22. Печенье с предсказанием

«ЗА МИРОМ — СЕРОСТЬ» Клочок бумаги отправляется к вещдокам. Прямо за первым – «ЗА ЖИЗНЬЮ — СМЕРТЬ» и вторым – «ЗА СМЕРТЬЮ — СНОВА ЖИЗНЬ». Ничего утешительного в такой закономерности. Три тела – ни одного подозреваемого. Такими темпами, можно ожидать, что уже все четыре, если вспомнить нехитрый долорианский сакрализм. Они имеют дело с религиозным фанатиком? С очередным желающим подорвать репутацию РГМ, напоминая всем, кому они подчиняются через прошлый девиз? — Хуже, только если это подстрекательство к чему-то более *нелицеприятному*, — лейтенант Кицураги поправляет очки и записывает в блокнот новую информацию. — Как думаешь, он остановится на четырех? — Гарри задумчиво наклоняет голову. Ким вопросительно хмыкает и поднимает на напарника взгляд. Дюбуа продолжает: — Всегда есть вероятность, что одного девиза окажется мало, и он решит продолжить, так сказать, в полете фантазии. — В наших интересах, чтобы этого не произошло, детектив. Ясно было одно – подачек ждать не стоило, только насмешек. За три жертвы убийца ни разу не прокололся, следуя отлаженной схеме – низшие классы общества, пробитая грудная клетка и печенье с предсказанием в окоченевшей ладони. И, конечно, общественное место – не там, где тело найдут сразу, но где оно привлечет общественность – западные переулки, сегодня – Гран-Курон. Те несколько рабочих версий, что им удалось составить, требовали много доработки, а газеты уже пестрили заголовками разной степени абсурдности, в основном про неуловимого серийного убийцу и некомпетентность РГМ. Ничего нового, не впервые. Чем дольше они занимались этим делом, тем больше Гарри подозревал, что это дело рук далеко не одного человека. Об этом кричали все инстинкты, весь кабинет мыслей и чуйка, безотказная через больше трех сотен раскрытых дел. В газетах писали про волнения в Грааде, про инфляцию, про новые вспышки Серости… Общество словно поменялось. Это ощущалось даже затылком. В трамвае, в очереди за продуктами, в час пик на дороге. Невозможно было не чувствовать. Капитан Прайс определенно недоговаривал, особенно в последние дни. Даже, если они вдруг раскроют дело в ближайшее время – что-то необратимое уже успело поселиться в головах, нет даже в душах каждого. Следующим утром Гарри находит на пороге участка целый мешок того самого печенья. Каждое из них содержит полный девиз гуманистов. А уже в полдень улицы Ревашоля тонут в флаерах – «ЗА СЕРОСТЬЮ — СНОВА МИР. ПОРА ПОСТРОИТЬ НОВЫЙ». Красные буквы на дешевой бумаге - какой еще катализатор требуется в свете последних событий? Государственный переворот? Вызов Моралинтерну или самой Коалиции? Всегда оставался шанс очень неудачной шутки, которая вряд ли будет так легко прощена, как граффити на муниципальной собственности. Все это значило только одно – вот-вот случится что-то грандиозных масштабов. Конечно, кавалерия 41-го будет в полном составе, чтобы встретить новый мир лицом к лицу.