Часть 20. Великая шахматная доска: Возвышение. Фаза I. Часть 3.9. Метка Сумеречного города. Часть 2.

Федерация Человечества представляет собой невероятно масштабное образование, охватывающее миллионы световых лет космического пространства. Она включает в себя всю Местную группу галактик, демонстрируя стремительное расселение человеческой расы по галактическим просторам. Однако, даже освоение одной галактики представляется сложной задачей, учитывая её астрономические размеры и динамическое расширение Вселенной. Вселенная находится в состоянии перманентной экспансии, сопровождающейся непрерывным рождением новых галактик. Богатства, скрытые в недрах одной галактики, практически безграничны, что делает её потенциальным источником ресурсов для дальнейшего развития человечества. В этом контексте, Вселенная рассматривается как стратегический плацдарм для создания космического царства, обладающего неограниченными возможностями. За период своего существования человеческая раса прошла через множество этапов, характеризующихся как великими достижениями, так и глубокими потрясениями. Эти исторические вехи свидетельствуют о способности человечества адаптироваться к изменяющимся условиям и использовать научные и технологические достижения для дальнейшего прогресса. Неомодернистская парадигма, выступая в качестве концептуальной основы для перманентного эволюционного развития, предоставила человечеству уникальную возможность достижения беспрецедентных высот в области биотехнологических инноваций. В рамках этой парадигмы генетическая инженерия стала основополагающим инструментом для модификации человеческого организма, что позволило индивидам адаптироваться не только к разнообразным экологическим условиям (таким как океанические миры или парящие в атмосфере платформы с искусственными водоемами, обладающими соответствующими природными структурами), но и к специфическим профессиональным требованиям. Таким образом, были зафиксированы наземные, воздушные и подводные популяции людей, каждая из которых демонстрирует уникальное приспособление к своей экологической нише. Количественная оценка заселённых человечеством миров представляет собой сложную задачу, не поддающуюся точному исчислению. В контексте мультигалактического государства, вопрос о численности населения приобретает ещё большую неопределённость и сложность для анализа. Государственные рубежи защищают армии из триллионов триллионов человеческих солдат, и это не считая иных людей и ксенорас, среди которых контрактники и резервисты, чьё число по самым консервативным оценкам составляет от сотен миллиардов до триллионов. Человечество имело дело с разнообразными ксеносами. С какими-то удавалось достигать компромисса довольно быстро и без лишнего выстрела, с другими приходилось иметь дело с позиции силы, а некоторых приходилось зачищать, уменьшая до минимальной численности, пока угроза безопасности не упадёт до ничтожной отметки. Конечно, врагов у человечества ещё хватает, и в такт с экспансией на далёкие края глубокого космоса нашлись несметные сокровища и неизмеримое множество чужеродных видов и ужасов. Во времена Первой Великой войны стало известно об огромном количестве враждебных форм жизни из параллельных вселенных. Их цели были неясны, но намерения казались агрессивными и империалистическими. Эти существа не обладали мощным военным потенциалом, предпочитая засады и удары в спину. Они понимали, что силы Федерации способны справиться с любым каким бы то ни было противником, даже в самых невыносимых условиях, поэтому использовали тактику «ударил-отступил». Друкари — раса жестоких пиратов, работорговцев, садистов и убийц. После грехопадения эти нераскаявшиеся чудовища обосновались в Паутине, а именно в самом большом его городе — Комморре. Даже там они не нашли спасения от Слаанеш. Богу декадентства, разврата и гедонизма даже многих триллионов душ эльдар было мало. Той-Что-Жаждет вечно мало. Тёмные эльдары — те, кто повинен в рождении этого бога Хаоса. Они прокляты на вечную жажду чужих боли и страданий. В течение двух сотен веков они терроризировали целые регионы космоса, чтобы набрать как можно больше рабов для гемункулов и участия в гладиаторских аренах Комморры. Они в конце концов вымерли бы, если бы не охотились на обитателей из разумных рас. Другие виды разумных существ тёмные эльдары рассматривают только как скот, какой можно забивать всеми возможными способами. За долгий период своего существования друкари отточили до совершенства свои тёмные искусства, чтобы сеять ужас, смерть и страдания. Практикование дисциплин по владению силами варпа там строго-настрого запрещены, потому что это привлечёт внимание Слаанеш. Этот навык у них атрофировался, но это дало другие преимущества. Тёмные эльдары оттачивают силу своего тела до такого уровня, что могут с лёгкостью справляться с врагами, что будут во много раз сильнее и больше них. Они быстрее и сильнее, чем их светлые сородичи из миров-кораблей. Сейчас настали времена, когда люди своим мастерством убеждения и невероятными технологиями всё больше убедили зловещих тёмных эльдар переманить на свою сторону. Люди давно знали, что Асдрубаэль Вект взял курс на эскалацию. Этот тиран явно имеет крайне агрессивные империалистические взгляды. В 456 году 38-го тысячелетия во время налёта на мир-улей Кардус на юго-востоке Звёзд Гало местные вооружённые силы догадались, откуда будут совершать свой налёт друкари. Хитростью им удалось переместить портал Паутины в самое сердце Ледяного Каньона, где нет ничего, кроме хищных ледяных ветров и толстых слоёв снежного наноса. Десятки тысяч друкари оказались в ловушке смертоносного холода. Выходы были наглухо заблокированы куполом тёмной энергии. За границами следили снайперы, регулярно пролетали эскадрильи истребителей. Налётчикам выдвинули ультиматум. Они должны сложить своё оружие, отказаться от курса, проложенного Вектом, и примкнуть к человечеству. Если условия будут выполнены, им помогут избавиться от вечной жажды. Тогда развернулась масштабная пропагандистская кампания с призывом поступить мудро и принять выше оговоренные условия. Друкари призывали принять предложения людей их же собратья и сёстры, что были излечены людьми. Это был весьма эффективный ход конём. Врагам отведена была целая неделя. По истечении трёхдневного срока нехотя, но всё-таки друкари приняли условия. Им дали новый дом и статус неприкосновенности. Их трогать не станут, если сами друкари не будут посягать на чужую свободу и жизнь. С тех самых пор и по сей день многие тысячи тёмных эльдар, в частности, вынуждены тайно покидать Тёмный город в поисках спасения в лице человеческих альтруистов, дабы не навлечь на себя гнев Асдрубаэля Векта. Целые кабалы, культы ведьм, ковены гемункулов и группы архонтов перешли на сторону людей. Теперь они пепельные эльдары, часть человеческого общества. Как новая раса совсем молодая, но имеющая прекрасные перспективы к развитию. Они сохранили в себе знания и умения своих предтечей, улучшить их и пустить в дело.

Сирифион

Мир Сирифион, населённый расой эльдар, некогда представлял собой пример утопического сосуществования с природой. После падения империи эльдар мир был повторно колонизирован представителями человеческой расы в середине XXII тысячелетия, после того как Слаанеш, воплощение гедонизма и разврата, поглотила души всех его обитателей, оставив лишь пустые оболочки тел. Однако во время Первой Великой войны мир был подвергнут массированной бомбардировке термобарическими кассетными торпедами, что привело к практически полному уничтожению его экосистемы. В результате поверхность планеты была испепелена, превратив её в безжизненный шар из обнажённого чёрного камня. С тех пор долгие века никто больше не посещал этот мир. На него руки положили чужаки из других миров, надеясь превратить его в свой плацдарм, чтобы можно было планировать свои рейды на планеты других разумных рас. Они успели там хорошо окопаться и выстроить целые фортификации с городами. Отряду «Мальстрём» из Пепельных Паладинов дано чёткое задание — нейтрализовать ячейки вражеского конклава. Злодеям стоило напомнить, что им тут не рады. Под командованием Кретака Ивенсира формируется элитное подразделение пепельных эльдар численностью триста бойцов, предназначенное для проведения специальной операции по захвату стратегического южного плацдарма. В этом районе дислоцированы подразделения Комбайна (Альянс), а также силы полиции Найт-Сити и MaxTac. Основная цель данной операции — полное уничтожение вражеских формирований, однако приоритетной задачей является детальное разведывательное исследование оперативной обстановки с целью выявления истинных намерений противника. Портал через Чёрную Паутину разверзся над воздушным пространством обнесённого высокими стенами города. В буферной зоне нет регулярных войск и систем раннего предупреждения. Операция начата. Успешно минованы кордоны из тысяч кораблей в космосе и планетарного барьера. Транспортные аппараты вертикального взлёта и посадки (СВВП) пепельных эльдар, несмотря на свои внушительные габариты, обладают двигателями, которые, казалось бы, должны производить значительный уровень шума для обеспечения необходимой подъёмной силы. Однако, вопреки ожиданиям, уровень звукового давления, генерируемого этими двигателями, едва ли превышал порог слышимости, сопоставимый с шёпотом. Данный феномен представляет собой парадокс, требующий со стороны учёных Альянса детального анализа и объяснения с учётом инженерных решений и технологических особенностей, использованных людьми при разработке данных аппаратов. Некоторые паладины предпочли осуществить десантирование на поверхность планеты посредством порталов на основе Чёрной Паутины. Когда незримые и неосязаемые тёмные нити Чёрной Паутины проникают в сердца Пепельных Паладинов, словно они становятся призмой для эфирных энергий этого загадочного места. Энергия, напитывая их силой и решимостью, преображает их в неукротимых воинов, способных один против всех встать на пути армии города Альянса. Их доспехи сверкают отражением эфирных пламенных зарев, а их мечи вспыхивают огнём решимости, не знающим сдержек. В этой битве, где сливаются магия и сталь, Пепельные Паладины становятся не просто защитниками, но и исполнителями судьбы, наделенными силой, способной изменить ход истории. Эфирные энергии Чёрной Паутины — это как туманный, вязкий, но невероятно концентрированный нектар, скрытый в самой ткани реальности. Он не просто витает в пространстве, он плещется и жизненно дышит в её недрах, подобно зловещему, бесформенному морю, питаемому гниющими секретами мира. Пепельные Паладины, как сухие, обгоревшие кости, внезапно погружаются в это зловещее море. Они не тонут, но как бы втягивают эту туманную силу в свои пустые глазницы и потрескавшуюся кожу. Энергия Паутины не просто наполняет их, она перекачивает, исцеляет их изнутри, превращая вёртежи пыли в острое, смертоносное оружие. И вот тут происходит чудо: Пепельный Паладин, напитанный этой тёмной жизненной силой, становится не просто воином. Он становится подобием колоссального, застывшего облака чёрного тумана, способного сжать и подчинить себе окружающее пространство. Эта энергия наполняет его такой мощью, что он может, словно одинокий, но грозный буревестник, ворваться в гавань межпространственной империи Комбайн, захватить её целиком — весь город, весь её хаотичный, механический дух — словно одинокий, но неутомимый захватчик, нашедший источник силы в самой сути небытия. Тени Пепельных Паладинов опустились на границы города из небес, словно призраки, несущие с собой смерть и разрушение. Лёгкие как перышко, они спустились с высоты, не оставив ни единого шума, лишь лёгкий шорох ветра, который исчезал в момент их приземления. Тихо, но решительно, они готовы войти в сердце вражеского города, их призрачные облики мелькали среди стен неровностей, их глаза сверкали отражением эфирных огней, готовых вспыхнуть в любой момент. Никто не заметил их прихода, но вскоре город ощутит могущество Пепельных Паладинов, сражающихся на стороне судьбы и межгалактического царства. Архонт и командир отряда Кретак Ивенсир отдал чёткие распоряжения своему отряду. Затемнённый командный пункт перед началом операции. Густой туман окутывает лагерь, лишь слабый свет голографических проекторов освещает лица тридцати собравшихся, после выхода из борта СВВП. Архонт стоит перед картой укреплений Альянса, его голос звучит холодно и чётко. — Господа. Сегодня вы станете бурей, что сметёт южный периметр Альянса. Но помните — вы не единственные, кто вступит в бой. Пока вы прорываете оборону, другие отряды ударят по казармам, КПП и промышленным зонам. Конвои будут перехвачены. Альянс не должен уйти ни с чем по возможности. Он проводит рукой по карте, останавливаясь на ключевых точках. — Пятьдесят атакуют окрестности южного оборонительного периметра. Они займут для начала траншеи, бункеры и огневые точки. Они не дадут им перегруппироваться. Мы разорвём их строй, как гнилую ткань. Джерас, Саэлон, вы идёте со мной. Очистим бастионы и откроем путь основным силам в город. Если они попытаются отступить — не дадим им уйти. Киритир медленно проводит пальцем по лезвиям полуклэйвов. — Они не уйдут. Каждый, кто попытается бежать, падёт с моим клинком в спине. Взгляд архонта устремляется на Саэлона. — Саэлон, ты тоде идёшь со мной. Будем наступать скрытно. Как только доберёмся до командного центра, мы дадим вам сигнал. Нас троих хватит. Как только сигнал будет подан, остальные пятьдесят будут идти на штурм. Саэлон Ваделис расплывается в лёгкой улыбке. — О-о, тише воды, ниже травы? Мне нравится. Эти умники даже не догадаются, кто это тут такой изобретательный. Ивенсир отключает картографическую матрицу и проекция уходит в браслет наруча. — Сегодня их укрепления падут. Если падёте — умрёте как воины. Если победите — станете легендами. Теперь идите. Пусть пепел Альянса осыплет ваши доспехи. Трое вскидывают кулаки к груди в знак повиновения и отправляются взбираться на стены, растворяясь в тумане. Пятьдесят подкрадываются в тенях к внешним рубежам у стен города. Операция началась. Город расположился за огромной глубокой расселиной, образованной вследствие тотальных тектонических сдвигов. Его соединяют три железнодорожных моста по всем сторонам города. Повезло, что мчится на всех парах поезд-бритва. — Прыгаем! — скомандовал Ивенсир. Паладины, словно осенние листья на ветру, вихрем кружились в воздухе несколько десятков раз, перед тем как бесшумно осесть на крышу одного из бронированных вагонов массивного состава. Они знали, что каждый состав будет тщательно осматриваться сканирующим кольцом у станции КПП, недалеко от туннеля. Кретак указал пальцем на стены, сквозь густой туман. — Как только поезд въедет на территорию станции, запрыгиваем на крышу. Затем бежим к стенам, взбираемся по ним и достигаем главного штаба. Три тёмных рыцаря, словно живые и бесплотные тени, пронеслись над головами солдат Альянса — эхо их быстрого бегства сменилось шорохом приземления, похожим на тихий шелест листьев. В последнем прыжке, искусном танце с невидимыми нитями, они опустились на рельсы поезда-бритвы, застыв там, словно участники какого-то таинственного ордена. Сотрудники станции начали проверку безопасности поезда, учитывая огромную длину, то она бы заняла около двадцати минут — время на тщательную инспекцию, на поиск скрытых угроз. Но для этих трёх существ — служащих людям, обладающих умом, который обгонял обычное человеческое понимание, — проверка была бы делом нескольких секунд. Их хитрость и сообразительность были дьявольски быстры, словно молния. Триста метров до стен, которые они должны были обойти и взобраться на самую верхушку, — для них было похоже на бросок камня в пруд или на мгновенное перемещение. Они не просто преодолели расстояние — они вцепились в стены, как хищные альпинисты, и в считанные мгновения достигли вершины, оставив позади лишь шёпот ничего не подозревающих солдат. Металлические стены, словно высеченные из гладкого чёрного гранита, медленно расходились, распадаясь на обломки, словно рваные волной по древним руинам, и собираясь вновь. Каждый шаг Кретака, Джераса и Саэлона отдавался сотнями метров вперёд, словно гигантские насекомые, пробивающиеся сквозь плотную, застывшую скалу. Каждая секунда прижимала их ближе к вершине — к свету, к разгадке, к неизбежному. На их пути встали шестеро солдат Альянса, которые оказались на пути. — Смотри, ты видишь тот шпиль издали? — Ивенсир сверлил своими глазами стены, будто может добраться до самой цитадели. — Это и есть главный штаб. Нам надо туда попасть. Джерас был первым, кто прорылся сквозь плотную завесу мглы, всплыв в высоту, словно всплеснувший из глубин самый первый пузырь, подобно крылатой рыбе. Затем, в мгновенье, коротком и яростном, он подобрал скорость и метнулся вниз, как молния, ударяющая в цель. Две его стопы — молот, пробившийся сквозь завесу растерянности — со всей силой ударились в безжизненную, холодную гладь. Шея, как ветка сухого дерева, хрустнула, сломалась, а череп поддался, проломившись под ударом, словно фарфоровая ваза. Вокруг воцарилась паника, замерший ужас. Растерянные взгляды, неспособные разглядеть ничего сквозь искаженные, зеркальные миазмы рябей тоненьких канатов молний и блеска холодного чужеродного железа, застыли. Мгновение — и тело дрожащее, как лист осени, обвисло. Оружие, некогда крепко сжимаемое, потеряло хватку и скользнуло по безжизненным пальцам, оставив лишь пустоту в руке. Из груди и шеи, откуда только что прошла рваная рана, с шипением вырвались тоненькие струйки крови, окрашивая воздух в багровый цвет. Четыре секунды — мгновенье глухой агонии, тихий хруст кости и шипение гаснущей жизни. И тогда безжизненные тела, тяжёлые, как мешки с песком, рухнули на пол, на пыль. Под ними медленно, словно по волшебству, расползлись багровые лужицы, впитывая последние следы борьбы и оставляя лишь безмолвный след. — Да, вижу его, — Киритир спрятал мечи за спину. — Он далеко, — произнес он. — Какой же он огромный! — Нам надо пробраться внутрь этой цитадели, — указал Ивенсир пальцем на вершину сооружения. Скорее всего, где-то на самой вершине есть что-нибудь интересное. Датчики и сенсоры осуществили предварительное оповещение о приближении четырёх дюжин солдат. — К нам гости, — произнёс Саэлон и вытащил свои полуклэйвы. — Кажется, они регулярно обходят каждую галерею фортификации. Ивенсир последним обнажил свои клинки. — Вы знаете, что нам пока не нужно привлекать к себе внимания, — повторяет он, побежав вместе с Ваделисом к скопу обычных и элитных солдат Альянса. — Да, мы помним, — подтверждает Джерас, вновь вытащив свои голодные полуклэйвы. Джерас, новобранец, был не просто лучшим — он был солнцем в пучине рядовых, звездой, что сияла ярче всех на звёздном небе академии. Его мастерство владения мечом и огнём сверкало, как чистейшее золото, и командир Кретак Ивенсир, чуткий к самым тонким рунам таланта, не мог не заметить этого сияния. Он увидел растерянность у 24 солдат — их органы чувств, расширенные до кибернетического совершенства, уловили лишь незнакомую волну, но не более. Джерас для них был подобен лёгкому солнечному зайчику на периферии зрения, размытым и недооценённым. Но Джерас был другим. Он был как танцор балета, взмывающим над головой пятерых, и в смертельном танце не было места промаху. Энергетические автоматы солдат Альянса развалились на хаотичные полоски энергии — как бумажный фонарь в сильном порыве ветра. Сквозь маски-респираторы пронеслись хрипы, звуки удушья, не способные причинить вреда — лишь конвульсии разорвавшегося горла, бессильные стоны без слов. Пятеро других, которые никак не могли стряхнуть с себя оковы робости и паники, навели на него лазеры целеуказателей. Но пальцы застыли в воздухе, словно парализованные невидимым тиском — не за убийство, а за то, что это было попыткой. Руки оторвались от локтя, словно в наказание. И тогда воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом механизмов. Их палач, Джерас, действовал неумолимо и молниеносно, его движения были едины с лезвием, что вспыхнуло холодным светом. Ещё пятеро — лишь вспышка боли и отлет стрелой к стенам, рождённая осколочным пистолетом, созданным для рассеивания, а не для убивания. До первого выстрела оставалась всего одна восьмая доля наносекунды — крошечный промежуток, в котором можно было только шевельнуться крошечному мускулу. Джерас, не дожидаясь, соединил полуклэйвы в один гигантский, обоюдоострый меч — не просто оружие, а смертоносный клинок, созданный для одного дела. И этот импровизированный бумеранг, закружившись в воздухе, выкосил оставшихся девять — точно жнец колосья, не щадя ни одного стебля из раскинувшейся полосы. Меч вернулся обратно к владельцу. В этот миг, как две молнии, Кретак и Саэлон расправились со своими целями: первый после кувырка взмыл в воздух и снёс с плеч голову разумным клинок-джинном, а второй отрезал конечности и пригвоздил к вертикальной поверхности, метнув, как дротик, свой полуклэйв, пробив сердце и разорвав позвоночник. Именно около двадцати секунд хватило, чтобы трио одновременно без лишнего звука оставила в лужах собственной крови полную роту силовиков Альянса. Джерас улыбнулся сквозь шлем и, забросив мечи за спину, убрал осколочный пистолет в кобуру, посмотрел на своих товарищей с интересом. — Подожди, это только начало, — ответил Саэлон, подхватив свой брошенный клинок. — Боишься, что вся слава достанется мне? — с лёгким смехом сказал Джерас, не желая задеть друга. Для него это задание было возможностью дружеского соперничества. — Боюсь, что мне придётся искать тебя где-то подальше от города, — подошёл он к другу. — Ты же иногда настолько увлечёшься, что можешь позабыть обо всём и искать тебя приходится часами. — Со мной этого не случиться, не волнуйся, — убеждает он. Ивенсир отдал следующие распоряжения тем, кто находился ещё на земле снизу. — Штурмуйте внешние рубежи. Мы отправляемся к цитадели. Как только займём её, мы снова дадим вам сигнал на штурм города. А пока вы будете в ожидании. В ходе операции группа осуществила спуск с использованием метода скольжения по поверхности стен, аналогичного технике горнолыжников, выполняющих спуск с высокого заснеженного склона. Вертикальные конструкции, по которым осуществлялось перемещение, имели высоту не более пятисот метров, что минимизировало риски, связанные с гравитационными нагрузками. Операция завершилась на крыше одного из зданий, покрытой хрупким шифером, тем не менее они по крышам передвигались бесшумно. Дистанция до главной цитадели составила приблизительно четыре километра. Следует отметить, что Альянс осуществляет непрерывный мониторинг воздушного пространства, что создает дополнительные сложности при проведении подобных операций. — Может, пробежимся над ними, по крышам? — предложил Саэлон, глядя на длинную колонну колесников. — Они всё равно ничего не заподозрят. — Так и поступим, — согласился Ивенсир. — Но пока не будем с ними связываться. Я бы не советовал вам относится к эти врагам так серьёзно, даже если они во много раз слабее нас. Альянс давно в сговоре с нашими врагами, а именно, с Хаосом. Они знают о наших силах и возможностях и осведомлены о других расах. Альянс действительно проводит регулярный мониторинг. Сейчас ситуация идёт в нашу пользу. Если что-то пойдет не так, вступайте в бой. Приятели оглядывались на окружение, в то время как их командир и наставник сверлил взглядом гигантскую цитадель, будто мог бы достичь до самой макушки этого грубого монолита, пронзавшего небо. — Здесь всё такое… неживое, — замечает Джерас, оглядываясь на грубые здания и унылые жилые комплексы. — Примитивное и сложное смешались в хаос. — Интересно, все их города такие… простые? — задумчиво говорит Саэлон. — Напоминает подбрюшье Комморры, но здесь это место покажется раем. Город представляет собой уникальное архитектурное полотно, которое можно охарактеризовать как эклектичное сочетание различных стилевых направлений. В его облике прослеживаются элементы восточноевропейской архитектурной традиции, что придает ему особую историческую и культурную значимость. Архитектура города эволюционировала от неоклассицизма довоенного периода до послевоенного классического дизайна, модернизма и современных архитектурных тенденций. Эта многослойность и разнообразие стилевых решений формируют уникальный архитектурный ландшафт, который можно сравнить с эстетикой киберпанка. Таким образом, город представляет собой живой пример того, как различные исторические и культурные влияния могут сливаться в единое целое, создавая неповторимый образ. Некоторые объекты инфраструктуры стоят с целью ограничения перемещения по городу. Кроме того, в нескольких общественных местах были размещены телевизионные экраны для обращения Альянса к военным. Скорее всего, это обычный инструмент пропаганды. В центре города стоит небезызвестная Цитадель. Городская инфраструктура в центре представляет собой преимущественно плотную застройку без свободных пространств. В соответствии с протоколами Альянса, ряд жилых зданий был адаптирован для проживания гражданского населения. Однако условия жизни в этих домах характеризуются крайней степенью аскетизма, минимальным уровнем комфорта и отсутствием предметов роскоши. Кроме того, эти здания регулярно подвергаются проверкам и инспекциям со стороны подразделений военной полиции. В большинстве жилых помещений установлены устаревшие телевизионные устройства, транслирующие пропагандистские материалы, предположительно подготовленные неизвестными источниками, находящимися вне публичного пространства и осуществляющих скрытое управление общественным мнением. Энергетическая инфраструктура города включает в себя несколько станций, функционирующих на основе технологий Альянса, а также обширные подстанции и гигафабрики, предназначенные для аккумуляции и транспортировки энергетических ресурсов. В непосредственной близости от Цитадели сосредоточены правительственные учреждения, которые, судя по всему, находятся под контролем марионеточных военных структур, что свидетельствует о сложной системе политического управления и контроля в данном регионе. Город был достаточно большим, чтобы обеспечить все необходимые потребности жителей. Это подтверждается появлением госпиталя, нескольких забегаловок и ресторанов и подземной системы города. Окраины явно заняты промышленными кластерами. Промышленные районы связаны с городом железной дорогой и каналами. Никто не знает, как далеко простирается этот антиутопический город. Но он точно огромный. По сравнению с обычным городом-ульем сорокового тысячелетия агломерация Альянса выглядит, как муравейник рядом с высоким небоскрёбом. — Закончили болтать? — Ивенсир обернулся к молодым подчинённым. — Побежали к Цитадели. Они там расслабились. Полагают, что за них всё сделают вертолёты и дроны. Джерас, сквозь плотную серую пелену, характеризующуюся низким коэффициентом светопропускания и вызывающую чувство меланхолии, различил тусклое желто-оранжевое свечение. Этот свет периодически покрывался отблесками тонких паутин черных молний, что свидетельствовало о наличии электрических разрядов в атмосфере. Данное явление, вероятно, связано с нестабильностью атмосферного электричества и может быть интерпретировано как проявление грозовой активности. — Смотрите, — резко указал он своим пальцем на невидимую верхушку Цитадели. Столб призрачной энергии пробился сквозь ткань пространственно-временного континуума. Спустя мгновения разверзлась светящаяся воронка в некое пограничное измерение. — Они пытаются привести ещё подкрепления, — замечает Ваделис. — Полагаю, они хотят перенести сюда ещё больше кораблей. Нас предупредили, что скоро будет здесь Советник. — Точно, — говорит Кретак и побежал впереди Джераса и Саэлона. — Нужно быстро войти в Цитадель и захватить её. — Уверен, там будет серьёзная охрана, — заключил Джерас, перепрыгивая вместе с другом вслед за командиром с крыши на крышу. — Войска Альянса точно захотят нам преподнести тёплый сюрприз. — Если конфликта не избежать, действуйте, но помните: ваша главная цель — достичь вершины, — напоминает Ивенсир, не прекращая мчаться к заветному центру города. — Если там будет Советник, немедленно убьём эту жирную тварь. Как только захватим, отдам команду полной роте за стенами на штурм. Дальнейший путь троих элитных супербойцов безо всяких перерывов лежал именно к Цитадели.

***

Спустя сорок минут, они добрались ло огромного протяжённого навесного железнодорожного моста над бездонной пропастью. Внизу серые радиоактивные пары. По нему регулярно проезжали поезда-бритвы. Порой составы настолько длинные, что полностью исчезают во тьме глубин громадного орбитального шпиля спустя часы. Анализ текущего состояния строительных работ в районе Цитадели выявляет наличие интенсивной геотехнической деятельности, направленной на разработку подземных горизонтов. Применение мощных землеройных механизмов свидетельствует о проведении комплексных мероприятий по созданию подземных инфраструктурных уровней. Эти данные указывают на существование многоуровневой системы подземных сооружений, интегрированных с надземными конструкциями Цитадели. Ивенсир, Киритир и Ваделис ожидали, когда прибудет следующий состав, чтобы проникнуть внутрь гигантского комплекса. Они стояли у оснований стяжек моста. — Сэр, позвольте задать вопрос, — произнёс Ваделис, сосредоточенно изучая пространственные характеристики обширного туннеля, пытаясь в уме определить примерное расстояние до контрольно-пропускного пункта, расположенного в центральной части Цитадели. — Я вижу, что тебе что-то не даёт покоя, — сказал Ивенсир, зная, что надо поведать кое-что, о чём он умолчал. — Почему мы не можем сразу штурмом взять этот город? У нас явное превосходство в живой силе и оснащении, в оружии и технике. Очень похоже на какое-то испытание боем. Ивенсир хмыкнул. А потом поставил свою руку на плечо подопечному. Этот вопрос оставил без ответа. — Пора, — скомандовал он, когда раздался сигнальный гудок поезда-бритвы. Они удачно приземлились. Джерас одной рукой схватился за край крыши вагона. Другой свободной рукой вытащил полуклэйв и разрезал механизм замка за один лёгкий взмах. Двери раздвинулись. Они вошли внутрь. — Здесь пахнет мокрой землёй и солью, — чуть морщась, произнёс Ваделис. Сенсоры сканеров, интегрированные в шлем, провели комплексное сканирование окружающей среды с высокой степенью детализации и точности данных. По бокам основных конструктивных элементов, на сервоприводах, были установлены каплевидные капсулы, оснащенные миниатюрными кабинами. В этих кабинах находились иссохшие лица, напоминающие древнеегипетские мумии, что указывает на длительный период консервации и, возможно, применение специализированных технологий сохранения биологических образцов. — Что это, люди? — всматривается Киритир в композитное стекло, застланное толстым слоем белого пара. — Или то, что от них осталось, — уточняет Ваделис. — Над ними явно кто-то очень хорошо поработал. Кретаку тоже было интересно взглянуть на содержимое капсул. — Их изуродовали, — говорит он шёпотом. — Не сомневаюсь, когда-то были людьми, или кем-то ещё. Их превратили в дармовую рабскую силу. У них серьёзные издержки как я вижу. Существа, подобные глиняным фигурам, представляют собой антропоморфные конструкции, лишённые большинства отличительных черт, которые могли бы связать их с человеческой расой. В частности, у них отсутствуют нос, уши и губы, а верхняя часть лица заменена стальной пластиной, на которой расположены фиксирующие защитные линзы для глазных имплантов. Конечности также подверглись модификации: отрезанные ладони и стопы заменены механическими протезами. Непроизвольные движения безгубого рта напоминают судорожные движения рыбы, оказавшейся вне водной среды. У этих трансчеловеческих слуг явные признаки выраженной астенизации, что выражалось в крайней степени истощения мягких тканей, покрывающих скелет. В частности, грудная клетка выделялась на фоне общего контура тела с высокой степенью рельефности, что свидетельствует о критическом снижении массы мышечной и жировой ткани. Визуально создавалось впечатление, что тонкая кожа была натянута на скелет, едва обеспечивая минимальное покрытие костных структур. Волосяного покрова, не говоря уже о жировом, не было абсолютно. — Ещё один веский повод оставить от Альянса только мифы и легенды, — с явными неодобрением произнёс Киритир. — В своих амбициях и жестокости они уже местами недалеки от обитателей Комморры. Результаты крайне жестокой биотехнологической инженерии, осуществляемой межпространственной империей, распространялись не только на человеческую популяцию, но и на представителей других рас. Среди наиболее пострадавших можно выделить тау и, в меньшей степени, орков. Эта практика, представляющая собой крайнюю форму надругательства над телом и личностью, была направлена на создание и поддержание биологического разнообразия рабов, подчиненного императивам межпространственной гегемонии Альянса. Поезд мчался на скорости, равной 200 километрам в час. Поезд начал замедляться. Скорость сбрасывалась медленно и планомерно. Состав продолжил ехать вперёд по инерции. Трое элитных бойцов ощущали и телом и духом погружение в темноту гигантского монолита. Значит, что теперь пора взбираться на вершину и разобраться с главной целью — Советником Альянса, а потом захватить сам город. Моментально покинув вагон одного из составов, бойцы-экстремалы слились с темнотой и побежали наверх по гладкой вертикальной поверхности. Сделано без лишнего шума. Попирая законы физического мира, они бегали по опасно крутым поверхностям как мастера паркура, не сколько не сбавляя свою скорость, чтобы добраться до самого верха. — Куда мы, собственно, направляемся? — Киритир, опережая группу, задает вопрос. — Согласно нашим данным, Советник Альянса располагается на 3000-м уровне, — отвечает Кретак, сверившись с топографическими схемами Цитадели, проецированных в линзах его шлема. — Высота Цитадели, по наиболее консервативным оценкам, составляет 8-10 километров. Мы движемся к вершине этого колоссального сооружения. Однако уже на отметке в один километр нас ожидает барьер, созданный на основе каменного лазера из темной энергии и материи. Наша задача — нейтрализовать этот барьер, чтобы продолжить путь. — А не существует ли альтернативных маршрутов? — Ваделис, проявляя присущую ему аналитическую любознательность, задает уточняющий вопрос. — Альтернативный путь, безусловно, имеется, но он сопряжен с дополнительными сложностями, — отвечает Кретак с долей скептицизма в голосе. — Внешняя оболочка башни постоянно подвергается динамической реконфигурации, что делает его использование крайне рискованным. Нас может в любой момент просто всосать и раздавить. Мы чётко следуем нашему плану. — Охота из теней — приоритетная задача на сегодняшний день? — повторно интересуется Киритир, стремясь выявить логику в действиях группы, осознавая, что их возможности и ресурсы намеренно ограничены. Создается впечатление, что происходящее представляет собой тренировочные маневры. — Меньше знаешь, крепче спишь, — сказал Ивенсир, продолжив свой путь на вершину. Исследование тактической ситуации подошло к концу. Помещение с большим лифтом, у которого пол сделан из прозрачного материала. Стены и потолок имеют неровную поверхность, они выполнены из тёмного гладкого камня и синего металла. Наверху были видны танцующие вспышки света, похожие на лазерные лучи. Количество врагов соответствовало одной полной роте. Для тихой работы как раз троих хватает. В рамках данного исследования установлено, что военнослужащие дислоцируются в трёх специализированных комнатах управления. Следует отметить, что лишь в одной из этих комнат установлено оборудование для управления защитным барьером, что представляет собой критически важный элемент системы обеспечения безопасности. Местоположение данного оборудования совпадает с предполагаемым маршрутом перемещения Киритира. Трое разделились, как три тени, скользящие в ночи. Джерас оказался быстрее, чем стрела, выпущенная из лука. Его полуклэйвы, словно два хищных зверя, вырвались из ножен, готовые разорвать врагов на части. Он видел, как они, как беспомощные листья, падали под ударами его клинков. Но в тот момент, когда лезвия только коснулись воздуха, он заметил гору трупов, словно волны, поглотившие песок на берегу. Под некоторыми телами расползались алые пятна крови, напоминающие языки пламени, пожирающие всё на своём пути. Его опередили, как тень, проскользнувшая мимо света. Кто это мог быть? Может быть, это был призрак прошлого, вернувшийся, чтобы напомнить о своих делах. Всё произошло так быстро, как мгновение ока, словно молния, вспыхнувшая и погасшая в одно мгновение. Это было похоже на то, как когда-то на вершине высоких стен города, перед входом в Цитадель, где время словно остановилось на мгновение, а затем продолжило свой бег, оставив лишь воспоминания о былом. — Что это было? — удивился Джерас, смотря на бездвижные тела солдат Альянса. В спину ударил могильный холод, пронизывающий до костей. Его броня, казалось, ожила, ощущая опасность. Шлем, покрытый древними символами, начал светиться мягким голубоватым светом, как будто пытался предупредить. В акустические сенсорные приёмники шлема, встроенные в нейроинтерфейс, мягко ворвались слова, словно передаваемые через время и пространство. Но это были не просто слова — они звучали на языке, которого он никогда не слышал, но интуитивно понимал. Голос, казалось, принадлежал не человеку, а древнему существу, давно забытому человечеством. — Ты не один, — прошептал голос, словно эхо из прошлого. — Здесь есть нечто большее, чем ты можешь себе представить. Вокруг него начали проявляться странные искажения, будто воздух вокруг стал жидким. Он увидел, как в нескольких метрах от него возник едва видимый полупрозрачный силуэт, излучающий слабое свечение. Фигура была похожа на человека, но её черты были размыты, как будто она была лишь тенью чего-то большего. — Кто ты? — спросил он, стараясь не показать страха. Фигура улыбнулась, и в её глазах вспыхнули яркие огоньки, как будто внутри неё горел вечный свет. Джерас не видел его, но подозревал, что она таится за тенями комнаты, где-то на расстоянии вытянутой руки. — А ты сам как думаешь? — ответил тот. — Думаешь, откуда появились мифы и легенды о служителях единственного, кто избежал Той-Что-Жаждет? В тенях плетут заговор трое, Джерас, Кретак и Саэлон лихие, В их взглядах злоба, ярости море, Советнику Альянса дни плохие… Вскоре таинственный гость, словно призрак из древних легенд, принял свой облик, но по-прежнему оставался за плотной завесой теней, укрывшись в нагромождении трупов, словно в мрачном храме, где мертвые охраняют свои тайны. Он не говорил, как многие другие, а творил стихи, словно художник, рисующий будущее на полотне времени. Его слова, как звёзды на ночном небе, казались загадочными и многозначительными, словно светлячки, указывающие путь в темноте. Будто всё было предначертано, предопределено чьей-то немыслимой волей из вне, за пределами привычного мира, как если бы сама ткань реальности была соткана из нитей судьбы, которые невозможно разорвать. И тот продолжил. Меч Джераса готов уж к сраженью, И Кретак Ивенсир жаждет задание выполнить, Саэлон Ваделис — воплощенье тленья, Но час расплаты не наступит внове. Сегодня звёзды смотрят безучастно, Судьба хранит Альянса мудреца, Пусть злоба их кипит понапрасну, Не смогут тронуть даже волоска. В другом же мире, где законы иные, Где наука сильней, а тьма плотней, Их замыслы, возможно, роковые, Там оборвется нить его дней. Но здесь и сейчас, в этой реальности, Советник в безопасности, невредим, Их жажда мести — лишь виртуальность, Сегодня Альянс их не покорим… В такт будто с припевом песни, незнакомец обнажал себя, как луна, постепенно показываясь из-за облаков. Их тайный план, как паутина, тонок, Запутан, сложен, но обречен на крах. Альянса щит надёжен и проволок, Их злобный шёпот тонет в его сваях. Они плетут интриги, строят козни, Но каждое движенье их учтено. Альянса стражи бдительны и грозны, Их тёмным замыслам сбыться не дано. Пусть яд их слов, как змеи, жалит больно, Пусть ненависть чернее самой ночи, Советник Альянса правит вольно, Их гнев бессилен, и удел их — в клочья. Но кто же знает, что случится завтра? Судьба изменчива, как ветер в поле. Быть может, треснет броня будто лавра, И тьма прорвется, сея страх и горе. Пока же светит солнце над Альянсом, И мудрость правит, и закон силен. Пусть злоба их кипит в стакане пьянства, Сегодня враг разбит и посрамлен. И наконец он явился из покрова теней, словно призрак, родившийся из темноты за спинами мёртвых, чьи тела были лишь безмолвными масками, скрывающими его появление. — Ноктюрн Забвения, — произнёс Джерас с полушёпотом. — Арлекин. Солитёр. Глава труппы самого Цегораха. Полки его дрогнули, единство рухнуло в прах, И брат восстал на брата, позабыв про честь. Вражда, как яд, пронзила все сердца, Раздор посеял семена погибели окрест. Герои пали, их имена забыты, Предательство затмило свет побед. Альянс, что был когда-то знаменит, Разбит, повержен, словно старый склеп. И лишь немногие, чьи души чисты, Узрев грядущую погибель, устремились вдаль. Они бежали, не сломлены, но грустны, Храня в сердцах надежду, как опавший лист. Сквозь пепел битв, сквозь мрак и слезы, Они несли остатки веры и любви. Чтоб возродить из руин союз, что грезил, И память павших вновь в сердцах зажечь смогли. Высокий тощий гуманоид, словно тростник на ветру, грациозно возвышался над толпой, его худоба была как тонкое кружево, сотканное из света и тени. Его андрогинные черты лица, с мягкими линиями и загадочным выражением, напоминали амфору, где древние греки хранили свои тайны и мечты. В этом человеке было что-то от древнегреческого мифа, где пол не был чётко определён, как будто он был порождением тех времён, когда боги и люди ещё не знали, где заканчивается одно и начинается другое. Белая фарфоровая маска, покрывавшая его лицо, была как чистый лист бумаги, на котором природа нарисовала свой причудливый узор. Маленькие золотые рога, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, и золотые пластинчатые вставки на лбу и по бокам лица напоминали экзотический цветок, распустившийся на фоне мрачного леса. Этот цветок был символом надежды и света, пробивающегося сквозь тьму, и его присутствие придавало облику гуманоида загадочность и мистичность, как будто он был посланцем из другого мира. Маска, словно живая, повторяла все движения и эмоции настоящего лица, как отражение в зеркале, которое не только показывает, но и усиливает каждый нюанс. Она была как вторая кожа, плотно прилегающая к лицу, но при этом оставляющая место для воображения. В ней было что-то пугающее и завораживающее одновременно, как в древней легенде, где герой встречает своё отражение, но оно оказывается не совсем таким, каким он его себе представлял. Глаза гуманоида, как чёрные щёлки, напоминали бездонные колодцы, в которых можно было утонуть, погружаясь в их таинственную глубину. Ровный нос, подобно крутому горнолыжному склону, выделялся своей строгостью и элегантностью, создавая впечатление, что он мог бы быть вершиной совершенства, если бы природа решила создать идеальную форму. Красочный наряд гуманоида был подобен костюму фокусника, сотканному из нитей света и тени, с капюшоном, который, как театральный занавес, скрывал его истинную сущность, но в то же время раскрывал её, словно цветок, распускающийся под лучами утреннего солнца. Он отдавал дань уважения концепции реквизита, как актёр, готовящийся к выходу на сцену, где каждый элемент его гардероба был тщательно подобран, как ноты в сложной симфонии радости и смеха. Его одежда была похожа на изысканное произведение искусства, где яркие краски переливались, как драгоценные камни, а изящные детали напоминали хрупкие лепестки розы, создавая гармонию, подобную симфонии природы. Этот наряд был не просто одеждой, а настоящим произведением искусства, завораживающим, как звёздное небо, и привлекающим внимание, как магнит притягивает железо. Каждый элемент его гардероба был тщательно продуман, как ювелир, создающий шедевр, где каждый штрих был важен для создания образа, который был одновременно загадочным и притягательным, подобно свету, притягивающего к себе насекомых. За спиной раздвоенные высокие воротники, словно два крыла, готовые взмыть в небо. Они как два устремлённых ввысь маяка, освещающих путь. Воротники похожи на два мощных якоря, удерживающих от падения. Они напоминают два симметричных моста, соединяющих прошлое и будущее. Воротники — как два древних дерева, чьи ветви тянутся к свету. Они как два таинственных зеркала, отражающих внутренний мир. Воротники — как два мощных ключа, открывающих двери к неизведанному. Они напоминают два могучих стража, охраняющих тайны. Воротники — как две ветви реки, текущие в одном направлении. Они как два крыла птицы, готовые к полёту. Воротники — как две башни замка, возвышающиеся над горизонтом. Они как два могучих столба, поддерживающих свод. Воротники — как две стороны одной медали, каждая из которых имеет своё значение. Они как два полюса магнита, притягивающие и отталкивающие. Воротники — как два глаза, смотрящие в разные стороны, но видящие одну и ту же истину. Они как два брата-близнеца, неразлучные и неразделимые. Воротники — как два крыла бабочки, готовые к трансформации. Они как два моста, соединяющие два берега. Воротники — как два маяка, освещающие путь в темноте. Они как два крыла орла, парящего в небе. Воротники — как два ключа, открывающих двери к новым возможностям. Они как два стража, охраняющих границы. Воротники — как два маяка, освещающие путь в темноте. Одну руку украшало причудливое приспособление, похожее на золотую сужающуюся трубочку, словно тонкая лоза, обвивающая запястье. Однако за этой изящной внешностью скрывалась зловещая тайна, как за улыбкой хищника. Этот аксессуар был не просто украшением, а опасным оружием, способным прорезать любую плоть, как горячий нож — тонкий шёлк. Другой рукав сверкал и переливался, как калейдоскоп, завораживая взгляд своей яркой и многогранной красотой. Он был похож на звёздное небо, рассыпавшееся по ткани, или на радугу, заключённую в ткань, или на вихрь драгоценностей, пойманный в ловушку. Золотые кончики пальцев ладони, острые как бритва, могли разрезать не только ткань, но и саму ткань времени, словно нож — тонкий пергамент. Они были как острые клинки, готовые в любой момент нанести удар, или как ледяные пальцы, проникающие в самую глубину души. Вдали от родины, в краях чужих и диких, Они искали землю, где могли бы жить. Где не было бы места злобе и обидам, Где б снова смог союз их расцвести. И годы шли, в трудах и испытаниях, Они крепили дух, ковали новый быт. Взрастили поколенье в чистых покаяниях, Чтоб помнили заветы, что были им даны. И вот, пред ними встали новые стены, Не из камня и железа, а из веры и любви. Союз возрожденный, из пепла поднятый, нетленный, Готов был миру вновь себя явить. Но тени прошлого еще тянулись вслед, И враги старые не дремали во тьме. Им не дано было забыть былой побед, Они жаждали лишь мести в темноте. И в этот момент Джерас, словно молния пронзила его сознание, ощутил озарение, прорвавшееся сквозь густую пелену наваждения. Чёрная Библиотека, словно древний маяк, могла стать мишенью номер один для Альянса и его союзников, как корабль, затерянный в бескрайних просторах океана, ищущий спасения. На самом деле, это был лишь один из блесков, как искры в ночном небе, среди множества возможных вариантов течения текущих событий. Некоторые из этих вариантов были просчитаны на целые эры, как звёзды, свет которых дошёл до нас сквозь миллионы лет. И вновь загрохотали битвы, стрелы засвистели, Земля дрожала от копыт и стали звон. Но дух свободы в них горел, как пламя в теле, И не могли враги их волю превозмочь. Они сражались за свой дом, за свои семьи, За право на земле своей свободно жить. И каждый воин знал, что в этой битве всеми Силами он должен Родине служить. И день за днем, неделя за неделей длилась сеча, Надежда то крепла, то угасала в сердцах. Но вера в правое дело, как свеча, Горела ярко, не давая пасть духом во прах. И вот настал тот миг, когда их силы одержали, Когда враги бежали, оставив поле битвы. Они победили, и знамена гордо взмывали, Над землей, что они смогли отстоять, молитвы. — Что тебя привело тебя в этот мир? — спрашивает его воин. Уж небо осени дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась, Ложился на поля туман, Гусей крикливых караван Тянулся к югу: приближалась Довольно скучная пора; Стоял ноябрь уж у двора. И с ним уныние влетало В души, довлея как недуг. Все краски лета отлетало, Рождая хлад, смятенье чувств и мук. Природа, сбросив с себя маски, Являла истинный свой вид: Земли усталой мертвый лик, И небеса, как тусклые указки, Напоминали о конце всего, О неизбежности, что ждет его. Но стой! Не время предаваться скорби! Пусть мир вокруг лишен красы, В душе найди источник доброй воли, И сотвори вокруг свои миры. Ведь даже в сумраке осенней ночи Искру надежды можно разглядеть. В себе самом отыщешь света клочек, И холода не смогут одолеть. Не бойся бурь и ветров леденящих, Они лишь закаляют дух в борьбе. Преодолей все тяготы грядущие, И силу обретешь в своей судьбе. Пусть ноябрь уныл и скоротечен, За ним придет и зимний красоты черёд. И знай, что каждый миг — бесценен, И жизни радость вновь к тебе придет. Так пусть же осень вдохновит на подвиг, На созиданье, на любовь и на тепло. И даже в листопадах мертвенных, Ты сможешь отыскать добра зерно. Чтоб, пережив все тяготы мороза, Весной, обновлённым, расцвести вновь, И, позабыв печали и угрозы, Наполнить мир своей святой любовью! Джерас так привык к странным стихотворениям арлекина, будто они стали неотъемлемой частью его существования, как тени на закате или шелест ветра в листве. Он перестал обращать на них внимание, словно на надоедливых насекомых, жужжащих над ухом. Его вопрос, словно камень, брошенный в пруд, остался без ответа, растворившись в бескрайней глади безразличия арлекина. Его вопрос, словно легкий шепот ветра, достиг ушей служителя Смеющегося бога, Цегораха. Вопрос был подобен искре, высеченной из кремня, и его эхо разнеслось по бескрайним просторам вселенной. Но ответ, который последовал, был подобен лабиринту, запутанному, как корни древнего дуба, и таинственному, как ночное небо, полное звезд. Слова Цегораха текли, как река, полная подводных камней и скрытых течений, и каждое из них было загадкой, обернутой в загадку. Они были как ключи к замкам, которые никто никогда не сможет открыть, и как звезды, мерцающие в бесконечной тьме, всегда ускользающие от понимания. Ветра Варпа свистят, знамения грозят, Библиотека Черная в Паутине висит. Эльдар мудрость древнюю, что веками хранят, В Ароммок Прайм направить, от врагов защитит. По нитям судьбы, сквозь туман и скверну, Врата Паутины откроются во мгле. К людям знание плывет, вечное, нетленное, Пока хаос не захлестнул все на земле. Корабли-призраки мчатся в бездне звездной, Сквозь битвы, сражения и рой тиранид. В Ароммок Прайм, оазис, словно остров, Библиотеки Черной мудрость будет жить. Кустодес стражи, воины в золоте сияют, Защитят сокровище от тьмы и огня. Пусть знания древние людство озаряют, И свет надежды загорится среди дня. — Чёрная Библиотека… — повторил Джерас. Император в Троне Чёрном, в мученьях вечных, Бдит над Террой, над людским океаном. Его воля — маяк, сквозь бури встречных, Ведет сквозь звезды, укрывая раны. Агенты бдят неустанно и строго, Искореняя скверну, что в души проникла. Но знание Эльдар, что сквозь хаос немного, Прорвалось к людям, словно искра велика. Возможность есть сквозь мглу отчаяния Увидеть правду, что скрыта столетьями. Понять суть бытия, где ложь и страдания Не вечны, растворятся сквозь откровения. Но путь к познанию опасен и труден, Искушение тьмы манит и зовет. И тот, кто знание обрел, осужден Жить с бременем тайны, страшась вперед. И в Ароммок Прайм, где Библиотека дремлет, В окружении стражей, с сердцем горящим, Надежда людей, как пламя, трепещет На шанс изменить судьбу в будущем грядущем. — Ясно, — кивает молодой воин, словно ключ, открывающий врата к пониманию. Его глаза расширяются, как два глубоких колодца, в которых отражается осознание: дело намного серьёзнее, чем он мог себе представить. Это не просто задача, а лабиринт, где каждый поворот скрывает новые опасности и загадки. Воин чувствует, как внутри него поднимается буря эмоций, как шторм, готовый разорвать небо. Он осознаёт, что это не просто игра теней на экране или перестановка фигур на шахматной доске. Это настоящая битва, где на кону его честь, словно хрупкий цветок под натиском урагана, и будущее каждой души, словно тонкая нить, свисающая с обрыва вечности. Межгалактическое царство — это огромный океан, где он и его противники плывут на утлых лодках, и каждый неверный шаг может унести их в бездну неизвестности. В этой битве он — не просто воин, а капитан корабля, ведущего своё войско через штормы и рифы, где каждый манёвр — это прыжок веры, а каждое решение — бросок игральной кости, от которой зависит судьба всего экипажа. Это не просто вызов, а гобелен, сотканный из нитей судьбы, и каждая нить может стать роковой. Он осознаёт, что это не просто задание, а лестница, ведущая к неизведанным высотам, где каждый шаг может стать последним. Воин понимает, что это не просто миссия, а танец на лезвии ножа, где одно неверное движение может привести к гибели. Он чувствует, как его сердце бьётся, как барабан, зовущий к битве, к его долгу. Ноктюрн Забвения, словно тонкая вуаль, тает в безмолвной ночи, погружаясь в густой, непроницаемый мрак Цитадели Советников Альянса. Её стены, как гигантские каменные стражи, возвышаются над миром, их башни, подобно спящим великанам, хранят вековые тайны. Внутри, где тени сплетаются в причудливый танец, свет едва пробивается сквозь узкие щели, создавая иллюзию, что сама реальность здесь замерла. Ноктюрн, как тихий шёпот ветра, растворяется в этом безмолвии, его ноты, словно капли дождя, падают на холодный мрамор, исчезая в его глубинах. Мрак, как вязкий океан, поглощает всё, что пытается вырваться на свободу, и только эхо его мелодии, как призрачный шёпот, ещё некоторое время витает в воздухе, прежде чем раствориться в вечности. Цитадель, как древний замок, окутанный мистикой, хранит свои секреты в недрах своих стен. Её коридоры, как извилистые реки, ведут в неизведанные глубины, где каждый поворот скрывает новые тайны. Советники, как мудрые старцы, восседают на своих тронах, их лица, как древние маски, хранят следы веков, а их слова, как капли яда, проникают в самую суть души. Ноктюрн Забвения, как тихий вздох, исчезает в этом мраке, оставляя лишь следы на сердцах тех, кто его услышал. Его мелодия, как тонкая нить, связывающая миры, растворяется в безмолвии ночи, оставляя лишь эхо, которое будет звучать ещё долго, напоминая о том, что даже самые светлые моменты могут исчезнуть в вечности, как звезды, гаснущие на рассвете. — Джерас, ты там застрял? — крикнул ему приятель Саэлон. — Барьер отключён. Живо наверх! Они стали путеводными звездами в ночном небе, освещая путь сквозь туман сомнений и сомнений. Как маяк, они выхватывали из мрака цели, делая их ясными и осязаемыми. Словно якорь в бушующем море мыслей, они удерживали нас от крушения в пучине размышлений. Эти люди были как прочные корни дерева, удерживающие его ствол прямо и устойчиво, несмотря на бурю жизненных испытаний. Их слова и действия были как теплый плед в холодный вечер, дарящий ощущение уюта и безопасности. Они были как навигационные приборы, указывающие верное направление даже в самых запутанных лабиринтах сознания. Их поддержка была как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном помещении, наполняя легкие свободой и вдохновением. Ивенсир и Ваделис были как компас, всегда указывающий на север, даже когда все вокруг казалось хаотичным и неопределенным.

***

Около десяти минут прошло, как неторопливый корабль бороздил улицы, прежде чем причалить к главному офису. Толстые металлические двери, словно древние ворота, охраняющие тайны, были вырезаны по идеальному прямоугольнику, словно кто-то аккуратно вырезал их из огромного куска стали. После мощного пинка, двери, как утомленные воины, под собственной тяжестью рухнули с грохотом, напоминающим взрыв бомбы. К их разочарованию, не было никого. В комнате, словно жемчужина в океане научно-фантастической вселенной, царила тишина. Стены, выкрашенные в цвет далёких звёзд, переливались мягким светом, создавая иллюзию, что комната парит в космосе. На фоне этой холодной красоты, как айсберги в бескрайнем океане, высились огромные оконные иллюминаторы, открывая вид на город, словно на гигантский пазл, собранный из миллионов огней. Центральную часть высоких окон скрывал огромный монитор, напоминающий величественный витраж, собранный из осколков древних зеркал. Его экран, как бескрайнее море, переливался миллионами оттенков, словно волны, отражающие свет далёких звёзд. Монитор казался огромным цветком, лепестки которого, вырванные из неведомого сада, были склеены небрежной, но искусной рукой, создавая причудливый узор, похожий на танец теней. Его поверхность была подобна застывшей реке, на которой время от времени появлялись рябь и волны информации, словно капли дождя, падающие в бескрайний океан. Город раскинулся внизу, как муравейник, где каждый уголок был тщательно продуман и выстроен. Позади длинного, как река времени, рабочего стола, тянулась бесконечная линия, словно река, текущая в вечность. Стол был идеально чистым, как зеркало, отражающее бескрайнее небо. В этой комнате, где каждый предмет был тщательно подобран, как нота в симфонии, не было места для жизни. Архитектурный стиль был грубым, как первый утренний свет, пробивающийся сквозь туман, но аккуратным, как песчинка, отшлифованная морем. Он был минималистичным, словно природа, отточившая свои формы за миллионы лет, оставив лишь самое необходимое. Внутри слабо пахло освежителем воздуха с ароматом моря, словно кто-то разлил каплю океана в этом замкнутом пространстве. Этот запах был легким, как утренний бриз, но в нем таилась тонкая нота озоновой вони, напоминающая о далеких грозах и электрических разрядах. Это подсказывало, что где-то наверху, подобно невидимому исполину, величественно и бесшумно вращается гигантский механизм, словно сердце могучего титана, пульсирующее с невероятной силой. Его ритмы напоминали мощные удары грома, отзывающиеся эхом в глубинах вселенной. Энергия, производимая этим загадочным сердцем, была подобна бурлящему потоку лавы, вырывающемуся из недр земли и несущемуся ввысь, к бескрайнему небу. Но, несмотря на свою неистовую мощь, этот источник энергии оставлял за собой лишь едва уловимый шлейф токсичных побочных продуктов, словно дыхание дракона, окутывающее воздух тонкой, почти невидимой завесой. Эти побочные продукты были как легкий туман, рассеивающийся под первыми лучами рассвета, не причиняя вреда, но напоминающий о том, что даже самые величественные создания природы оставляют за собой следы. — Он сбежал, — покачал головой Ивенсир. Он посмотрел на Киритира. — Ничего необычного не происходило? Командир будто знал, что Джерас как-то связан с загадочным исчезновением их главной цели — Совыетника Альянса. — Я встретил солитёра труппы арлекинов, — тихо произнёс он. Ивенсир приблизился ещё на один шаг к нему. — Что он сказал? Джерас вырвался из оков мыслей, словно птица, освободившаяся из паутины, сплетённой его разумом. Встреча, которая казалась ему загадочным водоворотом, теперь выглядела как туман, рассеивающийся под лучами утреннего солнца. Он чувствовал, как его сердце, подобно лодке, выплывает из шторма и направляется к спокойной гавани. Мысли, которые раньше сковывали его, теперь были похожи на сухие ветки, упавшие с дерева и освободившие путь к свету. Джерас сделал глубокий вдох, как будто впервые в жизни, и почувствовал, как свежий ветер свободы наполняет его лёгкие. Встреча, которая сначала казалась ему лабиринтом, теперь превратилась в мост, ведущий к новым горизонтам. Он смотрел на мир вокруг с новым, ясным взглядом, как тот, который наконец-то снял тёмные очки и увидел мир в ярких красках. — Чёрная Библиотека… — начал он. — Она должна быть в безопасности. В Ароммок Прайм. И как можно быстрее. Ивенсир медленно поворачивает голову, словно древний корабль, меняющий курс в бескрайнем океане времени. Его взгляд скользит по окружающему миру, как луч солнца, пробивающийся сквозь густую листву. Каждое мгновение кажется ему новым пейзажем, открывающимся в бескрайнем калейдоскопе жизни. В его глазах отражается всё: от мельчайших деталей, словно песчинок на дне моря, до грандиозных картин, как горы, возвышающиеся над горизонтом. Ивенсир — это странник, путешествующий по лабиринтам своей души. Его мысли подобны паутине, где каждая нить ведёт к новым открытиям и тайнам. Он — художник, рисующий мир вокруг себя, но не красками на холсте, а словами и эмоциями. Его взгляд — это ключ к пониманию, открывающий двери в неизведанные миры и тайны. Ивенсир — это зеркало, отражающее всё вокруг, но при этом сохраняющее свою уникальность. Его мысли — это река, текущая сквозь время, уносящая с собой воспоминания и мечты. Он — звезда, освещающая путь другим, но при этом теряющаяся в бескрайней тьме ночи. Каждый поворот головы Ивенсира — это новая глава в его бесконечной книге жизни. Он — это капля воды, растворяющаяся в океане, но при этом сохраняющая свою сущность. Его взгляд — это луч надежды, пробивающийся сквозь тьму, освещающий путь и дающий силы идти дальше. — Встреча с солитёрами ничего хорошего не сулит, — с осторожностью уточняет Саэлон. — Они прокляты Той-Что-Жаждет. Говорят, что даже смотреть на них чревато смертью. В Киритира впились пристальные заинтригованные взгляды его товарищей, словно острые стрелы, пронзающие тишину. Он вышел вперёд, как одинокий корабль, устремляющийся в штормовое море, чтобы легче подвергнуть слова арлекина тщательной дедукции, подобному ювелиру, отшлифовывающему драгоценный камень под лупой. — Он сказал, что с Альянсом покончим в их логове, — голос перекатывался подобно воде, вытекающей из пальцев ладони. Внезапно тишину нарушил резкий треск помех на мониторе, словно кто-то бросил в спокойное озеро камень. Помехи были похожи на разряды молний, пронзающие экран, и каждый звук резал слух, как лезвие ножа по стеклу. Команда замерла, словно птицы, застывшие в полёте, когда гром разрывает небо. На мгновение всё погрузилось в хаос, но затем, как и в природе после грозы, наступила тишина, и они вернулись к своему обсуждению, теперь уже с новой силой и решимостью. Из монитора вылезло смутное человеческое лицо. Из монитора, словно из глубины неведомого озера, медленно всплыло смутное человеческое лицо. Оно появилось, как утренний туман, который сначала стелется у земли, а затем поднимается, обволакивая всё вокруг. Лицо было как отражение в воде, зыбкое и нереальное, но в то же время живое и тревожное. Оно мерцало, как светлячок в ночи, и казалось, что вот-вот исчезнет, растворившись в воздухе. Этот образ был похож на отражение в кривом зеркале, где всё было искажено, но в то же время узнаваемо. Он напоминал мираж в пустыне, который манит, но никогда не становится ближе. Лицо было как тень на стене, созданная лучом света, — эфемерная и загадочная. В этом лице было что-то пугающее и завораживающее одновременно. Оно было как зеркало, в котором можно увидеть самого себя, но не полностью, а лишь отдельные черты, которые не складываются в цельный образ. Оно было как музыка, которая звучит где-то далеко, но её невозможно поймать. Лицо из монитора было как сон, который невозможно удержать, когда просыпаешься. Оно было как призрак, который бродит по миру, оставляя за собой лишь смутные следы. Оно было как загадка, которую невозможно разгадать, но которая всё равно продолжает преследовать. — Здравствуйте, дорогие мои господа, — с нарочитой вежливостью обращается неизвестный. — Жаль огорчать, но вы совсем немного опоздали. Трое подошли поближе к фрагментированному монитору. — Кто ты такой? — обратился к глашатаю Ивенсир. Тот зловеще улыбается. — Простите, я же забыл представиться — Уоллес Брин, — сказало отражение на экранах. — Но это не важно. Потому что… Он дал паузе повиснуть в воздухе, как тонкая вуаль на закате, медленно окутывающая мир своим таинственным покровом. Время замерло, словно река, скованная льдом, оставив лишь тихие отголоски своих вод. Воздух стал плотным и вязким, как густой мёд, который медленно течёт между пальцами. Слова, как птицы, замерли в своих гнёздах, не решаясь взлететь. Свет, словно художник, застыл на холсте, оставив лишь тени, играющие на стенах. Всё вокруг стало неподвижным, как в древнем мифе, где время остановилось, чтобы дать место чему-то великому и неизведанному. В этот момент всё вокруг затрясло, словно гигантский невидимый великан, чьи огромные руки яростно встряхнули мир. Земля под ногами задрожала, как испуганный зверь, пытающийся вырваться из ловушки. Небо, будто огромное полотно, начало рваться по швам, обнажая свою внутреннюю бурю. Ветер, как дикий зверь, вырвался из своего укрытия и с рёвом набросился на всё вокруг, разрывая листья и поднимая в воздух пыль. Деревья, словно гигантские стражи, закачались, пытаясь удержать равновесие в этом безумном танце природы. Небо, как опрокинутая чаша, наполнилось свинцовыми облаками, готовыми пролиться дождём. Свет, как робкий луч солнца, пробился сквозь густую завесу облаков, пытаясь найти себе место в этом хаосе. Весь мир, словно корабль в бурю, метался из стороны в сторону, не зная, куда прибиться. — Вам остаётся всего час на эвакуацию, — с насмешкой произносит Брин. — Если вы хотите жить, то вам придётся покидать планету. Какой неприятный казус. Поторопитесь, если хотите увидеть космический фейерверк. Ха-ха, ха-ха!!! Монитор разнесён вдребезги выстрелом осколочного пистолета Джераса. — Я кажется знаю, что нам надо сделать, — сказал он, приободрившись. Саэлон показал голограмму схемы Цитадели. — На нижних уровнях есть реакторный зал. Источником энергии служит тёмная энергия. Брин дестабилизировал сдерживающие кольца энергетического ядра. Если не активировать квантовое гравитационное поле, то случиться сильнейший взрыв. Пальцем парень переместил вид на самую вершину Цитадели. — Луч, что исходит из здания, как раз и подпитывается реактором из нижних уровней. Если удастся отрубить реактор, то и портал захлопнется. Ивенсир хмыкнул. — В случае, если взрыва не избежать, мы можем использовать телепортационную воронку портала в Чёрную Паутину. Вся чистая энергия просто растворится там и не причинит никому вреда. Джерас одобрительно кивает. — Наиболее вероятный ход событий — со взрывом ядра. В любом случае у нас есть высокие шансы на закрытие портала. Сейчас концентрация энергии достигла 45 процентов. Портал может самостоятельно функционировать, когда концентрация достигнет как минимум 85 процентов. Иначе придётся своими силами его закрыть. А с последним будет труднее. Троица элитных бойцов знают, что надо делать. Им не потребуется спуск вниз. Достаточно будет портативного устройства входа и выхода через Чёрную Паутину. Любые огромные расстояния можно преодолеть за один шаг. Троица элитных бойцов — это три звезды, три киборга, три титана в сияющих доспехах. Они знают, что делать, как ветер знает, куда дуть. Им не потребуется спуск вниз, как не требуется рыбам опускаться в бездну океана. Они просто скользнут в портал, как капли дождя, падающие с неба. Портативное устройство входа и выхода через Чёрную Паутину — это их магический ключ, их тайная дверь в иной мир. С его помощью они преодолеют любые огромные расстояния, как птицы преодолевают океаны, как свет преодолевает тьму. Один шаг — и они уже там, где их ждут, как солнце поднимается над горизонтом, освещая новый день. Пусть их и смогли обмануть, словно хрупкий лёд, тронутый тёплым дыханием, но это не сбило героев с толку. Их сердца, подобно мощным корням дуба, укоренились в земле правды и не дрогнули под натиском лжи. Их разум, как ясный день после ночного дождя, оставался чистым и незамутнённым. Они, как птицы, потерявшие ориентир в тумане, вновь нашли свой путь, опираясь на внутренний компас. Их дух, как пламя, разгорающееся даже в самых тёмных уголках, не погас, а лишь стал ярче. Их вера, как крепкий мост, выдержала испытание, соединяя их с реальностью. И пусть обман, как тень, скользил по их пути, он не смог затмить свет, который они несли в своих сердцах. — Начинайте штурм города, — отдал наконец свой приказ Кретак. Эти слова послужили триггером для перехода к завершающему этапу их плана.