20. Падающие листья

— О чем ты думаешь, Ким? Вопрос, казалось, не имел никаких предпосылок, прозвучал странно. Вполне в характере Гарри. Лейтенант тянется за сигаретой – уже можно, день подошел к концу. Окна соседних от участка домов загорелись теплыми огнями чужих жизней. — В смысле сейчас? — выдыхает он с первой затяжкой. — Ну да, стало интересно, — напарник тоже достает свою «Астру». Ким смотрит вдаль, провожая оранжевую полоску заката. С горизонта в ответ доносится игривый прохладный ветерок, щекочет шею и уши. О чем же он думает? Гарри однажды рассказывал про его безумную форму мышления, похожую на постоянный дебрифинг. Про себя самого Ким сказал бы, что его мысли привыкли самостоятельно структурироваться, напоминая рабочие или личные записи в блокноте. Это всегда успокаивало. К концу рабочего дня, прошедшего удовлетворительно, на «страницах» оставалось не так много: зайти за продуктами, небольшая уборка, все-таки поспать больше 5 часов... Все, что было связано с текущими рабочими делами он, как обычно, попытался скрыть от пытливого мозга, чтобы хоть немного отдохнуть. Тело и разум гудели. Запах прелой листвы набился в нос. Ким вдыхает его поглубже вместе с никотином. Мышцы расслабляются, постепенно отпуская день. — Ни о чем особенном, детектив, — Ким сбивает небольшую часть ковра из желто-коричневых листьев носком сапога и добавляет: — Весь этот ковер скоро превратится в скользкую грязь, если не убрать до дождей. — Наверное, еще рано – тут же нападает еще больше. Словно в подтверждение слов Дюбуа ворох листвы отрывается от своего дома без особого сопротивления. Так березы выглядят еще более рябыми и тонкими, но все еще сохраняют часть своего одеяния. — Ты когда-нибудь собирал гербарий? Гарри издает короткое «хм», словно помогающее движению медиаторов и импульсов в префронтальной коре. От его сигареты уже остался один рыжий фильтр, пока у Кима еще две трети. Наконец, он отвечает: — В начальной школе, думаю, у всех такое было. Наверно, не придавал этому особого значения, — кусок дымящейся целлюлозы исчезает под подошвой крокодиловых туфлей. — А *ты* сам таким занимался? Лейтенант откашливается, перед тем как заговорить, поворачивается немного в сторону. — Только если в далеком детстве, — улыбается он так, что видит только Гарри. —Приятная ностальгия. Они оба знают, что в прошлом редко можно обнаружить что-то, несущее в себе приятную ностальгию, кивают друг другу, ничего больше не говоря. Ветер срывает на мостовую еще больше листвы, гонит ее вдоль домов. Температура падает, осень опускается на Ревашоль. На душе на мгновение так легко, словно они сами - немного опавшие листья.