Глава 1

Ничто не тревожило традиционную тишину традиционной библиотеки Алого лиса, набитой книгами, что давным-давно перестали быть революционными. Харкурт не смог бы сказать, что ему нравилось это место, но только здесь он получал тот комфорт, что помогал ему думать. Знакомый запах старой бумаги приносил ему чувство умиротворения. Другие ученики спрашивали его об исключении четверки префектов, а бедный мальчик не знал, что сказать им – в колледже хотели избежать скандала, и потому он не мог рассказать им правду, а ложь никогда не была его сильной стороной. Другие фэги – теперь префекты – были заняты каждый своим дортуаром и едва ли могли уделить минутку кому-то столь невидимому и незначительному, как он. По крайней мере, задиры оставили его в покое, что должно считаться улучшением, если бы только он не просыпался почти каждую ночь от собственного крика, потому что во снах его преследовали существа куда более ужасающие. Методист дортуара переселил его в одиночную комнату, чтобы он не беспокоил соседей, но и не думал спросить, что случилось – впрочем, ничего другого мальчик не ожидал. Просто так все работало в монстре под названием Вестон. На цыпочках он прокрался мимо старого библиотекаря, задремавшего в своем кресле, и направился прямиком в лабиринт из тяжелых дубовых книжных шкафов. Все дортуары были отреставрированы под конец 18 века, но у него всегда было чувство, что время в библиотеке течет иначе – будто остальные здания возвели вокруг нее намного, намного позже. Очень мало людей приходило сюда, если только не было крайней необходимости, и Джоан радовался, что вся библиотека была предоставлена ему. Увы, не в этот день. Слышно было, как кто-то бормотал ругательства, хотя сейчас еще и близко не было время экзаменов. Он пошел на голос, но остановился как раз вовремя. Коул. Коул, который всерьез трудился над домашней работой. Харкурт прикрыл рот, чувствуя себя лишь слегка виноватым за этот краткий миг ликования. С тех пор как Фантомхайв разоблачил грязные приемы Мориса, тому приходилось полагаться на собственные способности, а не на услуги других людей. Никто не хотел его и в качестве фэга, так что, пожалуй, какая-то справедливость в мире все же была. Старший ученик не заметил, что за ним наблюдают. Он сидел здесь, обхватив руками красивую головку, жемчужные зубы впивались в нижнюю губу – он уставился в книгу так, словно желал навсегда выжечь слова оттуда в своих глазах. Джоан смотрел. Этот… этот человек выставил его лжецом перед всеми. Коул выглядел загруженным, и Харкурт хотел бы, чтобы зрелище доставляло ему больше радости. Мальчик разочарованно вздохнул. Он не жалел эту гламурную фальшивку – не как друга. Просто базовое сочувствие по отношению к такому же человеку. От шагов младшего исходило не больше шума, чем от дрожащего шепота переворачиваемых страниц, когда он выходил из библиотеки. Он слышал об оценках Мориса. Школьные товарищи Харкурта думали, что он не обращает внимания на их сплетни, но они ошибались. Может, он и не знал, как заводить друзей, но зато знал, как слушать и запоминать. Как бы там ни было, свергнутый фэг не был тем, кто способен на порядочный, честный труд, и Джоан решил, что библиотека будет снова принадлежать ему. Скоро.

***

На следующий день Харкурт снова увидел Коула в библиотеке, склонившегося над той же книгой, и он не удивился бы, если бы это была еще и та же страница. Он подумал о том, чтобы опять развернуться и убежать как трус, но что-то в нем щелкнуло. Коул не смог бы ничего ему сделать, ведь все знали о его подлых приемах и Джоан имел такое же право быть здесь. Его сердце стучало как сумасшедшее в грудной клетке, а ладони покрывались потом, хоть ему и отчаянно хотелось быть храбрым. Мальчик сел на несколько мест дальше от бывшего фэга, открыл свою книгу и стал читать, но слова не достигали его мозга. Он поднял глаза и тут же поймал на себе чужой пристальный взгляд, полный такой ненависти, что Харкурт испугался. – Коул? – пискнул он и возненавидел себя за это, потому что он не сделал ничего плохого, а значит, у него не было причин вести себя словно робкая пугливая мышь, которую вот-вот вытащат плугом из ее гнезда. – Мне нужна твоя помощь. Его глаза расширились. Из всего, что могло произойти, Морис, просящий о помощи кого-то вроде Харкурта, определенно было самым странным явлением. – Я… я не думаю, что нужно просить меня. Или… – глубокий вдох, чтобы успокоить мечущиеся мысли, – или что именно так нужно просить об услуге. Сказав так, мальчик встал, приготовившись исчезнуть быстрее, чем какой-либо его интерес к другому ученику даст о себе знать. – Я думал, ты всем помогаешь, – простонал Коул, захлопнув учебник. – Это же то, чем вы, книжные черви, занимаетесь! По крайней мере, хоть раз будешь полезен. Он говорил с отчаянием. И как мудак. Морис Коул говорил как отчаявшийся мудак. – Что ж, тогда, наверное, хорошо, что ты не все, – пробормотал Джоан, собирая свои ручки и книги. Морис вскинул руки в жесте, напомнившем Джоану об Эдгаре, и это напоминание было чуть ли не болезненным. – Знаешь что? Забудь, ты мне не нужен. Иди, обрети индивидуальность, что ли! – А ты… ты…! Младшему ученику нужно было немного подумать, чтобы выдать достойный ответ. Или, как минимум, ответ, который не будет таким же позорным, как его последний турнир по крикету. Он хотел задеть Коула, правда хотел, но мелкие оскорбления не входили в его область знаний, так что против профессионала у него не было ни шанса. – Дай знать, когда придумаешь, как закончить это предложение. – Ты… ты просто злишься, потому что я нравился Эдгару больше! И началась драка. Ну да, драка. Морис набросился на Джоана со всеми ногтями и злобой. Он шипел как разъяренный кот, наманикюренные пальцы обвились вокруг горла младшего, и они оба повалились на пол. Харкурт попытался смягчить падение. Он схватил Мориса за волосы и потянул за них. С силой. Хватка на его шее ослабла, и он сумел оттолкнуть нападавшего. Пытаясь снова подняться на ноги, он поскользнулся и ударился головой о край тяжелого дубового стола позади них. Коул смотрел на него, то открывая, то закрывая рот, будто золотая рыбка, не зная, как реагировать. Джоан закинул руку за спину и дотронулся до места, которое болело. Кровь испачкала кончики его пальцев. Какое-то время он смотрел на нее, не в силах найти связь между кровью и тупой болью, пульсирующей в его затылке. – Харкурт? Ты в порядке? Мальчик кивнул. Он чувствовал себя легким, легче воздуха, легче молитвы. Библиотека перестала существовать.