Глава 2: В тенях рейха

      Вероника, пытаясь отдышаться, прижималась к холодной стенке окопа. В голове пульсировала боль, всё вокруг было чужим, и магия казалась недоступной. В этом мире, полном неизвестности, она чувствовала себя уязвимой, как никогда раньше. Она посмотрела на юного солдата, сидевшего на другом конце траншеи, прижавшегося к стене. Ганс Войт, как она позже узнает, выглядел так, будто едва держался на краю своих нервов. Он дрожал, прикрывая голову от взрывов и судорожно сжимая винтовку.       Вероника знала, что ей нужно сблизиться с ним, но говорить было опасно. Она не знала языка — даже нескольких слов. Её акцент и совсем незнакомая речь могли выдать её мгновенно. В этом мире, где шла жестокая война, любой малейший намёк на чужака мог стать смертным приговором. Поэтому она решила полагаться на язык жестов.       Она медленно направилась к Гансу, стараясь не пугать его. Юноша заметил её движение и моментально навёл на неё винтовку, его глаза расширились от страха. Вероника подняла руки, показывая, что не собирается причинять ему вред. Медленно она указала на свою форму и затем на его униформу, показывая, что они "свои". Её движения были спокойными, уверенными, без лишней агрессии.       Ганс на мгновение замер, затем его взгляд чуть смягчился, и он медленно опустил оружие. Вероника присела напротив него, жестом показав на себя, а затем сложила пальцы, словно пытаясь объяснить своё имя:       — Вероника, — прошептала она едва слышно, стараясь, чтобы её голос звучал нейтрально.       Ганс смотрел на неё с непониманием, но затем, наконец, кивнул и пробормотал:       — Ганс... Войт.       Вероника улыбнулась, делая вид, что понимает. Она пыталась показать, что она — союзник, что она не враг, и это сработало. Ганс немного расслабился, хотя его глаза всё ещё выдавали напряжение.       Вероника жестом показала, что им нужно выбраться отсюда. Она указала вверх, затем изображала руками движение вперёд. Ганс некоторое время смотрел на неё, как будто решал, стоит ли доверять, а затем кивнул. Они осторожно выглянули из окопа, убедились, что поблизости нет врагов, и начали двигаться вдоль разрушенных зданий.       Они добрались до полуразрушенного дома, и Вероника втащила Ганса внутрь. Внутри царил хаос: стены были усеяны трещинами, а мебель и ящики валялись, наполовину уничтоженные взрывами. Ганс, тяжело дыша, сел на пол, опираясь на винтовку, и постарался успокоиться. Вероника, всё ещё настороже, выглянула наружу, проверяя, нет ли приближающихся врагов.       Затем она обернулась к Гансу и жестами указала на свою сумку, показывая, что хочет что-то показать. Она достала вещи, которые взяла с собой: нож, пару амулетов, кусок свитка и зеркало. Ганс смотрел на эти предметы с явным недоумением, особенно на зеркало, которое казалось ему совершенно неуместным на поле боя. Вероника, не зная языка, не могла объяснить ему ничего, поэтому решила не пытаться.       Но ей нужно было понять, что здесь происходит. Она жестами начала спрашивать, изобразив пальцами движение вперёд, указывая на разные направления и поднимая брови, показывая своё любопытство. Ганс сначала смотрел на неё с замешательством, но затем начал говорить. Вероника внимательно слушала, стараясь уловить хотя бы общее направление мысли.       Его слова были для неё просто звуками, но выражение лица и интонации позволяли догадаться о сути. Он объяснял, что здесь идут бои между "их" армией и врагами, и что им нужно быть осторожными, поскольку линия фронта перемещается. Вероника понимала, что ей нужно выучить хотя бы основы языка, иначе её ждут большие проблемы. Пока что она могла полагаться только на свою интуицию и наблюдательность.       Спустя некоторое время, когда взрывы и стрельба начали затихать, Ганс жестом показал, что им нужно двигаться дальше. Вероника кивнула, быстро собрала свои вещи, убрав их обратно в сумку, и, закинув её на плечо, встала. Они вышли из укрытия и продолжили идти вдоль разрушенных зданий, стараясь не привлекать к себе внимания. Вероника не знала, куда они идут, но понимала, что у неё нет другого выбора — ей придётся следовать за Гансом и надеяться, что он знает, как выбраться из этого хаоса.       Путь, по которому двигались Вероника и Ганс, был опасным. Поле боя всё ещё напоминало хаос: разрушенные здания, битые кирпичи и обломки повсюду. Они шли, стараясь держаться стен, избегать открытых пространств и шума. Ганс выглядел немного собраннее, чем в окопе, но его руки всё ещё слегка дрожали.       Вероника, несмотря на отсутствие магии, оставалась спокойной. Её инстинкты, натренированные в боевых условиях, диктовали ей каждый шаг — оглядываться, прислушиваться, всегда быть готовой к нападению. Она знала, что её обмундирование и наличие союзника, пусть и напуганного, были единственными вещами, которые удерживали её в относительной безопасности.       Внезапно, возле одного из полуразрушенных зданий, Вероника заметила движение. Там, в щели между обломками, лежал солдат в форме "серпов". Он был ранен — его ноги были почти неподвижны, и он корчился от боли, стараясь притянуть к себе винтовку. Его лицо было искажено от страха и боли, а глаза — отрешённые. Он пытался выбраться, но сил уже не хватало.       Вероника оценивающе посмотрела на него, а затем её взгляд заметил нож на его поясе — он был ещё острым и мог пригодиться. Она сделала знак Гансу оставаться на месте, а затем тихо подошла к раненому солдату. Мужчина попытался поднять винтовку, его губы шевелились, как будто он собирался что-то сказать, но Вероника не дала ему ни единого шанса.       Она быстро вытащила свой нож и вонзила его прямо в горло солдата, перекрывая дыхание и лишая его возможности издать звук. Его глаза на миг расширились, а затем он перестал двигаться. Ганс, который наблюдал за всем происходящим, застыл от ужаса. Его взгляд выдал смесь шока и отвращения — он не ожидал такого холодного отношения от девушки, которая всего несколько минут назад спасала его.       Вероника же оставалась невозмутимой. Она опустилась на колени рядом с телом, проверяя карманы солдата. В руках у неё оказалась винтовка — не новая, но вполне исправная. Она забрала её, перекинув через плечо, и затем вытащила нож из ножен на его поясе. Это был хороший трофей — острый и пригодный для использования. Её пальцы привычно оценили баланс и вес, и она положила его за пояс.       После этого она быстро проверила ещё пару карманов. На её лице не было никаких эмоций — просто необходимость, просто выживание. Она забрала патроны для винтовки, медальон, возможно, представляющий ценность, и несколько мелочей, которые могли пригодиться в дальнейшем.       Когда она встала и повернулась к Гансу, она увидела его глаза. В них читалось немое обвинение. Он не мог понять, как она могла так хладнокровно расправиться с безоружным. Он смотрел на неё, словно пытаясь разгадать её мотивы, и в его взгляде было недоверие. Вероника поняла это, но не показала никаких чувств. Она лишь коротко кивнула ему, словно говоря, что у них нет времени на эмоции.       Она жестом показала на винтовку, давая понять, что это нужно для их выживания, а затем указала в сторону, показывая, что они должны продолжать путь. Ганс некоторое время стоял неподвижно, затем, опустив взгляд, последовал за ней. В его сознании, возможно, произошёл перелом — он понял, что его новая союзница готова на всё, чтобы выжить. И, возможно, ему предстоит научиться тому же.              Вероника продолжала двигаться через разрушенные здания, держа винтовку на плече. В её руках оружие казалось холодным и чужим — она не привыкла к таким вещам. В её родном мире огнестрельное оружие было редкостью, и магия, которой она владела, всегда заменяла его мощь. Теперь же, без своей силы, ей нужно было научиться использовать то, что было под рукой. Она знала, что без понимания, как обращаться с этим оружием, у неё нет шансов выжить в этом мире, полном войны.       Она остановилась в укрытии между обломками здания и присела, держа винтовку на коленях. Ганс, шедший за ней, остановился тоже, слегка напряжённо наблюдая за тем, что она делает. Вероника повертела оружие в руках, оценивающе осматривая его детали. Курок, спусковой механизм, магазин — все эти части были для неё почти незнакомыми, и она поняла, что не сможет просто интуитивно понять, как стрелять. Её пальцы касались деталей, как будто пытаясь почувствовать их механику, но это было недостаточно.       Она взглянула на Ганса и жестом позвала его к себе. Он подошёл, всё ещё слегка настороженный после того, что видел, но его любопытство пересилило. Вероника показала на винтовку, а затем сделала вид, что стреляет, поднимая брови в вопросительном жесте. Она хотела понять, как работает эта "палка, стреляющая смертью".       Ганс, поколебавшись на мгновение, понял, чего она от него хочет. Он медленно присел рядом и взял винтовку из её рук, показывая ей, как снимать предохранитель и как заряжать оружие. Его движения были аккуратными и точными, он показывал, как вставлять патроны, как целиться и удерживать оружие. Он говорил что-то тихим голосом, объясняя свои действия, и хотя Вероника не понимала его слов, она внимательно наблюдала за каждым движением.       Он взял её руки и показал, как правильно держать винтовку, чтобы прицел был устойчивым. Ганс показывал ей, как прижимать приклад к плечу, как выравнивать дыхание перед выстрелом. Вероника повторяла его движения, чувствуя вес винтовки и пытаясь привыкнуть к её балансу. Её рука слегка дрожала, но она старалась оставаться сосредоточенной. Она чувствовала, как механизм винтовки отзывается на её действия, и ей нужно было понять каждый нюанс, чтобы справиться с этим оружием.       Когда Ганс закончил объяснение, он жестом предложил ей попробовать. Вероника медленно кивнула, подняв винтовку и наведя её на цель — разбитый кирпич в нескольких метрах от них. Она сосредоточилась, дышала медленно, следуя указаниям Ганса. Её пальцы осторожно коснулись спускового крючка, и она плавно нажала.       Грохот выстрела был неожиданно громким. Отдача от удара прошлась по её плечу, и она едва не упала, но удержалась на ногах. Пуля пролетела мимо цели, ударив в обломки стены, подняв небольшой облачко пыли. Ганс чуть улыбнулся, увидев её замешательство. Он кивнул ей, показывая, что всё нормально, что она сделала первый шаг. Вероника снова подняла винтовку и на этот раз с большей осторожностью навела её на цель.       Её второй выстрел был более уверенным. Пуля ударила в кирпич, разнеся его на мелкие осколки. Вероника чувствовала, как её тело приспосабливается к этому новому типу оружия, как её мышцы начинают запоминать каждое движение. Ганс смотрел на неё и, кажется, испытывал некоторое уважение — её настойчивость и готовность учиться удивляли его.       После нескольких выстрелов Вероника поняла основы обращения с винтовкой. Ей было ещё непривычно, но, по крайней мере, она знала, как держать её, как стрелять и чего ожидать от отдачи. Она посмотрела на Ганса и коротко кивнула, словно говоря: "Спасибо". Он ответил ей слабой улыбкой и жестом показал, что им нужно двигаться дальше.       Вероника закинула винтовку за плечо и снова двинулась вперёд. Она понимала, что для неё это только начало — освоение новой реальности, где магия была бесполезна, а выживание зависело от умения обращаться с таким вот оружием. Теперь, когда она могла хоть как-то защитить себя, её шансы выжить в этом суровом мире выросли. И на её лице появилась едва заметная улыбка       Вероника закинула винтовку за плечо, и они с Гансом снова двинулись вдоль разрушенных зданий. Шаги Ганса были неуверенными, он то и дело оглядывался, словно ожидая, что каждый угол, каждый разбитый камень может обернуться новой опасностью. В его глазах читалась усталость — не только физическая, но и моральная. Видно было, что каждый звук выстрела, каждое эхо взрыва вызывали в нём дрожь, словно воспоминание о чём-то болезненном.       Вероника шла впереди, внимательно всматриваясь в окружающий хаос. Она не пыталась поддержать Ганса или ободрить его — её собственные мысли были заняты необходимостью выживания. Она понимала, что в этом мире нужно быть холодным и расчётливым, и она не собиралась поддаваться слабости. Возможно, мальчишка рядом был напуган и растерян, но для неё сейчас было важнее найти способ остаться в живых и понять, как вернуть свои силы.       Они миновали очередное разрушенное здание, и её взгляд упал на мёртвое тело. Солдат, судя по униформе, был одним из "крестов". Он лежал на спине, его лицо было обращено к небу, а руки всё ещё сжимали винтовку. Ганс замедлил шаг, его лицо исказилось от отвращения и страха, но Вероника продолжила движение, остановившись рядом с телом.       Она присела, не обращая внимания на реакцию Ганса, и принялась обыскивать карманы. Её руки быстро и ловко двигались, проверяя каждую складку униформы. Она вытащила пару патронов, фляжку с водой и небольшой медальон. Медальон не представлял никакой ценности, но она всё равно сунула его в карман — возможно, позже он пригодится.       Ганс смотрел на неё с явным замешательством, почти с ужасом. В его глазах читалось немое обвинение — он не мог понять, как она могла так хладнокровно обращаться с мёртвым телом. Он нервно переминался с ноги на ногу, как будто не знал, что делать дальше.       — Нам нужно двигаться, — пробормотал он, и хотя Вероника не понимала слов, смысл был ясен. Её взгляд оставался сосредоточенным и холодным. Она знала, что медлить нельзя, но в такие моменты надо было использовать каждый шанс на ресурс.       Встав, она жестом показала ему продолжать двигаться. Ганс с облегчением отвернулся от мёртвого тела и начал идти дальше, а Вероника последовала за ним, кивая про себя. Она понимала, что он чувствует — война пугает, особенно того, кто ещё не привык к её жестокости. Ганс всё ещё был напуган и раздавлен всем этим ужасом, его шаги были неуверенными, он всё время оглядывался, словно надеясь, что найдёт путь к спасению.       Двигаясь по узким улочкам между развалинами, они услышали очередную перестрелку вдалеке. Ганс застыл на месте, его плечи поникли, а взгляд стал стеклянным. Видно было, что он едва сдерживает эмоции. Он не хотел снова видеть эти ужасы, и каждая новая вспышка насилия отбрасывала его назад, заставляя паниковать.       Вероника уловила это, но её понимание войны было другим. Она видела много боли, страданий и смертей. Для неё это было что-то вроде фона — неизбежное зло, к которому она привыкла. Она не сказала ни слова, но жестом показала Гансу идти в сторону здания, где можно было укрыться. Он подчинился, нервно кивая, и они снова укрылись за стенами, избегая встречи с враждебными солдатами.       Внутри разрушенного дома было тихо, лишь отдалённые звуки битвы доносились снаружи. Ганс опустился на пол, прижимая к себе винтовку. Он не говорил, только смотрел на свои руки, и было видно, как страх по-прежнему овладевает его мыслями.       Она понимала, что в этом мире она одна — и Ганс не будет её защитой. Скорее, он сам нуждался в её защите. Но она решила, что будет продолжать использовать всё, что попадётся под руку.              Тишина в разрушенном здании давила на уши. Ганс сидел на полу, его винтовка лежала рядом, но он даже не смотрел на неё. Его плечи чуть подрагивали, а взгляд был устремлён куда-то в пол. Казалось, что страхи, накопленные за короткое время пребывания на войне, начали брать верх над ним. Он был слишком юн для этого хаоса, и его сознание уже начинало трещать под тяжестью увиденного.       Вероника же сосредоточилась на практических вещах. Вынув нож из-за пояса, она крутила его в руках, проверяя лезвие, баланс и удобство хвата. Это было важное приобретение. В этом мире, где она лишилась своей магии, ножи и винтовки стали её единственной защитой. Она знала, что без холодного оружия ей придётся полагаться только на грубую силу, и это не внушало ей оптимизма.       Её внимание привлекло движение снаружи — слабое, почти незаметное. Она застыла, прислушиваясь, и медленно подошла к окну, крадучись вдоль стены. Вдалеке, между разрушенными зданиями, она заметила несколько фигур, двигающихся быстрыми рывками. Очевидно, это была группа солдат, возможно, те самые "серпы". Она не могла разглядеть их лиц, но их направление не оставляло сомнений — они двигались в сторону их укрытия.       Она обернулась к Гансу, который заметил её жесты и напрягся. Его лицо сразу побледнело, и он нервно схватил винтовку, хотя его пальцы заметно дрожали. Вероника жестом показала ему, чтобы он оставался тихим и не двигался. Его страх мог сделать их уязвимыми, если он начнёт паниковать.       Ганс подчинился, но его дыхание стало прерывистым, и видно было, что его нервы на пределе. Он не смотрел на Веронику, его взгляд метался по комнате, как у загнанного зверя, и каждый звук казался для него сигналом к неминуемой гибели.       Вероника, напротив, сохраняла хладнокровие. Она уже видела такие ситуации десятки раз. Медленно прижавшись к стене, она продолжила наблюдать за движениями снаружи. Фигуры солдат приближались, но они не заметили их укрытия. Она понимала, что если сейчас выйти на них с оружием, они могут быстро погибнуть, и лучше не привлекать к себе внимания.       Ганс, однако, неожиданно подался вперёд и выскочил к окну, держа винтовку наготове. Его лицо исказилось от страха, и он почти не контролировал свои действия.       — Стой, — тихо прошептала Вероника, хоть и понимала, что он не поймёт её слов.       Но слишком поздно. Его нервный шаг заставил старую доску под ногами скрипнуть. Солдаты снаружи замерли, услышав этот звук. Один из них повернулся и направил оружие в сторону их укрытия.       Вероника действовала инстинктивно. Она толкнула Ганса к земле, заставив его упасть на пол, а сама нырнула за ближайшую стену. Снаружи раздались крики, и несколько пуль просвистели сквозь разбитое окно, попадая в стены и мебель. Ганс зажался в углу, не в силах даже поднять голову.       Сердце Вероники колотилось, но она сосредоточилась на том, что нужно было сделать. Она быстро взяла винтовку, и прижалась к стене, понимая, что сейчас они на прицеле. Ей было нужно действовать быстро. Мелкими шагами она продвинулась к другому окну, держа винтовку наготове.       Она выглянула всего на секунду и сразу сделала прицельный выстрел. Один из солдат с серпом на униформе упал, схватившись за плечо. Остальные начали стрелять в ответ, но Вероника уже успела спрятаться за стену.       Ганс, услышав выстрелы, дёрнулся, его лицо снова исказилось ужасом. Его руки дрожали так сильно, что он едва мог держать оружие. Вероника не могла позволить себе отвлекаться на него — каждый миг был важен для выживания. Она понимала, что если они останутся на месте, их просто окружат.       Поднявшись, она схватила Ганса за воротник, выдернув его из угла. Она указала ему жестом двигаться за ней. Он кивнул, но его движения были резкими и неуверенными.       Они быстро перебежали к другой стороне здания, где стены ещё сохраняли некоторую целостность. Вероника понимала, что они должны сменить позицию, прежде чем их окружат.       Когда они оказались за стеной, Вероника быстро проверила, сколько патронов осталось в винтовке. Взгляд Ганса всё ещё был наполнен страхом, но она понимала, что ему нужно время, чтобы собраться. Если бы она говорила на его языке, могла бы сказать что-то ободряющее, но пока все, что она могла — это надеяться, что он просто будет следовать за ней и не сорвётся в самый важный момент.       Пока солдаты искали их в другой части здания, Вероника прижала руку к груди и сделала жест, показывая Гансу необходимость тишины.              Вероника поняла, что сделать прицельные выстрелы для неё пока сложная задача. Отдача винтовки и её непривычность к стрельбе не позволяли рассчитывать на точность, и потому ей пришлось выбирать более осторожный подход. Она снова прижалась к стене, наблюдая за движением солдат "серпов", которые всё ещё осматривали разрушенные строения в поисках неё и Ганса.       Ночь уже полностью поглотила всё вокруг, и тени стали их союзниками. Вероника затаилась в углу, удерживая винтовку так, чтобы быть готовой к моменту, когда ей представится шанс. Солдаты подходили ближе, и наконец один из них появился в её поле зрения, освещённый тусклым светом луны. Вероника задержала дыхание, прицелилась и выстрелила. Пуля попала в цель, солдат схватился за грудь и упал, не издав ни звука. Она знала, что с остальными придётся справляться иначе — без шума и лишних выстрелов.       Её взгляд моментально переместился к другому солдату, который стоял чуть дальше. Вероника решила не тратить патроны и вытащила из-за пояса нож, который забрала у одного из мёртвых солдат. Она взяла его за лезвие, оценила вес и метнула в грудь врага. Клинок вошёл глубоко, и солдат захрипел, а затем упал на колени и рухнул на землю. Остальные двое, заметив это, начали двигаться в сторону источника опасности.       Вероника мгновенно использовала момент, чтобы перейти в атаку. Она бросилась к ближайшему солдату, пока тот ещё пытался понять, откуда взялся враг. Её руки были быстрыми, а движения уверенными. Она ударила его в бок, используя его же собственное оружие — нож, который она успела схватить из кобуры на его поясе. Солдат пошатнулся, выронив своё оружие, а затем рухнул на землю.       Последний, увидев это, успел поднять винтовку, но Вероника действовала быстрее. Она ударила его ногой в живот, выбив дыхание, и затем вонзила нож в горло, лишая его возможности издать звук. Его тело безвольно рухнуло, оставив тишину, лишь нарушаемую отдалённым грохотом войны.       Она глубоко вздохнула, осматривая поле боя. Ночь накрыла их темнотой, скрывая следы их борьбы. Вероника присела рядом с телами и начала обыскивать карманы солдат. Она нашла патроны, немного провизии и ещё одну сумку. Всё, что могло пригодиться, она забрала с собой.       Ганс выглянул из-за угла, его глаза были полны удивления и страха. Он наблюдал, как Вероника методично обыскивала мёртвые тела, и не знал, что сказать. Он всё ещё был в шоке от произошедшего, от того, как она хладнокровно расправилась с врагами.       — Вероника... Ганс... — произнесла она тихо, показывая жест, который в Империи использовался как знак уважения. Она скрестила руки на груди, касаясь кончиками пальцев плеч. Ганс посмотрел на неё непонимающе, его глаза всё ещё были наполнены замешательством, но он понял, что она пытается наладить с ним контакт.       Вероника же не стала тратить времени на объяснения. Она утянула его за собой, вновь направляясь через разрушенные здания, стараясь выбраться как можно дальше от места их последней схватки. Ганс пытался следовать за ней, но его ноги по-прежнему дрожали. Он чувствовал, как каждый шаг давался с трудом, а его сознание всё ещё не могло осознать увиденное.       В какой-то момент, когда они уже почти прошли мимо обрушившейся стены, Ганс внезапно потянул Веронику за руку и резко повалил её на землю. Вероника удивлённо вскрикнула, быстро достав свой изогнутый нож и прижала его к его горлу. Она посмотрела на него с недоверием, её взгляд был холодным и полным готовности к любому повороту. Лезвие слегка прижалось к его шее, и тонкая струйка крови стекала по его коже.       Она думала, что он хочет убить её, может, из страха или какой-то другой причины, или же даже попытаться изнасиловать. Но Ганс, с расширенными от ужаса глазами, прошептал, указывая на землю рядом с ними:       — Мина...       Её лицо изменилось от замешательства, и она повторила за ним, пытаясь понять:       — Ми...на?       Она отпустила его, и её взгляд упал на землю, где находилось металлическое устройство. Это была противопехотная мина — круглый металлический диск с характерной крестообразной кнопкой наверху, погружённый в грязь. Теперь она поняла, что он пытался спасти её, предупредить об опасности.       Ганс показал жестами, описывая взрыв, а затем, с сомнением и тревогой в глазах, произнёс:       — Бум!       Вероника изумлённо посмотрела на него, а затем на устройство. Она не знала, как оно работает, но понимала, что это было крайне опасно. Её внимание привлекло сходство этого устройства с чем-то из её родного мира — у неё был похожий предмет в подсумке. Здесь же магия отсутствовала, и всё казалось более механическим, но не менее смертоносным.       Она глубоко вздохнула, взглянула на Ганса и жестом показала, чтобы он шёл дальше. Они должны были двигаться, пока враг не заметил их.              Ночь накрыла поле боя тёмным саваном. Вероника и Ганс шли, стараясь не привлекать внимания, утопая в темноте. Её глаза засветились алым, подсвечивая ночные тени, которые для неё стали не столь пугающими. Она могла различать тепло от горящих руин, ауры животных и самого Ганса, что шёл рядом, цепляясь за остатки своего хладнокровия.       Он заметил свет в её глазах и вдруг замер. Лицо его побледнело, и через секунду оно исказилось от ужаса.       — Демон! — вскрикнул он, его голос звучал неестественно высоко. Он начал пятиться, глаза панически метались по сторонам в поисках выхода, как будто был готов бросить её и бежать.       Вероника не двигалась, пытаясь не усугубить ситуацию. Она знала, что для Ганса она выглядит пугающе, даже чужеродно, но сейчас было не время для объяснений. Она подняла руки, ладонями вперёд, стараясь показать, что не собирается причинять вред.       — Спокойно, — сказала она, но его языка не знала, да и он её слов не понимал. Оставалось только надеяться на жесты. Она медленно опустила винтовку, показывая, что не собирается стрелять, и шагнула к нему. Ганс задрожал, но остановился, как будто внутренний голос подсказывал ему, что лучше не убегать.       Вероника прищурилась, стараясь, чтобы свет в её глазах стал чуть менее заметным. Она протянула руку, как будто приглашая его вернуться. Ганс замер, его дыхание сбилось, но он, похоже, пытался осознать ситуацию. В конце концов, он не был в состоянии справиться один. И хотя в его глазах всё ещё был страх, он остановился.       Она взяла его за запястье, медленно и уверенно. Тонкое касание, чтобы он почувствовал, что здесь есть кто-то, кто его не оставит, по крайней мере, сейчас. Он чуть не сполз на землю, его ноги едва держали его, но он кивнул, словно согласившись на дальнейшее сотрудничество.       Они двинулись дальше. Тени сгущались, улицы становились всё темнее, но для Вероники это было даже проще — её глаза видели всё яснее. Тёплые силуэты врагов где-то вдалеке, свет, сочащийся от горящих развалин, и слабые, но всё же ощутимые ауры живых существ вокруг.       Они пересекли очередной пустырь, и Вероника заметила тлеющие угли от шкафа, развалившегося под обстрелом. Она остановилась, её взгляд задержался на слабых языках пламени. Это был инстинкт — касаться огня, вызывать его, быть его частью. Она наклонилась, протянув руку к углям. Пальцы обожгло, но тепла магии не было. Ничего, кроме боли. Она резко отдёрнула руку, глядя на ожог. В этом мире всё было иначе — её способности не действовали, а её тело не стремилось восстанавливаться так, как раньше. Она сжала руку в кулак, сдерживая раздражение. Ошибаться здесь не было права.       Ганс молча наблюдал за её действиями, его глаза были настороженными, но на этот раз он не сделал попытки бежать. Вероника поняла, что в какой-то мере он принял её необычность, хотя до конца не понимал, что она из себя представляет. Однако сейчас это и не имело значения — важно было лишь то, что они оба всё ещё были живы и могли двигаться дальше.       — Пошли, — коротко сказала она, жестом показывая, чтобы Ганс следовал за ней.       Вероника и Ганс продолжали двигаться через разрушенные районы, ночная тьма стала их укрытием, а горящие обломки — единственными ориентирами. Вскоре шум боя начал стихать, и звуки перестрелок раздались вдали, оставляя пространство перед ними странно тихим и даже жутким.       Вероника почувствовала облегчение, хотя и не показала этого. Они могли бы остановиться и немного передохнуть, но что-то подсказывало ей, что это место ненадёжное — и лучше было бы найти более безопасное укрытие. Она оглянулась на Ганса, который, похоже, был на грани физического и эмоционального истощения. Но впереди появилась возможность, которой можно было бы воспользоваться.       Неподалёку они услышали приглушённые голоса и увидели свет, просачивающийся из окон полусгоревшего здания. Вероника замерла, прислушиваясь. Это могли быть союзники Ганса — возможно, отряд, которому они могли бы присоединиться. Она жестом показала Гансу молчать и спрятаться за стену, пока сама кралась ближе, чтобы услышать больше. Голоса говорили на немецком, но Вероника не понимала ни слова. Всё же по интонации и звукам было ясно — это солдаты.       Она вернулась к Гансу, и тот только кивнул, указывая на свой рукав, где был нацистский чёрный крест. Вероника поняла, что это их шанс попасть в укрытие, где можно было бы не только отдохнуть, но и спрятаться от врагов. Это было опасно, но другого выхода пока не было.       Она кивнула Гансу и указала на своё лицо и одежду. Они были грязными, её форма была испачкана кровью и грязью, но на ней всё ещё оставались знаки "крестов". Она жестом показала, что им нужно выглядеть увереннее. Ганс, хоть и растерянный, понял, что ей нужно показать уверенность, а не страх.       Вероника и Ганс вышли из укрытия, двигаясь к зданию с солдатами. По мере приближения они замедлили шаги. Вероника держала винтовку на плече, стараясь выглядеть так, как будто она полностью в порядке, будто прошла через сражение и теперь возвращается к своим.       На подходе к зданию их заметили. Один из солдат выглянул из окна и что-то крикнул. Ганс быстро, пусть и с некоторой неуверенностью, ответил, используя знакомые немецкие слова. Солдаты, кажется, приняли его ответ и жестом пригласили их войти.       Когда они приблизились, один из солдат, явно старше и опытнее остальных, вышел навстречу. Он подозрительно оглядел Веронику, но она быстро отвела взгляд вниз, избегая его пристального внимания. Ганс начал говорить, объясняя что-то на немецком. Его голос был напряжён, но он старался держаться уверенно. Вероника не понимала, что он говорил, но уловила смысл — они представляют отряд, который попал под обстрел, и теперь пытаются вернуться на свои позиции.       Солдат кивнул, но его взгляд всё ещё был настороженным. Он что-то спросил, и Ганс замялся, затем сказал несколько слов, указывая на Веронику. Вероника почувствовала, как её сердце колотится в груди — она не знала, что он говорит, но понимала, что всё зависит от того, как они представят её. Она сохраняла спокойствие, делая вид, что совершенно уверена в том, что её примут.       После короткой паузы солдат махнул рукой, жестом указывая им следовать за ним. Они вошли в здание, где, похоже, располагался небольшой гарнизон. Внутри было тепло, от стены до стены были развешаны военные карты, снаряжение и припасы. Несколько солдат сидели у стола, кто-то перекусывал, кто-то чинил своё снаряжение. Когда Вероника и Ганс вошли, на них обратили внимание, но вскоре, увидев знакомую форму и уставшее выражение лиц, солдаты продолжили заниматься своими делами.       Ганс тяжело сел на лавку, и Вероника присела рядом, молча наблюдая за тем, что происходило вокруг. Это место было их единственной надеждой на передышку, но она знала, что их могут разоблачить в любой момент. Ей нужно было держать голову низко, следить за каждым своим движением и не привлекать внимания. Ганс, похоже, попытался вписаться в общую атмосферу, и его растерянность немного ослабла, когда он увидел знакомые лица и почувствовал присутствие своих.       Теперь им предстояло решить, как остаться здесь на время и не вызвать подозрений. Вероника знала, что придётся научиться подстраиваться, понимать язык и следить за каждым шагом. Она смотрела на Ганса, понимая, что он — её единственный проводник в этом чужом и враждебном мире.