Часть 82

Изуку атаковал без пощады. Он начал теснить Бакуго, словно давя с двух сторон — и клинком, и причудой. Из его крови вырастали шипы, отскакивая от земли, летящие в стороны щиты, осколочные копья, оборонительные пластины. Всё, что он мог втиснуть в себя — из остатка сил, из остатка себя. Ограничение жгло внутри — причуда крови не могла использоваться долго. Она съедала его, как зверь, которого он сам выпустил. Но сейчас было не до слабости. Он вёл Бакуго к краю поля боя. В сторону, где схлёстывались остальные. Он делал это намеренно. "Мне нужно обьединиться с остальными чтобы потянуть время." Бакуго бился с яростью — взрывы сыпались один за другим, земля плавилась под ногами. Но Изуку не сдавал темп. Он давил. Словно знал результат заранее. Но на деле… "Почему… он двигается быстрее? Или это я стал медленнее?" "Я чувствую… замедление. Тело не слушается. Это… последствия…" "…или я просто устаю?" Он отвёл взгляд, мельком — чтобы проверить поле боя. Тактически. Как командующий. И тут увидел: — Один из его элитных солдат повалил героя из противоположной группы. — Но Старатель, в свою очередь, уже одолел двоих из его личной охраны. — Края поля боя размывались. Начинался хаос. — В небе мелькали потоки света — чьи-то причуды. — Где-то слева — крики, взрывы. — Война преследует его постоянно, похоже это его судьба. Он сделал глубокий вдох — и тогда земля задрожала. Вспышка. Огромный портал разорвал пространство. Из него вышли десять героев, а вместе с ними — Ночноглаз. Позади них — человек низкого роста. Повязка на голове. Сгорбленная, но знакомая фигура. Изуку застыл. Он узнал. Даже без глаз — он видел, как Штейн стоит перед ним. Штейн. — Нет… — прошептал он. Почему он здесь? На секунду — весь мир исчез. Крики. Бой. Взрывы. Всё растворилось. Только он… и его учитель. Тот, кто показал путь. Тот, кого он больше всего хотел видеть рядом. А теперь — увидел в руках врагов. — Ты тоже против меня?.. — Я же… я сделал всё… как ты учил… — Почему… ГОЛОВА ПОЛНА ГОЛОСОВ. Сердце — как тиски. И в этот момент… — НЕ ЗАСМАТРИВАЙСЯ, УБЛЮДОК! ВСПЫШКА. УДАР. ВЗРЫВ. "Огненное клеймо: Вихрь Возмездия!" Бакуго метнулся вперёд со страшной скоростью. Импульсный взрыв оторвал ему землю под ногами — и сокрушительный удар врезался в плечо Изуку. Плоть разошлась, кость лопнула. Рука — отлетела, правая боевая. Катана упала. Кровь рванула в воздух, как багровый флаг. — Ааа… — сдавленно выдохнул Изуку. Он отшатнулся. Пошатнулся. Стоял. Смотрел. Не на Бакуго. На Штейна. — Почему ты здесь… учитель… — Почему ты… не со мной… И тогда, впервые за весь бой, его глаза задрожали. Оглушающая боль накрыла Изуку с головой. Казалось, будто по нервам прошёлся раскалённый нож — от плеча до самого позвоночника. Он с трудом удерживал равновесие, тяжело дыша, чувствуя, как его правая сторона становится всё легче… слишком легко. Он опустил взгляд. Руки больше не было. Поток крови хлестал из культи, окрашивая траву в багровый. Всё вокруг будто стало тише — грохот боя, взрывы, даже крики солдат звучали приглушённо. Осталась только пульсация боли и тяжесть осознания. Он... лишил меня руки. Бакуго, тяжело дыша, стоял на расстоянии, его пальцы ещё дымились после атаки. Но Изуку смотрел не на него. Его глаза были прикованы к фигуре, стоящей позади всех героев. Штейн. Учитель. Он не двигался, не говорил — просто стоял в окружении охраны. Это правда он? Или иллюзия? Или под контролем? На чьей ты стороне, учитель?.. — мелькнуло в голове Изуку. Но времени на раздумья не было. В это время на другом конце поля Ночноглаз резко обернулся к Бакуго. — Брось руку. Сейчас. Мне. — Чего? — Бакуго недоверчиво приподнял бровь, сжав окровавленную конечность. — Это приказ. Бакуго, недовольно сжав зубы, метнул оторванную руку в сторону Ночноглаза. А на поле боя… Изуку, пошатываясь, шагнул назад. Он поднял левую руку, сжав кулак, и с невероятным усилием сосредоточился на контроле причуды. Кровь из раны продолжала хлестать, но он не пытался её остановить — наоборот, он использовал её. Он выдохнул. Глубоко. Резко. Как перед прыжком в бездну. — Хватит играть. Из этой крови начали формироваться клинки. Сначала один — вытянутый, заострённый, похожий на изогнутый кинжал. Потом второй. Третий. Десятый. Двадцатый. Кровь крутилась в воздухе, будто подчинялась строгой геометрии, вплетаясь в замысловатый узор. Вскоре сорок багровых лезвий зависли в воздухе вокруг Мидории. И тогда — он выпустил их. Сорок лезвий — разной формы, толщины, длины — рванули во все стороны. Не в цель. Не в врагов. Они разбросали кровь. По полю. По земле. По камням. По деревьям. По остаткам металла. — Что он делает?.. — прошептал один из героев. Но Бакуго уже знал. Он вспомнил. Ту битву. В подземельях Чисаки. Когда кровь — не просто лилась. Она летала. Резала. Убивала. Он хотел закричать, предупредить, но было поздно. Капли, разбросанные клинками, поднялись. Они начали собираться — стягиваться к центру. Всё поле боя словно задрожало — не физически, а на каком-то ином уровне. Небо потемнело. Ветер стих. Птицы умолкли. В центре стоял он. Изуку. Рваный китель, пропитанный кровью. Лицо, искажённое болью. Но глаза — холодные, уверенные. Он поднял взгляд. И заговорил. — Вы назвали меня монстром. Вы назвали меня убийцей. Вы забыли, что чудовищем становится не тот, кто наносит удар — а тот, кто довёл до этого. Он расправил плечи. Кровь — покрыла его. Шар закончил формирироваться. — Я покажу вам силу… Силу того, кто больше не верит в спасение. Кто верит только в приговор. В этот момент Бакуго бросился вперёд. Он знал — нужно остановить. Он влетел в кровавую сферу и ударил. Но кровь поглотила его удар. — …Если вы хотите увидеть справедливость… — …то взгляните ей в лицо. — ЗОНА КРОВИ. Окружающее пространство вспыхнуло алым. Кровь, поднятая с земли и ран, закружилась смертоносным вихрем. Из неё начал формироваться защитный сферический кокон — колышущийся, живой, искажённый. Но… через секунду всё рухнуло. Кровавый шар розпался, будто потерял силу. Клинки, висящие в воздухе, упали на землю, как сломанные перья. А сам Изуку вдруг обмяк, рухнув на колени. Он попытался двинуться. Не смог. Он попытался вызвать кровь — но она не отвечала. Ни одно лезвие, ни один шип не поднялся. — Чёрт... — прохрипел он. — Что… происходит? Всё тело было словно парализовано. Он чувствовал пульс, дыхание — но не мог двигаться. Причуда… заблокирована? «Такое уже бывало… нет… не так. Это не усталость. Это что-то чужое… кто-то подавляет меня…» Он поднял взгляд. Бакуго стоял в боевой стойке, тяжело дыша, не решаясь приближаться. Он тоже не понимал — почему Изуку внезапно застыл, словно отключённый. И тут взгляд Изуку встретился со взглядом Ночноглаза. Тот стоял позади. За ним — стоял учитель. «Нет… — пронеслось в голове Изуку. — Только он способен… подавить мою причуду. Он с ними? Ясно..» Мир вокруг будто погас. Всё замедлилось. 1 час до начала переворота армией освобождения. Тюрьма "Тартар", камера 09-S: — Сэр Ночноглаз, вы уверены, что это хорошая идея? — охранник говорил шёпотом, держа в руке планшет с приказом. — Это Штейн. Убийца героев. Он опасен. Ночноглаз не обернулся. Просто шагнул к двери изолятора. — Я получил разрешение у Совета. Всё оформлено. Откройте. — Но… зачем? Зачем рисковать? — Потому что он — единственный, кто может остановить Жнеца, — тихо, почти с болью сказал Ночноглаз. — Единственный, кто понимает, что такое искренняя справедливость. 2 месяца после становления Изуку императором: Они сидели напротив друг друга в закрытом бункере, далеко от глаз и ушей. Ночноглаз смотрел прямо. Штейн — неподвижен, как высеченный из камня. — Ты предлагаешь мне… предать Жнеца, — произнёс Штейн, почти без интонации. — Ты спятил? — Я предлагаю тебе спасти тысячи жизней, — спокойно ответил Ночноглаз. — Он убил сотни… да. Но он был последовательным. Он был символом борьбы с ложью. С тем самым героизмом, который мы оба ненавидели. — Был, — кивнул Ночноглаз. — А теперь он превратился в того, с кем сам боролся. В палача. В пугало. В Императора. — И ты хочешь, чтобы я… пошёл на союз с вами, старыми героями? — Нет. Не с нами. — Ночноглаз опустил глаза. — С правдой. Молчание. Долгое. Давящее. Штейн закрыл глаз. — …Если я соглашусь… я стану тем, кого ненавидел всю жизнь. — Нет. Если ты не согласишься — ты позволишь лжи победить окончательно. — И какова цена? — Ты будешь свободен. Под мою личную ответственность. Ты поможешь нам один раз. В битве. Против Изуку. А после — ты снова исчезнешь. Или сдашься. Или умрёшь. Выбор за тобой. Ещё одна пауза. Штейн поднялся. Его взгляд был тихим. Решительным. — Я помогу. Но не ради вас. — Я знаю, — прошептал Ночноглаз. — Ради тех, кто ещё верит в героев. Настоящее время: Шар крови рассыпался. Изуку лежал на коленях, застывший, не в силах пошевелиться. А Штейн стоял. Без слов. Без эмоций. — Прости меня, Изуку, — шепнул Штейн, глядя на парализованного Императора. — Я сделал это… ради тех, кто ещё жив. Я получу плату за этот грех.