Часть 22. Великая шахматная доска: Возвышение. Фаза I. Часть 3.10. За тенью призраков.

Вторжение Богов Хаоса, подобно смертоносной волне, обрушилось на миры, лежащие за пределами паутины мультивселенных, превращая их в руины и пепел. Их внимание, словно луч прожектора, неожиданно сосредоточилось на чужих творениях, словно ища что-то, что ускользнуло от их всевидящего ока. В этом хаосе и разрушении возникал вопрос: почему боги, обладающие бесконечной мощью и знанием, не могут найти смысл в своём собственном существовании? Ведь у других существ есть то, чего лишены боги — свобода выбора, возможность творить свою судьбу. Но ответ на этот вопрос, кажется, скрыт в глубинах их собственных душ. Возможно, боги Хаоса, в своей вечности, устали от однообразия и предсказуемости своего бытия. Может быть, они ищут в других творениях то, что утратили сами — искру жизни, непредсказуемость, страдание и радость. Или же это просто игра, способ развлечься, испытать новые эмоции, которые они давно забыли. Этот вопрос порождает тысячи других, каждый из которых ведёт в бездну размышлений. Почему боги, обладающие бесконечной силой, не могут создать свой собственный мир, где всё будет идеально? Почему они вмешиваются в судьбы других, разрушая их жизни ради своей забавы? Может быть, в этом и есть их смысл — в том, чтобы оставаться загадкой, в том, чтобы их действия были непредсказуемыми и пугающими. Или же они просто не знают, как иначе существовать. И в этом бесконечном танце хаоса и разрушения, в этом поиске смысла, боги Хаоса продолжают своё вечное путешествие, оставляя за собой лишь пепел и тени. И кто знает, может быть, именно в этом и заключается их истинное предназначение — быть теми, кто разрушает, чтобы создавать новое, теми, кто приносит хаос, чтобы дать место порядку. Вселенная героических команд, таких как Мстители, Фантастическая Четвёрка и другие, была не единственной, кто пал под гнётом всемогущих поработителей миров. Эти зловещие сущности, сотканные из абстрактных эфирных отражений грёз и кошмаров смертных, вышли из глубин первородного Хаоса Неделимого, словно древние чудовища, пробуждённые из вечной тьмы. Их сила, не ограниченная примитивными законами физики, была непознаваема и ужасающа, ибо они воплощали саму стихию хаоса — бесконечную, вечную и безжалостную. Эти трансцендентные существа, лишённые начала и конца, словно тени, скользили по границам реальности, разрушая всё на своём пути. Они не знали ни жалости, ни сострадания, их цель была проста: подчинить себе все миры, поглотить их, растворить в бездне хаоса. Их присутствие искажало само пространство, вызывая дрожь в сердцах даже самых могущественных героев и злодеев. Даже другие боги в страхе перешёптывались о них, ибо не знали они, кто Они такие. Мстители, Фантастическая Четвёрка и другие защитники вселенной, объединив свои силы, вступили в неравный бой с этими древними чудовищами. Но каждый раз, когда казалось, что победа близка, силы хаоса вновь восставали, их мощь была безгранична, их намерения — неотвратимы. В этом бесконечном противостоянии герои не только сражались за свои миры, но и искали ответы на вопросы, которые, казалось, никогда не будут разгаданы. Кто они, эти воплощения хаоса? Почему они пришли? И можно ли остановить их, если сама природа реальности противится этому? Эти вопросы мучили героев, но каждый раз, поднимая меч или надевая броню, они знали одно: они должны сражаться, иначе тьма поглотит всё, что им дорого. Герои и злодеи, не ведая, что их судьбы сплелись в бесконечный порочный круг, стали марионетками в руках неведомых сил. Сражаясь на потеху Богам Хаоса, они бросали вызов самой пустоте, своим иллюзиям и страхам. Их битвы, полные сомнений и неуверенности, были не просто схватками за власть или выживание — это было противостояние с самим Хаосом Неделимым, воплощённым в Великой Четвёрке: Тзинче, Кхорне, Нургле и Слаанеш. Каждый раз, одерживая победу, они лишь на мгновение ощущали торжество. Но за этой иллюзией успеха скрывалась незримая буря перемен, превращавшая их тела и души в кошмарные бесформенные хныкающие амальгамы. Их плоть, текучая и горящая, словно расплавленный металл, вызывала ужас даже у самых бесстрашных. Взглянуть на них — значило впасть в безумие, потеряв всякую связь с реальностью. Их разум поглощала жажда необузданного убийства, мотивированная законом джунглей: каждый за себя, выживает сильнейший. Отчаявшиеся вырастали из-под своей кожи и гнили заживо, превращаясь в циклопические смрадные инкубаторы болезней. Они ощущали вкус отчаяния и осознавали тщетность своих попыток изменить ход событий. Цепь поражений и падений вела их всё глубже в бездну безнадёжности. Безумие овладевало ими, и они отдавали себя в объятия пороков и гедонизма. Их желания становились неумеренными, а стремление к удовольствиям — ненасытным. В этом бесконечном круговороте боли и наслаждения они теряли себя, превращаясь в тени тех, кем были когда-то. Их судьбы переплетались, как нити в паутине, и каждый шаг вперёд лишь приближал их к неизбежному финалу. Но даже в этой бездне отчаяния они находили силы бороться, надеясь, что однажды смогут вырваться из этого порочного круга и обрести свободу. Самым страшным ударом по героям и злодеям Земли 616 и Земли 0 стало не просто их полное уничтожение, поглощение Хаосом Неделимым. Это была утрата всего, что делало их теми, кем они были. Они перестали существовать как личности, превратились в ничто, забытое и опозоренное, лишённое дома и ставшее бродягами в пустоте. Под жестокий смех Тёмных Богов они, некогда сражавшиеся друг с другом, теперь вырезали друг друга в отчаянии и безумии. Когда казалось, что надежда окончательно угасла, вмешался тот, кого Губительные силы называли Анафемой. Его появление было подобно лучу света в бездне. Он спас очень немногих оставшихся выживших, но их состояние было ужасным. Они были сломлены, обескровлены, овдовевшие, оплакивающие тех, кого больше никогда не увидят. Их сердца были наполнены горечью и тоской по прошлому, которое теперь никогда не вернуть. Анафема знал, что их страдания не будут длиться вечно. Он дал им обещание, что однажды они вновь обретут силу и восстановят свою честь. Но пока они должны были найти в себе силы жить дальше, несмотря на все потери. И в этом поиске они должны были стать сильнее, чем когда-либо прежде, чтобы однажды вернуть себе мир, который был у них украден.

Иратаниас IV

Большая экзопланета, разделённая двумя полюсами противоположных стихий, словно древняя карта, где каждый континент хранит свои тайны. Одна половина планеты, как раскалённый ад, объята изрытой паутиной расщелин и горных хребтов. Здесь непрерывные жуткие раскаты грома сотрясают воздух, а ливни из расплавленных металлов сливаются с огненной лавой, создавая ужасающий пейзаж, где сама природа восстала против жизни. Другая половина — райский уголок, словно оазис в пустыне. Здесь, вдали от творящегося с другой стороны геенны огненной, царит спокойствие и умиротворение. Мягкий свет солнца пробивается сквозь облака, создавая золотистые блики на поверхности океанов и лесов. Шесть континентов, несмотря на свои огромные размеры, покрывают всего лишь около 40% поверхности планеты. Остальное — глубокие океаны, чьи воды хранят в себе не только жизнь, но и множество загадок. Планета богата минералами и металлами, словно сама Вселенная щедро одарила её своими сокровищами. Люди давно заинтересовались этим миром, и в прошлом веке на нём появился первый прото-улей — Алмазная столица. Это место, где цивилизация и природа сплетались в причудливый танец, где каждый уголок был пропитан духом приключений и открытий. Но идиллическую картину нарушило пришествие неизвестного человека, начавшего геноцид местного населения. Гостю было всё равно, кого убивать. Его больной разум был окутан мраком, и только он знал, какие цели он преследовал. Целый год он терроризировал жителей Алмазной столицы, сея страх и ужас. Но однажды, когда казалось, что тьма поглотит всё, были возведены нуллифицирующие барьеры. Они остановили зловещего скитальца, не дав ему продолжить свой кровавый путь. Теперь за его душу уже ходят Чёрные Призраки — элитные супербойцы, чьё существование вызывают трепет даже у самых могущественных существ во Вселенной. Их существование окутано непроницаемой завесой тайны, ведомой только личностям, подобным Императору или Верховному Совету Федерального Правительства Федерации Человечества. Чёрные Призраки созданы, чтобы защищать человечество от таких, как Супермен и не только. Они — воплощение силы и справедливости, их путь — это путь тени, но они всегда выходят на свет, когда это необходимо. О них ходят легенды. Говорят, что если Чёрные Призраки кого-то изберут своей мишенью, то найдут его, несмотря ни на что. Они не боятся даже самой смерти, их сила и мощь вызывают уважение даже у существ уровня самого Императора. Чёрные Призраки — это стражи порядка, защитники человечества, те, кто стоит на страже мира в этом жестокой и непредсказуемой вселенной. Супермен был из тех, кто не усвоил жизненного урока трагических происшествий. Разум таких, словно мутное зеркало, отражал лишь собственную важность, превращая мир вокруг в отражение их эго. В чужой вселенной они мнили себя центром всего сущего, а сила стала единственным аргументом, который они могли предложить, когда не желали подчиняться чьей-либо воле. Помутневший рассудок, подобно ядовитому туману, окутал их души, превратив некогда человечные существа в монстров. Их сердца, некогда способные к состраданию, теперь были одержимы стремлением к идеальному порядку, который они видели лишь в разрушении. Они не замечали творимого ими зла, как не замечают тени, скользящей по стене в ночной тиши. Их жажда власти была безгранична, а амбиции — непомерны. Они стремились установить диктат, жестокий и беспощадный, чтобы никто больше не страдал так, как страдали они. Но в их сердцах не было места для прощения или понимания. Они видели лишь врагов, которых нужно уничтожить, и жертв, которых нужно принести на алтарь их безумной мечты о совершенстве. И в этом безумии они продолжали свой путь, оставляя за собой лишь руины и тени прошлого. Их глаза, некогда полные надежды, теперь горели холодным огнём, отражая лишь пустоту и отчаяние. И никто не мог остановить их, потому что в их разуме не осталось места для сострадания и милосердия. Супермен, Кларк Кент после трагической потери Лоис Лейн и ещё нерождённого ребёнка по вине безумного клоуна Джокера стал одержим идеей созданием мира, где нет места насилию и порокам. Однако методы его борьбы приобретали всё более жестокий характер а неудачи всё больше ввергали его в помешательство. Он стремился подавлять любое восстание ещё в зародыше. Из доброго самоотверженного альтруиста и чуткого лидера превратился в монстра, такого же как и Джокер. Как и предсказывал маньяк-клоун, весь мир сгорит. Слова заклятого врага Бэтмена оказались пророческими. В данный момент Кларк Кент без стеснения заявил о своих правах на чужую вселенную. Федерацию Человечества он рассматривает как свой новый дом. Однако, никто его не принял. Он отшельник, бесцельно бродящий в пустоте бескрайнего далёкого космоса. — Почему в каждом мире этого государства всё то, о чём я мечтал, но сам так ничего и не добился на Земле? — произносит он с горечью, его голос дрожит от смеси разочарования и ярости. — Миллиарды миллиардов миров под пятой этого тирана Императора. Ничем не лучше Олимпийских богов и Верховных Стражей Зелёных Фонарей из Оа. Как один самозванец, возомнивший себя богом, может держать в узде столько миров каждой галактики? Его собеседником являлась сама пустота космоса, он видел в ней какого-то молодого человека с проницательными глазами и лёгкой улыбкой на лице, задумчиво смотрит вдаль. Говоря сам с собой, представляет другого рядом с собой, несуществующее отвечает спокойно, но с оттенком понимания: — Потому что мечты и реальность часто расходятся. Император, возможно, и кажется воплощением зла, но за его властью стоит нечто большее. Его сила — это не просто тирания, а результат тысячелетий эволюции и борьбы за выживание. Падший фыркает, не скрывая презрения: — Эволюции? Вы хотите сказать, что его жестокость — это просто эволюционный шаг? Что это оправдано? Собеседник вздыхает, его голос становится мягче: — Нет, я не оправдываю его. Но мы не можем судить о нём, не понимая его мира. Каждый правитель, даже самый жестокий, верит, что его действия направлены на благо. Император считает, что его власть необходима для сохранения порядка и стабильности. — Порядка и стабильности? — повторяет герой с сарказмом. — Это вы называете порядком? Миллионы жизней, уничтоженных ради иллюзии безопасности? Собеседник смотрит на него с сочувствием: — Возможно, для вас это кажется невозможным, но для него это единственный способ удержать баланс. В его мире нет места слабости. Каждый день — это борьба за выживание, и он считает, что только его сила может защитить всех от хаоса. — Хаоса? — повторяет герой, теперь с недоумением. — Хаоса, который он сам и создаёт? Собеседник пожимает плечами: — Может быть. Но кто мы такие, чтобы судить его? Мы — всего лишь странники, оказавшиеся в этом мире. Возможно, нам стоит попытаться понять его, прежде чем судить. Падший задумчиво смотрит на собеседника, его гнев начинает утихать. Он чувствует, что этот человек говорит правду, но ему всё равно трудно принять её. — Хорошо, — наконец произносит он. — Но что я могу сделать? Как я могу изменить что-то в этом мире? Собеседник улыбается: — Начните с себя. Найдите тех, кто верит в лучшее будущее, и объединитесь с ними. Возможно, вместе вы сможете изменить ход истории. Супермен взревел и сокрушил ближайшую скалу. Он видел в ней того, кто мог добиться невозможного. — Я уничтожу тебя! — прошипел он с ненавистью, брызжа слюной. — Я доберусь до твоей вотчины и тогда посмотрим кто кого! Это был тот, кого он избрал для себя идеальным врагом. Анафему. Императора. — Что ты сейчас будешь делать, Кларк? — вопрошает отражение в русле лазурной реки. Глаза криптонца загорелись светом красных звёзд. — Я не просил тебя о помощи! — восклицал он. — Я должен был остаться там! Отражение в воде переливалось тысячами других, каждое из них выражало эмоции, а какие-то просто смотрели на него со смесью сочувствия и презрения. — Знаю, — ответило оно. — Ты не тот, кем должен был стать, — говорит первое. — Твои преступления уже в этой вселенной — ничто иное, как попытка искать утешение, отраду в мыслях, что кому-то должно быть хуже, чем тебе, сказало второе. — Ты — разочарование, — произносит третье. — Эталон героизма превратился в жалкого диктатора. Раздражённый ребёнок с комплексом мученика, — шепчет четвёртое. — Ложный бог, потворствующий злу, которое творил Джокер, — с презрением сказало пятое. — Ты жалкий пережиток прошлого. Таким ты считаешь свою покойную любимую женщину Лоис Лейн. Она для тебя уже стала более никем, — аргументирует шестое. — Кто ты сейчас? — вопрошает седьмое. — Убийца? — качает головой восьмое. — Террорист? — опускает свои брови девятое. — Циник и нигилист, страдающий комплексом бога? — засверкали глаза десятого. — Безродный бродяга? — словно издеваясь сказало одиннадцатое. — Озлобленный неудачник? — продолжает вопрошать двенадцатое. — Возможно, всё вместе взятое, — констатирует тринадцатое. — Хочешь избавиться от боли, только скажи и я тебе подарю то, чего ты так жаждешь — сладкое забытьё, — с сочувствием говорит четырнадцатое. — Если хочешь найти своё место в этой вселенной, только дай мне знать. Ещё не поздно отступиться. Супермен остановился, его грудь тяжело вздымалась, словно он только что пробежал марафон, а не парил в воздухе. Его лицо, обычно столь бесстрастное, сейчас исказилось в глубокой задумчивости. Он стоял, устремив взгляд вдаль, туда, где горизонт сливался с бескрайним океаном. Вода мягко накатывала на берег, создавая ритмичный звук, который, казалось, вторил мыслям криптонца. В его голове, словно в безмолвном хоре, проносились отражения его божественной сущности. Они шептали, говорили, кричали, но все их голоса сливались в один, создавая эхо, которое он едва мог различить. Каждое отражение напоминало ему о разных аспектах его существования: о его силе, его слабости, о его миссии. Они произносили слова, которые он давно забыл, и мысли, которые он давно похоронил. «Кто я?» — прошептал он, и его голос прозвучал так тихо, что даже ветер не уловил его. Он знал ответ, но в этот момент ему нужно было услышать его еще раз, почувствовать его на вкус, чтобы убедиться, что он не заблуждается. «Я — последний из Криптона, защитник Земли, хранитель справедливости. Но что, если я ошибаюсь? Что, если моя сила — это не дар, а проклятие? Что, если я несу больше разрушения, чем мира?» Вода продолжала шептать, и каждое ее движение казалось ответом на его вопросы. Она была древней, мудрой, и в ее глубинах таились тайны, которые он никогда не сможет постичь. Но в этом безмолвном диалоге он находил утешение. Он знал, что, несмотря на все сомнения и страхи, он должен продолжать свой путь. Он должен защищать тех, кто нуждается в защите, и бороться за то, во что верит. Супермен глубоко вдохнул свежий морской воздух, и его лицо снова стало непроницаемым. Он был бы готов к новым испытаниям, готов к новым битвам. Он был бы готов стать тем, кем его сделали звезды, и он был готов принять свою судьбу, какой бы она ни была. Мог бы. — Твоё самомнение удивительно. Думаешь, ты меня хорошо знаешь? Отражение было всё таким же невозмутимым. — Чего ты именно хочешь добиться? Кларк вошёл в мелководье по колени. — Я хочу подарить жителям будущее, свободное от твоего влияния, — сказал он. — Ты хочешь быть богом. А все боги одинаковы. Ты пришёл сюда именно для этого. Человечество для тебя всего лишь инструмент. Тот спокоен как камень. — Мне это не нужно. Люди сами хотели, чтобы я был среди них. Они не видят во мне объекта для поклонения. Ты всю жизнь прячешься от самого себя, как и я тогда. Супермен взмахом руки плескал водную гладь, но само отражение никуда не исчезло. — Тебе легко говорить, ведь ты не был на моём месте, — он снова бил и бил водный покров. — Я потерял Лоис и нерождённую дочь. Что я, по-твоему, должен делать? Жить припеваючи? Я отомстил убийце, забравшего с собой ещё десять миллионов жизней. Они сгорели в ядерном огне. Брюс Уэйн покрывал негодяев. Защищал их. И всё только потому, что не мог попрать свои принципы. Он просто трус. Боялся, что Бэтмен исчезнет и что оставшуюся жизнь придётся прозябать в тишине своей сырой и холодной пещеры. Кто-то же должен был положить конец упырям, что расхаживали на свободе. Алчные мировые лидеры смотрели сквозь пальцы, как миллионы страдали от мора, болезней и войн. Что ты будешь делать, если это произойдёт и здесь? Собеседник всё также не проявляет эмоций. Только удивительное спокойствие. — То, что произошло с тобой, вызывает сожаление. То, что ты с собой сделал, вызывает сожаление и отторжение. Твои заботы должны были быть превыше навязывания диктата. Люди — непредсказуемые существа. А может, они не хотели перемен в твоей вселенной. Это был их осознанный выбор. Ты украл свободу у планеты, которая тебя приютила когда-то. Теперь ты хочешь сделать то же самое здесь? Думаешь, у тебя есть шансы? На самом деле, я тебя понимаю. Ты отвергаешь самое разумное из всех решений, предлагаемых мной, на свой страх и риск. Ещё не поздно оступиться. Глаза Кента вновь налились огненным багрянцем. Взмыв в воздух, вода разошлась каскадами волн а мелководье в неглубокий широкий кратер. — Никогда! — воскликнул разгневанный Кларк. — Я убью тебя. Заберу у тебя твои силы. Я сам стану богом. Я дам человечеству лучшее будущее. И никто меня не остановит. Не было никаких сомнений, что криптонец просто завидовал людям. Его чёрная зависть, словно ядовитый плющ, прорастала из глубин его души, питаясь комплексом неполноценности и неспособностью осознать, что люди, без навязывания культа вождизма и диктатуры, способны взбираться на такие высоты, что могли бы породить новые причины для ненависти. Люди построили мир, о котором Кларк Кент мог только мечтать, как о далёкой звезде, сверкающей на небосводе. Этот мир был создан не самопровозглашёнными богами из Режима Единой Земли, а простыми смертными, чьи достижения были столь грандиозны, что могли бы затмить даже самые яркие звёзды. — Ты завидуешь человечеству, Кларк, — продолжало отражение с осуждающим тоном, словно голос совести, шепчущий из глубины души. — Тебе неудобно принять правду такой, какая она есть поныне. Отступись, или ты так никогда не вырвешься из оков своих страхов и страстей. Но криптонец уже не слышал этих слов. Его разум был подобен бушующему морю, где волны сомнений и ненависти захлестывали его, не оставляя шанса на покой. Слова предостережения были лишь каплей воды на раскалённом камне его души. Он был одержим идеей, что его сила и власть должны принадлежать ему, и ничто не могло остановить его на пути к этой цели. Криптонец уже не думал о личной свободе. Она была для него лишь иллюзией, миражом, который ускользал от его взгляда. Его жизнь превратилась в бесконечную гонку, где каждый шаг вперёд был шагом к пропасти. Он был как птица, запертая в клетке, отчаянно бьющаяся о прутья в поисках выхода, но так и не находящая его. И в этот момент, когда его разум был охвачен тьмой, а сердце билось в такт с бурей внутри него, он понял, что его путь ведёт к гибели. Но он уже не мог остановиться. Как корабль, несущийся навстречу шторму, он был обречён. Кларк устремился в сторону Огненной долины, за пределы тихого уголка планеты, где тектонический ад разразился с невиданной яростью. Земля, казалось, восстала против законов материального мира, сотрясаемая огненными всполохами и дымом, который, подобно призрачному туману, обволакивал всё вокруг. Гигантские массивы суши, объятые магмой и пламенем, парили в воздухе из-за таинственных гравитационных аномалий, словно гигантские призраки, брошенные в бесконечный танец. Лавовые водопады, падая с немыслимой высоты, мгновенно застывали, превращаясь в острые каменные глыбы, готовые обрушиться вниз при первом порыве ветра, который, казалось, сам играл с этими смертоносными созданиями. Кларк, преодолевая мощные потоки воздуха и вихри гравитации, достиг парящей скалы, расположенной на средней высоте. Скала, лишённая жизни и растительности, была такой же пустой, как и душа самого Кларка. Вокруг не было ничего, только бесконечная пустота, отражающая его собственные мрачные мысли. Он стоял на этом холодном камне, чувствуя, как его сердце сжимается от боли и отчаяния. В этой безжизненной тишине он ощущал, как весь мир вокруг него кричит о своём безумии, о своей жестокости. Кларк стоял неподвижно, чувствуя, как неведомая сила сжимает его изнутри. Она была подобна ледяной волне, обрушивающейся на берег, — холодная, безжалостная и неумолимая. Он не мог её видеть, не мог её ощутить, но она была здесь, и её присутствие разрывало его на части. Это была сила, которая не должна существовать в этом мире. Сила, которая предшествовала самому зарождению вселенной. Сверхъестественная стужа пробежала по его телу, заставляя кровь стынуть в жилах. Кларк никогда не испытывал такого страха. Он был криптонцем, сыном планеты, где сила была неотъемлемой частью жизни. Но сейчас он чувствовал себя беспомощным, как новорожденный щенок, впервые столкнувшийся с миром. Из носа потекла струйка крови, сердце забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Тело напряглось, мышцы задрожали от невидимого давления. Колени подкосились, и он упал на колени, чувствуя, как силы покидают его. Его глаза налились свинцом, а кожа стала холодной и бледной, как у мертвеца. Кларк знал, что это конец. Он терял всё, что делало его Криптонцем. Его сила, его скорость, его неуязвимость — всё это исчезало, растворяясь в пустоте. Он чувствовал, как его сущность стирается, как будто её никогда и не было. И в этот момент он понял, что боится не смерти. Он боится исчезнуть, раствориться в небытии, стать ничем. Он хотел закричать, но не смог. Хотел бороться, но не нашёл в себе сил. Он был всего лишь тенью того, кем был раньше. Тенью славы и счастья, которые остались в прошлом. И он знал, что скоро исчезнет окончательно, растворится в этом холодном, бесконечном пространстве, где не было ничего, кроме Хаоса. — Кал-Эл, на Земле некогда известный как Кларк Кент, — раздался чей-то холодный, расчётливый голос. — Тебе вменяют обвинения в терроризме, убийствах первой степени, массовой порче имущества, а также умышленном создании условий, опасных для жизни. Супермен разразился злым, издевательским смехом и обернулся в сторону источника звука, но никого не увидел. Его глаза метали молнии, но воздух оставался пустым, как будто голос принадлежал самому пространству. — Да? — произнёс он, голос его дрожал от смеси ярости и недоумения. — И что же мне за это будет? Ответа не последовало. Время словно застыло, и Кларк не успел даже моргнуть, как его голова ощутила невыносимую тяжесть. Мир перевернулся, и он отлетел к стене, разбрасывая вокруг себя обломки. Криптонец с трудом выбрался из-под руин, его тело было покрыто царапинами и синяками, но глаза горели решимостью. — Кто вы такие?! — прошипел он, его голос дрожал от ярости. — Что вам нужно?! Ответа не последовало. Но в этот момент Кларк почувствовал, как воздух вокруг него стал густым и тяжёлым, будто сама материя начала вибрировать. Внезапно, его окружила ужасающая сила. Она вбила его обратно в каменную могилу, словно он был ничтожным насекомым, пытающимся сопротивляться волне. Гордость криптонца была растоптана, и он вновь оказался погребён под обломками. — Ты жалок, — произнёс некто в боевом костюме, голос его был холоден, как лёд. — Посмотри, во что ты превратился. Из-под маски доносился шёпот, но слов было не разобрать. Волокна костюма, словно живые, начали извиваться, возвращаясь к своему первоначальному состоянию. Спокойные молниевые пучки энергии вновь собрались в единое целое, создавая образ, от которого кровь стыла в жилах. Маска была не просто зеркалом из обсидианового стекла — она отражала саму сущность своего владельца, но не позволяла разглядеть его истинное лицо. Криптонец, тяжело дыша, попытался подняться, но невидимая сила вновь пригвоздила его к земле. Костюм незнакомца мерцал, словно он был частью самой ткани реальности, едва заметным чёрным пятном, которое невозможно было ни увидеть, ни понять до конца. — Кто ты такой?! — в ужасе отпрянул криптонец к груде камней, которую он только что раскидал, пытаясь предотвратить неизбежное. Его голос дрожал, но он не мог позволить себе показать слабость. — Что тебе нужно?! В ответ на его вопрос, из запястий криптона с лязгающим свистом вырвались почти метровые лезвия. Они были невидимы, как и само время, которое они собирались остановить. Эти клинки нельзя было увидеть даже глазами бога. Только тот, кто владел силой света, мог бы разглядеть их холодное сияние, но даже это было бы иллюзией. С таким же успехом можно было глазами обычного человека увидеть атомное ядро, затерянное в бескрайних просторах космоса. Незнакомец продолжал свой монолог, не обращая внимания на то, как Супермен рухнул на колени, корчась от невыносимой боли. Его голос звучал как шёпот из глубин ада, проникая в самое сердце Кларка. — Что ты будешь делать, когда твоя сила покинет тебя? Когда твоё тело превратится в руины, а разум растворится в безумии? — незнакомец усмехнулся, и в его глазах заиграли искры злорадства. — Ты, который всегда считал себя выше всех, теперь будешь умолять о пощаде. Ты, который гордился своей непобедимостью, теперь будешь ползать на коленях, словно жалкий пёс. Супермен пытался что-то сказать, но его голос превратился в слабый хрип. Он чувствовал, как его тело медленно умирает, как каждая клетка его организма кричит от боли. Его зрение затуманилось, и он потерял ориентацию в пространстве. Всё, что он мог видеть, это лицо незнакомца, который стоял над ним, словно палач, наслаждающийся своей властью. — Ты думал, что сможешь изменить мир? — продолжал незнакомец, наклоняясь ближе к Кларку. — Ты думал, что можешь спасти всех? Но правда в том, что после гибели Лоис Лейн ты утратил всё, что могло бы делать тебя примером подражания. Ты просто человек, который пытался доказать себе, что он лучше всех. Теперь ты видишь, что это была иллюзия. Прежний умер. Предо мной отныне лишь призрак Кларк чувствовал, как его силы покидают его. Он больше не мог сопротивляться. Со рта. глаз и ушей пошла кровь. Его тело обмякло, и он упал на землю, теряя сознание. Последнее, что он услышал, был холодный смех незнакомца, который эхом разнёсся по пустому пространству. — Ты никто, — прошептал незнакомец, и его голос растворился в тишине. — Ты сам сделал свой осознанный выбор. Ты объявил войну всем и вся. Супермен лежал на остывающей земле, чувствуя, как время ускользает сквозь пальцы. Его некогда безупречная броня покрылась царапинами и вмятинами, а силы, которые всегда были его щитом, покинули его. Он больше не был тем непобедимым защитником, которым когда-то был. Он больше не был героем в глазах людей. Он был всего лишь человеком, который потерпел поражение. Но даже в этой слабости, в этой беспомощности, он нашел искру, которая могла разгореться в бурю. Ярость, тлеющая глубоко внутри, вспыхнула с новой силой. Он не мог позволить себе пасть так просто, не мог позволить этим человеческим слабакам забрать у него всё. — Я не позволю тебе так легко меня сломить! — прошипел он, его глаза, залитые кровью, налились алым огнём, словно сама ярость стала его зрением. Я убью тебя! Но прежде чем он успел подняться на колено, неведомая сила обрушилась на него, как безжалостный молот. Кларк почувствовал, как его тело теряет контроль, как оно превращается в безвольную марионетку в руках невидимого противника. Он не успел даже осознать, что происходит, как его швырнуло вниз, словно тряпичную куклу. В воздухе мелькнули обломки камней, которые он разметал на своем пути, и мгновение спустя он рухнул на землю, прочертив огненную борозду в двести метров. Удар был настолько мощным, что даже его сверхчеловеческое тело едва выдержало это испытание. — Ты думаешь, что можешь победить нас? — раздался голос, холодный и безжалостный, словно сама смерть. Ты ошибаешься. Чтобы ни было, ты купил себе билет в один конец. Тебе не отнять у нас свободу человечества. Ты убивал людей и при этом говорил о спасении. Но мы не суд. Мы — народ, который защищает свой народ. Супермен закричал, его голос был полон боли и ярости. Он прилагал нечеловеческие усилия, чтобы преодолеть сверхъестественную слабость, которая сковала его тело. Он пытался бороться с ударом самой стихии времени, которая обрушилась на него, словно непреодолимая волна. Но с каждым мгновением его силы таяли, а тьма, казалось, поглощала его изнутри. Но он не сдавался. — Ты убил многие тысячи и здесь, потому что тебя отвергли, — голос за спиной прозвучал холодно, как зимний ветер, проникающий под одежду. — Нет сомнений, что ради сомнительных иллюзий ты готов убивать и дальше без разбору. Ты кровожадный недоумок, прикрывающий свои чудовищные деяния маской душевных терзаний. Ты используешь смерть Лоис, чтобы выставить себя мучеником, мессией в глазах смертных. Кларк медленно обернулся, стараясь не выдать своих эмоций. Лица неизвестных скрывались в тени, но глаза сверкали, как острые клинки, готовые пронзить любую ложь. Слова незнакомцев были правдивы, и я знал это. — Ты сам выбрал этот путь, — голос другого звучал глухо, словно из-под земли. — Твоё невежество. Твоя неосведомлённость привела к такой катастрофе. Мы знаем, через что ты прошёл. Но это не оправдание твоим низким поступкам. — Мне не нужно знать, — бросил ещё один. — Я вижу достаточно. Ты — воплощение зла, скрывающееся за маской жертвы. Твои действия говорят громче любых слов. Ещё хуже — неспособность или нежелание признать себя таким же злодеем, как тот адский клоун. Кларк сжал кулаки, пытаясь сдержать гнев, который рвался наружу. Их слова ранили, как кинжалы, проникая в самую глубину души. Но он не мог позволить им сломить себя. В его разум хлынули чудовищные потоки шума и цвета, будто с него сняли чёрный мешок. Крики миллионов умирающих и тысяч убитых на чужой земле изводили его до предела. Глаза бегали, как у безумца. Мозг пульсировал, словно сердце. Боль во всем теле была невыносимой. Кларк слышал ужасающий шум, будто бесконечные раскаты грома и бьющая истеричная музыка сливались в один невыносимый аккорд. — Вы не понимаете, — закричал он, теряя рассудок. — Я делал это не ради удовольствия. Я делал это ради свободы от насилия и убийств. Никто больше не должен был нести боль утраты, как я. Даже если ради высшего блага придётся приставить оружие к чьей-то голове. — Свобода? — усмехнулся тот, кто подошёл ближе. — В мире, где ты насаждал свою диктатуру? Ты думаешь, твои жертвы что-то изменят? Принесут тебе покой? Ты не можешь быть везде и сразу. Это невозможно. Даже для тебя. Ты мнишь себя блюстителем мира, а на деле — больной ублюдок, готовый убивать безвинных за малейшую провинность. Ты сжёг дотла людей в 160 звёздных системах. Чего ты добился? Что ты ещё хочешь? Чтобы мы смотрели на это сквозь пальцы? Сидели и смотрели, как ты, криптонская псина, срываешься с цепи и бросаешь вызов самой природе вещей? Ты просто глупец. Главный страж склонился к Супермену, встав на одно колено. Его лицо было маской холодной решимости. — Мы — Чёрные Призраки! — произнёс он победоносно. — Мы — стражи Федерации Человечества, её кровью рождены. Мы не позволим недоумкам вроде тебя бесчинствовать в космосе. Ты — букашка для всей Федерации Человечества, шут гороховый. Кларк замолчал, оглушённый словами. Его разум разрывался от боли и осознания. Но он не мог отступить. Он должен был доказать им, что они ошибаются. — Я не остановлюсь, — сказал Кал-Эл, глядя ему прямо в глаза. — Буду идти к своей цели, пока не достигну её. И никто не сможет меня остановить. Я — Кларк Кент! Я — Кал-Эл! И я спасу эту вселенную, даже если придётся убить миллиарды. Попробуйте меня остановить! Он воздел руки вверх, как будто пытался раздавить мерцающую пустоту перед ними, словно это была тень его собственных страхов, застывшая в воздухе. Но его кулаки лишь безжалостно вгрызлись в землю, испещрённую его же кровью, словно почва пыталась поглотить его отчаяние. Сжатые отрезанными по локоть руками, он чувствовал, как реальность вокруг него искажается, как будто мир сам решил разорвать его на части. Кляксы издевательски извивались перед ним, как змеи, скользящие по воде, дразня его ярость своими неуловимыми движениями. На них не было крови, как на призраках, которые, казалось, исчезли, словно растворились в воздухе. Неизвестная сила с хирургической точностью укоротила ему руки и ноги, как будто невидимый хирург вырезал из него куски, оставляя кровоточащие раны. Кровь хлестала из них, как из адского фонтана, заливая землю вокруг него, словно сама природа хотела утопить его в своём гневе. Гримаса слепой ярости на его лице сменилась дичайшим ужасом, как будто сама вселенная посмотрела на него и презрительно усмехнулась. Посрамлённый и искалеченный, он мог только беспомощно реветь от боли, как раненый зверь, и от ярости, которая теперь казалась ему бессмысленной. Его голос эхом разносился по пустоте, но никто не слышал его, никто не мог помочь. Он был один, и тьма вокруг него казалась бесконечной. Всё произошло так, словно сама ткань реальности разорвалась, обнажая её хрупкие нити. Чёрные Призраки, словно тени, скользили сквозь пространство и время, не подчиняясь их законам. Они были не просто существами — они были воплощением самой идеи невозможного. Их движения были столь стремительны, что человеческий разум не успевал за ними. Они могли появляться и исчезать по своему желанию, пересекать границы миров и эпох, не оставляя следов. Их присутствие было подобно тихому шёпоту, который пробирался под кожу, вызывая дрожь и странное чувство дежавю. В их присутствии время замедлялось, а воздух наполнялся густым, почти осязаемым ощущением тайны. Их глаза, глубокие и бездонные, как чёрные омуты, видели то, что скрыто от обычных смертных. Они знали всё — прошлое, настоящее и будущее, но никогда не делились своими знаниями. Чёрные Призраки словно были существами из другого мира. Они были самой сутью того, что невозможно понять или объяснить. Их существование было вызовом для законов физики и времени, и они принимали этот вызов с изяществом хищника. Они были свободны, как ветер, и неуловимы, как тень. Их присутствие оставляло после себя лишь вопросы и чувство, что что-то важное ускользнуло от понимания. Чёрные Призраки — это не просто бойцы. Это воплощение силы и безмолвной ярости, таинственные фигуры, скользящие в тенях ночи, чтобы уничтожить любое зло, что осмелится угрожать человечеству. Их движения — это поэзия разрушения, а их присутствие — ледяная дрожь, пробирающая до костей. Они не знают страха и сомнений, их сердца — лишь холодный камень, отточенный временем и болью. Каждый из них — это легенда, созданная из тьмы и крови, и их тени навсегда останутся в памяти тех, кто имел несчастье столкнуться с ними. Прогремели тучи, словно сама природа собралась в свидетели грядущего ужаса. Небо раскололось, и из его глубин вырвался ослепительный свет, который затмил всё вокруг. Воздух наполнился запахом озона, смешанным с чем-то металлическим и обжигающим. Главный Чёрных Призраков, облачённый в тёмный плащ, стоял неподвижно, его лицо скрывалось в тени капюшона. — Начнётся дождь из расплавленных металлов, — произнёс он своим холодным, почти безразличным голосом. — Пусть он за нас сделает остальную работу. Кларк, прикованный к земле цепями, которые словно впивались в его плоть, издал пронзительный крик. Его глаза, полные ярости и отчаяния, метались по лицам Чёрных Призраков, которые окружали его с ледяным спокойствием. Он извивался от невыносимой агонии, пытаясь отползти назад, но какие-то земляные цепи не позволяли ему сдвинуться ни на дюйм. — Я ВАС УНИЧТОЖУ!!! — ревел он, срывая голос до хрипа. — Я НАЙДУ И УБЬЮ КАЖДОГО ИЗ ВАС, А ПОТОМ И ВАШИХ СЕМЕЙ!!! Главный Чёрных Призраков поднёс палец к лицу, и в воздухе повисла зловещая тишина. Его глаза, скрытые в тени капюшона и шлема, блеснули холодным светом. — Твои угрозы бессмысленны, Кларк, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Ты уже проиграл. В этот момент небеса разверзлись, и первый дождь из расплавленных металлов обрушился на землю. Он падал, как огненные капли, прожигая всё на своём пути. Кларк закричал, когда одна из капель коснулась его тела. Его кожа начала плавиться, и он издал последний, мучительный вопль. Чёрные Призраки, не обращая внимания на его страдания, стояли неподвижно, словно ожидая, пока дождь сделает своё дело. Когда всё было кончено, они молча разошлись, оставив за собой лишь запах гари и обугленной земли. Главный Чёрных Призраков вместе с подчинёнными повернулись и исчезли в тени, оставив Кларка лежать на земле, медленно превратившегося в обугленную статую. Планета Иратаниас IV стала его могилой.