Глава 1: Океан пустоты

       "Война никогда не заканчивается на поле боя. Она разрывает души, врезаясь в память, и оставляет шрамы, которые не залечит ни время, ни победа."                     Вероника истратила почти все стрелы. Лес, словно живой хищник, пропитанный гнилью и страхом, замер в тревожной тишине. Повсюду торчали покосившиеся телеги, охраняемые стражниками с холодными лицами, как будто они давно превратились в статуи на мёртвом поле битвы. Всё это выглядело как забытая сцена в конце мира, где уже ничто не имеет значения. Одна из телег была обрызгана кровью, свежие пятна проступали на старой древесине. Стрелы, вонзённые в бок кареты, застыли, как жалкие воспоминания о последней отчаянной попытке сопротивления. Охрана держалась лишь по инерции — их цель была давно утеряна, как и всё остальное в жизни Вероники.       Её пальцы дрожали, когда она снова натягивала тетиву. Каждая стрела вырывала последние крохи сил, но в этой усталости было нечто новое — не просто истощение, а странное ощущение спокойствия, почти наслаждения. Дом её давно исчез в пламени войны с королевством драконов, а она превратилась в нечто большее, чем просто выжившую. Сначала — дикарка лесов, затем — тень, следящая за чужими войнами, ставшая их неотъемлемой частью. Стрела поразила очередную цель, но, как и всё вокруг, это уже не имело значения. Нападавшие не кончались, как не кончалась и её боль.       Марк был рядом, её младший брат. Он целился с ледяной решимостью, на его лице не было той тёмной обречённости, что застыла на её чертах. Его план — устранить одного из лидеров подполья. Она согласилась, не раздумывая. Когда жизнь становится лишь серой чередой однообразных дней, смерть перестаёт пугать. Удивительно, как легко принять конец, когда существование лишено вкуса.       Ветер трепал её короткие, тёмно-красные волосы. Лес становился всё реже, и холод вползал под кожу. Вероника невольно вздрогнула. Совсем недавно она ощущала жар выжженных западных земель, где каждый шаг обжигал ноги. Теперь же ей казалось, что ледяной воздух крадёт последние крохи её тепла. Этот холод напомнил о чём-то давно потерянном, о том, что она ещё была жива тогда, в те дни до войны, до бесконечных сражений.       Последняя стрела вонзилась в грудь стражника, и колчан опустел. Она взглянула на Марка — его стрел оставалось немного, но он тут же, как будто прочитав её мысли, метнул несколько стрел в её сторону. Она поймала их, привычно, но на мгновение мир замедлился, будто давая передышку. Ещё одно мгновение, ещё один выстрел.       Сумерки сгущались, а её глаза начали сверкать едва заметным светом. Мир вокруг терял краски, блек, погружаясь в беспристрастный серый туман, где только тепло — её собственное и Марка — сияло яркими, пульсирующими огнями. Их тела всегда были теплее, чем у других, это было их особенностью, их проклятием.       Марк, пустив последнюю стрелу, встретил её взгляд. Он приподнял руку, вопросительно кивнув, предлагая отступить. Вероника молча покачала головой. Ещё рано. Даже если их цель уже мертва, что-то внутри не позволяло ей остановиться.       И тут её взгляд наткнулся на нечто странное. Повозка в тени леса, едва видимая среди деревьев, излучала тёплый, зелёный свет. Неестественный свет. Аура, странная и чуждая, расползалась по земле. Она никогда не видела ничего подобного. Свет исходил из кареты, и Вероника знала — внутри находилось нечто, с чем она не сталкивалась.              Вероника осознала, что у неё не осталось иного выбора — нужно было идти в атаку. Кинжал в её руке стал казаться продолжением тела, таким же естественным, как дыхание. Мир вокруг сгустился в плотный серый туман, и она видела лишь тепло врагов, мелькающее красными силуэтами. Каждое движение, каждый вздох стражников отзывались пульсирующими световыми пятнами в её восприятии.       Решение пришло мгновенно. Её глаза ярко вспыхнули, заполнив мир ещё более насыщенными оттенками, и, не раздумывая, Вероника выхватила кинжал и побежала к ближайшему дереву. Её пальцы, покрытые магическим жаром, провели по коре, оставляя за собой шлейф огня. Ветви вспыхнули, как пороховая дорожка, огонь начал быстро охватывать лес, поднимаясь выше, пожирая всё на своём пути.       Деревья вспыхнули один за другим, и вскоре вокруг Вероники взметнулись языки пламени. Стражники в лагере вздрогнули, попятившись от огня, пытаясь найти укрытие, но пламя двигалось слишком быстро. Дым окутал пространство плотной завесой, заполнив лёгкие запахом горящих листьев и древесины. Это был её шанс.       Она скользнула в тень, её тело растворилось в дыму, становясь неотличимым от окружающего хаоса. Лагерь превратился в поле битвы, где страх и паника стали её союзниками. Вероника тихо приблизилась к первому стражнику. Он не успел ничего понять, прежде чем её кинжал вонзился ему в шею. Ещё одно красное пятно тепла исчезло.       Дым окутывал её, как броня, скрывая её движения, тогда как враги терялись в клубах чёрной мглы. Она могла видеть их, чувствовать их страх. Её глаза горели, освещая каждый шаг. Один за другим стражники падали под ударами её кинжала. Они пытались кричать, но их голоса тонули в звуках пылающего леса. Лишь краткие вспышки тепла оставались свидетельством их падения.       Когда последний из них пал, Вероника остановилась, глядя на пылающий лес. Её дыхание было тяжёлым, но спокойным. Она не чувствовала ни удовлетворения, ни радости, только странное спокойствие.              Марк крикнул громко и отчётливо, его голос, несмотря на хаос вокруг, прорезал дым, словно луч света.       — Сестра!       Этот голос был единственным напоминанием о теплоте, которую она испытывала после того, как их мать исчезла вместе с целым городом в Империи. Вероника глубоко вдохнула горячий воздух, напоенный дымом, почувствовав, как он обжёг горло. Задыхаясь от этого жара, она быстро обвязала лицо тряпкой, чтобы защититься от едкого дыма, и направилась к брату. Её глаза временами слезились, но огонь и дым не причиняли им серьёзного вреда — их тела были рождены стихией огня.       Когда она подошла ближе, её взгляд упал на странный предмет в руке Марка — зеркало, но не обычное. Оно выглядело так, словно было выковано из металла, которого она никогда прежде не видела. Тёмная, почти чёрная поверхность тускло поблёскивала, отражая в себе лишь слабый отблеск огня вокруг. Рамка зеркала была грубой, неказистой, с резными символами, от которых веяло холодом, несмотря на жар вокруг. Вокруг него пульсировала магическая энергия, но эта сила была неестественной, тяжёлой и неприятной. Казалось, что она исходила из тёмных глубин, где не бывает ни света, ни радости. Каждый раз, когда Вероника смотрела на него, ей хотелось отвести взгляд, словно само зеркало проникало ей в душу.       Марк держал его осторожно, но с любопытством. Зелёное свечение, исходящее от него, было таким же, как от телеги, которая теперь полностью поглощалась пламенем. Вероника резко обернулась в сторону повозки — её пламя ревело, а от зелёного света не осталось и следа.       — Что это? — её голос был хриплым от дыма.       Но Марк не стал отвечать сразу, его глаза поблескивали алым светом, таким же, как и её собственные. Он усмехнулся, глядя на сестру.       — Знаешь, я убил больше, чем ты, — поддразнил он, срываясь на насмешливый тон.       Вероника улыбнулась, легко забирая зеркало у него из рук.       — Такое может быть только в твоих снах, — ответила она, держа зеркало так, словно оно могло обжечь её в любой момент.       Сила, исходящая от этого артефакта, была чуждой и зловещей. Она словно пронизывала воздух, оставляя после себя ощущение липкого холода, который невозможно было стряхнуть.        Вероника нахмурилась, всё ещё ощущая холодок, исходящий от зеркала, которое держала в руках. — Что это? — она переспросила, не сводя глаз с тёмной поверхности артефакта. Марк ухмыльнулся, словно предвкушая её реакцию. Его взгляд блуждал по зеркалу, словно он наслаждался своими тайнами. — Пока ты убивала стражников, я дал тебе фору и заглянул в телегу. Ну, проверил, убита ли наша цель, — его голос был расслабленным, как будто происходящее было простой игрой. — Там я и нашёл эту штуковину. Конечно же, забрал её. За такой артефакт можно кучу денег выручить. Разве нет? — он посмотрел на Веронику, с хитринкой блестящей в глазах. Она задумалась на мгновение. Пламя телеги, уже практически поглотившее остатки дерева, больше не источало зелёного света. Ответ стал очевиден: свечение исчезло, потому что магический предмет давно покинул своё убежище. — Теперь понятно, почему телега перестала светиться, — тихо пробормотала она, разглядывая зеркало в свете угасающего огня. — Всё дело в этом артефакте. Они двинулись через лес, направляясь к его границе. Тревога от присутствия артефакта всё ещё жила где-то на периферии сознания Вероники, но Марк, как всегда, не принимал её всерьёз. — Ну, раз я нашёл цель и взял её заказ, значит мне полагается больше денег, — сказал он, бросая на сестру усмешку. Его тон был слишком беззаботным для серьёзного разговора, и Вероника это знала. Она усмехнулась в ответ, убрав зеркало в сумку. — Деньги важнее мне, — её голос был твёрд. — Ты всё равно спустишь их на женщин и выпивку. Марк лишь фыркнул, бросив ей быстрый взгляд. — А ради чего ещё живут мужчины, как не ради женщин и выпивки? В таверне "Оленьи рог", пропахшей потом, дымом и запахом жареного мяса, Марк наслаждался жизнью, как обычно. Его смех разносился по залу, когда он обнимал очередную девицу, увлечённо рассказывая ей о своих подвигах, поглощая мясо на вертеле. Его беззаботность была привычной, почти навязчивой, но Вероника знала, что он просто находил утешение в простых удовольствиях. Он всегда был таким, с детства, и, возможно, только насилие их связывало по-настоящему. Вероника сидела напротив, её взгляд был сосредоточен на карте. Но её мысли были далеки от столов и кружек с элем. Она была погружена в дела, тщательно планируя новые маршруты для контрабанды. Империи больше не существовало, оставив за собой лишь хаос и разрозненные государства. Это открывало возможности, но также порождало множество угроз, особенно для тех, кто, как она, стремился взять контроль над теневыми потоками власти. Она не ела мясо, не потому что презирала его, а потому что так было заведено в её семье. Мать никогда не ставила его на стол, и Вероника с Марком с детства привыкли к этому. Мать была другой, и её взгляды сформировали Веронику такой, какой она стала. Насилие было её частью, как тень, что всегда следовала за ней. Её мать, будучи главой безопасности в Империи, прославилась своей жестокостью. Она наслаждалась пытками, ломая людей и существ, добывая информацию методами, которые даже самые изощрённые преступники не могли себе представить. Вероника не могла сказать, что её это тяготило — напротив, она чувствовала, что впитала эти уроки и перенесла их в свою жизнь. Насилие не было для неё злом, это был инструмент, необходимый для достижения целей. — Слушай, — вдруг Марк прервал её мысли, смеясь. — Ты всегда такая серьёзная. Почему бы тебе не расслабиться хоть на минуту? Смотри, какое мясо! Ты же не ешь только потому, что мать его не готовила? Вероника бросила взгляд на его тарелку с омерзением, но не к самому мясу, а скорее к его простоте. — Я привыкла. Да и не в этом дело, Марк. Я здесь не ради веселья, а ради дела. — Она посмотрела на карту, выискивая новые маршруты через порты Реверанса. Марк усмехнулся, взяв ещё кусок мяса. — Тебе бы пригодилось немного расслабиться. Мы выполнили заказ, деньги у нас есть, и этот артефакт, — он кивнул на сумку, где лежало зловещее зеркало, — стоит неплохих денег. Неужели тебе не хочется хотя бы немного отдохнуть? Вероника сжала челюсти. Она могла бы уйти в свои мысли, продолжая разрабатывать сеть информаторов, думая о том, как закрепиться в теневом мире. Однако, как только разговор касался насилия, её спокойствие исчезало. — Отдохнуть? — Она подняла на него глаза, в которых появился знакомый огонь. — Я отдыхаю, когда могу видеть страх в глазах врагов. Когда они кричат, умоляя о пощаде, зная, что её не будет. Это — отдых, Марк. А твои девицы и выпивка... — Она усмехнулась, глядя, как Марк обнимает очередную добычу. — Ты тратишь время на ерунду. Марк фыркнул и отпил ещё глоток эля. — Ты не поймёшь. Мы живём ради разного, Вероника. Ты — ради контроля и силы, а я — ради жизни, как она есть. Но... — его взгляд посерьёзнел на мгновение. — Я всё равно верю, что мы — одно целое. Кто, кроме нас, может так мастерски разорвать врагов на части? Вероника посмотрела на него с мрачной улыбкой. В этом он был прав. Их связь на поле боя была непревзойдённой. Она любила насилие, и каждый раз, когда дело касалось убийств, её сердце било сильнее, её разум просветлялся. Но вместо радости от этого она ощущала лишь холодную цель — выжить и победить. Всё остальное не имело значения. — Ты прав, — коротко ответила она, задумчиво смотря на карту. — Но тебе пора будет что-то менять. Женщины и выпивка не спасут тебя в мире, где каждый шаг может оказаться последним. Марк рассмеялся, обнимая свою новую спутницу ещё крепче: — А я и не рассчитываю на спасение. Ради таких моментов мужчины и живут. Вероника лишь покачала головой, погружаясь обратно в свои мысли. Вероника уже порядком устала от ожидания. Марк давно ушёл со своей спутницей, а она всё ещё сидела за столом, погружённая в свои мысли. Её отвлёк хозяин таверны — крепкий, грузный мужчина с пышными седыми усами и странно пронзительными глазами. Они встречались взглядами, и Вероника сразу поняла: перед ней был зверолюд. По его теплому свечению она видела это так же ясно, как и любые другие тёплые объекты. — Мы закрываемся до утра, — сказал он спокойно. — Ваш спутник уже снял комнату. Можете и вы сделать то же самое. Вероника молча кивнула, прикидывая, что нет смысла искать другое место. Она слегка напряглась, понимая, что этот день уже подошёл к своему логическому завершению. — Сколько стоит? — тихо спросила она. — Один серебряный за ночь, — не меняя выражения лица, ответил хозяин. Она протянула ему серебряную монету прямо в ладонь. Он принял её, но не двинулся с места. Вероника заметила, что он продолжает стоять с протянутой рукой, словно чего-то ждал. — Ваш спутник сказал, что вы за него заплатите, — добавил он, чуть наклонив голову, как будто проверяя её реакцию. Вероника устало закатила глаза и достала ещё одну монету, вложив её в пухлую ладонь хозяина. Он кивнул, приняв плату, и развернулся, наконец-то оставив её в покое. Она собрала свои карты и вещи, тяжело вздохнув. Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, она открыла дверь в свою комнату. Небольшое помещение встречало её слабым светом от старой лампы в углу. Комната была скромной: кровать с простым одеялом, стол с кувшином воды и стул у окна с занавесками. Ничего лишнего, но и не было ничего уютного. Вероника сняла с себя одежду, оставшись в нижнем белье, и села на кровать. Постель была жёсткой, но ей это не мешало. Она легла на спину, глядя на потолок с едва заметными трещинами. Усталость медленно брала верх, её мысли всё ещё касались недавних событий, но глаза начали закрываться. Вскоре она погрузилась в сон, забыв обо всём, хотя бы на одну ночь. Посреди ночи Вероника начала ворочаться в постели, её сон был беспокойным, словно что-то тёмное и неясное терзало её разум. Это было не впервые — она давно страдала от таких ночей, когда внутренние тревоги не давали ей нормально выспаться. Но в этот раз было нечто другое, нечто конкретное, что беспокоило её. Она приоткрыла глаза, и взгляд сразу упал на сумку, которая лежала у стены. Из её глубин пробивался слабый зелёный свет, и это сразу привлекло внимание. Вероника сонно потёрла глаза и села на кровати, чувствуя, как её тело протестует от недостатка сна. Она потянулась к сумке, чувствуя лёгкий холодок от странного артефакта внутри, и вынула зеркало. Оно было холодным на ощупь, и, даже несмотря на усталость, она не могла отвести от него взгляд. Вероника всмотрелась в своё отражение. Её лицо выглядело уставшим и осунувшимся: под глазами пролегли тёмные мешки, кожа была бледной и почти безжизненной. Алые глаза, в которых отражался свет зеркала, сияли тускло, выдавая её напряжение и переработки. Она не пользовалась косметикой, её черты всегда были резкими и прямыми, с тонкими губами и высокой скулой, подчёркивающими её худощавую фигуру. Некоторое время Вероника просто смотрела на себя в отражении, ожидая, что вот-вот что-то произойдёт. Она знала, что такое опасные артефакты, и этот явно был из их числа. В нём было что-то чуждое, неестественное, словно зеркало не было сделано руками смертных. И хотя она смотрела в своё собственное лицо, ей казалось, что её взгляд не принадлежит ей самой. Он был пустым, как будто за её глазами прятался кто-то другой. Но ничего не происходило. Разочарованная, Вероника вернулась в кровать, положив зеркало рядом с собой. Она всматривалась в темноту, стараясь разобраться в своих мыслях, но сон никак не приходил. За окном её комнаты город медленно затихал, магические камни, освещавшие улицы, постепенно гасли один за другим, словно Нолдор сам устал и укладывался спать. Несколько минут она ворочалась, пока не поняла, что сон так и не придёт. Устав ждать, Вероника встала и начала одеваться. Кожаные брюки и тёмная рубаха привычно сели на её худощавое тело, а затёртые сапоги, хоть и видавшие лучшие времена, всё ещё служили ей верой и правдой. В животе закрался лёгкий голод — ночной голод, который так часто преследовал её, когда она не могла найти себе места. Уже не раз она задумывалась о том, чтобы избавиться от этой вредной привычки, но сейчас это беспокоило её меньше всего. Нолдор был городом, который никогда не спал полностью. Даже когда большинство домов погружалось в ночной покой, некоторые улицы продолжали жить своей собственной жизнью. Вероника подняла указательный палец, и на его кончике засиял небольшой язычок пламени, освещая комнату мягким светом. Осмотрев её, она проверила, не забыла ли чего важного. Её взгляд снова упал на зеркало. Безжизненное и всё ещё чуждое, оно лежало на кровати. Она не знала, зачем взяла его с собой, но что-то подталкивало её не оставлять его. Открыв деревянные ставни, она ловко спрыгнула с высоты второго этажа, мягко приземлившись на булыжную мостовую. В очередной раз она напомнила себе, что ночные перекусы рано или поздно скажутся на её фигуре, но усмехнулась своим мыслям. В любом случае, в ближайшем будущем она ещё будет совершать подобные прыжки. Нолдор медленно утопал в тени ночи. Хотя многие жители уже спали, город не замирал полностью. На главных улицах, ведущих к порту, всё ещё было шумно: таверны, такие как "Оленьи рог", всё ещё принимали поздних посетителей. Свет магических факелов мерцал у входов, создавая уютную атмосферу для моряков и контрабандистов, обсуждающих свои дела. Но стоило свернуть в сторону, как город мгновенно менялся. Узкие, извилистые улочки, вымощенные гладкими булыжниками, погружались в полумрак. Тут и там можно было увидеть торговцев и наёмников, ведущих свои тёмные дела в тени арок и переходов между домами. За заборами небольших двориков слышались приглушённые разговоры, изредка вспыхивали споры, быстро затихавшие под угрожающим взглядом ночных стражников. Река, огибающая Нолдор с западной стороны, отражала слабый свет последних магических камней, создавая иллюзию движущихся огоньков на воде. Туман, поднимающийся над водой, добавлял городу ещё больше таинственности. На дальних причалах ещё оставались несколько кораблей, готовящихся к отплытию, а рыбаки проверяли сети, несмотря на поздний час. Вероника шла через этот ночной мир с уверенностью того, кто знает каждую его деталь. Её путь вёл её к тихим улицам, где контрабанда и теневые сделки были в самом разгаре. Но её мысли всё ещё возвращались к зеркалу, спрятанному в сумке. Нечто странное витало вокруг этого артефакта, и оно не давало ей покоя. В тёмных закоулках, которые Вероника пересекала привычным шагом, внезапно раздался звонкий женский смех. Она замерла, напрягая слух, и обратила внимание на фигуру, которая появилась чуть дальше в тени. Девушка, стройная и гибкая, была одета в странное платье тёмного цвета, обтягивающее её тело, местами порванное. На её голове был натянут капюшон, но из-под него выбивались светлые пряди, блестящие как золото в лунном свете. Платье выглядело так, словно было создано искусными магическими портными — каждое движение ткани словно пропитывалось магической энергией, придавая ей ауру загадочности. Это притягивало внимание и вызывало лёгкую зависть. Вероника нахмурилась, её глаза сузились от недоумения. Вопросы роились в голове: кто эта девушка и почему её смех был так странен, звонкий, как будто несущий в себе что-то большее? Едва она успела осмыслить происходящее, как смех повторился — на этот раз за её спиной. Вероника резко обернулась, но не увидела ничего. Её внимание вернуло лёгкое движение на крыше одного из домов. Девушка снова появилась там, сидя на краю, держа в своих тонких пальцах зеркало — то самое зеркало, которое Вероника прятала в своей сумке. Лунный свет отблескивал на его поверхности, придавая артефакту ещё более зловещий вид. Вероника, недовольная таким поворотом событий, выкрикнула: — Спускайся сейчас же, или я за себя не отвечаю! Но девушка, с той же лёгкостью, как и смеялась, спрыгнула с крыши за дом и исчезла из виду. Вероника застыла на мгновение, её разум метался между гневом и удивлением. Кто эта незнакомка? Откуда она взялась? И как она узнала об артефакте? Мысли хаотично носились в голове, но инстинкты взяли верх. Вероника знала, что не может отпустить эту девушку. Она напрягла свои обострённые чувства, вдыхая ночной воздух, напоенный лёгким следом магии, которая, как нити, тянулась в направлении, где исчезла незнакомка. Её звериное зрение, привыкшее к тьме, медленно фокусировалось, выискивая даже самые малейшие следы. Она двинулась вперёд, как опытный следопыт, отслеживая магический след артефакта. Его лёгкая аура всё ещё мерцала в воздухе, как тонкая паутинка, ведущая её сквозь тёмные улочки Нолдора. Город постепенно исчезал за её спиной, погружаясь в ещё более глубокую тьму, и она оказалась на окраине, где деревья росли густо, а шум города почти полностью затих. Вероника двигалась уверенно, её шаги были быстрыми, но бесшумными. Она ощущала магическую энергию артефакта, словно тёплую пульсацию, которая уводила её всё глубже в лес. Ночь становилась всё тише, только шорох листьев и далёкие звуки ночных существ нарушали этот мрак. Лес вокруг неё был древним и мрачным, его густые ветви закрывали небо, а лунный свет пробивался лишь редкими, тусклыми лучами. Она продолжала идти, не сводя глаз с малейших признаков присутствия незнакомки, её острое обоняние улавливало тонкие ароматы, едва различимые для обычного человека. Вероника не помнила, сколько времени прошло с тех пор, как она начала преследование. Ветки хлестали её по лицу, оставляя мелкие царапины, из которых сочилась кровь. Она на мгновение остановилась, провела пальцами по ранам, и на кончиках её пальцев засиял слабый огонёк. В мгновение ока раны затянулись, исчезли, как будто их никогда и не было. Сжав руку в кулак, она снова ощутила знакомую прохладу металла — в её руке крутился её верный нож. Его острие было загнуто внутрь, словно клык зверя, а рукоять, покрытая узорами древних рун, идеально ложилась в ладонь. Этот нож был с ней в самых опасных сражениях, и сейчас, как всегда, внушал ей уверенность. Наконец, на горизонте появилась фигура незнакомки. Девушка стояла на камне, её силуэт чётко вырисовывался на фоне луны. Вероника, не скрывая недовольства, громко прошипела: — Если хочешь жить, то придумай достойную плату за свою ночную вылазку! Незнакомка лишь рассмеялась, прикрывая рот изящной рукой, на пальце которой сверкало золотистое кольцо, излучавшее магический свет, схожий с тем, что Вероника видела от артефакта. Когда девушка медленно обернулась, её лицо оказалось поразительно красивым: гладкая кожа, яркие светлые глаза и добрая, почти детская улыбка, которая на миг сбила Веронику с толку. Но что-то не давало ей покоя. Артефакта в руках незнакомки не было. Вероника нахмурилась, её глаза на мгновение заскользили по девушке, а затем она, не отрывая взгляда от незнакомки, осторожно коснулась своей сумки. Зеркало было на месте. В недоумении Вероника достала его, отвернувшись от незнакомки всего на несколько секунд. Но когда она снова подняла голову, девушки на камне уже не было — она словно растворилась в воздухе. Злоба и замешательство заполнили сознание Вероники. Она щипнула себя за плечо, пытаясь понять, не сон ли это. И вдруг раздался знакомый смех. Он доносился из сумки. Вероника отшатнулась и отбросила её в сторону, будто она загорелась. Смех стал звонче, насмешливее, наполняя ночную тишину. Сердце Вероники забилось быстрее, и инстинкты заставили её отступить. Но спустя несколько секунд, собрав волю в кулак, она подошла к сумке и вытащила зеркало. То, что она увидела в отражении, застыло у неё на лице как смешение ужаса и удивления. В зеркале была не она, а та самая светловолосая девушка. Она снова засмеялась, поддразнивая Веронику: — Ну и что ты на это скажешь, дорогуша? Ещё недавно я видела какого-то мужика, а теперь передо мной такая нежная и весьма обаятельная особа! Вероника нахмурилась, постучала по поверхности зеркала, как будто оно могло дать ей ответ, и спокойно, с холодным раздражением, произнесла: — Предыдущий хозяин мёртв. Теперь это моя вещь. Позади светловолосой девушки в зеркале появился зверолюд — высокий, с длинной мордой и мощными когтистыми лапами. Его доспехи блестели на фоне хрупкой девушки. Он спокойно прошёл мимо неё, жуя что-то в зубах, будто не замечая происходящего. Девушка, не переставая улыбаться, представилась: — Меня зовут Сара. И это моя тридцать пятая попытка создать портал. Поскольку предыдущий владелец артефакта мёртв, ты оказалась новой участницей моего эксперимента. Вероника лишь закатила глаза и резко ответила: — Я не заинтересована. Я продам зеркало, и ты сама будешь разбираться со своими экспериментами. Но Сара лишь покачала головой с лёгким смехом. — Эксперимент уже начался, — произнесла она, и пространство вокруг зеркала начало странно искажаться. Магическая энергия захлестнула всё вокруг, зеркальная поверхность пульсировала и излучала сильный свет. Вероника почувствовала, как её руки буквально вцепились в края зеркала. Её пальцы не отпускали артефакт, хотя каждая клеточка её сознания подсказывала, что нужно бросить его. В голове её крутилось множество мыслей — проклятий и сомнений — но прежде ей не доводилось видеть магию такого масштаба. На другой стороне, в зеркале, Сара крикнула: — Элен, иди сюда! Из-за её спины появилась ещё одна фигура — девушка с длинными волосами, ниспадающими до пояса. Несколько шрамов прорезали её шею, словно свидетельства былых сражений. Она выглядела довольно обычной — простая одежда и внимательный взгляд. — Сара, ты опять это делаешь?! — раздражённо произнесла Элен, подходя к ней. — Ты осознаёшь, что если повредишь наше измерение своими экспериментами, то нам всем конец? Сара лишь звонко рассмеялась в ответ. — Всё под контролем, — успокаивающе сказала она. — Я стараюсь ради нас всех. Помоги мне. Элен с явным недовольством покачала головой, но всё же подошла ближе. Она коснулась плеча Сары, и в ту же секунду из её рук стала исходить светло-жёлтая энергия. Она была мягче и спокойнее, словно звериная сила, призванная уравновесить хаотичные потоки магии, исходящие от Сары. Вероника, удерживая зеркало, в ужасе наблюдала за происходящим, чувствуя, как пространство вокруг неё начинает подчиняться чужой воле. Пространство вокруг Вероники начало крушиться, как стекло, покрываясь трещинами. Вся её реальность, казалось, уходит из-под ног. Тьма сжималась вокруг неё, словно океан пустоты, всасывая последние крохи света. Она ощущала, как её жизненные силы начинают угасать, словно огонь, которому не хватает воздуха. Сара что-то бурчала себе под нос, пытаясь сконцентрироваться, её лицо было искажено напряжением. Она тихо ворчала, что на этот раз барьер между мирами оказался сложнее, чем она думала. Но тут Элен, отвлечённая происходящим, внезапно посмотрела прямо на Веронику, и её глаза расширились в изумлении. — Вероника Паскаль?! — крикнула она, её голос прорезал гул вокруг. С этими словами Элен резко оттолкнула Сару, которая на мгновение потеряла контроль, нахмурившись и непонимающе посмотрев на свою спутницу. — Ты её знаешь? — спросила Сара с удивлением, но Элен уже не слушала. — Мы должны остановить это! Она дочь... — начала Элен, но не успела договорить. Пространство вокруг Вероники стало разлетаться на осколки, вздымаясь в безумный хаос. Воздух гудел, трещины по мере своего расширения издавали ужасные звуки, похожие на крики, которые становились всё громче. Словно сама реальность кричала, разрываемая на части. Дикий шум заполнил пространство, заглушив последние слова Элен. Из зеркала раздался голос Сары, пронесшийся в воздухе, как приговор: — Процесс уже не остановить! Но я хотя бы попробую... О, чёрт! Не тот поток пространства! Крик Сары звучал, как приговор. Её голос резонировал в трескающемся пространстве, и Вероника едва успела осознать смысл этих слов, когда всё вокруг неё буквально разлетелось на части. Окружающий мир словно взорвался, охваченный дикой магией, трещинами и рёвом боли. Мир исчез, растворившись в череде ярких вспышек, боли и криков, а затем её окутала тьма. В следующий миг всё изменилось. Вероника очнулась от резкого грохота, словно вся земля под её ногами содрогнулась. Она стояла посреди поля, но не простого — её окружала безумная какофония звуков и движения. Слева от неё с ревом двигался огромный железный монстр, выстреливающий огненные залпы из своей пасти. Земля вокруг него вздымалась от разрывов, крики заполняли воздух. Справа, вдалеке, солдаты, одетые в формы, бежали по холмам с винтовками в руках. На их лицах застыл страх и решимость. Они несли красные флаги с серпом и молотом, под их ногами летела грязь и снег. Вероника замерла, пытаясь понять, что происходит. Она всё ещё сжимала в руках зеркало, её пальцы были белыми от напряжения. Огонь и грохот разрывали пространство вокруг неё, словно мир сошёл с ума. Ещё несколько мгновений назад она стояла в лесу, а теперь... Где она? Внезапно из тёмного, дымного облака появился ещё один металлический монстр — танк, как она позже узнает, огромная машина, облачённая в серый цвет с чёрным крестом на его боку. Воплощение силы и ярости, оно неслось прямо вперёд, сметая всё на своём пути, и его стальная броня блестела в свете огня. Внизу, под ним, солдаты с нашивками в виде вращающегося креста шли с угрюмым решительным шагом, как машины, их глаза полыхали фанатичным огнём. Между двух армий, Вероника стояла совершенно потерянная. Это был не её мир, не её битва. Пули свистели над её головой, будто не замечая её присутствия, как будто она была лишь призраком. Она сделала шаг вперёд, её взгляд метался между двумя сторонами. На одних солдатах были серые униформы с символом, похожим на четыре переплетённые линии, их лица напряжены и холодны. На других — тяжёлые, пропитанные грязью и кровью шинели с красными нашивками и звёздами, в руках крепкие винтовки, а за спинами грохотали машины с красными флагами, знаменами победы. Её разум отказывался принимать происходящее. Что это за мир? Почему всё так реалистично и жестоко? Она не знала, как быть, и что делать дальше. Тела падали вокруг неё, земля дрожала от грохота орудий, от боли и страха. Отголоски войны окружали её со всех сторон, и Вероника чувствовала, как её руки начинают дрожать. Её привычный мир магии и тайн казался столь далеким. "Это не мой мир... не моя битва..." — пронеслось в голове. Но паника не могла длиться долго. В голове Вероники щёлкнул инстинкт выживания. Она не могла оставаться на месте. Если она хочет понять, где оказалась, ей нужно двигаться. Танки и солдаты не видели её как врага, но это могло измениться в любой момент. Она спрятала зеркало в сумку, перевела дыхание и интуитивно бросилась в сторону, подальше от огня. Внезапно рядом с ней разорвалась граната, и земля под её ногами вздрогнула. Вероника отскочила в сторону, её ноги увязали в мокрой грязи, но она продолжала двигаться. Её глаза сверкнули ярко-алым светом, и в этом мраке она видела только одно: горячие человеческие тела и холодную сталь. Она могла выжить. И она выживет. Вероника замерла на мгновение, когда увидела тело солдата с нашивкой чёрного креста на груди, упавшее в нескольких сантиметрах от неё. Его автомат валялся рядом, но её взгляд уже был сосредоточен на другом — на его униформе. Она знала, что её единственный шанс выжить в этом хаосе — замаскироваться. Не теряя времени, она быстро закинула все свои вещи, что были в её сумке, в солдатский вещмешок. В спешке она не задумалась над тем, какие из предметов ей действительно могут понадобиться, а какие нет — просто нужно было действовать быстро. Она даже не удосужилась проверить, на месте ли всё, просто вытащила всё из своей старой сумки и сунула в новый мешок. Зеркало легло на дно, холодное и зловещее, и даже в этот момент она почувствовала его странную силу, как будто оно следило за каждым её шагом. Она быстро начала снимать с солдата его обмундирование, стягивая куртку, штаны и ботинки. Его одежда была пропитана потом, кровью и грязью, но сейчас ей было не до гигиены. Её руки дрожали от напряжения — шум боя был оглушающим, хаос битвы слишком силён, чтобы привыкнуть к нему так быстро. Но инстинкт выживания взял верх. Она натянула куртку и штаны, застегнула пуговицы на груди, спрятав под них нож, который всегда держала при себе. Когда она закончила переодеваться, её дыхание было тяжёлым, но это была не усталость — это был страх, неведомый ранее. Однако она заставила себя собраться. Закинув вещмешок на плечо, она прижала к себе нож. В этот момент грохот за её спиной стал усиливаться. Вероника замерла, обернувшись, и увидела, как на неё надвигается танк с чёрным крестом на боку. Он двигался прямо на неё, гусеницы рвали землю, оставляя глубокие борозды в грязи. Её сердце замерло — танк не замечал её, он просто шёл напролом, неся с собой разрушение. Без раздумий она прыгнула в сторону, падая в грязь. В следующее мгновение она услышала глухой хруст — танк проехал по телу солдата, перемалывая его останки в кровавое месиво. Грязь и кровь взлетели в воздух, осыпав её сверху. Задыхаясь от страха и усталости, Вероника начала ползти к ближайшей траншее, её пальцы вцепились в землю, пропитанную кровью и порохом. Каждое движение давалось с трудом — грохот битвы оглушал её, выстрелы разрывали воздух, и запах смерти был повсюду. Она, наконец, доползла до траншеи и, упав внутрь, осталась лежать на мокрой земле, её тело было всё в грязи и крови. Она тяжело дышала, пытаясь собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Вероника сидела в траншее, стараясь успокоить своё дыхание, прокручивая в руках свой верный нож. Его изогнутое лезвие, как всегда, давало ей чувство контроля, даже в этой совершенно чуждой ей войне. Она инстинктивно прислушивалась к окружающим звукам, когда заметила юного солдата неподалёку. Его руки дрожали, глаза были полны ужаса, он прятался за стенкой окопа, стараясь укрыться от взрывов. Он был слишком молод для этого ада, слишком напуган, чтобы действовать хладнокровно. Вероника быстро определила, что попала в середину конфликта двух сторон — кресты и серпы. На ней была форма "крестов", значит, её задача — остаться среди "своих", чтобы не вызывать подозрений. Она скользнула вдоль стены траншеи, напряжённо вслушиваясь. Звериный слух уловил приближающиеся шаги — быстрые и резкие. Это были несколько человек. Она осторожно выглянула и увидела, как танк, который чуть не раздавил её, теперь пылал, а его экипаж, охваченный пламенем, пытался выбраться наружу. Но солдаты с серпами на униформе были беспощадны — они расстреливали горящих людей автоматной очередью. Но спустя несколько мгновений их накрыло ответным огнём, и группа поспешно побежала к траншее, где находилась Вероника. Её сердце забилось быстрее. Она поняла, что они могут заметить её в любой момент. И это произошло — один из солдат увидел её фигуру. Он остановился, поднял оружие и выстрелил прямо ей в голову. Удар был оглушительным, каска с треском отлетела в сторону, и Вероника рухнула на землю, словно кукла, из которой выдернули нити. Солдаты спрыгнули в окоп, ругаясь на незнакомом языке. Они не обратили внимания на её тело, решив, что выстрел был смертельным. Вероника лежала неподвижно, кровь стекала по её лбу, но сознание медленно возвращалось. Она поняла, что солдаты посчитали её мёртвой, и это был её шанс. Почувствовав момент, она резко действовала. Она выпустила руку, в которой крепко сжимала нож, и быстро, бесшумно, скользнула к ближайшему солдату. Её пальцы словно сами направляли клинок — нож вошёл в его шею точно и глубоко, приглушив его крик. Она обхватила его тело, используя его как живой щит. В тот момент второй солдат повернулся, заметив движение, но не успел понять, что происходит. Вероника, прячась за телом первого, метнула нож в его сторону. Клинок вонзился ему прямо в горло. Солдат рухнул на землю, не успев даже издать звука. Её движения были быстрыми, расчётливыми. Оставался ещё один. Он успел поднять оружие, его глаза расширились от ужаса, но Вероника, воспользовавшись моментом, бросилась на него. Он выстрелил, но промахнулся, и следующего шанса у него не было. Она схватила его за запястье, резким движением выворачивая оружие, и одним рывком пронзила его ножом в бок. Глухой стон вырвался из его груди, и он рухнул, сжимая рану. Вероника тяжело дышала, её сердце бешено колотилось. Она огляделась вокруг. Трое солдат были мертвы, их тела теперь были частью этой бессмысленной бойни. Она вытерла кровь с лица, подбирая свою каску, и осмотрела окоп, стараясь понять, что делать дальше.