2. Звон в ушах

Ким Кицураги всегда держит все под контролем. Это, можно сказать, его работа. Поэтому, когда здание взлетает перед ним на воздух — это ни на что не похоже. Едва вспыхнув, груда шлакоблока практически сразу складывается почти до основания. Из-за дыма и пыли сложно сказать. Он успевает укрыться за ближайшей мотокаретой, чувствует, как дрожит земля, как слух оставляет его с жалобным писком, пусть он и зажал уши руками. Через секунду пыль перекрывает всякое поле зрения. Лейтенант больше не слышит грохота, только чувствует его всем телом, вместе с гулом сердца. Поиск пострадавших. Да, определенно. Лучше не думать о том, что в такой час в доме оставались только старики и дети. Лучше не... Едва вокруг немного проясняется, Ким, закрыв лицо, пытается пробраться ближе. С каждым выдохом очки запотевают, в ушах все еще мертво. Чего он и ожидал от службы в кровавом участке, так это кровавых убийств. Теракт, если это действительно он, а не хреновый газопровод, - оглушительно плохо. Не только потому, что неизвестное количество людей погребены заживо, не только от того, что среди них, вероятно, был и их подозреваемый. Их с Гарри подозреваемый. Гарри, который отправился караулить черный вход не больше пяти эфемерных минут назад. За все время в РГМ, Ким, конечно, видел подобные взрывы, а точнее, их последствия, но прямо перед его лицом этого никогда не происходило. Он не питал иллюзий на счет того, что они найдут после бесчисленных часов борьбы с завалами и о том, какой резонанс это вызовет у общественности. Конечно, всегда есть шанс списать все на газовщиков. Но дом с подозреваемым взрывается - действительно неприятное совпадение. А лейтенант слишком много прожил в Ревашоле, чтобы верить в такие неприятные совпадения. По крайней мере, слишком часто. Второй раз переживать потерю новообретенного напарника - не совсем то, что он планировал, переводясь в сорок первый. Совершенно точно не планировал, да кто же в здравом уме так делает... С каждой секундой в непроглядье самообладание дает мелкие трещины. В голове самые ужасные картины. Едва ли при такой видимости возможно ориентироваться. Запах гари и пепел с пылью все равно пробираются под импровизированную повязку, раздражая горло. Нет, Гарри едва ли успел подойти слишком близко, сегодня у них не было совершенно никакой нужды в спешке. Так ведь? В оглушительной тишине он не может отвлечься, он один на один в битве с собственными инстинктами. Ким сдавливает их глубоко в горле. Очки защищают глаза, но лишь номинально, не добавляя видимости от слова совсем. Дышать становится тяжелее, и лейтенант уже было думает, что стоит вернуться, что стоит обождать, пока все не уляжется окончательно, когда его неожиданно сбивает с ног. Сбивает так, что скудный воздух вылетает из легких. Чужие крепкие руки не дают упасть. По вибрациям угадывается, что его зовут. Объемная фигура - безошибочно Гарри. Его напарник, с ног до головы в прахе только что коллапсировавшего здания. Теплый, живой. С ног до головы в белом и сером. Он сам, должно быть, выглядит ничуть не лучше. Глаза у него навыкат, подстать яростным жестикуляциям. Ким все равно понимает, даже без возможности воспринять. Лейтенанту думается, что им только что очень повезло. Еще он позволяет себе краткую мысль о том, что в таком виде они похожи на энтропонавтов где-то в глубине Серости. Пока ему не надо ничего слышать. Они живы, они будут в порядке.