Глава 7

Так оно и происходит, вот что понял Коул, стоя там с лицом, наполовину покрытым картофельным пюре. Все смеялись, кроме него, и это всегда было неловко. Выбрали жертву. Потом они давили, а он поддавался, потому что они заставили его поверить, что он это заслужил, что он их спровоцировал. И они будут и дальше давить и давить, пока их добыча не совершит глупость, или пока они не найдут новую, более интересную мишень. Да, Морис подумал, что другой парень на его месте довольствовался бы тем, что морально превосходил остальных, но ему не нужен был утешительный приз. – Ты об этом пожалеешь, – прошипел он. – Забавно слышать это от того, у кого в ухе застряла картошка, – ухмыльнулся Александр. Кто-то другой отреагировал бы иначе. Чеслок ударил бы его на месте. Мидфорд стал бы противостоять Александру еще до того, как тот начал бы ему надоедать. Клейтон сказал бы что-нибудь язвительное и немного стыдное. Харкурт обернулся бы невидимкой, поплакал над этим наедине с собой и потом простил бы. Морис не был ни одним из них, так что ничего из этого он не сделал. Он был Морисом Коулом, и к нему лезть не следовало. А потому он достал платок из кармана, вытер им лицо, бросил его на пол и ушел, сжимая дневник так сильно, что костяшки пальцев побелели. Вслед ему раздался смех.

***

Джоан больше не ощущал жажды. Рид так и сказал – страх, потом жажда, потом истощение, потом ничего. Сломанная нога отзывалась вспышками жгучей боли каждый раз, когда он пытался изменить положение, и в конце концов Джоан свернулся калачиком рядом с останками Рида, вытянув травмированную ногу. И проходил час за часом, час за часом, час за часом, час за часом, час за часом. Его затрудненное дыхание было самым громким звуком, составляющим ему компанию, таким громким, что заглушал шепот его беспорядочных безумных мыслей. А потом он услышал над собой несколько громких стуков. – Помогите! – крикнул он, но голос подвел его и он закашлялся. – Помогите мне, я здесь! Заиграла музыка. Джоан поклялся бы, что это был лишь плод его воображения, но затем он вспомнил о граммофоне наверху. Странно, никогда за все его время пребывания в Вестоне его не использовали. Почему сейчас? Чтобы мистеру Крику не приходилось его слушать? Он никогда не думал, что умрет вот так. После того рокового полуночного чаепития он думал, что нет ничего хуже, чем голод движущихся трупов, но теперь ему довелось узнать, что, быть может, он ошибался.

***

Утром первым делом Морис отправился в библиотеку. Только в этом месте он мог не видеть Александра, и он привык к этой мирной атмосфере. Он бросил свои книги на тяжелый стол, но они соскользнули с его полированной поверхности и громко приземлились на пол. Ученик опустился на колени, чтобы поднять их, слегка удивившись тому, что ковер под столом был сдвинут как минимум на два метра от первоначального места. Впрочем, он не обратил на это особого внимания, предположив, что слуги решили помыть пол как следует, возможно, в первый раз со времени построения школы. Потом он услышал хныканье, такое слабое хныканье, что он сомневался, было ли оно в самом деле. Он повернулся к пожилому библиотекарю, занятому чудовищно пыльной книгой. – Вы это слышали? Мистер Крик серьезно кивнул. – Мыши. Я установил ловушки, но их тянет к этому месту. – Он поковылял к неиспользуемому граммофону, взял пластинку из заначки, и вскоре библиотеку заполнил Agnus Dei Моцарта. – Они всюду пробираются. Морис сел с раскрытым перед ним дневником Рида. Большая его часть вообще не имела смысла, но, по крайней мере, мыши перестали пищать. Мистер Крик казался в этот день непривычно взволнованным: он шагал туда-сюда по библиотеке, переставлял книги и постоянно ставил на проигрывание новые пластинки. Под конец Il dolce suono игла сломалась. Библиотекарь побледнел и, пошатываясь, подошел к столу под «Марианной»‎. – Ты должен уйти, – заявил он, тяжело дыша. Морис поднял глаза, его брови в изумлении едва не достигли линии роста волос. – Простите? Мыши снова обнаружили свое присутствие, разве что теперь звук напоминал человеческий голос, кричащий о помощи. Почти как… – Харкурт? – выпалил Коул, уставившись на мистера Крика. – Его здесь нет. Конечно же, он сбежал. Его здесь нет. Его здесь нет. – Ну а я так не думаю.

***

– Харкурт? Ты там? Джоан осмотрелся, но никого не увидел. Ни Редмонда, ни Рида. Слабый огонек надежды вспыхнул в нем. – Помогите! Я застрял здесь внизу! За этим последовал ужасающий шум – движение мебели и голоса на повышенных тонах. Один из них, более злой, принадлежал Коулу. Люк над ним открылся, и эта маленькая полоска света показалась ему раем. – Ты в порядке? – Нет. – Джоан закрыл глаза и тяжело сглотнул. – Я сломал ногу, и лестница рухнула. – Держись там. – Коул поднялся на ноги, обернулся и лицом к лицу столкнулся с мистером Криком, занесшим книгу над его головой. Юноша уклонился от импровизированного оружия в самую последнюю секунду и чуть не свалился при этом в дыру. – Да что с вами не так, черт побери? – взвизгнул Морис, вжавшись спиной в стену. Убийство постепенно вытесняло крикет с позиции самого популярного хобби в колледже, подумал про себя Харкурт, внимательно слушая, что происходит наверху. – Ты хотя бы понимаешь, сколько мне уже это стоило? – зашипел библиотекарь, обвив руки вокруг горла Коула. – Вы, испорченные, богатые, высокомерные отродья, хотя бы представляете, что значит работать ради чего-то? Коул с радостью ответил бы что-нибудь остроумное, но недостаток кислорода не оставлял много места для изобретательности, так что он пнул старика коленом в пах. Хватка ослабла. Он побежал к двери библиотеки. К сожалению, мистер Крик справился с любительской стерилизацией быстрее, чем ожидалось, и последовал за ним, ведомый желанием избежать казни за одно с половиной убийство. Как только Морис потянулся к дверной ручке, рука мужчины легла на его плечо, с силой дернув его назад. Он крепко вцепился в ручку и сумел вывернуться из хватки библиотекаря, открыть дверь и заорать: – Пожар! Пожар в библиотеке! Мужчина втянул его обратно и закрыл дверь, потащив затем Мориса к люку. На краткий миг он увидел лицо библиотекаря. Губы плотно сжаты, будто сшиты вместе, глаза широко распахнуты и полны страха. Он терял контроль.

Правило номер 87: В случае чрезвычайной ситуации, например пожара в школе или одном из дортуаров, все ученики обязаны укрыться в саду, где префекты проведут перекличку.

Морис не мог рассчитывать на помощь от других учеников. С другой стороны, он всегда мог положиться на человеческую природу. Мистер Крик болезненно побледнел, услышав топот ног снаружи, а Морис с облегчением выдохнул. Люди не выстраиваются в организованные очереди перед зданием, когда слышат о пожаре. Если только кто-нибудь не будет их пасти словно скотину, они побегут выяснять, что это за суматоха. Первой в библиотеку ворвалась миссис Ли, а за ней вскоре явились несколько учеников с пятого курса и учитель латыни. Морис никогда не был так рад их видеть. – И в чем же дело? – вопросила медсестра, видя, что никакого пожара нет. Мистер Крик отступил, приподняв руки. После их небольшой потасовки он тяжело дышал. – Все в порядке, наверное, ложная тревога. Может быть, розыгрыш. Можете идти… Коул немедленно перебил его: – Это ложь! Он… Преподаватель латыни не дал ему закончить фразу. – Так, где пожар? – спокойно спросил он, обводя усталыми глазами взволнованного ученика и нервничающего библиотекаря. – И что это на полу? – Пожара нет, послушайте… Но они слушать не стали. Потому что в этот момент в библиотеке раздался ослабевший голос, который разве что мог дойти до их ушей. – Помогите! – Вот именно! – воскликнул Коул, радуясь, что ситуация теперь не превратится в третьесортный фарс. – Харкурт под полом, и я уверен, этому есть объяснение, поэтому не дайте Крику уйти из школы, готов поспорить, он во всем виноват!

***

Все случилось ужасающе быстро. Позже Харкурт не мог вспомнить, что произошло на самом деле, а что относилось к мрачным фантазиям, что составляли ему компанию в тайной комнате. Его освободили из его тюрьмы и поместили в лазарет. Он заключил, что это было правдой. В этом был смысл. Был еще Эдгар, или Арден, или Стивен, или Фантомхайв, а может, не было никого. Вода. Должна была быть вода. Вода и какое-то приторно-сладкое лекарство усыпили его. Правда? Пожалуй, ему было все равно. Все, что имело значение – он выжил. Много разных людей приходило в лазарет спросить его о том, что случилось. Миссис Ли выгнала почти всех, пока не остались лишь методист Алого лиса и молодой детектив из Скотланд-Ярда. Джоан следил за тем, чтобы рассказать им как можно меньше – он поведал о дневнике, о шифрах Стивена, о Марианне и о том, как мистер Крик оставил его умирать под полом. Однако он решил умолчать о важной – по-настоящему важной – части всей истории. Его кошмары, призраки, страхи, сожаления и одиночество все равно им особо ничего не дадут. Несмотря на его искренние старания быть максимально кратким, ему нужны были частые перерывы. Он ненавидел себя за эту слабость, но то и дело наступал момент, когда его руки начинали трястись, а дышать становилось так трудно, что он просто не мог продолжать речь. Детектив записал каждое слово, сорвавшееся с губ Харкурта – лицо мужчины не выдавало никаких эмоций, за исключением хмурого выражения или изогнутой брови время от времени. Потом они оставили его в покое. Джоан снова уснул и погрузился в очередной спутанный клубок из фантомов. Большую часть следующих двух дней он провел во сне, потому что так никто не донимал его вопросами. Детектив вернулся позже и дал мальчику подписать пару бумаг, которые тот и читать не хотел. – Пожалуйста, можете сказать мне одну вещь? – пробормотал Джоан, не глядя на мужчину, прижимая колени к груди и свернувшись словно испуганное лесное животное. – Конечно, – кивнул детектив. В его речи был едва заметен северный акцент. – Что именно? – Почему мистер Крик просто не забрал сокровища и не ушел? – Согласно его заявлению, он думал, что это покажется подозрительным, если он уйдет сразу после того, как этот другой мальчик пропал, так что он решил подождать до выхода на пенсию. Никто бы и не узнал об этом, если бы не вы. Но удивительно, что дневник не обнаружили раньше. – Он застрял под одним из шкафов. Узкое место, но глубокое. Я его не видел, я заметил только потому, что дотронулся до него, как я и сказал вам ранее. – Я не говорю, что вы лжете, молодой человек. Просто это… очень, очень странно. – Может, Стивен решил, что именно я должен его найти, – Джоан подтянул одеяло и обернул его плотнее вокруг себя. – Что теперь будет? Детектив поднялся и зашагал вокруг кровати Харкурта, сложив руки за спиной. – Сейчас мы ищем семью владельца тех сокровищ, что вы нашли. Брат Рида еще жив, и его проинформировали об этом деле. Останки отправили ему, и теперь Рид наконец будет похоронен должным образом. Мистер Крик предстанет перед судом за свои преступления. Джоану хотелось кричать, он хотел, чтобы кто-то сказал ему, что будет с ним, потому что он сомневался, что продержится так еще день. Все, что он знал – это то, что после рождественских каникул он не вернется в Вестон, потому что школа пыталась его убить. Он был умным молодым человеком. Он мог научиться чему угодно. Он научится забывать. Хотелось бы верить.

***

Коул все время был занят учебой, поэтому его не было поблизости, когда методист нашел Александра спящим в коридоре, причем от парня несло виски. Естественно, он заявил, что не знает, как он туда попал и что случилось, но в его комнате были еще бутылки, а политика Вестона насчет алкоголя была строга. Могло показаться, что кто-то тщательно позаботился о том, чтобы уничтожить незапятнанную репутацию, которая была у Александра среди учителей, но у кого мог быть повод такое сделать? Возможно, у Коула, но он же уже исправился, разве нет? Ну, не совсем. Как правило, он бы хорошенько посмеялся над своей проделкой, но он слишком беспокоился о Джоане, чтобы как следует насладиться бедой Александра. Конечно, Харкурт был святым покровителем книжных червей, но Морис не желал ему зла – скорее наоборот. Может, они могли бы стать друзьями, он позаботится о том, чтобы никто к нему не лез. На следующий день миссис Ли разрешила ему навестить его идущего на поправку возможного друга. На мгновение Морис пожалел, что она не велела ему уйти, потому что при виде Харкурта в таком состоянии его сердце сжалось. – Ты в порядке? – спросил он, с опаской приблизившись к съежившемуся подростку. – Я уже не помню, каково это. – Шепот, чуть громче, чем шелест страниц в книге. Коулу однажды пришлось быть на похоронах дяди и участвовать в церемонии прощания. Он слишком хорошо помнил то зрелище. Оно было отталкивающим, и он видел его отражение в неестественно белых руках Джоана, сложенных на одеяле, которое по сравнению с ними казалось серым. Первым делом ему хотелось развернуться и уйти, но вместо этого он сел на край кровати и взял одну из холодных рук в свою, будто для того, чтобы согреть. – Я могу что-то сделать? Джоан покачал головой. – Если только не назовешь мне причину, почему все это происходит, то нет. – Он замолчал, но через секунду продолжил. – Школа прогнила. Здание, преподавание, люди внутри. И все, кто уходят, становятся переносчиками болезни. Ты тоже испорчен. И я был таким, наверное. – А теперь нет? – Морис склонил голову набок, с беспокойством глядя на младшего ученика. – Нет. Но все нормально. Стивен сказал мне, что так будет. Когда ты там внизу, сначала появляется страх. Потом жажда. Потом усталость. А потом нет. – А потом нет чего? – Ничего. Я стал ничем.