Мэйко.

Ей было пятнадцать. Всего пятнадцать. Хотя, многие утверждали, что "уже". Юная гейша из небольшого городка на берегу океана. Порой, ей казалось, здесь всё пропитано солью. Старые стены, ветхие древесные лестницы, многочисленные дома, еда, даже люди. Солью, ветром, пылью и песком. Ничем больше. Этот город, по поверьям, был создан из песка, соли, и пыли. Соль оседала в воздухе, она оседала в помыслах и на устах, всегда, чувствовался её привкус, стоило облизнуть потрескавшиеся губы перед тем, как нанести красную помаду. Другой жизни Чио не знала. Она не знала, потому что не видела, не видела ничего, кроме родной окии, ничего, кроме старых домов, и никого, кроме гейш и посетителей, каждый из которых мечтал скрасить ночь в компании гейши, и чем моложе, красивее та была, тем больше был спрос. Ей было всего пять, когда отец, пытаясь справиться с долгами, продал её. Чио помнила лишь долгую дорогу, солёный, холодный воздух, гул ветра и шторм. Считалось, чем девочка моложе, тем дороже можно продать. Именно продать. Скверно. Ведь когда-то, за подобное, её предки, снесли голову отцу одним лишь махом ножа. Были бы правы. Их горная деревня, где испокон веков жили самураи, давно обнищала, а люди стали продавать последнее, лишь бы справиться с голодом. Ей повезло больше, чем остальным детям. Её хотя бы не убили в утробе. Не позволила мать. И продать бы её не позволила, будь бы живой. Чио помнила свою мать. Помнила своего единственного брата, который всегда был добр к ней и стремился защитить. Помнила улыбку Кохэку, его добрые, янтарные глаза, его боевой характер...Как он плакал, ругаясь с отцом. В тот день, Чио впервые увидела его слёзы. Даже на похоронах матери, Кохэку не плакал, сжав руку в кулак, а когда Чио увозили, рыдал, падая на колени перед отцом. "Что за сердце у тебя?! Каменное..." - Кричал мальчик в попытках ухватиться за сестру. "Разве мы потеряли остатки чести? Разве можно так поступать с единственной дочерью?! Ты должен был быть опорой и защитой, но стал предателем..." - Всё безутешно взывал к совести отца ребёнок. "Много ты понимаешь в жизни! На что вас кормить?! На какие шиши?!" "На сакэ, однако, хватает!" - Хмыкнул мальчишка, глядя заплаканными глазами на отца. "Щенок!" - Проревел отец, ударяя сына с такой силой, что тот упал ему под ноги, лишившись нескольких зубов."Сукин ты сын!" Кохэку закашлялся, вытирая слёзы. И в последний раз взглянул на сестру. "Однажды, я приду за тобой, Чио...Только дождись." - Едва слышно произнёс мальчик. Ему было десять. Он не успел её обнять. Не успел сказать о том, как сильно любит. Кохэку никогда не говорил о своих чувствах. И показывал их так, как умел, готовый броситься следом, но не готовый сказать "люблю". *** Чио не знала, что с ним. Лишь один раз после, она видела его. Он зашёл в окию, что бы расслабиться, поздно вечером. И, увидев Чио, сразу узнал. Как и она его. По тем самым, добрым, янтарным глазам. Они были то ли карими, то ли жёлтыми, то ли зелёными. Большая редкость для жителя Японии. Облачённый полностью в чёрное, неспешными шагами подошёл, и, не говоря ни слова, провёл ладонью по белоснежной коже сестры. "Кохэку..." - Едва слышно вымолвила она, опуская взор. "Чио..." - Ответил парень, и в глазах опечаталась боль. Они долго молчали, глядя друг на друга. В тот вечер, Чио не танцевала. Не пела. Не играла на инструментах. Она лишь печально смотрела на брата, замечая новые шрамы на теле...Раньше их не было. Отмечая про себя то, какими сухими, обветренными, грубыми стали его некогда мягкие руки, и то, как сильно он похудел, возмужал... "Как отец? " - Тихо спросила Чио. - "Как наша деревня?" "Отец умер, говорят, год или два назад. " "Говорят? " - Удивлённо переспросила гейша. -"Ты не навещал его?" "Я сбежал почти сразу после того, как...Как забрали тебя, Чио. И не возвращался." "Чем ты живёшь, брат?" - Чио тяжёло вздохнула. Закололо в груди. "Холодно ли тебе, тепло?" Брат опустил голову. "Кохэку..." Чио поняла без слов. Он связался с Якудза. Чего стоили татуироки на его теле...Его шрамы. Его полные боли, но по-прежнему добрые, глаза. Молча, девушка обняла его. Обняла так, как никого прежде. И Кохэку посмотрел на неё, без ненависти, без осуждения. "Я пришёл навестить тебя. Долго искал и нашёл. Прости, что не пришёл раньше, Чио. Прости, что не забрал тебя. Я помню о данном тебе обещании. Сдержу своё слово. А если вдруг..." - Парень вздохнул, выдыхая дым от сигареты в сторону. "Если умру...Мои ребята не оставят тебя. Это единственное, о чём попросил. Похоронить меня рядом с мамой. И забрать тебя. " Чио тихо заплакала ему в плечо. Прежде, ей казалось, если увидит его, будет говорить, трещать без умолку. Но она молчала. Как и он. Просто сидя рядом, глядя друг на друга, и в глазах каждого было столько боли... "Ты не женился?" "Мне некогда думать об этом, Чио. Сперва - мой долг. После - всё остальное." "Живи долго. И счастливо, слышишь?" - Плача, попросила она. "Я жив, пока жив в твоей памяти, милая Чио. Вот, возьми. Совсем немного, но это всё, что у меня есть, сестра." - Кохэку протянул сестре монеты, которые хранил в мешочке. И, улыбнувшись, отдал жемчужные серьги. "Они очень дорогие. Зачем?" "Нет ничего в этом мире, что бы было дороже тебя." - Едва слышно ответил парень, обняв хрупкие плечи Чио на прощанье. Он никогда не говорил "я люблю тебя". Но в каждом его взгляде, жесте, слове, читалось то, насколько сильно была дорога, был привязан к Чио...