12. Керосиновая лампа

На кухне, размером со спичечный коробок, хватает места как раз для двоих офицеров РГМ. Ким снимает очки и несколько раз старательно протирает. Они сидят над деталями дела так долго, что голова сама тянется к столу. Шутка ли, но вряд ли кто-то еще кроме Гарри выбрал бы посвятить драгоценные нерабочие часы изучению более двухсот записей из дневника предполагаемого преступника. А Киму давно начал нравится его исключительный подход. К тому же, кто-то должен быть рядом, чтобы удерживать машину по раскрытию дел от переработок. По крыше барабанит истеричные сообщения ливень. Время от времени снаружи слышно, как кто-то поднимается, проходя через лестничные площадки с тяжелыми шагами. — Я искренне не понимаю – тут на самом деле нет шифра, потому что обозначения бессмысленны, или шифр настолько хорош, что мы его не видим? — Гарри откидывается на спинку стула и чешет бакенбарды. — Полагаю, зависит от того, насколько далеко он зашел в своем безумии? — Очки ложатся на переносицу свинцовым грузом. — Я не думаю, что ему хватило бы мозгов сфабриковать целый дневник только для того, чтобы нас запутать. По-настоящему умные парни не попадаются. — Будем считать, что это маловероятно. Так или иначе, нам надо что-то понять из этих записей, иначе будет еще больше, якобы не имеющих ничего общего с друг с другом жертв. Мы просто что-то упускаем. — Ж-е-р-т-в… — повторяет Гарри по буквам и отбивает пальцами по столу. Ким согласно хмыкает и опускает голову на руки, уперевшись в стол руками. Для локтей едва находится место в груде бумаг. Обычно он не одобряет вынос документов и, тем более, вещдоков из участка, но эта серия убийств уж слишком затянулась. К этому моменту ему уже слишком любопытно. Он уверен, что напарнику тоже. Иначе их бы здесь не было. — Я думаю, нам нужен свежий взгляд, не исключено, что со стороны… В этот момент размеренный шелест дождя неожиданно прерывается раскатом грома, неожиданно утробным, и все погружается во мрак. Что-то соскальзывает со стола с характерным шелестом. Гарри забористо матерится на старые пробки, неугодную погоду, на все и сразу. Ким по привычке пытается нащупать карманы бомбера, пока не вспоминает, что тот остался на вешалке. — У тебя же есть спички где-то здесь? — Лучше, Ким, у меня есть лучше! Он немного видит благодаря отблескам из окна, - как Гарри встает и поворачивается сначала к ящикам, а потом к антресоли, но куда больше говорят звуки. Лейтенант чем-то гремит, что-то падает на пол, на что он немедленно ругается еще больше, кажется, запрещая предметам быть такими неустойчивыми (в процессе он роняет еще больше). Через несколько минут во мраке раздается невнятный металлический скрип, а за ним заветный звук, через мгновение разбивающий темноту огоньком спички. Мгновение, и огонек словно превращается в полноценный факел. Ким щурится. — Никогда не знаешь, когда тебе может пригодиться немного керосина! Гарри держит за ручку керосиновую лампу. Она покачивается. Если память его не подводит, то такие производили еще лет двадцать назад, кажется, зелеными. Сейчас цвет сложно определить, каркас, похоже неплохо изъеден временем. Да и стекло покрыто мелкой сыпью копоти. Чтобы осветить кухню, однако, хватает. Ким коротко улыбается. Напарник замер, гордо выкатив грудь вперед, словно честь изобретения принадлежит именно ему. — Кажется, мы как раз говорили, что на дело надо пролить больше *света*. — Ким, как всегда, *светлая* мысль, — возможно, игра теней, но на лице Гарри возникает улыбка, без машинальной скованности. — Готов продолжить? — Всегда готов, детектив.