — уже по проекту, по планам на расширение, на будущую интеграцию. Но Майя всё ещё чувствует — чьи-то взгляды скользят именно туда, где их руки всё ещё связаны между собой. И пусть никто больше прямо не спрашивает — заметили точно. Она бросает на Джоша быстрый взгляд, чуть склонив голову. А он только сжимает её пальцы чуть крепче — мимолётным, уверенным движением. Будто говорит: всё хорошо, я рядом. Фото-зона, украшенная светлыми тонами, логотипами двух компаний и элементами проекта — голографическая проекция галереи медленно вращается на экране за спинами. Фотограф с серьёзным лицом дирижирует группами: — Майя, Джош — сначала вы вдвоём! Они становятся ближе, Майя улыбается, Джош привычно встает рядом, его рука легко ложится ей на талию. — Отлично, чуть ближе… Вот, супер! Щелчки затвора. Вспышки. Пара слов от куратора галереи — теперь фото с руководителями. Джош и Майя становятся чуть ближе к центру, вокруг — директора галереи, инвесторы, коллеги из аналитического отдела. Кто-то называет этот проект «смешением искусств и инноваций», кто-то просит чуть повернуться к свету. Толпа становится всё шире. В этой суете Майя оказывается чуть впереди Джоша, он почти что заслоняет её от слишком громкого света и разговоров. И в этот момент — без слов, неосознанно, — он кладёт ладонь ей на живот. Просто как будто бы… поддерживает. Или защищает. Щелчок камеры. Фото сделано. Все начинают расходиться, переговариваться, кто-то смеётся. А рука Джоша всё ещё там. Он сам уже болтает с каким-то гостем рядом, повернув голову в сторону, кивает, говорит что-то о презентации. А Майя опустила взгляд. На его ладонь, которая будто автоматически чуть поглаживала ее большим пальцем. На свою видимую только ей округлость под тонким платьем, которую он, сам того не зная, только что обнял. Майя словно перестаёт слышать шум зала. Только собственное дыхание. И сердце, что вдруг заколотилось чуть быстрее. Она не убирает его руку. Просто… смотрит. Сглатывает. "Чувствуешь, малыш? Это он. Твой папа." И впервые за долгое время она улыбается не для камер, не для чужих глаз — а просто потому что не может не улыбнуться. Они отошли чуть в сторону от основного скопления людей — к фуршетной зоне, где на длинных столах аккуратно разложены изысканные закуски, мини-бургеры, канапе, маленькие порции пасты и тонкие ломтики сыров с подписями сортов. Майя стояла рядом с Джошем, взглядом буквально обнимая каждый поднос. — Боже… я хочу съесть всё, — тихо, почти с отчаянием, выдохнула она. Джош засмеялся, наклоняясь чуть ближе: — Ты же знаешь, на таких мероприятиях нельзя есть много. Это не ужин, это… представление еды. Майя медленно повернулась к нему лицом. Большие небесно-голубые глаза, полные мольбы. Прямо в его. — Джош… пожалуйста, — с самыми чистыми, искренними нотками. — Я обещаю выглядеть культурно. Он выдохнул, улыбаясь, чуть закатывая глаза. — Ладно. Стой тут. И не притворяйся бедной несчастной — мы оба знаем, как это работает. Она едва слышно хихикнула, кивая, а когда он отошел к столу, едва слышно добавила в спину: — Возьми еще немного того сыра… вот этого, с мёдом… и пасту. Пасту тоже. И пармезан. Но не трюфельный! — Майя, тише! — он обернулся с полуулыбкой и прищуром. — Извини, — шепчет виновато, — просто… ты не представляешь, как сильно я это хочу. Джош только посмеялся, взял тарелку и стал аккуратно собирать для неё набор «разрешённой радости». Через несколько мгновений он вернулся, протягивая ей блюдо. Майя взяла его с благодарным выражением лица, будто он вынес это с поля боя. — Спасение пришло, — прошептала она, укусив канапе. — Ты лучший. Он усмехнулся: — Голод делает из тебя неуязвимую манипуляторшу, ты знала? Она пожала плечами: — Сила — в мотивации. Они оба рассмеялись. А потом — просто стояли рядом, наслаждаясь мгновением. Вокруг всё еще звучали разговоры, официанты разносили бокалы, директора говорили тосты. Но у них был этот уголок покоя. Тарелка на двоих. И та тишина, которая возможна только рядом с кем-то своим. Мероприятие подходило к концу. Свет слегка приглушили, в зале звучала инструментальная музыка — фортепиано и гитара вплелись в разговоры, звон бокалов и редкий смех. Люди стали потихоньку расходиться — кто-то откланивался у директоров, кто-то уносил с собой каталоги, визитки, впечатления. Джош и Майя стояли чуть в стороне от основного движения — не то чтобы прятались, просто… не торопились уходить. Он держал в руке два бокала с безалкогольным шампанским, один протянул ей. Майя взяла, взгляд всё еще чуть расфокусирован — будто не до конца верила, что всё позади. — Ну? — тихо спросил он, глядя на неё поверх бокала. — Как оно, быть звездой вечера? Она улыбнулась — устало, но искренне. — Странно… волшебно… страшно. И очень вкусно. — она кивнула на пустую тарелку, стоящую сбоку. — С тобой даже фуршет — событие года, — пошутил он. Майя рассмеялась и покачала головой, чуть задевая плечом его плечо. — Спасибо тебе. Без тебя бы я… ну, сбежала бы, наверное, ещё в самом начале. Он посмотрел на неё внимательно. — Ты справилась сама, Майя. Я просто был рядом, как и обещал. Она замерла на долю секунды, но ничего не сказала. Просто кивнула. И потом добавила тихо: — Это был… один из самых важных дней в моей жизни. Он смотрел на неё, и улыбка, что до этого была лёгкой и почти шутливой, сменилась чем-то тёплым, спокойным. Почти нежным. — Мне повезло, что я рядом с тобой в такие дни. Майя опустила глаза, пряча тепло в груди. — Ну, раз ты тут, будешь вынужден остаться и на следующие такие дни тоже. — И прежде чем он успел ответить, добавила: — На всякий случай, предупреждаю. Он усмехнулся, приподнял бровь: — Угроза или приглашение? — …Да. — она сделала глоток из бокала, глядя вдаль. Он засмеялся, легко коснувшись её плеча: — Пошли. Ты заслужила сон как никто другой. — И, быть может… мороженое по пути? Он театрально закатил глаза, а потом кивнул: — Мороженое — это святое. Поехали, звезда вечера. Они направились к выходу, проходя мимо людей, камер и лёгкого гудения праздника, что ещё оставался в воздухе. Но для них двоих — вечер уже сворачивался в уютное послевкусие. В мягкое завершение чего-то большого. И, может быть, начало чего-то не менее важного. Машина мягко скользила по вечерним улицам. Внутри — уютная тишина, перемежающаяся шепотом шин и редкими звуками города. На заднем сиденье — букет роз, аккуратно уложенный Джошем, когда они вышли из галереи. — Когда ты успел их купить? — Майя смотрела на него в полупрофиль, слегка улыбаясь. — Для этого существует доставка, — усмехнулся он, ведя машину одной рукой. — Не обязательно сбегать за ними самому… хотя, признаюсь, была идея нырнуть в цветочный прямо в перерыве. Майя фыркнула, покачала головой: — Ты неисправим. — Зато предсказуем. — Он бросил на неё взгляд и тут же вернул его обратно на дорогу. Проехали еще пару перекрестков. Музыка в машине звучала тихо — какой-то знакомый джазовый мотив. И вдруг, почти невзначай, она сказала: — А ты бы хотел детей? Джош нахмурился, краем глаза посмотрел на неё. — Сейчас?.. Или вообще? — Ну… вообще, — пожала плечами Майя, глядя в окно, стараясь говорить спокойно. — Ты же всегда такой… семейный вроде бы. И с Эвелин ты такой… Она не договорила, и он усмехнулся: — Да, я люблю детей. Наверное, хотел бы. Когда-нибудь. Но только если рядом человек, с которым действительно хочется делить это всё. А ты чего вдруг? Она пожала плечами: — Просто любопытно. И после паузы добавила: — А если бы… у тебя был выбор, кого ты бы хотел? Мальчика? Девочку? Он рассмеялся: — Оу, ты серьёзно решила меня допрашивать, да? Ладно. Не знаю… наверное… девочку. Хотя с мальчиком проще — можно отдать в футбол и расслабиться. А с девочкой… — ...мир закончится, — закончила она за него. — Именно. — Джош усмехнулся. Она замолчала. Потом, немного тише: — А если бы… скажем, тебе сказали, что у женщины, которую ты любишь, могут быть проблемы с этим. Что, может быть, детей не будет… это бы что-то изменило? Он замедлил ход на повороте, обернулся к ней. Его голос стал чуть ниже, серьезнее: — Если ты о себе… то, во-первых, у тебя все еще есть 1% вероятности. А во-вторых… это никогда не было и не будет важным. — Почему? — не отступала она. — Для многих это — самое важное. Он покачал головой: — Потому что я люблю не идею семьи или потомства. Я люблю человека. И если с ним нельзя завести детей — заведем собаку. Или будем жить вдвоем. Мне важно, с кем я просыпаюсь, а не бегает ли кто то по дому. Она смотрела на него в темноте салона. Что-то подступило к горлу, но она лишь тихо кивнула и сказала: — Это правильно. И очень...больно. Он чуть улыбнулся, не отпуская руль: — Ты странная сегодня. Что, мороженое не помогает? Она усмехнулась, откидываясь на спинку кресла: — Просто слишком счастливый день. Наверное, даже мозг немного плавает. Он не ответил — только перевёл на неё короткий тёплый взгляд, полный чего-то слишком тихого, чтобы произносить вслух. И снова повернул в сторону улицы, где уже почти у светились огни закусочной и теплых фонарей. — А каким ты представляешь своего ребёнка? — спросила Майя чуть позже, когда машина свернула на тихую, залитую фонарями улицу. Джош усмехнулся, почесал затылок: — Маленький я с твоими глазами. Это если мир решит пошутить. А вообще… наверное, шумный, добрый. Немного упрямый. Слишком умный для своего возраста. Такой, с кем сложно, но весело. Майя рассмеялась, чуть качая головой: — То есть ты уже готов к войне за пульт? — Если это будет мой ребёнок, — кивнул он, — пульт я проиграю в первый же день. — А ты бы с ним играл? — спросила она мягко, почти шёпотом. — Конечно, — сразу ответил Джош, не раздумывая. — Катался бы с ним на велике, строил бы домики из подушек. Делал бы вид, что проигрываю в «Монополию», — он скосил на неё взгляд, — хотя бы иногда. Читал бы сказки. Смешные. Или глупые. Или вообще не детские. Всё что угодно. Главное — быть рядом. Майя улыбнулась, глядя перед собой. Что-то в груди защемило, но было так… тепло. — А ты? — вдруг спросил он. — Ну если бы вдруг… каким бы ты хотела видеть своего ребёнка? Мальчика или девочку? Она немного замялась. Пальцы легли на живот, словно сами собой. — Не знаю, — выдохнула она. — Иногда мне кажется, что девочку. Такую же упрямую, как я. С мечтами. С характером. Она тихо засмеялась. — А иногда думаю, что мальчика. Он мог бы быть с вечно разбитыми коленками и карманами, полными камней. Или, может, похожим на тебя… с растрёпанными волосами и открытой улыбкой. Он улыбнулся, чуть наклонившись к ней: — Если на меня — он будет воровать печенье по ночам. — Тогда мне срочно нужен замок на кухне, — подыграла она. И они рассмеялись. Смех лёг между ними — тёплый, домашний, будто всегда был частью дороги. Машина медленно подъехала к дому. Джош выключил двигатель, и в салоне на секунду повисла тишина. Он обернулся к ней. — Что? — Ничего, — покачала она головой. — Просто. Это был очень хороший день. Он кивнул, мягко: — Один из тех, которые не хочется забывать. Она смотрела на него чуть дольше, чем нужно. И знала — ей всё тяжелее будет скрывать правду. Но пока… пока было вот это: двое, смех, розы, свет фонарей и её ладонь, всё ещё на животе. У крыльца стояла тишина, мягкая, почти интимная. Вечернее небо уже темнело, но воздух всё ещё хранил остатки дневного тепла. Майя остановилась у дверей. Джош вышел из машины, обошёл её, открывая заднюю дверь. — Сейчас, подожди… — Он аккуратно достал букет цветов, передал ей. Их пальцы на миг соприкоснулись. — Спасибо, — сказала она тихо, улыбаясь. — Напиши, как доберешься домой, ладно? — Обязательно, — он кивнул, задерживая взгляд. — И ты… напиши, как устроишься. Они оба не двигались, не спешили. Просто стояли друг перед другом, как будто медлили с концом. — Спасибо за работу, Майя, — сказал Джош наконец. Голос его был мягким, чуть хрипловатым от долгого дня. — И тебе спасибо, Джош, — кивнула она, прижимая букет крепче к груди. Её улыбка — усталая, искренняя. Он чуть наклонился, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Уже начал разворачиваться, когда она окликнула его: — Джош? Он остановился, обернулся, вопросительно подняв брови. — Мм? — взгляд, в котором читалась усталость… и что-то ещё. Она чуть прикусила губу, словно решалась: — А если бы жизнь… все таки сыграла с нами в злую шутку? Он нахмурился. — В смысле? — Ну… если бы вдруг, чисто гипотетически… я оказалась беременна? Тишина на секунду стала почти осязаемой. Джош смотрел на неё так, словно пытался понять — это игра или правда. Но в её глазах не было игры. Он сделал шаг ближе. Голос стал ниже: — Тогда… я бы сказал, что это не шутка. Это… наверное, лучшее, что могло бы случиться. Она моргнула, крепче прижимая к себе букет. — Даже если ты не планировал? Он усмехнулся уголком губ: — Знаешь… иногда лучшие вещи приходят не по плану. — Ты бы не испугался? — спросила она почти шёпотом. Джош выдохнул короткий смешок, тихий, как тень: — Возможно, да. Стать отцом в двадцать два — звучит… слегка безумно. — Он пожал плечами, глядя прямо в неё. — Но думаю… нет. Не испугался бы. Майя отвела взгляд, словно боялась, что он увидит в её глазах слишком многое. — Ты странный. — Нет, — мягко сказал он, — просто честный. — Проект закончен. Ты теперь вернёшься в офис? — она старалась, чтобы голос звучал нейтрально, но в нём всё равно проскользнуло что-то… личное. Он усмехнулся, почти про себя: — Да. Элионор меня давно ждёт. Он шутливо закатил глаза. Майя фыркнула. — Ну конечно. Умная, строгая, всегда занятая Элионор. — Такая женщина, — подыграл он, улыбнувшись шире. — Не терпит промедлений. — Всё, пока, Мэтьюз, — бросила она, чуть ревниво, круто развернувшись и направляясь к двери. Он засмеялся, отступая к машине. — Спокойной ночи, Майя. Она остановилась на крыльце, не заходя. Стояла, глядя, как он садится за руль. Он достал телефон из внутреннего кармана пиджака, глянул на экран и недовольно выдохнул — полностью разряжен. Кинул его на беспроводную зарядку в машине. Двигатель загудел. Машина мягко тронулась с места. Прежде чем свернуть с её улицы, Джош мигнул фарами — коротко, дважды. Майя всё ещё стояла, сжимая цветы в руках, и смотрела ему вслед. — Спокойной ночи, Джош, — сказала она уже в пустоту. — И спасибо, что был рядом.