Часть 8

      Гиш наплевал на то что в одежде, лег на кровать, глядя в потолок хмурым взглядом. Он обдумывал всю ситуацию в которой оказался по воле случая. Истерики нет, как паники и страха. В конце концов, он оперативник «Кротов», чья задача разведывать пространственные аномалии. Рано или поздно что-то подобное должно было произойти.       В глазах слегка режет от слишком светлой комнаты. Привычнее более умеренное освещение подземных комплексов. Там, фонари естественного освещения лишь на первом, надземном уровне. Продолжая лежать, мальчик повернул голову, глядя на ряд двухметровых окон, зашторенных лёгкими тюлями, слабо защищающих от прямых солнечных лучей. Более тяжелые шторы никогда не задёргивают по просьбе Гиша. Гордость мальчишки не позволяла попросить оставить ночник, потому он ограничивался светом двух лун, не позволяющему комнате полностью погрузится во мрак.       Стены драпированы тканью песочного цвета, гардины из темного, лакированного дерева.       «Ладно, нужно собраться с мыслями», — подумал Гиш, потерев ручками лицо и замер вцепившись в блондинистые волосы.       За дверью из спальни едва слышимые шорохи, от чего проснувшиеся рефлексы заставили напрячься и готовится к бою, но воспоминания Гиша подсказывают, что это слуги, делающие уборку так, чтобы не побеспокоить хозяина комнаты.       Сам же хозяин комнаты унял свою тревогу, продолжая окидывать спальню новым взглядом. Человеческое восприятие весьма субъективно. Гиш понимал, что его комната большая, но для него все комнаты большие. Сейчас, он получил опыт иного восприятия, опыт восприятия взрослого человека. И теперь, его не покидает чувство, что он оказался в стране великанов. Всё слишком большое, неудобное. Лишь проснувшийся опыт помогает осознать, что просто он трехлетняя мелочь, ростом буквально метр с кепкой. Тем не менее, в восприятии Гиша, он остаётся нормального размера.       — Комната? — с ухмылкой спросил Гиш и поморщился от собственного тонкого голоса, — Такое определение явно не подходит под эти хоромы.       Целый комплекс из спальни, гардероба, уборной, игровой комнаты (в будущем рабочего кабинета) и гостевой комнаты, считается лишь за одни покои. Герцог и его семья привыкли жить на широкую ногу. Однако сейчас, Гиш не уверен, что ему это нравится. Встав с кровати, он оглядел двуспальную кровать, слишком мягкую и слишком большую.       — Впечатляющий тр*ходром, — без всякой улыбки или насмешки сказал Гиш. Учитывая его рост, в восприятии кровать кажется ещё больше и объёмнее.       Не сказать, что Вест был аскетом, но лишние вещи подразумевают лишнее внимание, которое придётся им уделять. Начиная от банальной стирки-глажки, заканчивая необходимостью ремонтировать повреждения. Малолетний Грамон не то что никогда не сталкивался с этой проблемой, он о ней даже не задумывался, воспринимая слуг словно обыденность, приравнивая практически к вещам. Замечал он их только когда те затрагивали тригеры рефлексов, сохранившихся в подсознании.       Сейчас, Гиш видит свои поступки со стороны и чувствует стыд. Не только за то, что даже ни разу не пытался быть благодарным за подобную помощь. Но и за беспечность. Кто проводит уборку в его покоях? Он не знает. Кто имеет доступ к его личным вещам? Наверняка родители, но они никогда не опустятся до копания в вещах сына, скорее пошлют Блейза. Уже трое, возможно больше. На прикроватной тумбе помимо колокольчика стоит графин с водой. И разумеется, Гиш понятия не имеет кто его наполнил. Хоть сейчас трави, никто и не узнает кто убийца. Гишу лишь остаётся надеяться, что не случится детективного клише с убийцей дворецким. Всё же, не хотелось бы разочаровываться в Блейзе.       Решив озаботиться вопросом личных вещей позже, Гиш задумался о куда более важной проблеме. Разговоре с родителями.       — Так, ладно… ладно… Нужно подумать, — ходя из стороны в сторону, Гиш снова непроизвольно вцепился в волосы, непривычно длинные. Он никогда не напивался до того состояния, когда начинаешь выбалтывать секреты, за такое грозил трибунал, с понижением вплоть до «расходника». Тем не менее, сейчас он чувствует себя словно после хорошей пьянки, понимая какую же дичь творил и говорил на протяжении прожитых трех лет с момента, когда научился говорить. И понимает, что родители приняли всерьез все его рассказы, несмотря на то, что всеми силами пытались убедить в обратном.       «Это просто сны, не забивай ими себе голову» — с показным пренебрежением говорил отец, при этом излишне пристально глядя на сына, умело скрывая страх.       Или то как его мать приходила и сидела с ним пол ночи, пока Гиш не засыпал. Хотя герцогиня вполне могла послать одну из нянь.       Или когда у них гостил священник, с которым они несколько часов речитативом возносили молитвы отцу Бремиру и его окуривали вонючим дымом. Якобы для того, чтобы приобщить юного Грамона к вере. К счастью или разочарованию священника, сцены из «Изгоняющего дьявола» не случилось, и он покинул имение.       — Ну, если я их и не напугал до усрачки, то очень близко к этому, — удрученно вздохнув, признал Гиш, — Спасибо что в дурдом не сдали. Узнавать на личном опыте есть ли здесь Бедлам, не хочется. Впрочем… ещё не вечер.       Подойдя к зеркалу, Гиш посмотрел на свое отражение. Никакого удивления или шока. В конце концов он ещё вчера в него смотрелся. Но он помнит другое лицо, выражение которого сейчас красуется на мордашке трехлетнего щегла. Его слегка насупленный взгляд, немного нахмуренные брови, плотно стиснутые челюсти и немигающий взгляд. В прошлом, его прямой взгляд заставлял научных сотрудников нервничать, первыми отводить взгляд. Сейчас же, смех да и только.       — Эх… п*здюк обыкновенный, подвид «недовольный», — не смог сдержать удрученное восклицание.       Гиш поморщился, слыша свой детский голос, который ещё и матерится. Обычно, он столько не ругается, просто он слишком взволнован. Настолько, что готов не просто материться, а орать благим матом от сложившейся ситуации. Ведь, одной из немногих вещей которыми он гордился, было его тело, выкованное жёсткой дисциплиной, суровым тренировками и испытаниями. Разумеется, аномалии могут свести все его старания на нет, но как говорил капитан — «В здоровом теле, здоровый дух. Дисциплина закалит не только тело, но и дух», и как убеждался Вест, зачастую воля играет не малую роль в выживании. Ведь он был свидетелем того, как обычные люди одолевают чудищ из кошмаров, запирают в клетках и сохраняют контроль над миром.       В прочем, какая Гишу разница, сейчас его плевком можно перешибить. Конечно для свого возраста он развит в пределах нормы. Вот только восприятие подсказывает ему, что он «нормального» размера, а воспоминания показывают, каким он должен быть, и насколько слаб сейчас. И это понимание нервирует.       — Реакции тела… непредвиденные, — отметил Гиш, ощущая как адреналин бежит по венам, делая тело лёгким, но мысли слегка спутанными. И это при том, что явных угроз нет.       Он помнит протоколы сдерживания для многих аномальных существ и сущностей, помнит как себя вести при попадании в плен или в аномальную зону. Но к такому, жизнь его не готовила. Ведь там, за дверью ждут не враги и не чужие люди. И теперь, придётся либо мастерски притворяться, играя роль малолетки, либо… тут Гиш понятия не имел что делать.       Несмотря на вернувшуюся память, Гиш воспринимает родителей также тепло. Он чувствует с их стороны заботу, беспокойство и любовь, от того, он чувствует себя куском дерьма, которому придётся снова обманывать родных. Этого ему хватало и до активации Молотилки.       — Правду сказать? — слегка нервно спросил у отражения Гиш, — Отец, матушка, я тут вспомнил как убил и был причастен где-то в ста пятидесяти убийствах, и ещё плюс-минус десяти которые смутно помню. Ах да, чуть не забыл, так как я не предотвратил ещё чёрт знает сколько бесчеловечных опытов, то я тоже соучастник. Но эй, это был старый Я, — кривляясь перед зеркалом, зло сказал Гиш.       В жизни и Веста и Гиша, не так много людей, чьё мнение для них важно. Но такие люди есть, и были у обоих. В конце концов, родители Веста так и не узнали, кем он на самом деле работал, считая что он живёт и работает в Непале. Всего лишь шерпом, водящим туристов на Эверест. Легенда, которая объясняла большой заработок и солидные чеки, которые приходили на их счета. А также причину отсутствия тела в случае гибели, ведь тела альпинистов выше зоны смерти не эвакуируют. Что бы было узнай они правду, он знать не желал. Уж лучше пусть считают его бессердечным охламоном, пропадающим на недели, и откупающимся деньгами.       Вот только, его новые родители будут явно проницательнее двух гражданских среднего достатка.       Сделав тяжелой вздох, Гиш отошёл от зеркала, снова начав ходить по комнате, словно зверь, запертый в клетке… хотя, теперь правильнее зверёк.       В такие моменты, он завидует бойцам отряда Эпсилон-6. «Деревенские дураки», вполне подходящее название для их отряда. Даже зная, что перед тобой агент, возникает вопрос к их профпригодности. Выглядят они как обычные реднеки, взгляд которых не обременён интеллектом. Но, всё это актёрская игра, настолько мастерская, что они легко внедряются в секты, культы или сборища, как раскалённый нож разрезающий масло, не вызывая подозрений к провинциальным увальням недалёкого ума. А затем, уничтожают цели также эффективно как нож в печени, когда волк в овечьей шкуре перестаёт играть роль барана. Увы, чтобы развить подобные навыки уходит очень много времени, и самое сложное в работе подобных инфильтраторов не изображение дурочка, а правильная реакция на аномалии. «Дураки» показывают ужас, презрение или осуждение только в той мере, которая не поставит миссию под угрозу. Они должны натурально отыграть заинтересованного идиота, напуганного, но ищущего силу или иные блага, которые может предоставить цель. Вест на это не был способен, вместо внедрения, он вполне мог выпустить весь боезапас в возможного врага. В бойцов вбивают другие рефлексы.       Зато, ни один «Дурак» не смог бы пробраться в секретные храмы или убежища, скрытые в недрах пещер или катакомб и выбраться живым. Каждый отряд обучали для строго определенной цели и «Кротам» не нужны были навыки социального взаимодействия. Научили держать язык за зубами и этого всегда было достаточно. К сожалению, ни альпинистские навыки, ни спелеологические, в сложившейся ситуации не помогут.       — Где же отряд зачистки, когда он так нужен…       Сделав очередной круг по комнате, Гиш оказался возле стола, на котором сохнет его эссе «Как я провёл ЧП в Зоне 13». Взяв лист бумаги, мальчик проверил сухость чернил и решил спрятать отчёт, который вряд ли кто-нибудь увидит. Встав на колено возле стола, Гиш с трудом вынул нижний ящик, даже не смотря на то что в нём, для облегчение выдвижения установлены рельсовые направляющие.       Положив лист на дно стола, пыхтя от натуги, Гиш поставил ящик на место, после чего лег на пол, заглядывая в щель между дном ящика и дном отсека стола, задвигая и выдвигая ящик, проверяя, чтобы он не цеплял лист бумаги.       — Примерно три сантиметра, должно хватить листов на тридцать… — бормотал Гиш лежа на полу, — Надеюсь, наши слуги чистоплотны не до маразма.       Поднявшись с пола, Гиш отряхнул одежду, думая над тем стоит ли переодеться, ведь он только что на полу лежал. Но ему пришлось отбросить эти мысли. Ведь полы их имения практически стерильны, просто он, бывший боец МОГ, тот кто не раз смотрел в глаза смерти и сталкивался с невыразимым ужасом… зассал говорить с родителями.       Можно было бы сказать, что Гиш с высоты прожитого опыта переборол свой страх, взял себя в руки и отправился логично обосновывать свое поведение родителям, напуганным его состоянием. Но на самом деле, он так и бродил по спальне, придумывая всё новые и новые причины подождать, проводя всевозможные симуляции грядущего разговора в мыслях.       Его метания прервала дверь, ручку которой медленно провернули и начали открывать.       Темноволосая служанка увидела недовольное лицо мальчишки и решила, что в том повинна она. Чёрное платье, белый передник и чепчик. Лицо европеоидное, ничем не примечательное.       — Доброго вам утра, мастер Гиш. Ваши родители, милостивый герцог и герцогиня ожидают вас на завтрак, — сделав поклон, осторожно выдала женщина, — Мне поручили сопроводить вас в столовую. Гиш молча посмотрел на неё снизу вверх. Не скоро ему удастся смотреть на людей нормально, в этом царстве великанов.       — Где Блейз? — задал он вопрос. Не слишком вежливо опускать приветствие, но в отношении простолюдинов это допускается.       Служанка замялась с ответом.       — К сожалению мисье Блейз не может исполнять свои обязанности, — отведя взгляд ответила служанка, — Прошу, позвольте помочь вам привести себя в должный вид.       — А что не так с моим видом? — с недоумением спросил Гиш.       Повисла тишина, женщина не знала, как подобрать слова, чтобы не оскорбить капризного мальчишку. Ей не довелось прислуживать юному господину, но слухи ходят самые разные, особенно показательным стало наказание сразу двух коллег по цеху за то, что не углядели за мальчишкой. И глядя на недовольное лицо, она подбирала аргументы в пользу личной гигиены. Но они не понадобились.       — Хорошо. Что нужно делать? — с ноткой обреченности сказал он.       — Прошу за мной, — с облегчением сказала служанка.       — Как тебя зовут?       — Элен, господин, — сделав небольшой поклон.       Гиш молча кивнул и проследовал за ней. Из-за того что он уже оделся, ушло больше времени на расчесывание непослушных волос. Но, всё рано или поздно заканчивается. Выполнив свои обязанности, Элен отошла в сторону, давая проход юному Грамону.       — Прошу вас проследовать в столовую, мастер Гиш, — сделав кроткий поклон, молвила служанка.       Но, Гиш стоял на месте глядя на неё слегка исподлобья, хмурым взглядом.       — Выходи, — приказным тоном сказал мальчик, показывая ей на выход из спальни.       — Э-э… — недоуменно протянула Элен, не понимая что происходит, — Как прикажете?       По этикету, она должна пропустить дворянина вперед, чтобы закрыть за ним двери, но ей пришлось нарушить правила, наблюдая, как Гиш самостоятельно закрыл сперва дверь в спальню, а потом и в покои. При сопровождении хозяев дома, слуги должны идти позади, готовые выполнить любой приказ. Максимум сбоку, на шаг позади. Но, Элен идет впереди, а в двух шагах позади, идет трехлетний мальчик, сверлящий её напряженную спину хмурым взглядом. Оставляя служанку гадать, чем же недоволен юный дворянин.       «Да что я сделала не так?!» — в молчаливой панике, мысленно вопрошала она, осторожно заглядывая себе за плечо и видя пристальный взгляд, — «Он хочет на меня нажаловаться, вот зачем ему нужно было моё имя!».       Тем временем, Гиш тоже размышлял.       «Послали за мной слугу для сопровождения. Это странно. Было бы достаточно просто уведомить о завтраке. Гости? Нет, заставили бы одеть парадную одежду. Не хочется об этом думать, но, похоже, эта Элен должна отрезать пути к бегству, когда я войду в столовую» — Гиш заметил, как служанка бросила быстрый взгляд за спину, — «Что такая нервная, Элен? Боишься наказания, за то, что не выполнила приказ герцога? Ладно, не думаю, что родители собираются как-то навредить. Скорее, провести мягкий допрос, и на их месте, я бы поступил также. Демонстрация, что бежать некуда один из методов давления. Безобидный, но не менее эффективный. В конце концов, не стоит думать, что обитатели этого мира менее искусны в дознании, чем мозголомы Фонда»       Они остановились у массивной двери. Служанка, напуганная тем, что её выгонят за мнимый проступок, и мальчишка, напуганный предстоящим допросом.       А за дверью, за обеденным столом сидит семейная чета. За их спинами, на небольшом отдалении стоят несколько слуг и служанок, их позы безукоризненны, но чувствуется напряжение. Не каждый день они становятся свидетелями пусть и небольшой склоки, но не менее страшной для маленьких людей.       Минут десять назад, столовую оглашали голоса на повышенных тонах, но сейчас, лишь стук столовых приборов и красноречивые взгляды, бросаемые супругами друг на друга.       Маргарита специально надавила столовым прибором сильнее необходимого, от чего посуда выдала неприятный скрип, заставив герцога едва заметно поморщится. Молча подав слуге сигнал, ему подали чашку чая. К сожалению, герцог не успел сделать и глотка. С недовольством, он перевернул чашку над блюдцем, и на него упал кусок мутного льда. Холод льда не сравнился бы с холодом испарины, выступившей на лбу молодого слуги, в ожидании гнева герцога. Маг молча отставил чашку с куском льда в сторону и продолжил завтрак без чая.       Герцогиня с лёгкой, победной улыбкой отломила ложечкой кусочек пирога. Положив его в рот, она попыталась его разжевать. От хруста вздрогнули служанки, а герцогиня не слишком изящно сплюнула в салфетку кусок сахара сжавшегося до плотности камня.       Завтрак продолжался в тишине. Герцог и герцогиня, безмолвно боролись взглядами, словно общаясь, и понимая друг друга без слов.       А их выходки за столом… чтож, дворянам не престало бросаться едой, но напряжение растёт, и слуги бы начали делать ставки, когда от провокаций дворяне перейдут к делу, если бы перестали дрожать, боясь обратить на себя внимание. Ведь никому не хочется навлечь на себя гнев разъярённого мага.       Потому, взгляды слуг, обращенные на своих хозяев не были столь загадочны в своем смысле, и выражали лишь мольбу о помощи.       Всё началось с того, что герцог не позволил супруге отправится к сыну лично, чтобы удостоверится в его самочувствии, не желая, чтобы та слишком его разбаловала. Тогда начался первый виток споров, без повышения голоса. И когда молодой господин стал слишком задерживаться, Грамон и Шивре смогли прийти к компромиссу и отправили служанку. Герцогиня строго проинструктировала свою служанку, чтобы та сопроводила Гиша, а если он чувствует недомогание, немедленно вызвала её.        На несколько минут, конфликт был исчерпан. Пока герцогиня не осведомилась о том, что ждёт виновника происшествия. Герцог заверил, что завтра дворецкий Блейз понесёт заслуженное наказание, описав предстоящую процедуру.        Слуги оставили своё мнение при себе. Все они сочувствовали Блейзу, ведь таких людей как он, можно назвать душой компании. И немолодой слуга всегда мог найти общий язык не только со слугами, но и с хозяевами, не боясь их гнева. От того, у всех слуг возникла антипатия к маленькому Гишу. Они считали, что это его вина. Однако, когда герцог сообщил, что трёхлетний ребёнок должен присутствовать на экзекуции, мнение присутствующих разделились. Кто-то ужаснулся, считая, что ребёнку не следует на это смотреть, кто-то злорадствовал, ожидая, когда малец поймёт к чему привела его беспечность. Ведь все знали, что Блейз единственный из слуг, к которому мальчик проникся доверием.       Герцогиня возмутилась, громко, в красках, не стесняясь в выражениях. Бесчувственный чурбан, было самым безобидным, как назвали герцога. Начался спор на повышенных тонах, а слуги постарались слиться с предметами мебели. Рядом не было Блейза, который мог беспардонно вмешаться в разговор, и разрядить обстановку, а другим не хватило на подобное духу, от чего напряжение росло и росло. Спорящие не пришли к миру, а наставшая тишина лишь затишье перед настоящей бурей и это осознали все присутствующие простолюдины, но бежать им некуда.        От того, когда открылась дверь, слуги были рады Гишу словно второму пришествию Бремира.