Часть 115

Свет скользнул по шторам, тонкими полосами разрезая полутень спальни. Воздух был тёплый, с лёгким запахом кофе, который Джош поставил на тумбочку ещё ночью — привычка. Он проснулся первым, как почти всегда. Боль в рёбрах ещё давала о себе знать — не та, что сводит дыхание, а та, что просто напоминает: ты жив, остальное ерунда. Майя спала, отвернувшись к окну, поджав колени. Волосы разбросаны по подушке — будто золотистая путаница света. Джош лежал, глядя на неё, чуть приподнявшись на локоть. Он всегда думал, что привыкнет к её виду рядом — но нет. Каждый раз будто впервые. Он тихо выдохнул, едва заметно улыбнулся, скользнул пальцами по её плечу, по линии руки — осторожно, чтобы не разбудить. Майя чуть пошевелилась, что-то пробормотала сквозь сон, и, не открывая глаз, потянулась к нему, будто знала, где он, даже во сне. Джош сдался. Потянулся ближе, прижал к себе, вдохнул запах её волос — немного кофе, немного краски и что-то очень её. — Ты опять смотришь, — пробормотала она, не открывая глаз. — А если да? — его голос был низкий, сиплый после сна, с тем самым оттенком, от которого у неё всегда где-то под рёбрами щёлкал ток. — Перестань, — она улыбнулась, не убирая головы с его груди. — Я выгляжу ужасно. — Ты выглядишь… как человек, которого я не хочу отпускать, — шепнул он, и наклонился, коснувшись губами её виска. Майя чуть приоткрыла глаза, лениво потянулась. — Тебе больно? — Только когда не вижу тебя рядом. — Господи, — фыркнула она, — ты невозможен. — Согласен, — усмехнулся он. — Но, как ни странно, ты всё ещё здесь. Она повернулась лицом к нему. Несколько секунд просто смотрела — в этих синих глазах всё ещё было то же упрямое сияние, но теперь в нём появилось что-то новое. Спокойствие, что ли. — Потому что я хочу быть, — тихо ответила она. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда я сделаю кофе, пока ты снова не передумала. Он аккуратно откинул одеяло, встал — всё ещё чуть сковано, но уже без того осторожного затаивания боли. Майя проводила его взглядом — футболка серого цвета, чуть приспущенная на плече, следы повязки под тканью, волосы растрёпаны. Даже так, хромой и с синяком под глазом, он выглядел как воплощение чего-то слишком живого. — Джош? — М-м? — Не вздумай снова курить на балконе, — сказала она, зарываясь в подушку. — Я чувствую запах за километр. — Да, мисс Хантер, — ухмыльнулся он. — Или уже мисс Мэтьюз? Она замолчала, приподняла голову, улыбнулась краешком губ. — Пока просто Майя. Он кивнул. — Просто Майя. И это всё, что мне нужно сейчас. На кухне пахло кофе и чем-то домашним — чуть жжёным тостом, корицей и её шампунем, который будто поселился повсюду. Джош стоял у плиты в свободных спортивных штанах и серой футболке, чуть прихрамывая. Кофейник булькал, на столе уже стояли две кружки. Он чуть морщился, когда тянулся за банкой сахара — рёбра ещё отзывались тупой болью. — Чёрт, — тихо выругался он, опираясь на край стола. — Я слышала, — отозвалась из коридора сонная, хрипловатая от сна Майя. Он обернулся — она стояла в его рубашке, рука зашла под живот, как будто машинально защищая его. Волосы растрёпаны, глаза ещё сонные, но улыбка — теплее любого света. — Не знал, что беременные обладают слухом, как у спецслужб, — усмехнулся он. — Только если кто-то из спецслужб бурчит «чёрт» на кухне в семь утра, — ответила она, подходя ближе. Он подождал, пока она подойдет, и потянулся к ней — осторожно, рукой к затылку, не торопясь. Она встала на цыпочки, уткнулась носом в его грудь. — Ты опять пахнешь кофе и упрямством, — пробормотала она. — А ты — как кто-то, кто должен сидеть, а не бегать на кухню босиком, — сказал он, отводя её к табурету. — Я не бегала, я шла, — возразила она, садясь. — И вообще, я беременна, а не фарфоровая. Он усмехнулся, налил кофе, поставил перед ней кружку. — Без кофеина. Я запомнил. — Ты учишься. — Я хороший ученик, — он сел напротив, вздохнул. — И отвратительный пациент. — Не спорю, — сказала Майя, глядя на него поверх кружки. — Ты даже с рёбрами умудряешься таскать пакеты, спорить с Шоном и чинить полку в ванной. — Полка сама попросила, — оправдался он. — Конечно. Полка. Она рассмеялась тихо — тот самый звук, который пробирает его до мурашек. Джош потянулся через стол, сжал её пальцы. — Как ты? Она пожала плечами, улыбнулась: — Иногда мутит, иногда плачу из-за рекламы корма для котов. Нормально. Он сжал её руку чуть крепче, мягко, будто пытаясь передать ей часть своего тепла. — Знаешь, — сказал он тихо, — я всё ещё не верю, что это происходит. Что мы здесь. — Я тоже, — призналась она. — Иногда кажется, что всё это сон. Только не смей исчезнуть, ладно? — Даже не собирался, — ответил он. — Я слишком долго шёл, чтобы уйти. Они молчали, просто смотрели друг на друга. Солнце пробивалось в окно, играя на её волосах, на его шрамах. Майя потянулась, коснулась его щеки кончиками пальцев: — Бриться тебе всё равно не идёт, — усмехнулась. — Я оставлю немного, чтобы отпугивать сомневающихся, — ответил он, поймав её руку и поцеловав в ладонь. — Сомневающихся в чём? — В том, что я счастлив. Она улыбнулась — устало, но по-настоящему. А потом просто тихо сказала: — Я люблю тебя. — Знаю, — ответил он, шепнув ей в волосы. — Я слышу это даже, когда ты молчишь. Майя уже убирала со стола, когда он подошёл сзади, обнял за талию и прижал к себе. Тепло его ладоней сразу пробежало по коже, даже через тонкую ткань рубашки. — Ты знаешь, что так нельзя, — сказала она, не оборачиваясь, но уже улыбаясь. — Что именно? — спросил он, опуская подбородок к её плечу. — Обнимать жену утром? — Ну… — она фыркнула, — во-первых, я тебе пока не жена. — Мелочи, — тихо сказал он, проводя губами по линии её шеи. — Во-вторых? — У тебя сломанные рёбра, мистер «Я всё могу». — Они почти зажили. — «Почти» — не значит «можно таскать меня по кухне». — Я тебя не таскаю. Я… вдохновляюсь, — сказал он, посмеиваясь, и осторожно развернул её к себе. Она упёрлась ладонями ему в грудь — мягко, но с видом человека, который точно знает, что проиграет. — У нас через полчаса к врачу, Джош. — Вот именно, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Может, он наконец снимет эти ужасные ограничения. Майя рассмеялась, но смех тут же перешёл в тихий вздох, когда его губы коснулись её щеки, потом уголка губ. — Тебе нельзя нагрузок, — напомнила она между поцелуями. — Это не нагрузка, — хрипло ответил он. — Это мотивация. Она отступила на шаг, приподняв бровь. — Надеюсь, доктору ты это тоже скажешь. — Если поможет делу, скажу всё, что угодно, — он усмехнулся и добавил уже серьёзнее: — А потом мы едем к твоему врачу. Я хочу услышать это сердцебиение. Сам. Она замерла на секунду, глядя на него. — Джош… — Эй, — он осторожно убрал прядь с её лица. — Всё будет хорошо. — Ты правда так думаешь? — Я знаю, — сказал он, тихо, уверенно. — Ты же упрямая. Даже природу переубедила. Она улыбнулась, обвив его руками. — Ладно, мистер «почти здоров», — сказала она, — иди собирайся, пока не опоздали. — Есть, мисс «чудо медицины». Он отпустил её, но на выходе всё-таки украл последний поцелуй — короткий, тёплый, тот, от которого у обоих потом немного кружится голова. Майя стояла у зеркала, поправляя волосы, когда из спальни донёсся голос Джоша: — Май, ты взяла направления к врачу? — Взяла! — крикнула она, застёгивая куртку. — А ты вообще помнишь, где твои документы? — Конечно, помню! — Он появился в дверях, с видом человека, который всё держит под контролем… ровно до того момента, как понял, что бумажки в руке — это квитанции за пиццу. — Гений, — усмехнулась она, отбирая у него листки. — Напомни, как ты вообще дожил до меня? — На харизме, — невозмутимо ответил он. — И на чуде. Она засмеялась, быстро накинула шарф и потянулась к нему, чтобы застегнуть молнию на его куртке. — Ты ведёшь себя, как ребёнок, который идёт к врачу впервые. — А ты — как мама, которая знает, что ему поставят прививку, — поддел он, но, когда она подняла взгляд, уже улыбался. — Иди, герой. Только не забудь ключи. — Уже в кармане, — сказал он, прижимая её к себе на секунду. Она собиралась возмутиться, но он уже поцеловал — быстро, но так, что все слова растворились. — Мы опоздаем, — напомнила она, когда он всё-таки отпустил. — Тогда бежим. Они спешно вышли из квартиры — Майя на ходу застёгивала сапоги, Джош, прихрамывая, нёс папку и сумку. В лифте он, конечно, не удержался. — Знаешь, — сказал он, наклоняясь ближе, — я всё-таки за рулём. — Не начинай. — Майя, — его голос стал тем самым — мягким, уверенным, чуть низким, от которого даже кнопки на панели будто плавятся, — я неделю в четырёх стенах. Я хочу просто сесть за руль. Без гонок, без подвигов. Просто ехать. Она вздохнула, но уголки губ дрогнули. — Ты манипулируешь мной. — Абсолютно. И, кстати, это работает. Он открыл перед ней дверь подъезда, с самым невинным видом. — Так что, доверишься мне? — Ладно, — сдалась она, — но если хоть раз застонешь от боли — я перехватываю руль. — Договорились, мисс командир. Машина встретила их лёгким запахом кофе и бензина — смесь, которая всегда напоминала им дорогу. Джош, садясь, выдохнул почти с облегчением: — О, боже, я скучал по этому звуку. — Он провёл ладонью по рулю, будто приветствуя старого друга. — Ты странный, — усмехнулась Майя, пристёгиваясь. — Ты знала, за кого выходишь, — подмигнул он, поворачивая ключ. Двигатель загудел. Майя, покосившись, всё же улыбнулась: — Только осторожно. — Я нежнее, чем твой врач. — Это мы ещё посмотрим. Они только выехали со двора, когда телефон Майи запищал. — Топанга, — сказала она, глядя на экран. — Беру на громкую. — Привет, ребята! — раздался голос из динамика, жизнерадостный и чуть взволнованный. — Я как раз еду к вам, думала заскочить… — Плохие новости, — перебил Джош. — Мы уже уезжаем, к врачу. — Конечно, — протянула Топанга с лёгким смешком. — Ну тогда, когда закончите, сразу ко мне. Никаких “потом”, ясно? — Топ, у нас два врача подряд, — вставила Майя. — Может, вечером? — Нет, — твёрдо сказала та. — После приёмов сразу ко мне. Обсудим кое-что важное. Они переглянулись. — Что-то случилось? — спросил Джош, прищурившись. — Ничего плохого, — успокоила она. — Просто приезжайте. Я приготовлю что-то вкусное. Связь оборвалась. Джош посмотрел на дорогу, потом на Майю. — Думаешь, сюрприз? — С Топангой? Это может быть всё что угодно — от кекса до семейного совета. — Надеюсь, не второе, — хмыкнул он. Она засмеялась, покачала головой. — Езжай, мистер водитель. Нам и так есть кого бояться. Он рассмеялся, поймал её за руку и поцеловал в пальцы, не отрывая взгляда от дороги. — Тогда держись крепче, мисс Хантер. Нас ждёт великий день: врач, УЗИ, и, возможно… допрос с пристрастием от Топанги. — Потрясающе, — усмехнулась она, глядя на него боковым взглядом. — Утро мечты. Он улыбнулся — тот самый, спокойный, чуть озорной, но с теплом. — А всё-таки, — сказал он тихо, — утро хорошее. Потому что с тобой. Врач — мужчина лет сорока с вечной добродушной улыбкой — листал карту Джоша и кивал, слушая стетоскопом. — Рёбра срастаются отлично, — наконец сказал он, убирая прибор. — Без осложнений. Молодец, что не геройствовал. — Кто, я? — невинно вскинул брови Джош. — Я же образец дисциплины. Майя, сидевшая рядом, едва не фыркнула. — Конечно, — сказала она. — Особенно когда решил чинить полку в ванной. — Так она же на меня смотрела осуждающе, — пожал плечами Джош. Врач усмехнулся: — Ну хоть без тяжёлых последствий. Ещё пару недель — и будете как новый. — Отлично, — заметила Майя. — А что насчёт нагрузок? — Лёгкие физические — можно. Спорт и экстрим — пока не стоит. — Слышал? — напомнила она, глядя на него поверх сумки. — Слышал, — послушно кивнул Джош, хотя уголок губ выдавал, что у него уже созрел комментарий. Врач, привыкший к таким пациентам, улыбнулся чуть шире: — Ну что, ещё вопросы? — Один, — сказал Джош. — Но не при даме. Майя закатила глаза: — Господи, Джош, ты как школьник. — Нет, правда, — он притворно серьёзно посмотрел на врача. — Личный вопрос. — Хорошо, — улыбнулась Майя. — Я схожу за водой, пока вы обсуждаете свои “мужские тайны”. Когда дверь за ней закрылась, Джош, не теряя времени, облокотился на стол. — Док, давай по-честному, — сказал он вполголоса. — Как насчёт… ну… близости? Врач поднял бровь, но на лице мелькнула улыбка. — Спрашиваете медицински или эмоционально? — Медицински я вроде как жив, — усмехнулся Джош. — А вот эмоционально — на грани катастрофы. — Понимаю, — кивнул врач. — Но пока рёбра окончательно не закрепятся, лучше избегать ситуаций, где дыхание сбивается чаще обычного. Джош вздохнул с видом обречённого: — То есть всё-таки ещё “нельзя”. — Скажем так: нелишне немного подождать. — “Немного” — это сколько в переводе на человеческий? — Неделя. Может, десять дней. И не рвите себе швы только из-за романтики, ладно? Джош кивнул, вставая. — Неделя… — пробормотал он. — Вы только что спасли моё здоровье и окончательно разрушили мою психику. — Такова работа врача, — усмехнулся тот. — Зато потом, когда всё будет можно, ценить будете больше. В этот момент вернулась Майя, держа две бутылки воды. — Ну что, закончили ваши мужские разговоры? — Абсолютно, — ответил Джош, принимая бутылку. — Доктор сказал, что я почти здоров. — Почти? — Почти, — повторил он с невинным видом и бросил взгляд на врача. Тот, заметив, еле заметно усмехнулся. — Слушайтесь его, Майя, — добавил врач, — иначе он найдёт тысячу причин считать себя полностью выздоровевшим. Она посмотрела на Джоша подозрительно, но ничего не сказала. Он лишь пожал плечами: — Что? Я примерный пациент. Они вышли из кабинета, и дверь мягко закрылась за спиной. Коридор пах антисептиком и кофе из автомата. Майя, прищурившись, посмотрела на него — слишком спокойно он выглядел, будто ничего подозрительного не произошло. — Ну? — спросила она, сцепив руки на груди. — Ну что? — с самым невинным видом переспросил Джош, подхватывая её под локоть и ведя по коридору. — О чём вы там с доктором говорили, пока я ушла? Он усмехнулся, опуская взгляд на неё: — Ни о чём важном. — Ага, конечно, — протянула она, подозрительно прищурившись. — Ты всегда так говоришь, когда явно было что-то важное. Джош хмыкнул и потянул её ближе, обняв одной рукой за плечи. — Просто уточнил пару медицинских нюансов, мисс Хантер. Она остановилась посреди коридора, чуть покраснев. — Только не говори, что ты спрашивал, можно ли нам… Он рассмеялся, тихо, с тем самым хриплым оттенком, который всегда сбивал ей дыхание. — О, ты меня знаешь слишком хорошо. Майя закрыла лицо ладонью: — Джош! — Что? — невинно спросил он, приподнимая бровь. — Я просто забочусь о здоровье. Нашем обоих. Она покачала головой, но улыбка уже сама прорвалась. — И что же сказал доктор? Он наклонился ближе, почти шепча: — Неделя, мисс Мэтьюз. Она моргнула. — Что — неделя? Он склонил голову, губы едва тронула лукавая улыбка: — Ровно через неделю я официально выздоравливаю. — Ты невыносим, — пробормотала она, пряча улыбку. — А ты прекрасна, когда злишься, — ответил он и, прежде чем она успела возразить, быстро коснулся её губ поцелуем. — Пошли уже, — выдохнула она, — у нас ещё УЗИ. — О, точно, — сказал Джош, открывая перед ней дверь. — Моя любимая часть дня. — Потому что там можно узнать пол ребёнка? — Нет, потому что там ты рядом и ничего не запрещено, — подмигнул он. Майя фыркнула, но, выходя в коридор, не смогла скрыть улыбку. Белые стены, мягкий гул кондиционера и шелест бумаг. Майя спокойно листала журнал о современном искусстве, сидя, закинув ногу на ногу. Джош рядом — в костюме, но без пиджака, рукава закатаны, часы блестят на запястье. С виду — невозмутим, внутри — словно натянутая струна. Он уже трижды проверил телефон, дважды вздохнул и теперь внимательно читал буклет «Как заботиться о себе во время беременности». — Ты знаешь, что нужно спать минимум восемь часов? — произнёс он с видом человека, сделавшего великое открытие. — Спасибо, доктор Мэтьюз, — ответила Майя, не отрываясь от журнала. — И что кофе нужно ограничить до одной чашки в день. — Ага. — Майя… — он повернулся к ней, прищурился. — Ты вчера выпила две. — Полторы, — уточнила она. — Полторы — это всё ещё больше одной. Она не выдержала и засмеялась: — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Тут же написано. — Он постучал пальцем по буклету. — «Кофеин повышает уровень тревожности у матери и влияет на сердечный ритм плода». — Ну, судя по тому, как ты нервничаешь, кофеин тебе тоже противопоказан. Он хмыкнул, но не смог удержаться от улыбки. — Просто я хочу убедиться, что всё идёт как надо. — Всё идёт как надо, Джош, — спокойно сказала она, касаясь его руки. — Я уже была на УЗИ. — Но я-то не был, — ответил он тихо, чуть наклоняясь к ней. Несколько секунд они сидели в тишине. Только где-то за стеной раздался детский плач и звук открывающейся двери. Джош снова взял буклет, но уже машинально. Его пальцы теребили браслет часов, будто это помогало унять волнение. — Знаешь, — сказал он после паузы, — я руководил десятками проектов, принимал решения на миллионы, но сейчас чувствую себя как стажёр перед первым отчётом. — Ну, если что, — мягко сказала Майя, — я рядом. Могу подсказывать. — Отлично, — усмехнулся он. — Если я упаду в обморок — просто скажи, что это от счастья. Она засмеялась и, чтобы успокоить его окончательно, переплела пальцы с его. — Всё будет хорошо, Джош. Он сжал её ладонь чуть крепче. — Я знаю, — сказал он. — Просто… хочу увидеть, что это реально. Что всё это — не сон. Дверь кабинета приоткрылась. Медсестра улыбнулась: — Майя Хантер? — Мы, — сказал Джош чуть быстрее, чем следовало, и оба засмеялись. — Майя Хантер? — повторила медсестра, приоткрывая дверь. Они поднялись почти одновременно. Джош провёл рукой по волосам, стараясь выглядеть спокойно, но жест получился слишком нервным, слишком выверенным. — Ну что, мисс Хантер, — сказал он, стараясь скрыть дрожь в голосе, — Скорее бы тебе поменять фамилию в паспорте. Майя закатила глаза, но не смогла удержать улыбку. — Потерпи немного. Он усмехнулся и пропустил её вперёд, но пальцы всё равно скользнули к её ладони — короткое касание, как будто для уверенности. В кабинете стоял полумрак, только мягкий свет настольной лампы и тусклое голубоватое свечение от монитора. Женщина-врач с тёплыми глазами встретила их улыбкой: — Ну вот, наконец-то вы привели папу. — Привела, — довольно сказала Майя, кивая в сторону Джоша. — Приятно познакомиться, — отозвался он, чуть смущённо, но с той самой обаятельной улыбкой, что всегда выручала его в сложных ситуациях. — Проходите, садитесь, — врач указала на стул рядом с кушеткой. — Папы у нас частенько волнуются больше мам. Джош послушно сел, положив руки на колени. Через несколько секунд пальцы начали нервно переплетаться, потом он выдохнул и попытался расслабиться. Не получилось. Он снова провёл рукой по волосам, потом посмотрел на Майю. Она подняла кофту, привычным движением улеглась, и когда холодный гель коснулся её кожи, чуть вздрогнула. — Холодно? — тихо спросил Джош. — Немного, — ответила она, улыбнувшись. — Я уже немного привыкла, тут часто бывает “немного холодно”. Врач рассмеялась, подвинув датчик. — Готовы? Джош хотел что-то ответить, но голос будто застрял в горле. Он просто кивнул. Раздался тихий щелчок клавиши — и экран ожил. Сначала тень, серая рябь, а потом… Крохотный контур. Движение. И звук. Мягкий, быстрый, живой — будто маленький барабан где-то глубоко под кожей. Джош замер. Пальцы, сплетённые в замок, медленно разжались. Он привстал, наклонился вперёд, будто боялся пропустить хоть миг. Взгляд дрожал, губы чуть приоткрылись — и тишина, в которой слышно только тук-тук-тук… Взгляд заскользил по экрану, потом — к Майе, потом снова на экран. Он хотел что-то сказать, но не смог. Сделал вдох, короткий, сдавленный. Улыбка медленно прорезала дрожь, будто сама нашла дорогу на его лицо. Он сглотнул, не отрываясь от изображения. Майя повернула голову к нему, взгляд сквозь ресницы — мягкий, светлый, немного насмешливый. — Папа, — шепнула она, и в её голосе было что то слишком теплое, трепетное. Джош с трудом отвёл взгляд от экрана, улыбнулся. Медленно выдохнул, как будто весь воздух из него вышел вместе с неверием. — Это… — он выдохнул, и слова не нашлись. — Он… настоящий. Он наклонился ближе, не удержался — коснулся губами её виска, коротко, почти невесомо. Доктор сделала вид, что не заметила, сдерживая улыбку. — Или она, — мягко ответила она. — Но да, это ваш малыш. Сердце работает прекрасно. Джош нервно сглотнул. Губы дрогнули в улыбке, но он всё ещё не мог заговорить. Просто смотрел. Всё, что было — тревога, сомнения, даже боль от ребер — будто растворилось в этом звуке. Майя тихо потянулась к нему. Он взял её за руку — осторожно, почти боясь прикоснуться. — Ты слышишь это? — прошептал он. — Слышу, — ответила она. Он опустил взгляд, кивнул, снова сглотнул, и только потом выдохнул: — Я не думаю, что когда-нибудь услышу что-то красивее этого. Врач двинула датчик чуть в сторону, и на экране снова мелькнул тот самый крошечный силуэт. Джош сидел, всё ещё не моргая, и только после того как звук сердцебиения стал ровным, тихо выдохнул: — Спасибо. — За что? — удивилась Майя, повернув голову. Он посмотрел на неё — так, будто впервые осознал всё по-настоящему. — За него. Или за неё.  Врач улыбнулась, при этом как-то особенно мягко, по-матерински. — Вы хороший папа, мистер Мэтьюз. Таких нервных и внимательных я люблю. Джош покраснел, кашлянув, чтобы скрыть смущение. Врач перевела взгляд на монитор: — Ну что, готовы узнать, кто у вас будет? — Да! — выпалил Джош. — Э-э… хотя… может, нет? — Он повернулся к Майе. — Ты как? Майя рассмеялась: — Мы готовы. — Хорошо, посмотрим, кто там прячется, — сказала врач, поводя датчиком. На экране мелькали знакомые тени и формы, но через минуту она вздохнула и тихо засмеялась: — А вот и наш упрямец. Повернулся спиной, и всё — ни нам, ни вам. — Упрямство сто процентов твоё, — пробормотал Джош. — Конечно, — с улыбкой ответила Майя.  Джош наклоняется ближе, будто это поможет. — Ну же, покажись… — шепчет почти умоляюще. — Никак нет, — вздыхает врач, но глаза у неё смеются. — У вас маленький непоседа. Наверное в кого то из вас? Майя бросает на Джоша выразительный взгляд. Он поднимает руки, притворно сдаётся: — Даже не начинай. Все трое смеются. Аппарат выключают, экран гаснет, врач вытирает гель и протягивает Майе салфетку. И принимается, печатать заключение: — Всё замечательно. Рост и развитие в норме, угроз нет. Продолжайте тот же режим. Джош тут же выпрямился. — А что по питанию? Какие витамины? Что ей можно, а что категорически нельзя? — Фолиевая кислота, витамины группы B, йод, больше овощей и воды, поменьше кофе и фастфуда, — терпеливо перечислила врач. Он кивнул, уже доставая телефон, чтобы записать. — Отлично, всё зафиксировал. А с анализами для меня — что именно нужно? — О, вы да вы решительно настроены? — с улыбкой спросила она. — Абсолютно, — ответил он без тени иронии. Майя не выдержала, засмеялась. — Он так всегда, — сказала она. — И это прекрасно, — заметила врач. — Вот направление, общий анализ и биохимия, лаборатория прямо через холл. Джош взял лист, пробежал глазами — взгляд стал сосредоточенным, почти деловым. — Понял. Сдам сегодня же. — Только без фанатизма, — улыбнулась врач. Он поднял глаза, уже собираясь поблагодарить, но вдруг снова спросил: — И, эм… простите, ещё один уточняющий вопрос… Майя сразу насторожилась: — Джошуа, не смей! — Ну я же должен знать, — невинно сказал он. — Что насчёт… физической близости? — Джошуа! — возмущённо воскликнула она, краснея. Врач рассмеялась: — Всё в порядке, миссис Хантер, вопрос популярный. Второй триместр начался, прямых ограничений нет. Но осторожность — наше всё. Без фанатизма и в удобных позах. — Услышал, — серьёзно кивнул Джош, а потом добавил с лёгкой ухмылкой: — Осторожность — моё второе имя. Майя закрыла лицо руками: — Я с тобой больше никуда не хожу. — Придётся, — сказал он, поднимаясь. — Ты теперь у меня на особом контроле. Врач покачала головой, всё ещё улыбаясь: — Заботливый, дотошный и немножко смешной. Идеальный тип будущего папы. Майя посмотрела на Джоша — он действительно стоял перед ней с тем самым выражением, где мешались гордость, нежность и та же бесконечная тревога, что всегда у тех, кто любит. Коридор после кабинета был всё тот же — белый, тихий, со звуком шагов и запахом антисептика. Но для Джоша будто всё изменилось. Даже стены казались светлее. Майя шла рядом, держа в руках папку с бумагами, а он — направление на анализы, которое перечитал уже раз пять. — Ты понимаешь, — сказала она, с прищуром глядя на него, — что только что спросил у врача про нашу половую жизнь? — Я просто уточнял медицинские рекомендации, — спокойно ответил он, пряча улыбку. — Медицинские рекомендации, — передразнила она. — Джошуа, у врача лицо было, как у человека, который слышит это двадцатый раз за день. — Зато теперь мы официально знаем, что второй триместр — благоприятное время, — заметил он с невинным выражением. — Благоприятное время для того, чтобы твои рёбра зажили, — буркнула Майя, но уголки губ дрогнули. Он усмехнулся, обнял её за плечи, пока они шли к лаборатории. — Просто хочу быть уверен, что всё в порядке. — Ты уверен уже в второй раз за час, — засмеялась она. В лаборатории стоял лёгкий запах спирта и тихо тикали часы. Медсестра объясняла, куда подойти, а Джош слушал с сосредоточенным видом, как будто речь шла о важнейшей сделке. Когда очередь дошла до него, он повернулся к Майе, всё ещё держа лист с направлением. — Подожди здесь, хорошо? Это минут десять. — Угу. Только не пугай медсестру своими вопросами про структуру лабораторных процессов. — Я вообще-то хотел уточнить, как они обрабатывают результаты, — сказал он с самым серьёзным лицом. Майя закатила глаза: — О, Господи… Он рассмеялся, сделал шаг к ней, обнял, притянув ближе. Несколько секунд они просто стояли — тихо, без слов, среди холодных стен и звона пробирок. Джош склонился к её уху, голос стал тише, почти шёпотом: — Знаешь… я всё ещё не верю, что это происходит. Что ты — здесь, со мной. Что у нас будет малыш. Майя улыбнулась, положив ладонь на его грудь, чуть ниже места, где недавно были бинты. — Веришь, — сказала она мягко. — Просто боишься признаться. Он кивнул, глаза блестели. — Наверное. Потому что слишком много всего. И слишком многое могло пойти не так. А теперь… я просто благодарен тебе. За это чудо. За нас. Он коснулся её губ — коротко, с той самой бережностью, с которой трогают что-то драгоценное. — И да, — добавил он уже с привычной лукавой улыбкой, — я всё-таки запишусь к врачу ещё раз. Проверю, можно ли мне носить на руках жену и будущую маму моего ребёнка. Майя засмеялась, чуть покачала головой. — Если снова что-то сломаешь — я сама тебя в гипс закатаю. — Справедливо, — согласился он, целуя её в лоб. — Ладно, я пошёл. Он ушёл за дверь, а Майя осталась в коридоре, прислонившись к стене. Слышала приглушённые голоса изнутри и невольно улыбалась. Иногда ей казалось, что жизнь снова дала ей второй шанс — и на этот раз она точно не собиралась его упускать. Джош вышел из лаборатории быстрым шагом, застёгивая манжет рубашки. По походке, по тому, как он чуть откинул плечи, уже было видно — боль ушла, рёбра почти не беспокоят. А вот улыбка — новая, почти мальчишеская. — Всё? — спросила Майя, встречая его у двери. — Всё, — ответил он с довольным видом. — Врач сказал, что у меня отличные вены. — Великолепно, — фыркнула Майя. — Можно в резюме добавить. Он взял её за руку, потянул к выходу, к парковке. — Майя, — сказал он, — ты вообще понимаешь, что там, внутри тебя, живёт маленькое сердце, которое я сегодня слышал? Она улыбнулась, качая головой: — Кажется, я это немного понимаю, да. — Нет, ты не понимаешь, — перебил он, оживлённо, почти захлёбываясь словами. — Это было… как будто мир на секунду остановился. Этот звук — тук-тук-тук — будто кто-то сказал: «Эй, Мэтьюз, теперь ты отвечаешь за чью то жизнь». Он открыл ей дверь машины, помог сесть, и пока сам обходил к водительскому месту, всё ещё говорил, как на вдохновенной волне: — Это же невероятно. Ты видела, как он,она — шевельнулся? Как будто знал, что я смотрю! Майя сидела, пристегнув ремень, и просто наблюдала. Как солнце отражается на его коже, как глаза горят — глубокие, цвета морской волны, и в них сейчас было всё: счастье, любовь, страх, вера. Он говорил, руками рисуя в воздухе, будто и вправду пересказывал сцену фильма, где играл главную роль. — А когда врач сказала: “Сердце работает прекрасно”, — он улыбнулся так, что у неё внутри всё дрогнуло, — я чуть не… я не знаю. Хотел смеяться, и плакать, и обнимать всех подряд. Он повернулся к ней, глаза по-прежнему блестели. — Это ведь правда чудо, да? Она не ответила сразу. Просто смотрела — на его профиль, на то, как он улыбается, как пальцы на руле двигаются чуть нервно, как уголки губ приподнимаются, когда он вспоминает каждый миг. И подумала, что, наверное, никогда ещё не видела его таким — таким живым. — Это ты — чудо, — наконец сказала она тихо. Он повернулся к ней, поймал взгляд, улыбнулся. — Сто? Нет, ты ошибаешься. Чудо — это ты, и тот кто живет в тебе. Он взял её руку, поднёс к губам, поцеловал — долго, с какой-то почти благоговейной нежностью. Майя улыбнулась. Он действительно сиял — весь. От глаз, от голоса, от того, как говорил и как смотрел. И где-то глубоко внутри она поняла, что если счастье и можно увидеть — то оно выглядит именно так: Джош Мэтьюз за рулём, улыбающийся до безумия, с руками, уверенно лежащими на руле, и с сердцем, которое бьётся в унисон с маленьким сердечком внутри неё. Когда они остановились у дома Мэтьюзов, Джош едва дождался, пока машина заглушится. Он, не успев даже нормально закрыть дверь, обошёл машину, помог Майе выбраться и, несмотря на протестующее «Джошуа, тебе вообще-то нельзя бегать!», почти потащил её за собой. — Я не бегаю, я просто… быстро двигаюсь, — бросил он через плечо, ухмыляясь. Майя покачала головой, но улыбка всё равно расползлась по лицу. Он был весь — как вспышка, как подросток, получивший идеальный подарок на Рождество. Дверь в квартиру Кори открылась ещё до того, как они успели постучать. На пороге появилась Топанга — с телефоном в руке и той самой мягкой улыбкой, в которой смешались материнская забота и лёгкое предчувствие бури. — О, вы уже… — начала она, но договорить не успела. Джош, всё ещё прихрамывая, но с горящими глазами, ворвался внутрь. — Топанга, ты не представляешь! — с порога заявил он, размахивая руками. — Я видел его! Или её! Не важно… Я, чёрт возьми, видел, как это крошечное сердечко бьётся! Он повернулся, будто искал подтверждения у Майи. — Скажи им, ты видела это? Видела, как двигается наш малыш? Кори, который сидел на диване с чашкой кофе, приподнял бровь, улыбаясь в усы. — Кажется, кто-то сегодня счастливее всех в этом доме. — Кори, я не просто счастлив! — Джош, не замечая боли, выпрямился. — Это… это самое невероятное, что я когда-либо видел. Ты понимаешь, брат? Это реально. Он там. Живой. Наш. Майя, тихо выдохнув, но с мягкой улыбкой, вошла следом, прикрывая за собой дверь. — Джошуа, ты всех разбудишь, — тихо сказала она, но он только махнул рукой. — Пусть просыпаются, — отозвался он с таким восторгом, что даже Топанга не удержалась от улыбки. — Это ведь нереальное чудо! Он подошёл к Кори, похлопал его по плечу. — Я видел, как шевельнулся мой ребёнок, брат. Это… — он запнулся, на секунду теряя слова, — это как будто… ты впервые понимаешь, зачем вообще живёшь. Топанга, наблюдая за ним, покачала головой и тихо сказала Майе: — Ты знала, что он будет таким? — Не до конца, — с улыбкой ответила Майя. — Но я догадывалась. Джош повернулся к ним, заметив их обмен взглядами. — Что вы шепчетесь? — спросил он с притворной подозрительностью. — Просто обсуждаем, кто теперь будет чаще плакать — ты или малыш, — поддела его Топанга. Он усмехнулся, обнял Майю за плечи и прижал к себе. — Очень смешно. Хотя, если честно… — он посмотрел на Майю и вдруг смягчился, — возможно, я и правда немного сентиментален. Майя подняла глаза, улыбнулась: — Немного? Кори рассмеялся: — Это семейное, Мэтьюзы такие — сначала делают вид, что всё под контролем, а потом плачут над рекламой подгузников. Все рассмеялись. И даже Джош не стал спорить — просто стоял, всё ещё держа Майю в объятиях, и, кажется, впервые за долгое время чувствовал себя полностью, безоговорочно счастливым. На кухне пахло корицей, кофе и свежим хлебом. Топанга ловко накрывала на стол, Майя помогала — нарезала сыр, ставила тарелки, подливала сок. В доме царило то редкое спокойствие, когда всё на своих местах — и даже спорить не хочется. За столом Кори уже начал лекцию, как всегда уверенно и с педагогическим блеском: — Слушай, Джош, дети — это не проект, который можно «просчитать». Здесь не сработает твоя аналитика. Ты должен быть гибким, как бамбук, и терпеливым, как… — он сделал паузу, подыскивая сравнение, — как я, когда Райли училась водить. — Ага, я помню, — отозвалась Топанга с усмешкой, ставя на стол тарелку с лазаньей. — Ты тогда так «гибко» кричал, что сосед думал — пожар. — Это была стрессовая адаптация, — пробормотал Кори. Джош, слушая, кивал очень серьёзно, будто вёл переговоры на уровне совета директоров. — Значит, гибкость. Терпение. Доверие, — перечислял он, загибая пальцы. — Принято. Майя, не удержавшись, фыркнула и села за стол, налив себе чашку кофе. Только поднесла к губам — и в следующий миг чашка мягко, но решительно перекочевала в руку Джоша. — Эй! — удивилась она, глядя на него. Он даже не посмотрел на неё сразу — просто продолжал слушать Кори, делая вид, что всё совершенно логично. — Вообще-то, — произнёс он спокойным тоном, — тебе сказали меньше кофеина. — Джошуа… — начала она с прищуром, но он уже поставил чашку подальше, вне досягаемости, и пододвинул к ней стакан апельсинового сока. — Замена, — коротко сказал он и чуть улыбнулся уголком губ. Майя закатила глаза, но улыбку всё равно не удержала. — Ты невыносим, — пробормотала она. — Я — заботлив, — поправил он спокойно. — Есть разница. Кори усмехнулся, откинувшись на стуле: — О, он уже начал. Добро пожаловать в клуб мужей, Джош. — Не учи, — парировал Джош, откидываясь чуть назад. — Я просто помогаю будущей маме соблюдать рекомендации врача. — Ты ещё список продуктов составь, — не удержалась Топанга. — Уже составил, — абсолютно серьёзно ответил он, и вся компания разом засмеялась. Майя, качая головой, накрыла его руку своей — коротко, почти мимоходом, но с теплом. Он повернул ладонь, переплёл пальцы с её. — Знаешь, — тихо сказал он, — это всё ради тебя. И ради того маленького «тук-тук-тук». Майя посмотрела на него, глаза смягчились. — Знаю, Джош. Топанга вернулась за стол, поставив перед всеми тарелки, и чуть улыбнулась, глядя, как Джош разрезает хлеб — сосредоточенно, будто это хирургическая операция. — Кстати, — заметила она, наливая себе чай, — вам, возможно, скоро стоит подумать о доме побольше. Всё-таки место для манежа, коляски и всех этих вещей — не в квартире, где всё на полках и в ящиках. — Спасибо, — вздохнула Майя, — я ему это говорила уже неделю назад. — Я помаю над этим, — спокойно парировал Джош, подливая ей сок. — Планирование — ключ к успеху. Кори прыснул со смехом, Топанга закатила глаза. — Это не проект, а семья, Джош, — сказала она мягко. — Здесь не всё можно спланировать. Он уже собирался ответить, но Топанга подняла руку с чашкой, остановила его: — Так, если с вашими хорошими новостями закончено, можно теперь я скажу свою? Джош улыбнулся, откинулся на спинку стула: — Не думаю, что есть что-то лучше звука «тук-тук-тук-тук», — сказал он с теплом. — Верно, — засмеялась Топанга, — но тем не менее… эта новость, которую ты, Джош, точно захочешь услышать. Он насторожился, чуть выпрямившись. — Так, теперь ты меня заинтриговала. Что случилось? Она сделала глоток чая, поставила чашку и, немного посерьёзнев, продолжила: — Мне сегодня звонил детектив Бриггс. Они нашли тот миллион, который ты перевёл Сэму. Смех тут же стих. Воздух в комнате будто стал плотнее. Майя замерла с ложкой в руке, Кори тихо выдохнул. Джош мгновенно перестал улыбаться, взгляд потяжелел. — Нашли? — уточнил он. - где? — В доме его родителей, — ответила Топанга. — В подвале, в сейфе. Он снял всю сумму в тот же день, когда получил перевод. Майя застыла с вилкой в руке. — Подвал? — тихо переспросила она. — Да. И учитывая, что его семья далеко не бедствует, — Топанга покачала головой, — вообще неясно, зачем он это сделал. Возможно, шантаж был не ради денег, а ради контроля. Джош кивнул, в его лице мелькнуло напряжение, взгляд стал сосредоточенным, пальцы на мгновение постучали по столу, будто собирая цепочку мыслей. — Забрать можно? — коротко спросил он. — Только после суда, — ответила Топанга. — Формально это вещественное доказательство. Он кивнул, медленно, будто сам себе что-то фиксировал. Майя тихо положила ладонь на его руку. — Эй… — прошептала она. — Это всё позади, ладно? Он повернулся к ней, взгляд смягчился. — Да, — выдохнул он. — Позади. Кори, наблюдавший за ними, вздохнул и примиряюще хлопнул брата по плечу. — Главное, что теперь всё на своих местах. Топанга кивнула, улыбнувшись. — А теперь давайте всё-таки пообедаем. У нас сегодня, кажется, не только восстановленные финансы, но и первое официальное семейное чудо на УЗИ. Майя засмеялась, Джош снова поймал её взгляд — тёплый, спокойный. Обед шёл своим чередом. Смех, перебранки, шутки Кори — всё было как всегда, по-домашнему. Джош уже почти доел, когда Топанга, чуть прищурившись, поставила чашку и посмотрела на них поверх стола: — Ну что ж, дом обсудили, деньги нашли… Остался один вопрос. — Только один? — усмехнулся Кори. — Самый важный, — с улыбкой ответила она. — Когда свадьба? Майя чуть не поперхнулась соком, а Джош, наоборот, будто только и ждал повода. — Через три недели, — сообщил он уверенно, совершенно спокойно, как будто объявлял о командировке. — Через три недели? — в один голос воскликнули Кори и Топанга. Топанга отложила вилку, округлив глаза. — Подожди, вы уже всё приготовили? — Не-а, — выдохнула Майя, прикрывая лицо ладонью. — Мы даже нормально не думали об этом. Но его не переубедить. Джош с самым невинным видом пожал плечами. — Я просто не вижу смысла ждать. Хочу, чтобы у нас была одна фамилия. — Так сильно хочешь? — с прищуром спросила Топанга. — Очень, — ответил он, улыбнувшись. — Я уже устал заполнять графу “контактное лицо — Майя Хантер”. Пора, чтобы везде было “Майя Мэтьюз”. Кори рассмеялся, глядя на брата: — Вот так, просто логистическое решение. — Рациональный романтик, — отозвалась Майя, с усмешкой тронув его локоть. Джош обернулся к ней, улыбнулся своей фирменной улыбкой — мягкой, немного хитрой, от которой у неё всегда учащалось дыхание. — Не рациональный, — тихо сказал он. — Просто любящий. Топанга вздохнула, глядя на них, и покачала головой: — Ладно, раз уж ты так решил… но предупреждаю, всё придётся делать в ускоренном режиме. Платье, место, список гостей… — И костюм, — вставил Кори. — Не забудь, брат, я должен убедиться, что ты не придёшь в кедах. — Очень смешно, — фыркнул Джош. — Всё будет идеально. Майя засмеялась, откинувшись на спинку стула. — Да уж, я даже не сомневаюсь. Топанга, глядя на них, улыбнулась чуть мягче. — Тогда придётся помогать. Мы справимся, — сказала она, обращаясь к Кори. — Мы — это ты, — поправил тот, но тут же кивнул. — Хотя ради такого дела — да. Джош склонился к Майе, тихо, почти шепотом: — Через три недели, миссис Мэтьюз.  В этот момент по коридору раздались сонные шаги и зевок, за которым последовал звонкий голос: — Какая миссис Мэтьюз? Все обернулись. В дверях стояла Райли — растрёпанные волосы, огромная футболка с принтом, которая явно принадлежала Кори, и выражение лица человека, только что выпавшего из сна прямо в семейный совет. — Доброе утро, спящая красавица, — усмехнулся Джош. — Уже день, — добавила Топанга. — И ты, кажется, опять проспала завтрак. — Я чувствую запах еды, значит, ещё не всё потеряно, — пробормотала Райли, подходя к столу. .— Мы тут как раз обсуждаем, что твой дядя собирается жениться. - весело добавил Кори.  Райли уже тянулась за тостом, но глаза тут же распахнулись. — Что?! — Райли моментально проснулась, поставила кружку на стол и широко распахнула глаза. — Вы… женитесь?! — Через три недели, — не без гордости повторил Джош. — Через три недели?! — Райли повторила, как эхо, и уже явно в её голове начал крутиться калейдоскоп идей. Но и немного злости. — Майя! Почему ты не сказала мне сразу! — Райли, я думала он забудет. - усмехнулась Майя. — я бы вообще хотела свадьбу летом. — Я не дотерплю столько — выдохнул Джош.  — Подождите, подождите, подождите… а платье? место? декор? список гостей?! — Перебила Райли.  — Племяшка, — сказал Джош, уже улыбаясь, — всё будет. Мы просто хотим без пафоса. — Без пафоса?! — Райли вытаращила глаза. — Джош, ты не можешь лишать меня свадьбы моей лучшей подруги! Кори не удержался от смеха. — Всё, начинается, — сказал он. — Сейчас она достанет блокнот и начнёт писать план мероприятия. — Уже! — Райли рывком подняла руку, в которой действительно оказался блокнот и карандаш. — Я просто знала, что это утро будет судьбоносным. Майя закатила глаза и тихо простонала: — Господи, я даже не уверена, что у нас есть дата, а она уже организатор. Райли заговорила быстро, с блеском в глазах: — Смотрите, если через три недели, то надо выбрать место максимум за пару дней. Простое, но стильное — например, сад или терраса. Легкий декор, свечи, живые цветы. Цветовая гамма — пастель, может, золотые акценты, чтобы сочеталось с… — Райли, — перебил Джош, смеясь, — дыши. — Я дышу! Но не могу не думать! Топанга только улыбалась, наблюдая за дочерью: — Вот теперь я знаю, кто займётся оформлением свадьбы. — Я? Конечно, я! — с самым серьёзным видом подтвердила Райли. — И не спорьте. Это будет красиво, скромно и идеально. Она резко повернулась к Майе: — Только скажи, ты хочешь шлейф? Майя опустила голову на ладони. — Я хотела просто тихую церемонию… — И она будет тихой, — успокоил Джош, — просто с фонариками, цветами, списком задач и Райли в роли генерала. — О, я буду лучшим генералом любви! — объявила она с торжеством. Кори тихо усмехнулся, глядя на жену: — И всё-таки, какой у нас энергичный клан. — А ты сомневался? — ответила Топанга, кивая на сияющего Джоша и вдохновлённую Райли. — Это у них семейное. — Ох, — протянул Кори, усмехаясь, — я чувствую, что ближайшие три недели будут очень длинными. Все засмеялись. Майя, глядя на Джоша, покачала головой — в её взгляде было и раздражение, и нежность, и усталое счастье. Он тихо взял её за руку и прошептал, наклоняясь ближе: — Мы справимся, милая. — Мы справимся, — ответила она. — Но, может, хоть кофе мне вернёшь? Он усмехнулся и подвинул к ней всё тот же стакан с соком. — Неа. Жених сказал — только сок. Они выехали от Топанги уже ближе к вечеру. Солнце мягко скользило по лобовому стеклу, улицы заливало золотом. Майя, устроившись в кресле, лениво листала телефон, пока Джош, всё ещё с тем сиянием в глазах, спокойно вёл машину. Он молчал какое-то время — но по тому, как чуть подрагивала нога на педали, Майя знала: внутри у него кипит энергия. И, конечно, через пару минут он не выдержал. — Нам нужно ещё заехать к Шону, — сказал он вдруг, будто между прочим. Майя подняла брови: — К Шону? Зачем? — Ну… — Джош пожал плечами, — я должен рассказать ему про УЗИ. Майя не удержалась и рассмеялась: — Джош, ты серьёзно? Думаешь, он не знает, как это происходит? Эвелин всего два с половиной месяца! — Плевать, — отмахнулся он, глядя на дорогу, но с улыбкой, от которой у неё всегда щемило под рёбрами. — Всё равно хочу рассказать. Он сказал это просто, без пафоса, но голос дрогнул от того самого тихого восторга, что с ним теперь не расставался. Майя, покачав головой, улыбнулась: — Ладно, герой, поехали к Шону. Только предупреждаю — он будет смеяться. — Пусть смеётся, — ответил Джош, — я всё равно расскажу. Детально. Она фыркнула и, опуская взгляд на телефон, заметила всплывающее сообщение. — О, нет… — пробормотала она. — Что? — насторожился он. — Райли. — Майя показала экран, на котором уже появилось пять новых сообщений. — Она начала писать ещё в тот момент, когда мы выехали от них. Джош усмехнулся: — Неужели? — “Майя, срочно! У тебя есть фото ткани? Я нашла идею для шлейфа!!!”, — прочитала она вслух. — А вот ещё: “Как насчёт пригласительных на крафт-бумаге?” Она рассмеялась, скользнув взглядом на него: — Похоже, ты породил монстра. — Я? — сделал вид, что удивился Джош. — Это ты согласилась на свадьбу через три недели. Я просто… предложил. — Ага, “просто предложил”, — с усмешкой повторила она, набирая ответ Райли. — И теперь твоя племянница устраивает тотальную операцию по организации века. Он хмыкнул, но взгляд у него всё равно оставался мягким, почти счастливым. — Пусть устраивает. Главное, чтобы ты успела сказать “да”, пока она не забронировала дирижабль и хор. Майя засмеялась, не отрываясь от телефона: — Поздно. Судя по количеству сообщений, хор уже в пути. Джош бросил короткий взгляд на неё — и в глазах отразился весь свет заката. — Пусть хоть весь мир готовится, — сказал он тихо. — Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Всё остальное — декорации. Она посмотрела на него, и на секунду — только секунду — перестала печатать. — Знаешь, — сказала она тихо, — иногда ты бываешь слишком идеальным. — Нет, — улыбнулся он. — Просто вовремя понял, что счастье это момент. Она улыбнулась в ответ и снова опустила взгляд на экран — а Райли уже прислала очередную волну сообщений, среди которых выделялось одно: «Только не вздумай отменить! У меня уже таблица!» Майя рассмеялась, покачала головой и тихо сказала: — Таблица. У неё уже таблица. Джош фыркнул: — Ну, тогда всё. Значит, свадьба действительно состоится. Машина свернула на знакомую улицу, и Майя, узнав дом, невольно улыбнулась. Окна горели мягким светом, изнутри доносились какие-то звуки —, похоже, телевизор и детский смех. — Они дома, — сказала она, снимая ремень. — Отлично, — с довольным видом произнёс Джош, заглушая двигатель. — Потому что я официально не могу больше хранить это в себе. — Джош, — Майя усмехнулась, — ты, кажется, с утра не можешь. — Это другой уровень, — заявил он, вылезая из машины. — Это… отцовский восторг. Майя фыркнула, но, выходя следом, поймала себя на том, что улыбается ему в спину. Он всё ещё шёл чуть прихрамывая — след старой травмы —, но шаг был лёгкий, почти летящий. Они подошли к двери, Джош постучал — и сразу услышал громкий голос Шона: — Открыто! Майя толкнула дверь, и в следующую секунду их окутало уютное тепло: запах кофе, корицы и чуть слышный детский смех из глубины квартиры. — О, смотрите-ка кто пришёл! — протянул Шон, появляясь в гостиной с малышкой на руках. — Молодожёны! — Почти, — поправил Джош, но улыбка у него была такая, будто уже всё состоялось. Из кухни вышла Кэти, вытирая руки о полотенце. — О, дети, заходите, — сказала она мягко. — Как всё прошло? И тут Джош, словно ждал только этой фразы, моментально ожил. — Кэти, Шон, это было невероятно! — выпалил он, делая шаг вперёд. — Это УЗИ, понимаете? Там экран, и сначала — просто шум, а потом — тук-тук-тук-тук! Такой чёткий звук, будто маленький барабанчик! И этот… комочек, он двигается! Реально двигается! Шон усмехнулся, покачивая дочку. — Угу, звучит знакомо. — Нет, ты не понимаешь, — продолжал Джош, совершенно не замечая, что уже жестикулирует. — Это… как будто мир сжался в одну точку и вдруг взорвался светом. Я смотрел, и у меня, честно, всё внутри перевернулось. Кэти обменялась с Майей тёплым взглядом. — Он счастлив, — сказала она тихо, и в голосе было столько нежности, что Майя лишь кивнула. — И вот ещё, — не унимался Джош, обращаясь уже к Шону, — врач сказала, что пока не видно, кто там — мальчик или девочка. Маленький упрямец, не захотел показываться. Шон хмыкнул. — Значит, точно твой, — усмехнулся он. — Эй! — возмутилась Майя. — Может, это моё упрямство. — Угу, — одновременно ответили оба мужчины. Все рассмеялись. Кэти тем временем подхватила из рук Шона малышку и протянула Майе: — Хочешь подержать? Майя с улыбкой приняла крошечный тёплый свёрток. Девочка моргнула, уставившись на неё ясными глазами. — Привет, Эви, — шепнула Майя. Джош подошёл ближе, опершись рукой о спинку дивана, и посмотрел на них обеих — Майю и ребёнка — с тем самым выражением, от которого у Майи всегда сжималось сердце. — Совсем скоро и у нас так будет. — тихо сказал он. Кэти мягко улыбнулась, Шон положил руку ему на плечо. — Добро пожаловать в клуб, брат, — сказал он. — Теперь всё только начинается. Майя усмехнулась: — Если судить по твоей дежурной кофейной чашке, начинается и не заканчивается. — Точно, — хмыкнул Шон. — Так что готовься. И кофе покупай оптом. Все снова рассмеялись, а в этот момент телефон в руке Майи завибрировал. Она взглянула на экран — «Райли💡: СРОЧНО! Какой оттенок у ткани? Пастельный или дымчатый?» Майя фыркнула, показывая сообщение Джошу. — Кажется, свадьба живёт своей жизнью. Он усмехнулся: — Пусть живёт. Главное — чтобы ты не передумала. — Поздно, — ответила она, прижимая малышку чуть ближе. — Я уже всё решила. Шон и Кэти уже вернулись с кухни, на столе остались недопитые чашки, а в гостиной стояла та самая добрая, домашняя тишина, какая бывает только среди своих. Эвелин, сытая и сонная, тихо посапывала на руках у Джоша. Он устроился в кресле у окна, чуть покачивался и улыбался сам себе. — Вот ты какая, — шептал он едва слышно, проводя пальцем по крохотной ладошке, — самая красивая девчонка на свете. Ну, вторая… первая твоя сестра. Эви в ответ чуть зашевелилась, издала крошечный вздох — и снова успокоилась. — Джош, — Кэти рассмеялась, опершись на спинку дивана, — ты ведёшь себя так, будто это твой ребёнок. — А ты уверена, что нет? — отозвался он, не поднимая взгляда. — Она же комочек совершенства. Шон хмыкнул, развалившись рядом с Майей: — Вот увидишь, Кэт, как только родится его малыш, Эви сразу уйдёт на второй план. Джош поднял голову, прищурился. — Неправда. У нас с ней уже связь. — Он чуть покачал девочку, глядя на неё с какой-то нежной серьёзностью. — Я буду её дядей, значит, обязан баловать. Майя улыбнулась, наблюдая, как он аккуратно придерживает голову малышки, словно она — хрустальное сокровище. — Только не шоколадом, — напомнила она мягко. — И не раньше трёх лет. — Вот видишь, — фыркнул Джош, — уже начинается диктатура мам. Кэти засмеялась: — Привыкай. Это не диктатура, это… стабильность. Шон подхватил шутливый тон: — Ага, стабильность в том, что ты теперь всю жизнь будешь делать вид, что сам принял это решение. Джош только усмехнулся, глядя на дремлющую Эви. — Ну, если результат вот такой, я согласен. Майя тихо наблюдала за ним — за тем, как его пальцы осторожно поддерживают её сестрёнку, как мягко звучит его голос, каким он стал рядом с ребёнком. В груди у неё разлилось странное, теплое чувство — смесь нежности, спокойствия и лёгкой щемящей радости. Он был другим. Уже не просто тем упрямым парнем, которого она когда-то боялась любить. Сейчас он был мужчиной, который знает, чего хочет, и умеет быть рядом. Кэти заметила её взгляд и мягко улыбнулась. — Похоже, кто-то родился для отцовства, — сказала она тихо, почти шёпотом. Майя кивнула: — Да. Только посмотри на него. Он светится. Джош в этот момент как раз наклонился, поцеловал Эви в лобик и пробормотал: — Не переживай, малышка. Когда твой кузен или кузина появятся, ты всё равно останешься моей любимицей. Просто придётся делить игрушки. Шон не удержался от комментария: — Главное — чтобы делить не с графиками и таблицами. — Ага, — усмехнулась Майя, — а то составит отчёт «О рентабельности сосок». Комната взорвалась смехом. Джош откинулся в кресле, продолжая раскачивать малышку, и произнёс уже спокойным, низким голосом: — Знаете… я, кажется, наконец понял, что значит слово «дом». В квартире стояла мягкая тишина. Из духовки доносился тихий гул, воздух был наполнен ароматом запечённых трав и чего-то уютного — домашнего. Майя стояла у стойки, листала телефон, лениво покачивая ногой. На ней были короткие шорты и свободный топ, волосы убраны в небрежный пучок. Из ванной вышел Джош — в серой футболке и спортивных штанах, волосы ещё влажные. Он шёл, чуть прихрамывая, но с той же светящейся улыбкой, что не покидала его с самого утра. — Знаешь, — сказал он, подходя ближе, — я всё ещё слышу этот звук в голове. — Какой? — Майя оторвалась от экрана. — Тук-тук-тук-тук, — мягко постучал он пальцем по её ладони. — Самый красивый ритм, который я когда-либо слышал. Она улыбнулась, чуть покачала головой, но не успела ответить — он уже обнял её со спины. Тепло его рук окутало её, его подбородок лёг ей на плечо. — Привет, малыш, — тихо сказал он, обращаясь к её животу, — это снова я. Сегодня у нас был важный день, да? И ты решил нас немного подразнить. Майя тихо засмеялась: — Он или она, Джош. — Ладно, — согласился он. — Он или она. Но упрямство — явно твоё. Он чуть сильнее прижал её к себе, его дыхание щекотало её шею. Майя чувствовала, как от его присутствия по спине пробегают мурашки — не от страсти, а от того редкого чувства, когда кто-то рядом абсолютно и безусловно свой. — Ты счастлива? — спросил он тихо. — А ты? — Безумно, — ответил Джош, улыбаясь в её плечо. — Даже не знал, что можно так. Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. В его глазах — свет, спокойствие, детская искренность. Тот же мальчишка, которого она когда-то любила, и мужчина, которым он стал. Время тянулось не заметно, вечер плавно переходил к ночи. В гостиной горел мягкий свет настольной лампы. На кресле, с ноутбуком на коленях, сидел Джош, сосредоточенный, с той самой сосредоточенностью, которая заставляла Майю улыбаться и закатывать глаза одновременно. Она появилась из спальни, в мягком халате, волосы ещё чуть влажные после душа. Постояла секунду в дверях, глядя на него, потом вздохнула: — Ты снова за работой? — Это не работа, — не отрывая взгляда от экрана, ответил он. — Это… стратегический анализ. — Угу, — протянула она, подходя ближе. — А стратегический анализ — это когда начальник аналитического отдела делает вид, что не слышит жену? Он усмехнулся, не поднимая головы. — Нет, это когда он спасает компанию от катастрофы, вызванной некомпетентностью одного конкретного программиста. — Звучит драматично, — заметила она, беря с полки бутылку вина и два бокала. Джош только краем глаза уловил знакомый звук бокалов и тут же щёлкнул крышкой ноутбука. — Даже не думай, Миссис почти-Мэтьюз. Майя обернулась, притворно удивлённая: — Что? Это просто… вино. Лёгкое. Для настроения. Он отложил ноутбук, и наклонился вперёд, глядя на неё так, как он умел — немного всерьёз, немного с озорством. — Беременным нельзя алкоголь, художница. Даже если он “для настроения”. — Даже глоточек? — наигранно вздохнула она, подходя к нему и тряся бутылкой. — Даже взглядом на бутылку — нельзя, — сказал он с улыбкой и перехватил её за талию, усаживая рядом. Майя рассмеялась, прижимаясь к нему: — Ты становишься невозможным, знаешь? — Я становлюсь ответственным, — поправил он. — Большая разница. Она фыркнула, отставила бутылку на стол и, обнимая его за шею, прошептала: — Ответственный, но скучный. Он скосил глаза, едва заметно усмехнувшись: — Скучный? Правда? — Угу, — подтвердила она, —хмуришься с ноутбуком. Настоящий взрослый. — Зато у взрослого — прекрасная жена и будущий ребёнок, — сказал он, улыбаясь, и коснулся кончиками пальцев её щеки. — Так что пусть я буду скучным. Она тихо засмеялась, склонилась к нему ближе, закинула ноги, и, притворно вздохнув, открыла телефон. — Знаешь, — сказала она тоном исследователя, — я вот читаю… тут написано, что немного красного вина беременным даже полезно. Железо, антиоксиданты… Джош поднял бровь. — Угу. А ещё, наверное, написано, что шоколад на завтрак — часть здорового рациона? — Очень остроумно, — буркнула она, листая дальше. — Вот, смотри, медицинская статья. “Один бокал не повредит”. Он усмехнулся, чуть наклонившись к ней. — Майя, если бы я позволил тебе “один бокал”, ты бы сказала: “а это не бокал, это половинка”, а потом добавила бы “чтобы вообще не распробовала”. Она фыркнула, но уголки губ дрогнули. — Ты совсем не романтик. — Я просто не хочу, чтобы ты и малыш играли в “а что если” с медициной. — Зато я хочу играть в “а вдруг чуть-чуть можно”, — парировала она. Он рассмеялся и, наклонился к столу, налил в бокал немного виноградного сока, стоявшего на подносе. Подал ей с серьёзным видом: — Ваш “бокал вина”, мадам. Только без побочных эффектов. Майя взяла бокал, сделала вид, что обдумывает, потом довольно кивнула. — Вкус отменный. — Конечно, — сказал он с притворной важностью. — Самое редкое вино — из холодильника, марки “детское”. Она засмеялась, чуть толкнула его плечом. — Знаешь, ты становишься невыносимым. — А ты — упрямой, — ответил он, глядя с улыбкой. — Но я это так люблю. Майя медленно покрутила бокал, глядя, как по стеклу скользит густая рубиновая жидкость. — Ну что ж, — сказала она с притворной серьёзностью, — теперь я официально могу сказать, что пью ради ребёнка. Виноград полезен. — Да, особенно если без брожения, — ответил Джош, усмехаясь. — Ты подаёшь отличный пример ответственного материнства. Она сделала вид, что обиделась, поставила бокал на стол и скрестила руки. — Вот так всегда. Вместо романтического вечера — лекция по гигиене питания. Он тихо рассмеялся, наклонился ближе и шепнул: — Хочешь романтики? — А разве у нас не семейный ужин “без вредных привычек”? — Можно совместить, — сказал он и слегка коснулся её руки. Майя повернулась к нему, в глазах мелькнуло лукавство. — Ты сейчас пытаешься подкупить меня вниманием, мистер Мэтьюз? — Возможно, — ответил он, улыбаясь. — Но исключительно ради науки. Проверяю, помогает ли нежность снизить уровень гормона упрямства. Она засмеялась, обняла его за шею, притянув ближе. — И как успехи исследования? — Положительная динамика, — прошептал он, касаясь лбом её лба. Они оба улыбались — так, будто вокруг не существовало ничего, кроме этого тихого момента. Он провёл пальцами по её щеке, мягко, почти не касаясь, и добавил: — Знаешь, если бы можно было выбрать лучшее лекарство от усталости — я бы выбрал тебя. Майя тихо рассмеялась, уткнулась носом в его плечо: — Всё, хватит, ещё немного, и я официально растаяю. — Тогда миссия выполнена, — ответил он с довольной улыбкой, обнимая её крепче. Майя чуть отстранилась, посмотрела на него — взгляд лукавый, с теплом и тем самым едва заметным блеском, который Джош знал слишком хорошо. — А знаешь, — сказала она, притворно задумчиво, — мне кажется, ты просто избегаешь романтики, потому что боишься проиграть. Он усмехнулся: — Проиграть в чём? — В игре, где я задаю правила, — ответила она и, чуть склонившись, провела кончиками пальцев по вороту его рубашки — не как соблазн, а как привычный, домашний жест внимания. — Вот, например, правило первое: улыбайся чаще. — Так, — сказал он, сдерживая смех, — и что будет, если я нарушу? — Наказание, — с самым серьёзным видом произнесла она. — Майя, ты пугающе уверенно это сказала, — хмыкнул Джош, глядя прямо ей в глаза. Она засмеялась, наклонила голову, и тихо добавила: — Не бойся. Наказание — это просто, ещё одно правило: не хмуриться, когда жена рядом. Он улыбнулся, притянул её ближе, целуя в висок. — С тобой у меня вообще нет шансов что-то выиграть. — И не нужно, — сказала она, пряча улыбку в его плече. — Главное — не спорь. Но она тут же подняла палец, как будто собиралась объявить неоспоримый закон вселенной. — И наконец, правило третье. Джош, прищурившись, чуть наклонился к ней: — Опасно звучит. Что там у нас, миссис почти-Мэтьюз? Она улыбнулась уголками губ, глаза заискрились. — Правило третье… поцеловать жену. Джош рассмеялся, с тем самым низким, тёплым звуком, от которого у неё всегда подкашивались колени. — Прямо сейчас? — уточнил он, будто на полном серьёзе. — А ты видишь где-то отсрочку в этом пункте? — спросила она с невинной улыбкой. Он покрепче обнял ее за талию, стаскивая с боковушки дивана, на свои колени, обнял, и тихо сказал: — Вот с этим правилом, я готов жить. И поцеловал. Без спешки, с той самой мягкостью, что остаётся надолго — когда не нужно ни слов, ни объяснений. Только дыхание, тепло, и ощущение, что весь мир сузился до одного кресла, пары голубых глаз и её лёгкой руки на его щеке. Когда он отстранился, Майя шепнула: — Видишь? Выполнение правил — не так уж и сложно. Он усмехнулся, глядя на неё снизу вверх, всё ещё держа за талию: — Тогда добавлю четвёртое. — И какое же? — Никогда не останавливайся на третьем. Майя засмеялась, глаза зажглись, и, не дожидаясь, пока он скажет хоть слово, сама потянулась к нему — короткий, но уверенный поцелуй, от которого на лице Джоша сразу появилась улыбка. — Эй, — тихо проговорил он, всё ещё смеясь, — ты сегодня какая-то слишком активная. Она улыбаясь пожала плечами, с самым невинным видом. — Может, это слова врача так на меня повлияли? — Ох, — протянул Джош, приподняв бровь, — вот оно что. Значит, теперь все списываем на медицинские рекомендации? — А ты разве против? — спросила она, хитро прищурившись. Он рассмеялся и, притянув её ближе, тихо ответил: — Если это официально одобрено доктором… я полностью за. Она засмеялась громче, ткнув его в бок, — он тихо поморщился, вспоминая про ребра, и Майя тут же смягчилась, погладила ладонью по груди. — Осторожнее, герой. Ещё немного — и снова отправишься к врачу. — Тогда пусть сразу приглашают нас двоих, — усмехнулся Джош, глядя на неё уже тише, теплее. — Кажется, мне прописали слишком много любви, и я боюсь передозировки. Она улыбнулась, не сдерживая нежности: — Ничего, я рядом. Проконтролирую дозу. Он смотрел на неё чуть дольше обычного — в этом взгляде было всё: благодарность, нежность, тёплая усталость дня. Майя улыбнулась, и в следующий миг Джош тихо потянулся ближе, не спеша, будто давая ей время отступить, если захочет. Их лбы едва соприкоснулись, дыхание смешалось, а затем — лёгкий, мягкий поцелуй. Не требовательный, а родной. Тот самый, что начинается с улыбки и заканчивается тишиной, где всё уже сказано без слов. Майя скользнула пальцами в его волосы, чуть запуталась в них — просто потому, что не хотела отпускать. Джош усмехнулся прямо в поцелуе, и это заставило её рассмеяться тоже — тихо, почти беззвучно. Поцелуй получился тихим, почти шепчущим. Джош чуть отстранился, но не отпустил её, всё ещё держал за талию, глядя в глаза. — Знаешь, — произнёс он с едва заметной улыбкой, — это вызывает во мне… крайне приятные эмоции. Майя рассмеялась прямо ему в губы, её дыхание смешалось с его. — Может, я это и планировала? — ответила она тем самым тоном, где слышалось и кокетство, и нежность, и привычная уверенность. — Значит, у нас всё-таки был план, — хмыкнул Джош, чуть наклоняя голову, будто снова готов был её поцеловать. — Конечно, — шепнула она. — Просто ты о нём не знал. Он засмеялся, с хрипотцой, той, что всегда появлялась, когда он был действительно счастлив. — Теперь знаю. И, повторюсь, я совсем не против. Она улыбнулась, обняла его крепче и прижалась лбом к его лбу, чувствуя, как от него идёт спокойное, надёжное тепло — то самое, что всегда возвращало её в покой, даже если за окном бушевала буря. Он держал её за талию, пока она чуть не сместилась, пристроившись удобнее, одна нога обнимает его бедро, вторая скользит по полу. И это движение — простое, естественное — вдруг стало центром всего. Майя всё ещё улыбалась, но в улыбке появился оттенок тепла, которое знали только его руки. — Ты действительно думаешь, что я боюсь проиграть? — спросил он тихо, уже без игры. Она провела кончиками пальцев по его нижней губе. Лёгкое касание. Почти невесомое. — Думаю, ты боишься не меня, — прошептала она. — А того, как сильно ты можешь хотеть. Он выдохнул чуть глубже, чем нужно. Она медленно опустила губы к его шее, не спеша, будто рисовала контур теплом. Он прикрыл глаза. Его ладони легли ей на спину — не прижимая, просто чувствуя. — Майя, — спокойно, но голос уже понизился на полтона. — Ммм? — едва слышно, дыхание у его ключицы. — Так ты меня точно растопишь. — Это и было пунктом номер пять, — прошептала она и улыбнулась. Он тихо усмехнулся. Усмешка вышла хриплой. Она подняла голову — расстояние между их лицами было смешным. Полвздоха. Джош чуть сдвинул руку, большим пальцем провёл по линии её живота — медленно, осторожно. Она положила свою ладонь поверх его. И смотрела ему в глаза. И он поцеловал её снова — уже не мягко, не шутливо, а так, как целуют тех, к кому возвращаются после долгой войны с собственной душой. Поцелуй длился. Смешивался с дыханием. Она скользнула ладонью к его затылку, пальцы запутались в волосах. Его ладонь легла ей под колени, он чуть подтянул её ближе, и она оказалась полностью на его коленях, грудью к груди. Никакой спешки. Никаких рывков. Только тепло, которое росло между ними тихо и уверенно. — Скучный взрослый, да? — прошептал он у её губ. Она улыбнулась — медленно, будто от этого зависела тишина мира. — Самый любимый, — ответила она. И этой фразы хватило, чтобы он прижался к ней сильнее. Кровь, дыхание, тепло — всё стало одним движением. Он поднял её с дивана, легко, словно она весила ровно столько, сколько помещается в его руках. Она обвила его ногами за талию — естественно, без слов не прерывая поцелуя ни на секунду. В ту же секунду, как его корпус напрягся и выпрямился, по ребрам прошла острая, короткая вспышка боли. Не резкая — прожигающая. Та самая, к которой он уже привык… но которая знала, как напомнить о себе точно в нужный момент. Он задержал шаг, вдохнул глубже, чем стоило, и коротко, хрипло выдохнул. Майя сразу подняла голову, будто услышала не звук, а саму тень боли. — Джош, — голос мягкий, без паники, только внимание. — Больно? Он улыбнулся. Тонко. Упрямо. Той улыбкой, от которой когда-то она влюбилась, и от которой сейчас внутри у неё что-то сжалось. — Терпимо, — выдохнул он, и это была правда… но и ложь тоже. Она коснулась его щеки ладонью, большой палец провёл по скуле. — Я сама могу, — сказала она тихо. — Просто пойдём вместе. Джош тяжело выдохнул, медленно поставил её на ноги, не отпуская рук с её талии. Она осталась к нему прижатой, почти касаясь лбом его подбородка. Он провёл ладонью по её спине — движение не требующее силы, только тепла. — Врач бы нас точно отругал, — тихо сказал Джош, усмехнувшись. — Хорошо, что врача тут нет, — ответила она, прижимаясь к нему так, что слова больше не имели смысла. Они шли не в спешке, не в страсти-на-вырост, а в каком-то почти домашнем, доверенном темпе. Пол под босыми ступнями был тёплым. путь к спальне коротким. Тихим. Как будто весь мир стоял на паузе. У дверей спальни она остановилась и посмотрела на него — очень близко, так близко, что дыхание коснулось его губ. — Если больно — скажи, — прошептала. — Если остановиться — будет больнее, — тихо ответил он. Она протянула руку, её пальцы запутались в его. Повела его в комнату. В спальне было полумрачно, только свет от гостиной ложился на край кровати. Она повернулась к нему, и он снова обнял её, но иначе — бережно, медленно, позволяя телу привыкнуть к её весу, к теплу, к близости. Её ладони легли ему на грудь — прямо рядом с местом, где болело. Слишком правильно, слишком точно. — Здесь? — спросила она. Он кивнул. Едва заметно. Она коснулась губами того места — не как поцелуя, как тёплого прикосновения, которое говорит: я вижу твою боль, и я здесь. Он вдохнул резко, как будто не воздухом — ею. Пальцы его легли ей в волосы, скользнули к затылку — медленно, с тем вниманием, которое редко встречается в мире, где все торопятся. Он опустил лоб к её лбу. — Только не исчезай, ладно? — почти неслышно. Она улыбнулась — такая живая, тёплая, родная. — Обещаю, — сказала она. Кровать мягко поддалась под их весом, будто впустила их в пространство, где мир становится тише. Майя залезла на него сверху, уверенно ставя колени по обе стороны от его бёдер. Халат соскользнул с одного плеча; кожа в мягком свете казалась теплой, живой. Джош накрыл её ладони своими — сначала просто держал их на своих ключицах, как будто проверял: ты здесь? со мной? Она отвечает легким сжатием пальцев. Он скользит ладонями вниз — к её предплечьям, к плечам, к линии спины. Пальцы шли медленно, как будто изучали, не торопясь, вспоминая каждый её изгиб так, будто он когда-то потерял эти знания и теперь бережно возвращает. Её дыхание становилось глубже. Она чуть наклоняется — их лбы почти касаются. Она смотрит прямо ему в глаза — близко, настолько, что в её взгляде видны маленькие искры света от лампы. И только после этого — она опускается на него. Мягко, уверенно, без спешки. Его руки тут же становятся поддержкой: левая на её бедре, правая — чуть выше, у талии. Он ведёт её так, будто они танцуют. Только музыка — внутри тел. Когда их тела соединяются полностью, он задерживает дыхание. Не из-за боли — из-за того, как много в этом момента. Майя чуть двигается — пробуя ритм. Плавный, медленный, как покачивание лодки на воде. Она всегда умела выбирать темп, в котором чувствуется каждое касание, а не только движение. Её ладони лежат на его плечах. Иногда пальцы сжимаются — не больно, просто чтобы быть ближе. Он чувствует это — и отвечает легким движением рук вдоль её спины, будто говорит: я с тобой, продолжай. Когда она наклоняется и касается его губ — поцелуй выходит глубоким, медленным, тем самым, который не прекращается, а просто становится дыханием. Он скользит рукой по её бедру, по внутренней стороне, и она чуть вздрагивает — едва заметно, но её дыхание на секунду сбивается. Это дрожание — самое честное. Самое настоящее. Джош притягивает её ближе — осторожно, чтобы не дать ребрам возразить. Но всё же в этом движении есть сила — не физическая, а та, которой держат самое ценное. Она двигается ровно, размеренно. Не сверху вниз — а волной, всей спиной, всей линией тела. Как будто танец, который знают только двое. Её живот касается его груди — не мешает, не ограничивает — становится третьей точкой их дыхания. Он кладёт руку туда. Просто держит. Пальцы теплые, осторожные. Майя закрывает глаза, наклоняет голову и касается его шеи губами. То место, где кожа тонкая и чувствительная. Его дыхание ломается — низко, тихо, почти неслышимым звуком. Он прикусывает нижнюю губу — от ощущения. Ребра отзываются лёгкой тягой, будто напоминают: «осторожно». Но он не отстраняется. Он выбирает быть вместе с этим ощущением, потому что она важнее. Её движения становятся внимательнее — она чувствует его тело так же остро, как своё. Она слегка замедляется и смотрит на него, проверяя — всё ли в порядке. Он отвечает ей взглядом — ровным, теплым, уверенным: «продолжай». Она продолжает. И постепенно тепло между ними становится плотнее. Не вспышкой. А приливом. Пальцы её снова находят его плечи, его шею, волосы на затылке. Когда волна накрывает их — это происходит тихо. Тела замирают в одном дыхании, а потом расслабляются вместе. Она опускается на его грудь — мягко, как будто именно туда и стремилась с самого начала. Его руки обнимают её полностью — целиком, спину, плечи, голову. Он не удерживает. Он укрывает. Оба дышат чуть чаще. Не торопясь возвращаться. Майя проводит пальцами по его груди, по линии ключицы. Он гладит её спину длинными, медленными движениями — так, как гладят человека, которого не хотят отпускать. Её дыхание ровное, чуть глубокое, его — спокойное, с редкими мягкими вздохами, когда ребра всё же напоминали о себе. И это было важнее любого дискомфорта. Майя снова провела пальцами по его груди — медленно, не думая, просто следуя теплу под ладонью. Её волосы чуть щекотали его шею. Он тоже не спешил говорить — но всё же нарушил тишину. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Не как формальность. Как человек, который готов остановить весь мир, если вдруг что-то не так. Она кивнула, не поднимая головы. — Да… просто… не хочу двигаться. Голос у неё был мягким, чуть сонным — как будто в нём растворилось то, что происходило между ними минуту назад. Джош улыбнулся. Он накрыл её волосы ладонью, провёл по ним так, будто знал каждую прядь наизусть. — Тогда не двигайся, — сказал он тихо, и это прозвучало почти как обет. Она чуть повернула голову, положила ухо ближе к его сердцу. Пауза растянулась — теплая, спокойная. — Дышишь быстро, — заметила она почти шёпотом. — Ты тоже, — усмехнулся он, и его грудь под её щекой мягко вибрировала от смеха. — Думаю, мы победили инструкцию врача. Она фыркнула, не поднимая головы. — Мы не победили инструкцию. Мы… скорректировали её под реальность. — Это официальное медицинское заключение? — спросил он серьёзным голосом. — Абсолютно научное, — ответила она тоном профессора. — Проверено на практике. И, чуть замедлив, добавила мягче: — Ты был осторожным. Очень. Он качнул головой — так, чтобы не задеть её. — Я просто… хочу, чтобы всё было хорошо. Для тебя, и для него. Он не добавлял лишних слов. В них не было необходимости. Она подняла голову, взглянула ему в глаза — близко, так близко, что в зрачках отражалась её собственная тень. — Я знаю, — сказала она. Не громко. Но с такой уверенностью, будто это знание было в ней всегда. Её ладонь опустилась на его грудь, прямо туда, где билось сердце. — Мне… спокойно с тобой, — сказала она. Губы чуть дрогнули, но не от смущения — от того, что это правда. — Всегда. Он выдохнул — не резко, а медленно, будто это признание расплавило что-то глубоко внутри. Его пальцы снова прошлись по её волосам — нежно, почти в темпе колыбельной. — Ты — мой мир Майя, — сказал он тихо. Не пафосно. Не как обещание. Как факт, который и сам удивил его своей простотой. Она медленно улыбнулась. Глаза стали мягкими, как будто в них растворился свет. — Никогда не уходи, — шепнула она. Не просила. Просто говорила то, что есть. — Ни за что на свете, — так же тихо ответил он. Какое-то время они просто лежали так, дыша одно дыхание. Потом Майя, всё ещё устроившись на его груди, шевельнулась кончиками пальцев, будто вспомнила что-то важное. — Слушай… — её голос был мягким, почти ленивым. — Я сегодня в шкафу видела… гирлянду. Джош приоткрыл глаза, чуть приподняв бровь. — Опасное заявление. Какую именно? — Ну такую... — Она чуть приподнялась на локтях, чтобы видеть его лицо. — С деревянными бусинами. Старая, как мир. Ты её с собой из дома Кори привёз, когда переехал я так думаю. Он тихо усмехнулся. — А, древний артефакт эпохи, когда Огги считал себя избранным королём Рождества. — Именно её. — Майя улыбнулась уголком губ. — Я хочу повесить её в гостиной. Тут слишком… тихо. А она… тёплая. Он смотрел на неё секунду — просто смотрел. В этом взгляде была такая явная нежность, что ей хотелось поцеловать его снова. — Хорошо, — сказал он, легко. Без лишних вопросов. — Давай повесим. Он попытался приподняться — и вот тут ребра словно напомнили о себе. Не резкой болью — но глубокой, тянущей, как будто внутри кто-то провёл линию огнём. Его дыхание дернулось. Майя мгновенно заметила. Она приподнялась быстрее, чем он успел произнести хоть что-то. — Стоп. — Голос стал совсем другим — тихим, но острым, как нож, который режет воздух без усилия. — Ты сказал, что скажешь, если станет больно. Он посмотрел на неё. И, конечно, выдал свою фирменную попытку отвернуться в юмор. — Не было больно, — сказал он, спокойно. — Просто… сейчас напомнило. Чуть-чуть. Ничего критичного. Она прищурилась. Ни капли не купилась. — Джошуа Мэтьюз, — сказала она медленно, с абсолютно узнаваемым выражением лица. — Мы договорились. Он тихо рассмеялся — тот самый короткий смешок, где всегда есть капля «да, меня поймали». — Ладно, ладно. — Он поднял руки в притворной сдаче. — Я выпью обезболивающее. Не начинай революцию, Хантер. — Я уже начала, — пробормотала она, но глаза смягчились. Она потянулась вниз, коснулась его губ коротким поцелуем — совсем лёгким, как запятая, не точка. — Спасибо, — сказала она. Он кивнул. Медленно сел — осторожно, опираясь ладонью на матрас, чтобы не напрячь ребра. Она следила за каждым его движением, словно руками держала воздух вокруг него, чтобы он не дрогнул. — Дай мне только пару минут, — сказал он, принимая таблетку и запивая водой с тумбочки. — И я буду полностью готов к миссии: “Гирлянда. Возвращение тепла”. Майя улыбнулась — мягко, светло, по-домашнему. Она соскользнула с кровати, бережно завязав халат, и направилась к шкафу. — Я найду её, — сказала она почти напевающе. — Не сомневаюсь, — ответил он, глядя ей вслед. Он смотрел, как она идёт — расслабленная, спокойная, босая на ковре. И в этот момент его улыбка была такой тихой, что её почти нельзя было заметить. Не яркой. Не демонстративной. Той, что появляется у человека, который наконец-то счастлив.