Часть 13. Великая шахматная доска: Возвышение. Фаза I. Часть 3.3. Призраки прошлого.

Молех

В далёких просторах космоса, словно драгоценный камень, сияет мир, удивительно напоминающий колыбель человечества — Землю. Этот мир, не столь ослепительный центр инноваций, как его звёздные соседи, служит важным пунктом дислокации древних боевых шагоходов, величественных Рыцарей. В конце двадцатого и начале тридцатого тысячелетия, в золотые века Золотой Эры, Император, великий предводитель человеческой расы, отправился на своём сияющем звёздном корабле к высокоразвитому миру Молех, что находится всего в нескольких световых годах от древней Терры. Несмотря на свои собственные силы, Император осознавал колоссальный риск, на который он пошёл. Он вступил в тайный союз с Тёмными Богами, пожертвовав частичкой своей души, чтобы обрести невиданную мощь и знания. Эти дары позволили ему создать Рыцарей Прошлого — примархов, великих политических и военных лидеров, которые должны были стать его мечом и щитом. В час нужды они должны были помогать человечеству покорять вселенную и спасать род от уничтожения. Это событие до сих пор остаётся в памяти Императора, как яркая звезда, что освещает его путь. Тёмные Боги, однако, не прощают подобных сделок. Они знают, что Император заключил с ними договор, и однажды они потребуют свою плату. Но шансы на это резко сокращаются, пока Анафема, дочь Императора, всё ещё может свободно бродить среди своих предков, словно тень, что скользит по лунной дорожке. Анафема, как маяк в бушующем море, является символом надежды и спасения. Её присутствие среди Рыцарей напоминает им о том, что даже в самые тёмные времена есть свет, который может привести к победе. Она — ключ к разгадке тайны, которая может спасти человечество от гибели. — Для человечества уже не стало чем-то из ряда вон покорение всё новых и новых миров, — эти мысли вызывали у него смешанные ощущения, беспорядочный спектр эмоций. Это была смесь умеренной радости и любопытного желания осознать своё законное место в этом раю. Но почему-то я уверен, что эта идиллическая картина может закончиться тем, что я ещё не успел предвидеть. Мои сыновья пока ещё не знают всей правды. Стоит ли едва не обречённым чужакам знать всей правды? Я думаю, что и да, и нет. Ни те, ни другие ещё не могут принять эту истину, пока они не узнают друг друга. Это предначертано. Только узы, сравнимые с семейными, между ними помогут обрести силу несокрушимой веры в будущее. Ещё не время. Его разрывало невыносимое желание всё сказать, от и до, словно бурю внутри него сдерживала невидимая цепь. Но он понимал, что знание будущего, как опасный яд, может отравить не только его, но и всех вокруг. Император стоял неподвижно, как статуя, у неактивированных врат в Царство Хаоса, посреди вечнозеленого экзотического леса, который, казалось, был создан самой природой для этой таинственной церемонии. Лес окружали высокие чёрные горы, словно великаны-стражи, охраняющие вход в неизведанный мир. Внешние кольца врат, словно гигантские шестерёнки, вращались то по часовой стрелке, то против, как будто сама Вселенная играла с ними в игру. Они были сделаны из гладкого чёрного материала, похожего на кристалл и металл одновременно, с высеченными на них странными рунами и сигилами, которые мерцали, как светлячки в ночи. В центре этого хаоса находилось ноктилитовое кольцо, чёрное, как тени ещё неизведанных человеком уголков космоса, и холодное, как ледяная бездна. Воспоминания о последствиях подобной сделки вновь нахлынули на него, как волны цунами. Оправдан ли был риск обмана этих могущественных сущностей? Император и бригадный маршалл Золотого Легиона Константин Вальдор доверяли друг другу, как два брата, связанные невидимыми узами. Но эта информация была столь же опасной, как огонь, и не должна была распространяться дальше узкого круга сверхчеловеков.

***

POV Император и Константин Вальдор

Вальдор: Это грандиозная сделка. Император: Я понимаю. Вальдор: Так быстро? Прекрасно. И что же это за сделка? Император: Бесконечную силу не победить. Мы смертны, нас сдерживает закон. Это обман. Вальдор: Ты считаешь это недостойным? Император: Нет. Вальдор: Потому что это твой план? Император: Да. Говори открыто. На этот раз честно. Ты только что очнулся, возможно, у тебя мало времени. Вальдор: Ты обманешь их всех. Даже нас. Это рискованно. Император: Другого выхода нет. Вальдор: Ты осознаешь последствия? Император: Гибель. Полный крах. Вальдор: Отлично. Теперь скажи мне: зная всё это, понимая риски и вероятный исход, зачем ты создал меня? Император: [Молчание.] Вальдор: Говори. Маршаллу оставалось лишь печально склонить голову, словно увядший цветок под холодным ветром, и разочарованно покачать ею, как маятник старинных часов, отсчитывающий время до неизбежного краха. Его сердце, подобно древнему замку с прогнившими башнями, дрожало от тревоги. Неужели его господин, этот величественный дуб, чьи корни уходили глубоко в землю власти, действительно решился на столь рискованный и коварный шаг? Это было все равно что увидеть, как солнце, всегда ярко светившее на небосводе их королевства, внезапно скрылось за тучами, оставив лишь мрачные тени сомнений и страха. Вальдор: Это безумие! Император: Знаю. Иногда для самых светлых дел нужны тёмные деяния. Вальдор: Тогда какой был смысл во мне? В моих соратниках? В твоих сыновьях-примархах? Почему те чужаки, что толком не ведают об окружающих чудесах, должны будут сюда прийти только потому, что ты сам захотел? Я хочу знать, почему? Император: [Молчание.] Он смотрел на подчинённого, как горный орёл на пасущуюся овцу, не мигая и не шевелясь. Его губы были ровными, словно две зеркальные грани лезвия, а глаза сияли, как два алмаза, рождённых в недрах звёздных кузниц. Эти глаза, как два сияющих солнца, куют из ткани времени и пространства величественные мегасооружения, способные обуздать самые глубокие тайны космоса. Вальдор, словно гигантский метеорит, внезапно обрушился на стол, ударив кулаком по лакированной поверхности красного дерева. Удар был столь мощным, что стол, казалось, вздрогнул, как испуганный зверь. Но затем, как океан, успокоившийся после шторма, Вальдор обрёл внутреннюю тишину. Его дыхание стало ровным, а лицо — непроницаемым, как ночное небо. Вальдор: Меня долг зовёт. Мои братья хотят меня видеть на Крусибле Бета. Я вас не подведу. Император: [Молчание.]

***

Он и Вальдор понимали, что это должно было случиться. Их сердца, словно древние колокола, раскачивались в унисон, предвещая неизбежный конец. Украденный Огонь — это метафизическая сила, похищенная Императором у Богов Хаоса. Эта сила связана с его неукротимой душой, как корни с деревом, и является основой его безмерного могущества, подобного солнцу, освещающему галактику. Конец и Смерть — это абсолютное разрушение, как лезвие бритвы, рассекающее ткань реальности. Она олицетворяет хаос в своей чистейшей форме, как шторм, стирающий всё на своём пути. Даже её использование противоестественно для Него: даже отголосок его силы, например, в куске фульгурита от удара психической молнией, способен убивать Вечных, как ядовитый цветок, убивающий даже тех, кто способен регенерировать, даже когда их душа исчезла. Не только демоны стираются полностью, как звёзды, исчезающие с небосвода, но и материя и энергия удаляются из круговорота вселенной, словно капли воды, испаряющиеся под палящим солнцем. В полную силу, подпитываемая коллективной волей человечества, эта сила способна повредить любую структуру, переплетённую с Материумом, и даже стереть аватара Бога Хаоса в каждом из слоёв Варпа, как буря, уничтожающая маяк. Но больше всего Его пугало не это, а то, что пророчество о Великом Вознесении Хаоса Неделимого может сбыться. Именно поэтому Он спас тех, кто чуть не пал жертвой слуг алчных, злобных космических сил. Именно поэтому примархи не могут добиться истины о своём происхождении. Они, как звёзды на ночном небе, жаждут найти смысл жизни, связать прошлое с будущим и понять, для чего именно они были созданы. Он мог бы бросить героев из бесчисленных вселенных, как камень в воду, но не смог. Возможно, они тоже связаны с этим пророчеством или являются частью великого замысла Императора. В любом случае, ответы на эти вопросы Он не даст даже сам себе. По крайней мере, пока. Император даже не дрогнул, когда холодный континентальный ветер, словно дыхание ледяного дракона, подул на него с берегов лазурного океана. Его длинные чёрные волосы, как тёмные крылья, развевались на ветру. Слизистые оболочки его глаз оставались сухими, как пустыня. Белая тога с золотым наплечным платком, подобно величественному знамени, реяла на ветру, как флаг на флагштоке. Он повернул свою голову вправо. Что-то постороннее привлекло его внимание. Ему была знакома эта энергия, но она была чуждой, как аннигилирующая антиматерия, исчезающая в никуда, уходящая в пустоту, даже при простом движении. Его вселенная была подобна саду, где Император занимал высшую эволюционную ступень, и в этом саду не было места чужакам. — Я знаю, кто ты такая, — произнёс он. — Если не покажешься мне, то мне будет достаточно произнести твоё истинное имя, чтобы заставить тебя перенестись в пустоту за пределами творений, без всякой для тебя возможности вернуться обратно. Перед Императором возник силуэт, похожий на тень гигантского феникса, парящего над землёй. Тонкие контуры, словно туман, становились всё чётче, обретая форму и жизнь. Это была девушка, но не обычная смертная. Она явила себя Ему, как рассвет после бесконечной ночи, как звезда, впервые упавшая с небес. Её одеяние было подобно ночному небу, окрашенному в глубокие оттенки пурпура и фиолетового. Высокий шлем, увенчанный короткими рогами, напоминал корону, которую могла бы носить сама ночь. Фиалковые глаза светились, как два ярких маяка, пробивающих даже самую густую тьму поздней ночи на Молехе. Экстравагантные туфли на невысоком толстом каблуке переливались, как капли росы на утреннем солнце, отражая зеркальные серебряные оттенки. Распущенные длинные волосы цвета обсидиана развевались на ветру, как плащ из теней, а плечи были слегка оголены, открывая тонкую кожу, словно лепестки древнего цветка. Широкие распущенные рукава её одеяния казались крыльями, готовыми унести её в неведомые дали. Короткая юбочка, словно лунный свет, скользила по её ногам, а безпальцевые перчатки-митенки, как ледяные пальцы зимы, обхватывали её руки. — Вас нарекают Императором? — улыбаясь, спросила незнакомка. — Это не моё имя, — отвечает тот. — А как вас тогда звать? — с недоумением она поинтересовалась. — Учитывая, что мы впервые встречаемся с глазу на глаз, зови меня Императором, — сказал Он. — Как скажете, — учтиво она поклонилась, словно была в каком-то театре. — Сим буду нарекать вас Императором. Я полагаю, вам известно, для чего я здесь, Ваше Святейшество? — Известно, — на лице Императора читался лишь равнодушный бесстрастный интерес. — Ты не из наших. Девушка, словно тонкая струна арфы, натянутая до предела, чуть опустила свои губы. Это было её попыткой придать лицу серьёзность, как будто она хотела, чтобы её лицо стало крепостью, неприступной для насмешек. Но, несмотря на все усилия, её глаза продолжали сиять, как два драгоценных камня, которые не могли скрыть её внутреннюю искру. В её взгляде читалась лёгкость, словно она парила над землёй, несмотря на всю серьёзность момента. Её лицо напоминало океан, в котором бушевали волны эмоций, но на поверхности всё оставалось спокойным и умиротворённым. — Мы возможно не так понимаем друг друга, — сказала она, будто хотела успокоить якобы недовольного собеседника. — Для меня на самом деле невероятная честь встретиться с вами. Если бы я хотела вам навредить, то вы бы меня не увидели вживую. — Я и без этого вижу тебя и насквозь, — сказал Император, продолжая сверлить незримым недоверяющим взглядом инопланетную молодую женщину. — Я могу представиться, хотя бы для приличия? — спрашивает она. — Можешь, — ответил тот. — Я Галакта, — ребячески улыбается она, словно перед ней давний приятель. — К вашим услугам. — Мне известно, кто ты, — император отшагивает назад, а гостья медленно встаёт на платформу портала. — Твоя вселенная была уничтожена Ими. Улыбка Галакты, как солнечный луч, внезапно исчезла, оставив лишь тень на её лице. Она была подобна цветку, который увял под натиском холодных ветров, или звезде, потухшей в бескрайней тьме космоса. Улыбка, как река, внезапно иссякла, оставив после себя лишь сухое русло воспоминаний. Она была как музыка, оборвавшаяся на полуноте, или как огонь, который внезапно погас, оставив лишь пепел сожалений. — Откуда вы знаете? — её охватил шок. — Это не важно, — отрезал Он. — Зачем ты здесь? — Возможно, вы мне поможете в одной моей просьбе? — она растерянно оглядывалась туда-сюда, лишь бы не сталкиваться с Ним взглядами. — Я задал простой вопрос, — настаивал Император. — Ты здесь, чтобы просить у меня помощи. — Значит, вы знаете, что мне пришлось тогда потерять, — она случайно всхлипнула. — Там были мои друзья. А я… — Ты здесь не только из-за погибших друзей, но и отца, но ты отринула его давным-давно, — догадывался Император. Между ними возникла тишина, подобная ледяному щиту, опустившемуся на бескрайние просторы вечности. Владыка Людей, как древний маяк, смотрел прямо, его глаза были бездонными озерами, отражающими всю глубину галактической драмы. Он чувствовал Галакту, как древний лес чувствует дождь, каждая капля которого проникает в самое сердце деревьев. Время замерло, словно часы, остановившиеся в самый важный момент. В этой тишине можно было услышать, как бьется сердце вселенной, как пульсирует сама жизнь. Несколько минут они стояли, не смея нарушить этот хрупкий баланс, словно два музыканта, ожидающие, когда их инструменты сами начнут играть. — Всё именно так, — горько произнесла она. — Долг зовёт меня отомстить. Император медленно повернул голову, словно сова, всматривающаяся в ночную тьму. Его улыбка, холодная, как лёд, блеснула, как клинок, вышедший из ножен. Глаза, глубокие и непроницаемые, были похожи на два чёрных омута, в которых можно было утонуть, но не найти дна. В этот момент он напоминал древний дуб, чьи корни проникли в самую глубину земли, а ветви тянулись к небесам, но при этом оставались крепкими и непоколебимыми. Его молчание было как бездонная пропасть, в которую никто не осмеливался заглянуть, но откуда время от времени доносился шёпот ветра. — Почему ты думаешь, что я помогу тебе отомстить? — глаза не отрывали свои цепкие ловчие сети от Галакты. — Вы же сильнейшее существо, какое я могла только знать и встретить, — сказала она. — Я знаю, у вас есть сила, что может навсегда изменить положение всех вещей во всех творениях. Император, словно древний хранитель тайн, проницательно видел сквозь завесу времени, угадывая сокровенные желания Галактики. Её стремления, подобно звёздам на ночном небе, мерцали и переливались, маня его взор. Он знал, что Галакте не нужна власть или богатство, а чего-то большее, и он знал что именно. Её душа, как бушующий океан, стремилась к гармонии и равновесию, к тому, чтобы звёзды на небосклоне вращались в такт её сердцу. Император понимал, что её желания — это ключ к бескрайним просторам Вселенной, к её неизведанным глубинам и тайнам, которые она мечтала постичь. — Поверь, дитя, Тёмных Богов нельзя уничтожить, — произнёс он с нескрываемой для собеседницы досадой. — Это невозможно. Даже для меня. — У вас Украденный Огонь, — лучше бы она этого не произносила. Глаза Императора засияли, словно звёзды, внезапно вспыхнувшие на ночном небе. В этом свете, подобно лепесткам древнего цветка, раскрылась истина. Галакта рухнула навзничь, её тело стало беспомощным листом, оторванным от могучего дерева жизни. Сознание её витало, как туман над озером, едва удерживаясь на грани реальности. Её слова, словно стрелы, пронзили тишину, вызвав в Императоре бурю эмоций. Его лицо потемнело, как небо перед грозой, и лёгкая тень недовольства пробежала по его лицу, словно тень от облака, на мгновение заслонившего солнце. — Это тебя не касается, — спокойно произнёс Он. — Это не должно тебя волновать. Такая сила не даётся даром. Ты дитя, слишком слабое, чтобы обуздать её и держать в себе. Она только для избранных. Твоя сила медленно уходит. Ты угасаешь, как свеча на ветру. Скоро ты просто превратишься в человека, чьи силы едва будут превосходить таковые моих почётных преторианцев. Ты утратишь статус космической сущности. Можно сказать, что ты его давно утратила. Галакта больше не могла прятать свою горечь. Она была как увядший цветок, чьи лепестки давно потеряли свою яркость и теперь безжизненно свисали, словно слезы, застывшие на ресницах. Ее сердце стало сухим оазисом, где когда-то журчала вода надежды, а теперь царила лишь безмолвная пустыня. Душа Галакты была как хрупкий лед, готовый треснуть от малейшего прикосновения, и в этой трещине уже виднелась бездонная пропасть отчаяния. — Я когда-то поклялась, что отомщу, чего бы мне этого не стоило, даже если мне самой придётся умереть, — зарыдала Галакта. — И кто я такая теперь, если мне придётся просто забыть о своей клятве. — Ты слишком высоко себя ставишь, Галакта, — произносит Император, успокаивающе воздействуя на неё, чтобы она не лила напрасно свои слёзы. — Ты идёшь на крайние меры на свой страх и риск. Это гибельный для тебя путь. Ты грезишь о прошлом, которое уже давно не вернуть. Ты страдаешь комплексом мученика и виной выжившего. Они хотели, чтобы ты не страдала, постоянно вспоминая об этом. Живи настоящим. Слабое утешение конечно, но, понимая, что тебе пока смириться трудно, выбор небогатый. Он нежно коснулся её плеча, как луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. Его рука легла на её плечо, словно лёгкий бриз, играющий с лепестками цветка. Это прикосновение было подобно мягкому шёпоту дождя, который успокаивает и дарит надежду. Его пальцы, как тонкие нити паутины, сплетались с её кожей, создавая невидимую связь между их сердцами. В этом жесте было что-то волшебное, как в первом снежном утре, когда мир вокруг кажется новым и полным чудес. Его рука была как тёплый камень, который согревает душу в холодные дни. Это было прикосновение, которое говорило без слов, как мелодия, звучащая в тишине ночи. — Скажи, готова ли ты отказаться от своих иллюзий, принять прошлое и позволить мне помочь тебе найти своё место в мире? — спросил Император, обращаясь к ней с отеческой заботой. Император ощущал её боль и страдания и переживал сам. — Теперь я жду твоего решения. Галакта стояла на пороге выбора, который мог изменить всё. Она видела, как армии кошмарных существ разрывали её родную вселенную на части, словно хищные звери, пожирающие плоть мира. Вселенная истекала кровью, её жизненная сила исчезала, оставляя после себя лишь пустую оболочку, как увядший цветок, уносимый ветром вечности и течениями бескрайнего океана пустоты. Это было полное ничто, пустота, поглощающая всё. Её друзья, такие близкие и дорогие, исчезли, оставив лишь тени воспоминаний. Её эгоистичный отец, Галактус, вечно жаждущий космической энергии, пал жертвой одним из первых. Его голод превратился в его худший кошмар, пожирающий его изнутри, пока он не самоуничтожился вместе с самим собой, как звезда, сгорающая дотла. Все боги исчезли, поглощённые без остатка, как капли воды, растворяющиеся в пустыне. Каждый десятый житель земли той или иной вселенной охватило демоническое безумие. В кровавом времени кошмара, смерти и хаоса каждый день умирали тысячи, а потом миллионы. Чужие боги бросили человечество в пучину ужаса и отчаяния, словно детей, брошенных в бурю. Люди рвали себя на части, не в силах противостоять жестоким капризам богов, которые смеялись над их страданиями, как хищники над добычей. Галакта была одной из немногих, кто смог уцелеть в этом водовороте безумия. Она бежала, спасая свою жизнь, но не могла забыть то, что произошло. Призраки прошлого, как тени на стене, шептали ей о незавершённом долге. Они призывали её к главной ошибке в её жизни, словно сирены, заманивающие моряков в бездну. — Простите меня, — Галакта вытерла свои слёзы и сжала кулаки. Она схватила Повелителя Человечеств за горло, словно хватая невидимую нить, связывающую его с миром. Её пальцы впились в его шею, как корни древнего дерева, проникающие в каменистую почву. Второй приготовилась вытянуть из него всю заключённую силу, как садовник, собирающий редкие плоды из волшебного сада. Она подняла руки, словно собираясь вырвать из земли сияющий кристалл, заключённый в его груди. — Я не могу этого сделать, — глаза закрыты, потому что не хотела смотреть, как проявленный акт жестокости спровоцирует на страдания. — Я заберу эту силу. Он стоял, словно скала в бушующем море, незыблемый и непоколебимый. Его лицо было холодно, как ледник на вершине горы, а взгляд — острый, как клинок, готовый пронзить любую преграду. Время, словно река, текло мимо него, не оставляя следа на его невозмутимой поверхности. Он был как древний дуб, корни которого уходят глубоко в землю, а ветви простираются высоко в небо, не боясь ни ветра, ни бури. Его спокойствие было подобно зеркалу, отражающему мир, но не изменяющемуся под его влиянием. Его руки, словно два тёплых крыла, бережно обняли её ладони, создавая вокруг них уютный кокон спокойствия. Пальцы, похожие на тонкие ветви древнего дерева, переплетались с её, как корни, ищущие друг друга в почве. В этом прикосновении было что-то магическое, как будто невидимая нить связала их души, и теперь они могли дышать одним воздухом. Его руки были надёжной опорой, как мост через бурную реку, и в этом объятии она чувствовала себя в безопасности, как цветок, укрытый росой. — Я не могу тебе этого позволить, — шепчет он, предостерегая от такого безрассудства. Стоило Галакте погрузиться в тёмную бездну божественной частицы, как её разум окутала зловещая буря видений. Её голова словно превратилась в зеркало, отражающее мрачные образы будущего. Она видела себя как увядший цветок, чьи лепестки обратились в прах. Её душа, как заблудившийся корабль, скиталась в бескрайних просторах Варпа, где время и пространство сливались в бесконечный хаос. Она была одинока, как капля дождя в пустыне, и беспомощна, как лист, подхваченный ураганом. Невидимые силы опутали её, словно лианы, сотканные из её собственных эмоций — горя, отчаяния и гнева, которые превратились в магические цепи разноцветного света. Эти цепи сковывали её, как невидимые кандалы, не давая вырваться из плена. Она чувствовала, как её сущность высасывали, словно кровь из вены, капля за каплей. Её тело пожирали, как падальщики, обгладывая её до костей. В конце концов, её душа была разорвана на части, как древний свиток, и стала частью каждого, кто разрушил её вселенную. Видения были похожи на тени, скользящие по стенам её разума, — мутные, обрывистые, без ясных очертаний. Это было всё, что она могла видеть. Любой, кто оказался бы на её месте, ждал бы той же участи или чего-то ещё более ужасного. Галактика, некогда сияющая, теперь превратилась в пепел, и её душа, как последний луч света, угасала в бездне. Галакта снова рухнула на спину, словно величественный дуб, повалившийся под натиском урагана. Её тело, подобно весеннему цветку, согнулось под тяжестью невидимого груза. Она упала, как капля росы, разбивающаяся о горячий асфальт, и её дыхание стало прерывистым, как мелодия на ветру. — Теперь ты понимаешь, — с лёгким укором спрашивает её Император. — Теперь ты знаешь, что ты никогда не сможешь вернуть потерянное. Суставы девушки жалобно, словно древние скрипки, издавали протяжные звуки. Слабость окутала её, как густая тень, а тело тряслось, будто в лихорадке. Каждое движение было подобно тяжёлому валуну, который с трудом поднимали на вершину горы. Она с огромным усилием встала на четвереньки, и её тело казалось беспомощным кораблём, выброшенным на сушу. С носа, словно капли росы на рассвете, капала кровь. Она провела кончиком пальцев правой руки по носу, словно пытаясь стереть этот символ слабости и уязвимости. Дыхание перехватило, и ком, словно огромная змея, угрожал задушить её изнутри. Галакта осознала, что никогда прежде не испытывала такого ужаса. Её сердце билось, как пойманная птица в клетке, а мысли метались, как беспокойные тени в ночи. Она чувствовала, что оказалась на краю пропасти, и единственный путь — вниз, в бездну неизвестности. — Я не хотела… — неловко она произносила, словно совершила какое-то тяжкое непростительно преступление. Её фиолетовые глаза снова заблестели от слёз. — Больше никогда… С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Галакта, словно корабль, выброшенный штормом на рифы, медленно выпрямилась. Её тело, как хрупкий цветок под ледяным дыханием зимы, дрожало от напряжения. Взлетев в воздух, она стала птицей, вырвавшейся из клетки, её крылья разрезали небо, как нож — воздух. Она знала, что Император, как неумолимый вулкан, затаил в себе ярость, готовую извергнуться. Его гнев, как тёмная волна, поднимался всё выше, угрожая поглотить её целиком. Но Галакта, подобно звезде, вырвавшейся из оков гравитации, не собиралась сдаваться. Она летела вперёд, её путь освещала лишь надежда, как маяк в бескрайней тьме. — Ты не должна была этого делать, — с сожалением произнёс Владыка Людей.