Часть 1. Просыпайся и беги - этот город убивает

      Хреново начался день для Боромира – взяли его и подстрелили. А всё это поганое Колечко. Насколько оно гадит в мозги, Боромир осознал только на вершине Амон Хена, когда Фродо драпанул от него, подобно зайцу. Потому что впервые в своей жизни Боромир вышел из лагеря в диких землях без кольчуги и даже без щита. Того самого щита, который он протащил через все приключения и злоключения от Гондора до Ривенделла и обратно. Да и легкая кольчуга, конечно, не ровня той, что так умело скрывал мистер Бэггинс, но уж от какой-то орочьей стрелы явно бы защитила.       Нуменорский клинок развалил шишак очередной твари вместе с черепом, но и сам с легким хрустальным звоном раскололся, в бок впилась очередная черноперая стрела, и Боромир, чувствуя, как жизнь по капле вытекает из него, развернулся, уходя от мощного, широкого, но медленного и предсказуемого удара орка. Тварь провалилась в атаке, и Боромир, легко подшагнув, вколотил обломок меча в глазницу орку. Убитая наповал тварь повалилась навзничь, но и самого Боромира силы уже оставляли. Он сделал ещё два неверных шага и привалился спиной к могучему стволу дуба. А потом просто сполз по нему на землю – ноги его уже не держали. И с удивлением обнаружил, что на поляне он один живой, хоть и пока.              С треском и хрустом, подобавшим более матерому лосю, чем человеку, сквозь кусты проломился Арагорн. Андрил в его руке сиял ослепительным блеском, как будто заряжаясь от хозяина силой. И именно в этот момент Боромир, наконец, понял, кто такой Арагорн. Не разумом, разум отгораживался от этой мысли стеной, но душой, всей фэа, как называли её эльфы. Которая уже еле держалась в израненном теле.       -Я хотел забрать Кольцо у Фродо, - прохрипел Боромир. – Я виноват. Но я заплатил сполна, - на короткий смешок воздуха уже не хватило. Нужно было успеть досказать. – Невысокликов не убили… Только связали. Не уберег. Иди в Гондор, Арагорн! Спасай наших людей. Меня… победили.       Арагорн ещё что-то говорил, но до Боромира слова уже не доносились, заглушаемые нарастающим в ушах гулом Гремящих Морей. Всё, что сумел Боромир сделать – это улыбнуться.       А потом настали холод и тишина.              Боромир успел удивиться, что ещё может что-то думать. И сущее вокруг взорвалось ослепительным буйством света, красок, запахов и ощущений.              Он стоял на коленях, а его руки придерживали за спиной двое. Внизу бушевала озлобленная толпа, уж это Боромир, умевший прекрасно чувствовать настроения людей, прекрасно ощущал. Придерживали неумело, Боромир, всю юность пробегавший по Итилиэну с братом и Итилиэнскими следопытами, мог вывернуться минимум тремя способами, один из которых привел бы к тяжелым травмам для одного из держащих и сломанной руке для второго. Но Боромир, оглушенный и ошарашенный всем на него свалившимся, сохранял неподвижность. Наметанный глаз воина и диверсанта отметил в толпе маленькую фигурку, отчаянно прорывающуюся в первые ряды, а затем подсознание почти взвыло. Краем глаза Боромир увидел, как мужчина в черной маске заносит над ним здоровенный двуручник. Боромир успел отметить, что меч для мужчины слишком тяжёл и совершенно непривычен.       Тренированное тело сработало быстрее ошеломленного разума. Боромир крутанулся, подсечкой сбивая с ног левого из держащих его и отправляя его кувырком вниз, в толпу. Правый подался вперед, и палач, не успевший остановить набравший разгон клинок, со всего маху врезал лезвием ему по шлему. Лезвие прошло сквозь шлем и голову как сквозь кусок масла.       А Боромир уже стоял на ногах. Он понимал, что прыгать вниз, в толпу – равносильно смерти, толпа за что-то его ненавидела. Так что оставался один путь – в сторону, вдоль строения, где его от толпы отделяли бы высокие ступени. Проблема в том, что на этом пути стояло изрядно народу, и многие имели мечи, и самые расторопные уже потянули их из ножен.       Палач воспользовался заминкой с умом – он выдернул меч из черепа неудачливого помощника и теперь вновь заносил клинок за спину, набирая энергию для чудовищного рубящего удара, могущего развалить пополам тяжелого пехотинца с башенным щитом. Вот только противостоял ему не тяжеленный неповоротливый латник, упакованный в полную броню, а опытный рейнджер в не стесняющих движений одежде. Боромир сделал один длинный шаг, его левый кулак, сложенный «клювом Торондора», врезался в горло противнику, сокрушая гортань и дробя кадык, а правая рука подхватила громадный меч под гарду. Пальцы неудачливого палача разжались, он заваливался назад, а Боромир вынул меч из его руки и крутанулся на месте, гася инерцию меча и оказываясь в «женской» стойке.       Самый быстрый из стоящих неподалеку, облаченный в белые латы среднего роста и возраста мужчина с обрамленной короткой черной бородкой лицом воздвигся справа, занося меч, и Боромир встретил его классическим «рест делотрин*», лезвие в лезвие. Меч оппонента просвистел слева от Боромира, а вот его чудовищный клинок врубился сопернику в голову чуть выше левого уха, развалил голову как спелую тыкву и смахнул руку у самого плеча. Краем сознания Боромир поразился бритвенной остроте чудовищного клинка – так легко не рубили даже нуменорские мечи, даже самые старые и ценные, привезенные ещё дружиной Исилдура.       Но останавливаться было нельзя. Боромир рванулся вперед и вправо, прорываясь между стеной и людьми, не давая противникам времени осознать произошедшее и сгруппироваться. Наперерез ему рванулся мальчишка в странной золотой короне, замахиваясь на него кулаком, и Боромир коротким тычком навершия отправил его кувырком вниз по ступеням – рубить безоружного пацана гордому гондорцу не позволяла совесть.       Ещё один белолатник попытался заступить Боромиру дорогу и нарвался на страшный восходящий удар в бедро из синистра через обратную женскую стойку. Чудовищный клинок с легкостью пробил выставленный блок, латы и глубоко врезался в бедро. Боромир крутанулся на месте, опрокидывая раненого под ноги ещё двоим белолатникам, проскочил мимо опешивших стражников и побежал по узкому переходу. На его счастье, внизу стояли лишь двое ничего не успевших понять стражников, мимо которых Боромир пронесся вихрем и рванул по кривым и узким улочкам города, петляя как заяц от лисы. То, что его будут искать и искать тщательно, Боромир не сомневался. Но многочисленные походы по Итилиэну и вылазки аж к самым стенам Минас-Моргула много чему научили сына Денэтора. Например, способам маскировки и сбития со следа кого угодно, включая варгов-ищеек.       Проносясь молнией по улицам неизвестного города, Боромир старался удерживать направление на замеченную им со ступеней границу города. Дома становились всё хуже и беднее, и наконец Боромир заметил то, что давненько уже высматривал – небольшой хлев за низким заборчиком. Боромир в одно касание перемахнул заборчик и ничком плюхнулся в вонючую жижу, изрядно удивив нежащихся в ней свиней. Тщательно вывалявшись, Боромир нырнул в хлев и осмотрелся. Удача была на его стороне – на стене хлева висел здоровенный кусок рогожной дерюги, а рядом с ним – несколько деревянных черенков, метлу и деревянную же лопату. Боромир сорвал дерюгу и замотал в неё свой приметный меч вместе с этими деревяшками. После чего выскочил из хлева, макнул получившийся свёрток в ту же жижу, взвалил его на плечо, перемахнул заборчик и неторопливо пошагал. Разило от него невероятно, но в жизни Боромира были ситуации и похуже – как-то ему довелось два дня и ночь просидеть в орочьей выгребной яме, спасаясь от погони моргульской легкой пехоты. По сравнению с ней свиньи благоухали как цветник придворных дам.       Боромир понимал, что его будут искать, и искать явно не для того, чтобы поблагодарить – его явно собирались казнить за неведомые вины, а Боромир, вдобавок, добавил к ним ещё и несколько убийств – опытный воин хорошо понимал, что угробил минимум троих, с так распаханным бедром и сломанным горлом обычно не выживают. Поэтому следовало выбраться за пределы города и убираться как можно дальше – в способность хоть кого-то поймать в глуши опытного следопыта, в одиночку прошедшего путь от Гондора до Ривенделла, Боромир вполне обоснованно сомневался. К северным воротам изрядно поплутавший в лабиринте городских улочек Боромир выбрался к закату. Стражи на воротах было преизрядно, всех более-менее прилично выглядящих проезжающих осматривали с превеликой тщательностью. А вот крестьян и прочих пропускали, лишь кинув беглый взгляд. К самому Боромиру стража даже приближаться не стала – свиная вонь действовала не хуже молота.       Оказавшись за пределами города, Боромир неторопливой походкой зашагал прочь, а когда ворота скрылись за очередным поворотом, он, убедившись, что его никто не видит, свернул с тракта в заросли. Предстояло найти местечко на ночь и подумать, что же делать дальше. В том, что он не в Средиземье, Боромир был уверен, но и на светлый Валинор это место походило не больше, чем он сейчас – на сына Наместника Гондора.       Ему снова везло. Ещё до того, как окончательно стемнело, Боромир обнаружил уютную ложбину между двух поросших качимом известняковых холмов. По дну ложбины струился небольшой, но чистый ручеек. Несмотря на лютую жажду вымыться, сначала Боромир запасся топливом в леске неподалеку. Конечно, использовать благородный клинок в качестве лесорубного топора было не самым лучшим делом, но бритвенно острое лезвие шириной в ладонь взрослого мужчины эффективно нарубило сухих веток и превратило черенки и метлу в аккуратные щепки. Боромир оставил лишь лопату, да и той укоротил черенок до длины локтя. С её помощью он выкопал ямку с траншеей, в которой и развел костерок, умело добыв огонь с помощью лучка, быстро сооруженного из подходящей ветки и полоски кожи от жилета. Трут успешно заменили высохшие листочки качима, а его корни должны были пойти в дело чуть позже. Когда бездымный костерок разгорелся, Боромир стащил с себя всю одежду и сначала отстирал всю одежду с мыльным корнем качима, а затем отмылся сам, вознося благодарственные молитвы Валар за старого Мардила, сына Келдрахила, которому Денэтор, скрипя зубами и скрепя сердце, отдал старшего сына в военное учение, после того как Боромир сначала едва не развалил Вторые Ворота выстрелом из настенного требушета, запутавшись в расчётах наведения, а затем сорвал учения тяжелой конницы. Вот и отдал Денэтор сына командиру Итилиэнских следопытов, дабы буйный и свободолюбивый нрав сына окоротить. Мардил окорачивать не стал, а умело перековал буйство и свободолюбие в отвагу и инициативность. Но девиз Мардила «в разведке нет крестьян, горожан, лордов и сыновей Наместника. В разведке есть живые и мертвые» – вошёл в кровь Боромира.              Так что сын Наместника мог и сам себе еду приготовить, и добыть дичь, и постирать одежду и даже её заштопать. «В рейде слуг нет», говаривал Мардил. Когда мылся, с удивлением обнаружил, что тело и его, и не его разом. Да, это были его руки, его ноги и его торс, но многие знакомые с детства шрамы исчезли, а вместо них появились новые. Пока одежда сохла, Боромир окончательно обкорнал полы жилета, превратив его в короткую жилетку, и нарезал из них тонких полосок, и как только штаны подсохли – Боромир аккуратно наставил силков недалеко от замеченного кроличьего рассадника, в надежде с утра поесть крольчатины. Остатком полы оттер меч до блеска, удивившись, насколько легко отчистилось лезвие. Сын Денэтора покачал огромный меч в руках, удивляясь его балансу и удобности.       -Негоже такому мечу быть без имени, - негромко сказал Боромир мечу. – Ты спас мне жизнь и убиваешь без лишних мучений, так что… Быть тебе Эденнилем, другом людей.       А затем засыпал костерок, завернулся в рогожу и уснул на теплой земле, положив клинок под правую руку.       Ему снился странный сон. В нем он был вторым братом в большой и дружной семье владык странного древнего замка, Наместников Короля на Севере. Он потерял отца и брата от рук окончательно спятившего короля – и поддержал друга во время мятежа. Он женился на невесте погибшего брата и породил пятерых детей. Он принял на воспитание собственного племянника и выдавал его за своего незаконнорожденного сына. Он снова поддержал своего ставшим королём друга, став его Наместником-Десницей. Он выяснил, что дети его короля – на самом деле не его. Он был предан и должен был быть казнён. Боромир проснулся на рассвете в холодном поту с криком. Сон остался в его памяти таким же чётким, как если бы он был записан эльфийскими вечными чернилами на пергаменте. Несколько секунд он пытался понять, кто он такой. Он Боромир, сын Денэтора, сын и наследник Наместника Гондора, или он Эддард Старк, Хранитель Севера и лорд Винтерфелла? Но его тренированный мозг справился. Он Боромир, сын Денэтора, который получил память Эддарда Старка. И он должен исправить его ошибки. И сначала надо вернуть трон истинному королю, не дав ему сгинуть на Стене. Боромир умылся из ручья, пробежался до силков, обнаружив в них двух упитанных кроликов. Быстро выпотрошив кроликов об Эденниль, у которого, как выяснилось, было имя Лёд, он напихал в тушки лесной травы, привязал полосками кожи кроликов к поясу, свернул рогожу в удобный тючок, положил меч на плечо и легким шагом пошагал на север. Его ждала Стена.