Часть 9

      Герцог не стал продолжать бороться с женой взглядом и посмотрел на открывшуюся дверь.       — Мастер Гиш п-прибыл, — громко возвестила служанка Элен, слегка заикаясь.       Герцог слегка приподнял бровь глядя на нервничающую простолюдинку. Гиша он не увидел, Элен это тоже поняла и с недоумением посмотрела себе через плечо.       — Иди вперёд, — услышал герцог слабое эхо.       Служанка молча подчинилась, пройдя к строю слуг, стоящих в паре метров позади стула Маргариты. в обществе коллег служанке явно стало спокойнее. Но герцог удостоил её лишь мимолётным взглядом, вернув всё внимание сыну.       Его поведение изменилось. Пусть не полностью, но из походки почти исчезла неряшливость и свойственная детям торопливость. Раньше, Гиш практически бежал к столу, наплевав на этикет. Теперь всё иначе. Он не чеканит шаг, с его габаритами это невозможно, но прогресс куда лучше. Герцог бы порадовался успехам сына в этикете, но учитывая обстоятельства, походка мальчика выглядит крайне напряженной.       «Как же быстро летит время…»       Ещё недавно он помнит, свое возвращение с границы и счастливую Маргариту, решившую кое-что ему продемонстрировать.       "Его мальчик, доставал ему всего лишь до колена. Гиш пытался бежать слегка неуклюжей походкой, улыбаясь беззубой улыбкой.       Сверкающий взгляд зелёных глаз и белокурые волосы, ставшие отличительной чертой Грамонов. Добравшись до герцога, он вцепился в его штанину крохотными ручками и начал что-то мычать и лепетать,       глядя вверх на лицо герцога.       — Ты хочешь что-то сказать? — спросил он не сумев сдержать улыбку умиления, и присев перед ребенком научившемся ходить за время его отсутствия.  Так, вернувшись после долгого отъезда, герцог впервые услышал слова своего сына. Всего два простых слога помогли справится с усталостью от поездки."       — Доброго утра и светлого дня, отец, матушка, — Гиш сделал положенный поклон.       Герцог удивился манерам сына. Разумеется, поклон трехлетнего ребенка был далёк от идеала, но прежде Гиш не выказывал тех стараний, которые прикладывает сейчас. Старший Грамон кивнул, давая сыну разрешение занять своё место.       — Мы начали завтрак без тебя, — сказал герцог, давая сигнал слугам, чтобы те налили ему новую порцию чая, — Не забудь вознести молитву Бремиру.       И снова, герцог заметил отличие между тем как вел себя сын до травмы и после. Прежде Гиш старательно читал молитву, но он не мог запомнить длинную молитву правильно, часто сбивался, путал строки. Сейчас же, Гиш не сбился ни разу.       Едва он закончил, Маргарита обратилась к сыну:       — Как твое самочувствие? Ничего не болит?       Гиш отрицательно покачал головой. Тем не менее герцог заметил что сосредоточенный взгляд его сына стал растерянным, хоть он и пытался держать лицо.       — Снова снились кошмары? — продолжила допытываться герцогиня.       Лишь на мгновение на лице Гиша промелькнул испуг.       — Нет, всё нормально, — ровно ответил Гиш, разумеется ни герцог, ни герцогиня ему не поверили. Но прежде их сын никогда не скрывал что с ним происходит по ночам, такое резкое изменение выглядит очень странно.       Ничего не говоря, они переглянулись, пока Гиш был занят едой. Маргарита опасалась того что находясь в отключке, Гиш видел очередные кошмары, но больше не мог проснуться. Тогда, старший Грамон отнесся к её словам скептически, но видя странное поведение сына, понимает что возможно та была права. Герцог дал сигнал слугам, и те покинули обеденный зал.       Гиш проследил за уходящими внимательным взглядом, и попытался перевести тему, явно не желая говорить о своих кошмарах-видениях.       — А это что? Мороженное? — преувеличенно бодро сказал Гиш, — Я тоже хочу.       Герцог проследил за взглядом Гиша и понял, что он увидел кусок замершего чая, как результат мести Маргариты.       — Увы, повар хоть и мастер своего дела, слишком своеволен. Не думаю что он его тебе приготовит, — сказал герцог, отпивая чай.       — Тогда его нужно гнать в зашей, — пробурчал расстроенный Гиш.       Старший Грамон подавился чаем, стараясь держать лицо, глядя как лицо Маргариты слегка покраснело от гнева.       — Дорогая, а ты как как считаешь, нужно ли проучить повара? — слегка осипшим голосом спросил он.       Взгляд супруги обещал герцогу самые страшные кары.       — Как знать. Я поддержу волю главы рода, но тебе стоить помнить, что в будущем можно очень пожалеть о таком скоротечном решении, дорогой супруг, — с милой, доброжелательной улыбкой сказала Маргарита и взглядом матёрого убийцы.        Герцог спрятал улыбку за чашкой чая, бесстрашно глядя в глаза Морской Погибели. Когда она перевела взгляд на Гиша, взгляд сменился на искреннюю заботу и участие.       — Не переживай мой маленький, я тоже умею готовить такой десерт. На самом деле, это очень просто. Иди сюда.       Гиш неуверенно перевел взгляд на отца, словно спрашивая разрешение, Герцог слегка махнул рукой, позволяя сыну выйти из-за стола. Было видно как Гишу интересно, но он не бежал, всё ещё не по-детски настороженно. Он хотел сесть рядом, но Маргарита решила поступить по своему, подхватив Гиша под мышки и быстро посадив себе на колени.       Герцог бы возмутился излишней телячьей нежности, но решил промолчать. Причиной стало потешное выражение лица Гиша, не ожидавшего попадания в плен. А так же понимание, что сыну нужно показать, что не следует их боятся после своего ранения.       ---       Из воспоминаний Веста, Гиш помнит уроки борьбы и рукопашного боя, во время которых в голову будущего оперативника буквально вбивали навыки и рефлексы, чтобы в будущем действовать на инстинктах в любой неожиданной ситуации. Но к тому, что его просто поднимут как плюшевую игрушку он готов не был, а когда опомнился, то попытки вырваться выглядели бы странно. Да и рука матери надёжно обхватила его вокруг торса.       — Так, теперь бери чашку и держи крепче, — весёлым тоном сказала она.       Гиш взял из её рук чашку, с тёмным чаем, и обхватил руками. Простая чашка в восприятии словно кубок.       — А теперь смотри внимательно.       Мать начала читать мелодичный речитатив, по звучанию напоминающий смесь латинского и французского. Но сидящий на коленях Гиш не пытался разобрать смысл, он был заворожён магией.       Чашка начала слегка вибрировать, а чай вращаться сам собой образуя водоворот.       Став в несколько раз холоднее, жидкость начала стремительно замерзать, и за счет этого расширяться. Замерзающий чай взметнулся в верх, полностью замёрзнув в виде причудливого смерча. Когда же герцогиня подула на эту сосульку, выяснилось, у неё крайне низкая плотность и даже от простого ветерка внешние слои разлетелось облаком блестящих льдинок.       Может, это реакция детского организма, может любопытство наблюдателя, увидевшего искажение реальности без риска быть убитым, но маленький Гиш на короткое мгновение забыл о своих переживаниях.       — Красиво, правда? — тихо сказала герцогиня над головой Гиша, когда тот кивнул, она продолжила с ностальгией в голосе, — Когда ты подрастёшь, мы посетим мою родину, если захочешь. Там, ты увидишь настоящую красоту водной стихии.       — Там холодно? — решил поддержать разговор Гиш.       — Иногда, да. На далёком севере, есть множество маленьких островов, в совокупности прозванных Андоррским архипелагом. Острова, окружённые суровым океаном. Жестоким к слабым, но таким красивым. Холодной зимой, сквозь морской шторм, можно увидеть как танцуют сильфы в облаках, лепя из них удивительные скульптуры. А летом, так много самой разной рыбы, что океан чернеет и на глубине можно увидеть тени левиафанов, что мигрируют мимо островов, изредка выныривая чтобы сделать такой редкий вдох… Тебе бы там понравилось.       — Сомневаюсь, — буркнул Гиш. Пытаясь выбраться из хватки, дотянувшись до стола и поставив ледяную скульптуру.       Герцогиня тихо рассмеялась, крепче прижав Гиша, от чего тот не слишком довольно нахмурился. «Я вам не плюшевый мишка!» — хотелось ему воскликнуть, правда его мать решила иначе, громче рассмеявшись и быстро чмокнув в висок.       По какой-то причине ему не удалось сдержать брезгливость и он потёр это место, посмотрев на на отца, зная что тот не любит такое открытое проявление чувств. Их взгляды встретились, но тот всеми силами пытался держать каменное выражение лица сдерживая смех.       — Уже такой взрослый, — глядя Гиша по голове сказала мама, — Слишком взрослый для своих лет.       Сказано это было без злобы, но Гиш ощутил как пробежал холодок по спине. Он замер на месте, задремавшие инстинкты проснулись. Замерев, словно в оцепенении, Гиш был готов в любую секунду начать вырываться, чтобы дать свой последний и безнадёжный бой.       Хватка вокруг тела не стала ни сильнее, не слабее. Взгляд Гиша метнулся к отцу, и их взгляды встретились. Взгляд загнанного в угол зверька и отца — понимающий, беззлобный… и печальный. В тот момент Гиш полностью осознал, что не сможет скрыть от них свое состояние, потому не смог выдержать этот взгляд, и первым его отвёл, опустив в пол.       Тишина не продлилась долго, и за спиной Гиш услышал дрожащий голос своей матери.       — Когда ты появился на свет, это был самый счастливый день в моей жизни.       Гиш промолчал. Объятья стали крепче, но он не стал вырываться.       — Я часто испытывала страх, сынок. Но… когда ты впервые проснулся от кошмара, я почувствовала настоящий страх, за тебя. Я хотела и хочу помочь тебе… Но я не знаю как…       Гиш почувствовал как вздрагивания за его спиной стали чаще и не сразу, но он понял, что его мать плачет.       — Но тот день, был самым страшным в моей жизни… Когда ты лежал у меня на руках истекая кровью, и я не могла помочь. Прости меня за это, но пожалуйста, расскажи что с тобой происходит, потому что я хочу тебе помочь, но не знаю что с тобой происходит. Обещаю, мы не навредим тебе, что бы ты не сказал.       Напряженные мышцы расслабились и он обмяк в руках матери, впервые чувствуя себя настолько паршиво. Наверное, Гишу было бы проще если родители считали его монстром, занявшим тело их сына. Ненависть и неприязнь понятные эмоции. Вест чувствовал их к аномалиям, и понял бы схожую реакцию и принял как должное.       Но сейчас, он чувствует настолько тяжёлый груз вины, что не знает, что ему делать, что говорить. Перед ним не враги, не начальство перед которым нужно отчитаться и не сослуживцы, которые пусть и прикроют, но без колебаний нейтрализуют монстра в которого может превратиться ещё недавний товарищ.       Услышав тяжелые шаги, Гиш подобрался, исподлобья глядя как отец поднялся изо стола и идёт в его сторону.       — Ты боишься, сын? — задал он вопрос стоя воле Гиша, нависая над ним, от чего мальцу пришлось задрать голову вверх.       — Нет, — твердо ответил он.       Гиш почувствовал как большая рука легла на его голову.       — Хорошо, — сказал герцог.       Одной рукой герцог без труда поднял тяжелый дубовый стул за спинку и поставил перед герцогиней и Гишем. Сев рядом, их взгляды стали на одном уровне.       — Итак, Гиш, теперь давай поговорим. Сны о которых ты рассказывал, не просто сны, так?       Гиш молча кивнул.       — Хорошо. Ты знаешь что это?       Короткий отрицательный взмах головы.       — Тогда, давай я поделюсь с тобой, что думаю о том что ты рассказывал. Некоторые существа, нарисованные тобой действительно существуют, и нам удалось их найти. Мы продолжаем искать некоторых из них.       Они с Гишом не мигая смотрят друг другу в глаза, но без давления.       — Как твоя рука?       — В норме, — тихо ответил Гиш.       — Ты очень собран учитывая обстоятельства. Как ты думаешь, твое поведение соответствует норме?       Гиш пожал плечами.       — С самого детства, как только ты научился ходить, ты не любил коляски или когда тебя носят на руках. Тебе всего три года Гиш. В твоём возрасте дети всё время держатся за юбку матери, боясь отойти от неё далеко. Но не ты. Ты начал пытаться писать на альбионском, используя давно устаревший алфавит когда тебе было два года. Грамоту и счет начинают изучать только в пять лет. Понимаешь к чему я веду?       Гиш не стал врать, но и подтверждать их выводы не спешил.       — Сегодня, твоё поведение стало ещё более необычным, Гиш. Не соответствующему трехлетнему ребенку, случайно раненому своими родителями. Ты боишься, Гиш, и я это вижу. Но, ты не хнычешь, не пытаешься от нас спрятаться. И тебе хватает духу прямо смотреть в мои глаза.       Даже после этого Гиш не отвел взгляд.       — Тебе ведь не три года, так? — сказал герцог, — По крайней мере, не твоему сознанию.       Гиш промолчал.       — Отвечай и не бойся, сын. Ведь мы всё ещё одна семья.       — Всё верно, — сказал Гиш, опустив взгляд, — Вскоре после того как я проснулся этим утром, я почти всё вспомнил. Свою прошлую жизнь. И смерть.       Гиш почувствовал как дыхание герцогини перехватило от этих слов, а хватка стала слегка неприятной.       — Я не знаю как это описать. Я всё ещё я, но… эти эпизоды… самые яркие воспоминания… они стали моими. Я Гиш, но я и другой человек, или был им когда-то.       Гишу хотелось рассказать им всё, все подробности о том кем был Вест, но не может, ведь даже сейчас меры секретности вбиты в его подкорку, не позволяя болтать лишнего.       — Как его звали? — задал вопрос старший Грамон.       — Роберт Вестерленд, — после паузы всё же признался Гиш.       Герцог, взлохматил волосы напряженному Гишу.       — Спасибо за доверие, — с улыбкой сказал он.       — Что будет теперь? — задал вопрос напряженный Гиш.       — Чтож, даже учитывая что у нас такой неординарный ребенок, ему не стоит привлекать слишком много внимания обучаясь у наставников пока ему не исполнится хотя бы пять лет, — с усмешкой сказал Герцог, — Так что, в течении следующих двух лет ты будешь обычным ребенком. Учится этикету, играть и осваиваться.       — А то что я… ну, не только Гиш.       — А что это меняет? — задал риторический вопрос старший Грамон, — Ты всё ещё мой сын. Я был рядом когда ты только появился на свет, и вне всяких сомнений ты им остаёшься.       Остаток завтрака прошел в неловкой тишине. Разумеется мать Гиша не отпустила его, и ему пришлось заканчивать завтрак сидя у неё на коленях. В конце концов его отпустили и он не слишком культурно сбежал из обеденного зала. В коридоре его уже ждал один из множества слуг.       — Мастер Гиш, куда желаете отправится?       Гиш и сам не знает. Поместье такое огромное и после прошедшего разговора он понял, что его не запрут, не навредят, и он волен делать всё что захочет. Эта свобода сбивает с толку. Прежде у него всегда были обязанности и порядок действий, который нужно ежедневно выполнять. Он определенно не был готов вернуться в детство.       ---       Когда Гиш покинул обеденный зал, чета Грамонов остались наедине.       — Ты не сказал ему про Блейза, — сказала Маргарита.       — Урок воспитания утратил свою актуальность, — сказал герцог, — Я всё ему объясню.       — С ним же всё будет хорошо? — задала вопрос герцогиня Шивре, явно имея ввиду сына, а не опального дворецкого.       — Разумеется, — с полной уверенностью сказал Грамон, — После того как наказание Блейза будет исполнено, я отправлюсь в столицу. Отдам приказ шпикам на поиск информации о Роберте Вестреленде.       — Имя явно альбионское.       Герцог кивнул. Грамон продолжил завтрак, а Маргарита приводила себя в порядок после вспышки эмоций.       — Понимаю, что ты всё ещё беспокоишься о нашем сыне, но не забывай, что у нас есть обязанности и перед родом. Мы слишком для откладывали дела герцогства.       — Ты предлагаешь оставить Гиша на произвол судьбы?! — возмутилась герцогиня.       — Маргарита, у него четыре няни, пятьдесят слуг и отряд стражи. Уверен они смогут успокоить его после кошмара. Но, думаю больше кошмаров не будет, — не поддался герцог.       Через два дня, на главную площадь перед поместьем выстроились все домочадцы и слуги. Герцог посмотрел на сына с недоумением оглядывающего это собрание. Разумеется очень скоро он решил, что причиной собрания стал он. Гиш с подозрением следил за происходящим, на что герцог позволил себе слегка закатить глаза.       «Недоверчивый волчонок», — подумал он с лёгкой усмешкой.       Наконец, два гвардейца вели Блейза закованного в цепи. его приковали к столбу и сорвали с него верх, оголив торс и спину испещренную боевыми шрамами. Старый дворецкий не сопротивлялся. Палач зачитывал обвинение и назначенное наказание и когда уже собирался исполнить наказание, разматывая плеть, Гиш попытался вырваться вперёд, но герцог поймал его за плечо. Наложив заклинание "Тишины" на них с сыном, герцог объяснил ситуацию, уверив что дворецкий не чувствует боли и у него есть задание. Гиш понятливо кивнул, и за дальнейшей экзекуцией наблюдал молча.       Вот только по лицу дворецкого Грамон понял, что Блейз не принял обезболивающее зелье.       — Вот ведь упрямый старик! — тихо пробурчал герцог и подал жест палачу остановиться.       После экзекуции, Грамон отправился в столицу Тристейна, а герцогиня Шивре отправилась по землям герцогства Грамон, решая проблемы с надвигающейся летней засухой и обеспечением.