0.1. Розовое кольцо

      Из глубины серых гор показался бледный диск Нами, и лучи серебряного рассвета упали на страницы раскрытой книги. Джули подалась вперед, потянулась к свету; свеча уже почти догорела, а шум лампы мог бы разбудить маму, так что рассвет оказался настоящим спасением. Ее пальцы нервно поглаживали страницы, цепляли и теребили верхний правый уголок, глаза жадно скользили по строчкам; там, в великолепном книжном мире, героиня заканчивала свои удивительные приключения и должна была вот-вот встретиться нос к носу с главным злодеем, который, как стало известно читательнице несколько глав назад, на самом деле приходился героине отцом. С замиранием сердца Джули ждала этой встречи, как если бы это ей самой предстояло столкнуться с родным папашей и узнать, что на самом деле он — король, тиран и деспот; Нами ласково заглядывал в ее комнату через открытое нараспашку окно и гладил шершавые страницы теплыми лучами. За спиной скрипнула дверь.       Все пропало, больше не было волшебного мира, населенного фейри, не было короля-злодея и отважной героини; вокруг снова оказался разваливающийся дом У Виверны, неприбранная комната и прохладное осеннее утро, освещенное ласковой любовью бледного Нами.       — Да чтоб тебя, — выругалась Джули, откладывая книгу на подоконник. — Неужели человек даже в субботу не может нормально отдохнуть?       Если бы в дверях комнаты стояла мама, то за такие слова Джули немедленно получила бы по губам. Но там стояла сестра; ее ночной чепец белел на фоне темных стен, розовая тесемка на светло-бежевой ночной рубашке как будто бросала вызов посеревшему от пыли полу. У нее был невинный вид, ласковый взгляд, сахарный голос; Джули поморщилась, почти даже пожалела, что это была не мать с кулаками и упреками, повернулась, взглядом спрашивая, в чем дело. Сестра моргнула, шагнула в комнату; пол жалобно скрипнул под ее босыми ногами.       — Помоги, пожалуйста, — ласково попросила она, — там, на чердаке, кто-то есть.       Джули закатила глаза.       Дом У Виверны стоял так близко к горам и так далеко от города, что даже почтальон отказывался носить туда письма, заставляя трех его жительниц ходить за корреспонденцией в ближайшее почтовое отделение своими ногами. Это был старый, ветхий, прогнивший насквозь домик, прятавший свою жалкость за слишком яркой кроваво-красной краской и неоправданно пафосным названием; в его полах, крыше и стенах пряталось столько дыр и щелей, что проще было бы снести все до фундамента и возвести заново, чем латать существующее. Но для таких серьезных мер требовались серьезные деньги, а денег не было; приходилось жить в том, что есть, и все бы ничего, если бы через многочисленные дыры не пролезали многочисленные же твари, обитавшие в горах. Как минимум раз в неделю кто-нибудь маленький и зловредный находил еще не обнаруженный лаз — или делал новый, прогрызая ветхие доски маленькими острыми зубками — и хулиганил, разнося залежи очень нужных вещей на чердаке, грабя кухню или даже забираясь в постель. Джули уже привыкла каждый вечер тщательно осматривать одеяло и все под ним, прежде чем ложиться спать; сестре тоже следовало бы давно смириться с такой незавидной участью, но, похоже, она была упряма настолько же, насколько хороша лицом, и гости из гор по-прежнему пугали ее до слез.       Джули вполне понимала эти страхи; не понимала она только то, с какой стати за помощью обращались именно к ней, а не к их маме.       — Я читаю, маму попроси.       — Мама уехала по делам еще до рассвета, — пожаловалась сестра, складывая ладони в молебный жест. — Пожалуйста, ну пожалуйста, сестренка…       Интересно, куда незамужняя женщина могла отправиться затемно? А впрочем, какое Джули дело, как там развлекается мама; пусть даже лучше задержится, без ее контроля в доме становится веселее жить.       — Ладно, — сдалась Джули. — Пойдем, посмотрим, кто там у нас завелся.       Сменив пижаму на удобную домашнюю одежду, она отправилась к люку, ведшему на чердак. Специальной палкой спустила лестницу, закашлялась от пыли; сестра терлась за правым плечом и все время вставала на цыпочки, пытаясь увидеть, чем Джули занята.       — Адриана, перестань, — попросила та, неприязненно поморщившись. — Ты слишком близко.       Адриана вытянула руки и коварно улыбнулась, явно собираясь назло сестре заключить ее в объятия, но вспомнила, что ей от Джули кое-что надо, и уступила — но наверняка затаила обиду.              Надо расправиться с чердачным гостем поскорее, минут за пятнадцать, а потом можно будет взять книжку и сварить себе кофе: обычно мама запрещает читать за кухонным столом, но сейчас мамы нет, так что можно устроить себе хорошее утро.              Чердак, чердак.              Когда они с сестрой и матерью въехали в этот не слишком уютный дом, с момента пропажи его предыдущего владельца прошло уже добрых двадцать лет. Именно это и позволило им захватить здание и присвоить себе: законы Слепого Дракона разрешали занимать жилье, стоявшее без хозяина достаточно долго, а учитывая скромные размеры города, король очень даже поддерживал подобные начинания. Брошенные дома занимали место, становились убежищами преступников, просто гнили и портили общий вид улиц, а денег на их переделку не было, так что для таких предприимчивых особ, как Эжени, мать Джули и Адрианы, выписывалось даже небольшое денежное вознаграждение — в случае, если они проживали в старом доме по меньшей мере пять лет.       Пять лет прошло, а затем и десять, так что дом У Виверны уже вполне считался населенным и приличным — и не важно, сколько в нем дыр и трещин, главное, чтобы снаружи все выглядело чистенько и свежо. Она толкнула головой люк и заглянула в чердак, пыльный и ломящийся от коробок, мешков и тюков. Единственное окошко, расположенное под самым потолком, оказалось разбито; через него внутрь проникал холодный осенний воздух. Пахло здесь пылью, стариной и плесенью; скарб валился неопрятными кучами и щеголял такими сложными переплетениями паутины, что захотелось уважительно пожать ногу той твари, что сплела эту восхитительную сеть. Но никакого движения Джули не заметила; может быть, Адриане вообще послышалось?       — Ты точно знаешь, что здесь кто-то есть? — уточнила Джули, забираясь внутрь.       — Клянусь тебе! — воскликнула Адриана, просовывая голову в люк. — Я точно слышала. Я от этого проснулась! Сначала звон разбитого стекла, потом писк и постукивание…       — Может, мышь?       — Разве мышь добралась бы до окна?       Много тварей водилось в горах у Слепого Дракона, но летучие мыши, к счастью, там все-таки не встречались.       Джули встала, вжимая голову в плечи, чтобы не стукнуться ею о низкий потолок, сделала два коротких шага вглубь помещения, поднимая облачка густой пыли, похожей на сухое молоко. Адриана зачем-то залезла тоже и теперь осматривалась, ее неизменно очаровательное лицо исказилось забавной гримаской отвращения.       — Уже не боишься? — с иронией спросила Джули; Адриана ответила красноречиво: завизжала, как сирена.       Среди ящиков с припасами началось движение: два из них разъехались, выпуская что-то маленькое и противное, банка с консервированными помидорами, прислоненная к стене, соскользнула со своего ящика и грохнулась, разливая рассол по дощатому полу. По воздуху понесся сладковато-горький его запах, и незваный гость высунулся из ящиков, привлеченный этим ароматом: Джули увидела его круглую голову с большими топорщащимися ушами, покрытыми белой нежной щетиной, вздернутый носик и круглые черные глазки, безостановочно вертевшиеся во всех направлениях.       — Ох Абети, — выдохнула Джули. — Вултич. Адриана, принеси нож.       Адриана не сдвинулась с места и только сильнее захлопала ресницами.       — Дура, — буркнула на нее Джули. — Если боишься, не надо было лезть.       С другой стороны, она сама тоже дура, раз решила пойти без оружия — ну, должно же у сестер быть что-то общее? Маленький вултич их пока не заметил; он вылез, шлепая задними ногами по разлитому рассолу, прозрачные продолговатые крылышки прижал к спине, на ручках навострил коготки. Когда он стоял вот так, на задних, то напоминал крошечного, с ладонь размером, человечка с головой летучей мыши, покрытого твердой сиреневато-синей кожей и с крыльями за спиной, только когти и зубки у этого существа были куда страшнее людских. В доказательство он разинул пасть, обнажив длинные, уходящие почти до горла ряды прозрачных, похожих на иголки зубов и вцепился ими в крупный маринованный помидор. Красный от количества специй сок из помидора брызнул во все стороны, залил все рыльце вултича, превратил чердак в натуральное место убийства; зловредное создание принялось жевать, а его глазки обнаружили Джули и остановили свое верчение, явно давая понять, что он знает о ее присутствии и готов в любой момент наброситься на нее.       Что делать? Позвать стражу? Да до ближайшего поста бежать минут пятнадцать — и то если гнать изо всех сил — а патрули так далеко от города не заходят. Уйти и ждать маму? Вултич — тварь на редкость прожорливая, и пока Эжени придет, маленький вторженец успеет расхитить все их запасы продовольствия, а впереди ведь зима и зимние цены на продукты! Нет, оставлять его здесь нельзя. Будь Адриана немного храбрее, принеси она нож!..       Джули сняла через голову футболку и посмотрела на сестру.       — Я его поймаю, — пообещала она. — Ты иди и приведи кого-нибудь из взрослых на случай, если меня укусят, да?       — Если тебя укусят, я сама смогу тебя подлечить, — в Адриане вдруг проснулся голос. — Я умею!       На самом деле эта ее фраза означала: «ну тебя, Джули, не стану я бегать по городу, как дура, и искать кого-то тебе на помощь»; Джули фыркнула и закатила глаза, но не захотела тратить время на споры. Вултич уже доел два помидора и принялся за третий, а поскольку в банке их плавало всего шесть или семь, то в скором времени он либо разгромит еще что-то съестное, либо нападет на сестер. Джули натянула футболку между ладоней и слегка наклонилась вперед; тварь внимательно смотрела на нее и продолжала жрать мягкий помидор, но стоило только вултичу решить, что девчонка с футболкой в руках представляет опасность, как он мгновенно впился бы зубами ей в горло и закусил ее кровью. Даже прозрачные крылышки на его спине подрагивали, готовые сейчас же оторвать его тело от пола.       — Хорошо, тварь, — прошептала Джули, чувствуя, как от напряжения волосы на затылке встают дыбом. — Давай-ка так…       Босой ногой она пнула в сторону крупный кусок стекла от разбитой банки, в надежде на то, что шум отвлечет внимание твари; но в этот момент Адриана так громко взвизгнула, что вултич запищал, бросил недожеванный помидор и накинулся на нее, полностью проигнорировав звон стекла. Скорость у этой твари была поистине восхитительная, и если бы Джули в этот момент моргнула, то пропустила бы то мгновение, когда маленькие иглы-зубки вцепились бы в плоть ее сестры; но она успела среагировать так же быстро, как и тварь, накинулась на нее и прижала к полу футболкой. Пыль поднялась столбами, играя в свете утреннего Нами, игольчатые зубки прогрызли ткань и щелкнули прямо перед носом Джули, Адриана всплеснула руками и зашлась в рыданиях; Джули чудом успела увернуться, осталась с носом и закутала вултича в футболку как можно тщательнее, завернула его маленькое хрупкое тело в тканевый кокон. Конечно, через пару минут он прогрызет себе путь к свободе, но этой пары минут Джули хватит, чтобы справиться с проблемой.       Визжащий и дрожащий кокон она прижала к полу, голой рукой схватила осколок от разбитой банки с помидорами и решительным движением прирезала дергающуюся зверюгу. Теплая кровь заструилась по рукам, и Джули с неприязнью утерла ее о разодранную футболку, а еще трепыхающееся тело вышвырнула в окно, на потеху хищникам — живая тварь непременно вернулась бы и принесла еще больше проблем.       Обернувшись, Джули встретилась взглядом с Адрианой; сестра стояла с растерянным видом посреди помещения и сокрушенно вздыхала.              — Ну, и что мы будем делать? — спросила она как будто просто в воздух. — Кто тут все уберет?       И правда, кто?

***

      Эжени вернулась домой где-то к обеду. Ее дочери уже успели убрать большую часть бардака, не считая пятен от рассола на потолке спальни Эжени, куда жидкость протекла через трухлявый пол. Одуревшие от усталости и голода девочки встретили мать с распростертыми объятиями, хотя обычно вели себя куда более сдержанно; естественно, такой прием ее сразу же насторожил.       — Что случилось?       Джули упала на диванчик, стоявший возле кухонного стола, вытянула ноги и несчастным голосом поведала:       — Вултич залетел на чердак через разбитое окно.       — На чердаке разбитое окно?! — Эжени схватилась за сердце.       — Я заклеила его утренней газетой, — поспешила успокоить ее Джули. — Так что если захочешь узнать сегодняшние новости, придется подняться на чердак. Там еще одна банка помидор разбилась…       Ворча, Эжени отправилась за тетрадью, где скрупулёзно записывала все запасы еды и финансы семейства, а сестры остались на кухне, голодные и несчастные.              — Это нечестно, — проворчала Адриана. — Нам не пришлось бы так мучиться, если бы мы жили в городе, а не в этом идиотском доме.              — Тише, — Джули вынула из-под стола книжку и раскрыла перед собой. — Я читаю.       Но не успела она закончить страницу, как мама вернулась в кухню, и в Джули немедленно прилетело строгое:       — Не читай за кухонным столом.       — Да я же не ем!       — И не пререкайся!       Эжени Пурус была удивительной женщиной, Джули признавала это даже несмотря на несколько натянутые отношения. Низкая и худосочная от природы, Эжени откуда-то взяла на редкость властный характер, и каждый ее приказ звучал абсолютно ультимативно — настолько, что даже драконы наверняка слушались бы ее воли, если бы понимали человеческий язык. Она управляла всеми: своими дочерьми, своими ухажерами, коллегами по бизнесу и клиентами; может быть, именно поэтому в свои годы она так и не обзавелась мужем, зато откуда-то заимела детей и поселилась с ними в никому не нужном брошенном доме. Просто мужчины не очень любят командующих жен.       В гардеробе Эжени было два платья: серое, повседневное, с оторочкой по горловине, широким черным поясом на талию и рукавами три-четверти, которые в жаркие летние дни она отстегивала и складывала в ящик комода; и парадно-выходное, тоже серое, но более серебристого оттенка, с изящным приталенным силуэтом и слишком длинным, отделанным кружевом подолом, шуршание которого о пол загодя предупреждало всех причастных о ее приближении. Сегодня на ней как раз было это, второе платье, что свидетельствовало об исключительной важности той встречи, на которой она была утром; золотые с проседью волосы она собрала в высокую прическу, а серебро глаз подчеркнула бледными тенями для век, отчего ее обыкновенно строгое лицо приобрело слегка усталый и болезненный вид.       — Как дела? — спросила Джули из вежливости, а Эжени по каким-то своим загадочным материнским соображениям решила этот вопрос проигнорировать. — Мы есть хотим.              Мама закатала рукава праздничного платья, стянула кружевные перчатки с маленьких рук и схватилась за крупное поленце, собираясь развести огонь в плите.       — Мама, — окликнула ее Адриана, сидевшая рядом с сестрой, и Эжени едва заметно повернула голову в их сторону. — Сегодня праздник начала осени. Можно мне пойти? Меня позвали.       Джули решила, что теперь мама полностью сосредоточится на своей любимой дочери, но стоило ей опустить взгляд на страницы книги, как в уши ударило строгое:       — Не читай за обеденным столом.       И чуть более мягкое:       — Нет, Адриана, я занята, а тебе еще рано ходить на гулянья одной.       Джули согласно кивнула: Адриане еще даже не исполнилось пятнадцать, а праздники вроде этого обычно длились до самого утра.       — Ну, мама, — Адриана невинно захлопала ресницами и ласково улыбнулась. — Я вернусь до двенадцати.       — До двенадцати тоже можно успеть наделать дел, — Эжени повернулась к плите и поставила на нагревающийся металлический круг пузатый чайник.       — Со мной будут мои друзья, — давила Адриана. — Они не дадут меня в обиду.       — Друзья? Мальчики?       — И Джулиана. Со мной будет Джулиана! Она за мной присмотрит.       Джули, пытавшаяся читать книгу из-под столешницы, тихонько вскрикнула от неожиданности и удивленно уставилась на сестру.       — Джули идет? — не веря своим ушам, переспросила Эжени.       — Адриана, — Джули перешла на шепот и убийственно посмотрела на сестру, — слушай, я же тебе уже помогла сегодня…       Та сделала несчастное лицо и поиграла бровями.       — Да! Джулиане на пользу пойдет вечер на свежем воздухе, у моря. Разве не так, мама? Она совсем не выходит из дома!       И добавила уже шепотом, обращаясь конкретно к сестре:       — Ну пожалуйста, тебе ничего не придется делать! Посидишь на берегу и почитаешь свою дурацкую книжку. А меня там парень ждет, я не могу пропустить…       — О чем вы шепчетесь? — строго спросила Эжени, не расслышавшая последние фразы из-за треска огня и бурления воды в чайнике. — Джулиана, ты в самом деле собираешься на праздник?       Джули строго посмотрела на Адриану; та состроила невинное личико и незаметно, под столом, обняла сестру за пояс.       — Ну ладно, спасу. Но купишь мне коктейль, — последний удар все-таки достиг цели. — Да, госпожа Эжени, я подумала, почему бы и не прогуляться. Для разнообразия… потанцую, пообщаюсь с народом. Можно, мама?       Эжени покачала головой, но разрешила; Адриана под столом тихонечко ущипнула Джули за бочок и, довольная собой, поспешила помочь матери с обедом.       Так высоко в предгорьях почти всегда было прохладно, однако стоило сестрам спуститься к ближайшей трамвайной остановке, как воздух стал заметно теплее. Хотя деревья уже начали лениво сбрасывать листья, погода стояла практически летняя; духота высасывала из пор пот и ложилась жаждой на языке, и когда ультрамариновый трамвай открыл свои двери, из его брюха вывалились измученные духотой пассажиры, тщетно пытающиеся надышаться раскаленным воздухом. Джули и Адриана влезли на их место, прижались к стеклу, поближе к открытому окну, пытаясь поймать слабые крупицы ветра, прорывающиеся через него во время пути. Трамвайный контролер в синей фуражке проверил ученические билеты и бросил пару каких-то жалоб, к которым они не стали прислушиваться, а затем поспешил на свою подножку, чтобы объявить название следующей остановки. Сестрам же предстоял путь от конечной до конечной, поэтому они могли его не слушать и игнорировать — все равно трамвай не станет уезжать с пассажирками в депо.       — Вообще-то твой кавалер мог бы и встретить даму, — заметила Джули, но Адриана только отмахнулась, так что она заняла ближайшее свободное место и засунула нос в книгу.       Слепой Дракон проплывал за окнами трамвая; его сиреневые, розовые и голубые высокие здания складывались в массу, похожую на многоярусный свадебный торт с белыми завитками вензелей и лепнины, пурпурно-розовое небо, украшенное тонкими полосками облаков и крупным белым диском Нами, обещало беззаботную и погожую ночь, и высушенные долгим летом дома печально вздыхали, тоскуя по осенним дождям. Трамвай постепенно наполнялся людьми, следовавшими явно туда же, куда и сестры; рядом присела женщина в легком воздушном сарафане, намазанная пахучим цветочным маслом, и от взгляда Джули не уклонилось то, как эта женщина пристально всмотрелась в ее младшую сестру и опустила глаза.       Да, Адриана была красива на зависть всем одноклассницам и подружкам — и завидовали те активно. Сестры обладали практически одинаковыми сапфировыми глазами, светло-русыми волосами и смуглой кожей, подчеркивающей их иноземное происхождение, но черты лица у Адрианы были мягче, и держалась она куда более элегантно и уверенно. Адриана сооружала на своей голове замысловатые прически, заставляя косы раскрываться розами на затылке, или позволяла волосам рассыпаться по плечам мягким водопадом и давала Нами возможность выбелить верхние пряди. Носила Адриана исключительно платья, иногда разбавленные сарафанами и туниками, и никогда не забывала об аксессуарах: ее почти невозможно было увидеть без сережки, колечка или кулона в ямочке между ключиц. Да еще и оплачивала все это изобилие она с четырнадцати лет сама; как только декреты Архиграда позволили ей работать, она договорилась о помощи в городской больнице, и те кроны, что падали ей в руки за труд санитарки, конвертировались в платья, чулки и бижутерию. Казалось бы, тяжелый труд должен ожесточить ее и навредить этой паранормальной красоте; но очарование Адрианы невозможно было побороть ничем.       — Дориан Грей, — вслух произнесла Джули — в самом деле, если бы у Адрианы где-то под кроватью обнаружился волшебный портрет, ее сестра бы этому ни капельки не удивилась.       — Пора выходить, — окликнул Джули ее Дориан; контролер сложил в сторону дверь трамвая и протянул Адриане руку, чтобы помочь ей спуститься и не наступить на подол длинного льняного платья. Джули он руки не подал; впрочем, она и не нуждалась в помощи.       Море бушевало совсем близко, уже с остановки они могли услышать его приятный уху рокот и уловить солоноватый аромат, но пейзаж пока что перекрывался высоким бежевым зданием, протянувшимся на несколько подъездов вдоль трамвайных путей, с дырой арки в пузе. Стоило Адриане отпустить руку контролера, как другой парень схватил ее за вторую, и, вытянув губы в смешную трубочку, оставил по громкому поцелую на каждой ее щеке; заметил Джули за ее плечом, смутился и отошел.       — Э, извини, — произнес он, странно выпучив глаза. — Не знал, что у тебя есть брат.       Адриана повернулась через плечо и посмотрела на нее с выражением: «ну что ты опять меня позоришь?».       — Это моя сестра. Познакомься, Джулиана.       Джули подумала, что ей, как порядочной девушке, полагалось бы обидеться, что ее приняли за юношу, но почему-то обидеться не вышло. Засунув книгу под мышку, она обошла Адриану и вяло помахала растерянному парню, представившись:       — Джулиана дель Драгон.       И после небольшой, но достаточно неловкой паузы добавила с иронией:       — Все зовут меня Джули, но ты можешь никак не звать.       Пройдя сквозь бежевый дом, все трое оказались на берегу. Изумрудное море развернулось перед Джули, как скатерть, урчало и шипело, набрасываясь грудью могучих волн на берег. Вдоль дома тянулась дорожка, выложенная белыми камнями, нагретыми осенним Нами, но к ним уже подступал золотой пляж, разбрасывал песчинки, как бисер, засыпал ими швы между камней; а далее тянулась широкая полоса песка, пестрая от нарядных костюмов жителей, крыш палаток и шатров. Народу оказалось просто немерено, что, впрочем, неудивительно, ведь был праздничный день; воздух дрожал от музыки, исполняемой импровизированным несыгранным оркестром, и несколько пар уже вовсю отплясывало под эту какофонию, хотя настоящее веселье должно было начаться после заката.       — А твоя сестра будет с нами? — услышала Джули голос парня позади себя.       — Она здесь только затем, чтобы мама меня отпустила, — заверила его беззаботная Адриана. — Она сама себя развлекать будет…       Джули повернулась на пятках и успела как раз вовремя, чтобы ткнуть Адриану двумя пальцами в лоб.       — Не забудь про коктейль, — напомнила она сестре; на подушечках пальцев остались жирные пятна тонального крема.       — Отстань, — Адриана неприязненно отвела ее руку в сторону и протерла лоб кулаком, но добавила: — Я помню.       Довольные друг другом, сестры разошлись в разные стороны.       Джули разулась, ступила босыми ногами на еще теплый золотой песок, прошлась по пляжу, ловко лавируя среди прогуливающихся парочек и лотков с угощениями или сувенирами. Зеленое море приветливо урчало, подзывая ее к себе; она села прямо на песок, так, что прибой мог касаться пальцев ее ног, и опустила книгу на колени. Розовое небо постепенно приобретало закатные синие оттенки, полосами расходящиеся от горизонта; с моря потянуло прохладой, новый, сильнейший порыв ветра заставил руки покрыться гусиной кожей, а по небу поплыли фиолетовые пятна небесных куполов.       — Ну, только этого не хватало, — проворчала Адриана, подошедшая с коктейлем в руках. — Танцевать станет невозможно от их щупалец!       Тот, кто назвал эти создания небесными куполами, был весьма близок к правде. Они напоминали медуз, только не плывущих в толще воды, а парящих по воздуху; у них были крупные, до пяти метров диаметром, фиолетовые шапки, настолько прозрачные, что в особенно ясные дни сквозь них можно было видеть Нами и облака; из этих шапок до самой земли спускались щупальца, воздушные, плоские, похожие на розоватые ленты, способные иногда совсем потеряться на фоне розового неба. В том месте, где эти многочисленные ленты сходились в один маленький комок, и днем и ночью светился крошечный огонечек, привлекающий к куполам насекомых, их основную пищу; приятно бывало смотреть на то, как эти гигантские создания парят над морем или сплетаются в косы во время брачных игр, но на суше их присутствие зачастую вызывало только проблемы.       — Они же не могут улететь, Адриана, — возразила Джули, принимая коктейль. — Куда ветер дует — туда и они.       — А то я не знаю, — огрызнулась сестра. — Пей свой коктейль и не мешай мне, ладно?       Коктейль был густой, как подтаявшее мороженое, и приходилось очень стараться, чтобы всосать его в рот через трубочку, но в награду на языке разливалась восхитительная сладость, ягодная и молочная одновременно, но с ноткой кисловатых экзотических фруктов. Наслаждаясь угощением, Джули снова раскрыла свою книгу и уставилась на текст; книжная героиня уже стояла лицом к лицу со своим настоящим отцом и отказывалась верить, что и в самом деле является дочерью злого короля.       Розовое щупальце небесного купола махнуло над книгой и перелистнуло страницу; Джули рукой отвела его в сторону, сетуя на то, что ей опять мешают читать, но на место этому щупальцу прилетело пять других. Ветер гнал стаю небесных куполов к берегу, как будто нарочно именно к тому месту, где она решила посидеть. Задрав голову, она видела внутренности их шапок, воздушно-желейные, невесомые, видела маленькие уголки в глубине; длинные розовые щупальца скользили по ее щекам и плечам, путали волосы, оставляли едва заметные следы на бумажных страницах книги. К счастью, в отличие от морских медуз, воздушные не умели жалить, а для человека и вовсе были абсолютно безвредны; поэтому Джули могла без страха за свою жизнь позволить им обласкать все свое тело, и единственным для нее последствием после этой встречи должна была стать большая стирка: на одежде прикосновения этих щупалец тоже оставляли следы.       Ветер подул снова, унося морских гостей дальше, в город; за собой Джули уже слышала недовольные восклицания какого-то торговца: один из куполов запутался щупальцами в его лотке и переворошил весь товар на прилавке; какая-то веселая парочка, хихикая, побежала по песку подальше от этой беды и плюхнулась в холодное море, музыканты на мгновение прекратили свой гвалт и вцепились в инструменты, опасаясь, как бы чье-нибудь щупальце не застряло в натянутых струнах; перед собой Джули увидела незнакомого парня.       Странно, он явно там не стоял, когда прилетели небесные купола, и не было ни единой логичной причины, зачем кому-то пробираться к ней через их завесу. Но с другой стороны, мало ли, что у всяких парней на уме; Джули запястьем протерла влажную страницу книги и снова погрузилась в чтение, надеясь, что жидкость, источаемая куполами, не навредит типографским чернилам.       Незнакомый парень двинулся с места; под его ботинками скрипел золотой песок, низы укороченных синих брюк промокли от морского прибоя.       — Привет.       Джули заметила, что он подсел к ней, и решительно сдвинулась немного в сторону, но парень проигнорировал этот намек. Она начала злиться и буквально сунула нос между страниц своей книги, хотя со столь близкого расстояния буквы немного расплывались; парень и этот жест проигнорировал и весело произнес:       — Наверное, так себе книжка, раз ты клюешь ее носом!       Ну, а это уже наглость!       — Слушайте, я не очень хочу разговаривать, — буркнула она так невежливо, как только могла. — Я хочу дочитать.       — Ты еще успеешь, — заверил ее парень. — Вечер долгий… сегодня ведь праздник осени.              Розовые купола уплыли, оставив после себя особенно чистое и прозрачное небо, посиневшее почти до черноты; Нами скрылся за горизонтом, а вместо него на небосводе нарисовались мутноватые круги Короля и Барона, крупные, с человеческую голову размером, неподвижные стражники ночного неба, на чьей поверхности даже невооруженным глазом можно было заметить движение гигантских газовых облаков.       — Отвали, пожалуйста, — попросила Джули. — Я не танцую и не знакомлюсь .       — Именно в таком порядке?       Ах, если бы можно было схватить его и запустить в небо так далеко, чтобы лазурно-зеленая газовая масса Короля проглотила его и разорвала давлением на тысячу крошечных частиц!       — Что ты ко мне прицепился? — она все-таки соизволила взглянуть в его сторону и с некоторым удивлением обнаружила, что черты лица этого мужчины странным образом расплываются. Она видела его белую рубашку, расстегнутую на груди, светлую, почти бледную кожу и ярко-желтые волосы, подстриженные ежиком на затылке, и в моменте как будто видела и лицо, но стоило отвести взгляд в сторону, как воспоминание об этом лице становилось слишком размытым и нечетким.       — И кто ты? — добавила она, заподозрив неладное.       — Я просто захотел с тобой пообщаться, — пояснил он; говорил он спокойным, мягким тенором, располагающим к себе с первых слов, но Джули слишком насторожил его настойчивый интерес, чтобы она могла поддаться этому голосу. — Ты ведь Джули, не так ли?       — Откуда знаешь?       — Твоя сестра мне сказала.       Адриана? Да, она могла. Конечно, она могла; с другой стороны, зачем бы она стала подсылать к сестре ухажеров?       — Не знаю, что она тебе наговорила, но я в друзьях не нуждаюсь.       — Не сомневаюсь, — улыбнулся он. — Я знаю, что в чем ты нуждаешься. В приключениях.       — Да пошел ты!       — Да нет, ты не так поняла, — он странно засмеялся; этот смех звучал как будто откуда-то издалека. — Я говорю о настоящих приключениях. Как в книжке. Я наблюдал за тобой, Джули; ты все время дома, пожираешь выдуманные рассказы, а сама имеешь всего пару друзей…       Он говорил дальше, но она перестала его слушать, услышав только самое главное:       — Ты наблюдал за мной? Да ты больной!       — Все нормально, это специфика моей работы, — заверил он ее. — А теперь я должен отдать тебе вот это.       На раскрытой ладони он протянул ей кольцо; из непонятного металла, внешне похожего на серебро, но обладающего синеватым оттенком, с крупным розовым камнем в форме капли, захваченной металлическими полосами, как когтями неведомого зверя. Джули невольно залюбовалась тем, как свет планет играл в гранях розового камня, превращаясь в тысячу мелких лучиков и бликов; но смогла взять себя в руки.       — Это не мое. Красивое конечно, но не мое.       — Ошибаешься: оно принадлежит тебе по праву.       Он опустил кольцо на песок между ними, но Джули отодвинулась в противоположную сторону — зачем ей нужно чужое?       — Ты странный, — заявила она враждебно. — Кто ты такой?       Она всмотрелась в его лицо, пытаясь запомнить черты, но стоило ей взглянуть в другую сторону, как картинка снова превратилась в сплошное мыло.       — Я не могу назвать своего имени, — произнес он, и Джули уже даже не стала удивляться, глубоко в душе не веря, что он назовется. — Не уходи, не убегай. Я не хочу тебя обидеть. Джули, я — твой друг.       Дело окончательно запахло жареным — с заявлений «я твой друг» от незнакомцев, кажется, начиналась половина жутких историй о призраках и демонах, которые она читала. Да и кто в здравом уме станет впихивать в руки незнакомых девочек ювелирные украшения? Вскочив на ноги и сунув книгу под мышку, она уже собиралась раздраженно уйти, найти сестру и отправиться домой, но как назло неожиданно переменился ветер — наверное, даже слишком неожиданно — и небесные купола неумолимо двинулись на нее. Они налетели потоком, окружили лесом влажных щупалец, местами покрытых песком;       Джули завертелась на месте, взмахнула руками, пытаясь отбиться, хотела закричать, но побоялась, что в открытый рот попадет очередное щупальце. Налипшие песчинки царапали ей щеки; от влаги куполов промокла и отяжелела одежда, и лишь чудом она догадалась спрятать библиотечную книгу под футболку, чтобы не уничтожить ее окончательно. Когда облако куполов продвинулось дальше к морю, она обнаружила, что стоит совсем одна, испуганная и растерянная, вся в мятом и грязном, растрепанная и одинокая; создание исчезло бесследно, как будто его и не было, только на песке у ее ног осталось лежать кольцо.       Повернув голову, она увидела купола, плавно качавшиеся над морем, увидела диски пяти планет, зависшие в небесах — значит, уже настала ночь, ведь вечером слабое рыжее сияние Герцога не видно. Нагнувшись, она подобрала кольцо; а что, если этот парень просто был сильно пьян, а завтра проснется, вспомнит про свое украшение и заявит на нее страже? Он ведь знает, спасибо Адриане, ее имя, и вряд ли стража поверит в историю о том, что она бросила кольцо лежать на песке. А к тому моменту с пляжа его наверняка уже унесет кто-нибудь ушлый, и потом доказывай, что это не ты заложила колечко в ближайшем ломбарде…       Адриана, конечно же, заверила сестру, что никаких парней к ней не посылала и вообще ни с кем не разговаривала, кроме своего ухажера; но Адриане Джули не верила уже давно.       Розовое кольцо осталось в кармане брюк.