1.1. Пропавшая принцесса

      На маленьких ладошках Авалона оно выглядело несуразно огромным.       — И что, он просто взял и исчез?       — Как будто его и не было, — подтвердила Джули. — Я еще какое-то время побегала по пляжу, думая, что он ушел, но потом пошла за Адрианой и устроила допрос с пристрастием. И она твердила, представляешь, что никого ко мне не посылала! Но он же знал мое имя.       — Может, призрак? Злой дух?       — Такие обычно подарков не оставляют.       Он приблизил кольцо к лицу, всмотрелся в грани камня с видом эксперта ювелирного дела. Со стороны могло показаться, что это — ребенок, играющий во взрослого, до того маленьким и звонким Авалон уродился; у него были серый нездоровый цвет лица, темно-серый мышиный хвостик, светло-серые стальные глаза и неизменно серая одежда, если не считать кирпичной школьной формы; ростом он был с десятилетнего ребенка, но сложен пропорционально, не как карлик, даже немного худощав, говорил почти всегда тихонечко, словно стесняясь своего звонкого голосочка, а в голове носил такой багаж знаний, что даже ученые академики могли бы проиграть ему в интеллектуальных дебатах. Может, этот дуализм и привлекал Джули так сильно; ей нравилось и о самой себе думать, что при встрече с ней никто не рассчитывает пообщаться с начитанной и эрудированной девушкой, что все скорее ждут от нее грубый характер и асоциальное поведение, а потом разочаровываются, узнав, какая она замечательная.       — Металл мне незнакомый, — признался Авалон наконец, после того, как еще добрых минут пять щупал и гладил кольцо.       — Но камень, кажется, какой-то особенно розовый аметист.              — Думаешь, дорогущее?       — Да вряд ли — аметисты дешевые камни.       Авалон вернул ей кольцо, и Джули подумала было примерить его на палец, но остановила себя, решив, что неприлично примерять чужие вещи.       — Вот теперь не знаю, что мне с таким счастьем делать. Не выкидывать же? Но и продавать чужое… вдруг он хватится?       — А как он тебя найдет?       — Он знает мое имя. А у нас в городе вряд ли найдутся две Джули.       Авалон покивал головой, осознавая серьезность ситуации.       — А все же я не думаю, что твоя сестра сказала бы кому-то, как тебя зовут.       — Ах Лони, от нее всего можно ждать!       — А мне кажется, ты к ней несправедлива. Она скорее равнодушная и расчетливая, чем злая и гадливая, — заметил он. — Не стала бы намеренно подвергать тебя опасности и подсылать незнакомцев. Не находишь?       Розовое кольцо лежало на столе и парадоксально сияло даже в лучах электрической лампы на потолке библиотеки.       — Может, ты и прав. Но я в любом случае не знаю, что мне делать с этой штукой, — Джули спиной откинулась на стенку ниши и возвела глаза вверх, ко второму уровню библиотеки, надстроенному над первым. В такой ранний час здесь почти не было посетителей; среди высоких белоснежных шкафов, заваленных книгами, двигалась лишь пара пенсионеров потерянного вида, и никому из них и дела не было до парочки школьников, сидевших в стенной нише. Джули любила эти белые стены, белый потолок и белый пол, простеленный темно-красными коврами. В данном филиале городской библиотеки каким-то образом поддерживалась удивительная чистота, по воздуху не летала пыль, даже почти не пахло старостью и бумагой; в стенах архитектор предусмотрел ниши со столами, украшенные красивыми белыми вензелями и рельефными изображениями птиц, и в каждую из этих ниш работники библиотеки поставили по столу и паре скамеек — идеальное место для встреч их с Авалоном маленького книжного клуба на двоих. Идеальное место для того, чтобы отдохнуть от мира. Главное не говорить в полный голос, чтобы не заработать устное замечание.       — Я бы на твоём месте отдал кольцо в бюро находок и забыл всю эту странную историю, — предложил он ласково. — Джули, ведь был праздник осени! В такие дни кого только не встретишь, особенно у моря. Может, это был дух, может, демон, а может просто какой-то безмозглый шутник, решивший напугать тебя, а если он придет с вопросами, так и скажешь, мол, лежит там, куда дорога всем потерянным вещам. Так что избавься от кольца и дело с кольцом… то есть, с концом.       — Пожалуй, — сдалась она. — Может быть… не знаешь, к слову, где ближайшее такое бюро?       Он понятия не имел, но участливо пообещал выяснить.       — Вернёмся к нашему делу, — мягко напомнил он. — Ты дочитала книгу? Готова обменяться?       Очнувшись от своих мыслей, Джули уставилась на том, который все это время держала перед собой. С обложки на неё глядело нарисованное лицо девушки с большими синими глазами и густой рыжей шевелюрой; не лучшее решение для книги с претензией на качество.       — Я застряла в самом конце.       Книга была с ней в трамвае, на берегу моря и на пути домой, и все равно в ней оставалось ещё по меньшей мере пятьдесят страниц.       — О нет, — вздохнул Авалон. Он уже наверняка добрался до конца своего романа и ждал с нетерпением, когда же сможет перейти к книге Джули, ведь глотал истории, как конфеты; но все равно, несмотря на свое нетерпение, из вежливости предложил: — Возьми тогда еще неделю? Я пока что-нибудь другое почитаю.       Конечно, книг в библиотеке целое море, так что вряд ли бы он остался без чтения; но Джули видела по его взволнованному взгляду, что читать вместе с ней ему куда интереснее, чем просто так.       — А знаешь, что? Расскажешь мне потом концовку, — она скользнула рукой по столу, пододвигая книгу с рыжей девушкой к нему. Для самой Джули это решение означало, что целую неделю она будет мучиться, не зная, чем же там дело кончилось, что произошло на последних пятидесяти страницах; но это же ради друга…       — Ты уверена? — улыбнулся Авалон. — Точно сможешь дотерпеть?       — Я женщина, — напомнила она загадочно. — Терпеть — мое призвание.       Авалон покраснел и заерзал на месте.       — Знаешь… — начал он. — В следующий раз мы с тобой еще встретимся. И через следующий раз тоже. А вот потом, к сожалению, я не смогу прийти. Так что следующую пару книг мы будем читать как минимум две недели.       Джули пришлось минутку помолчать, чтобы сложить все эти «следующие» в голове и понять, что же он имел в виду.       — А, то есть, через две недели ты не сможешь. Понятно. А что такое? Появились особые планы?       — Мой отец приезжает, — кивнул он.       Джули ахнула:       — Король Нижней Морани?!       — Король Нижней Морани, — без особого удовольствия подтвердил Авалон. — Если хочешь, я тебя с ним познакомлю. Вы заочно уже знакомы, я летом все уши ему прожужжал, что у меня появилась подружка.       Нахмурившись, Джули представила в своей голове учебник по географии, в котором каждой королевской семье Анэзии выделили отдельную главу, и среди множества лиц и титулов смогла найти портрет нужного короля — не зря в школе проводился «монархический диктант», во время которого ученики должны были в лицо узнать правителей разных стран.       — Я не думаю, я не особо готова ко встрече с королем, — призналась она. — У меня нет ни платья, ни манер… и если платье я еще могу успеть пошить, то манеры в галантерее не купишь.       — Мой отец совсем не такой, каким ты себе его представляешь, — объяснял Авалон, ласково поглаживая пальцами корешок книги Джули. — Он и король-то чисто формально, по званию. Все королевские функции выполняет мой дядя.       — Король Верхней Морани, — кивнула Джули, снова нарисовав перед внутренним взором портрет. — Бальтазар Леруж.       — И следующей правительницей будет его дочь, — продолжил Авалон. — А на трон моего отца сядет моя старшая сестрица. Так что я не совсем принц. А он — не совсем монарх. Не бойся! Я хочу представить свою подругу своему отцу. В этом нет ничего такого…       Пожалуй, и в самом деле, ничего особенного не было в таком желании; но Джули отчего-то начинала паниковать при одной только мысли о встрече с королем.       — Я подумаю, ладно? — вздохнула она. — Не обижайся, но mokfe et mokfero.       — Дабола? — оживился он. — И что ты сказала?       — Что король есть король.       — Король есть король, — эхом за ней повторил Авалон, и на его маленьком лице откуда-то появилась настолько глубокая и темная тень, что Джули немедленно запаниковала.       — Лони? Лони, что не так? Я тебя расстроила? Не любишь говорить о королях?       Память подсказывала, что разговор на эту тему он, кажется, сам же и начал, но Джули решила закрыть на это глаза. Тем более, что Авалон словно очнулся, разбуженный ее волнением, и неловко улыбнулся:       — Прости, я что-то задумался. Все хорошо.       — Я могу для тебя что-то сделать? — ласково предложила она.       — Нет, что ты. Хотя да, можешь! Прочти вот это, — он так же, как и она некоторое время назад, по холодному белокаменному столу прокатил к ней свою книгу, — и скажи мне на следующей неделе, что главная героиня ну пр-р-росто невыносима!       И Джули сдалась, согласилась на эту уловку — тем более, что невыносимых главных героинь она любила особенно нежно.       

***

      После обмена книгами они решили пройтись по улице, тем более, что погода стояла почти летняя, если не считать холодного ветра, гонявшего по улицам небесные купола. Авалон пригласил Джули на чай, но она выбрала кофе, и с удовольствием постояла с ним у стойки кафетерия, врезанной прямо в фасад розового жилого дома, как будто сделанного из сладкой ваты. Платила Джули за себя сама, хотя такие походы и проделывали значительную дыру в ее бюджете; но еще в тот день, когда Авалон подошел к ней в библиотеке и завел разговор, забыв о своем благородном происхождении, она дала себе слово никогда не брать с него денег, и пока что этого слова не нарушала.       — У меня есть замечательная идея, — обрадовал ее Авалон вдруг, оторвавшись от своего стаканчика с переслащенным чаем. — Пошли в музей! Там как раз проходит новая выставка, а тебе не помешает немного развеяться после вчерашнего. Лицо у тебя все еще очень… обеспокоенное.       Что ж, почему бы и не сходить — глядишь, и мама перестанет переживать, что дочь слишком много времени проводит дома.       Они зашли в музей, затем пообедали, а под конец еще и вдоволь набесились в парке, кидаясь друг в друга листьевыми жучками, прятавшимися в кучках недавно сброшенной порыжевшей листвы. Сами эти жучки тоже напоминали рыжий лист, только попадая на одежду или кожу высовывали шесть маленьких черных ножек и прицеплялись получше чертополоха; у детей особым шиком считалось закинуть такого в волосы, потому что потом жертву ждал принудительный поход к парикмахеру, Джули же с Авалоном условились бросаться только на одежду. Особо старательный листевик оставил на модном сером пальто Авалона маленькую дыру прямо на плече, но тот заверил подружку, что это сущий пустяк, и слуги в любой момент могут принести ему еще дюжину модных сереньких пальто.       Иногда Джули все-таки раздражало его происхождение.       Когда уже совсем стемнело, и гордые планеты выплыли на небосвод, она предложила проводить друга до дома, и хотя тот наверняка мог позволить себе взять извозчика (дюжину извозчиков!), но предложение принял и согласился проехаться на трамвае. Через окна железной гусеницы они разглядывали небо, наблюдая вальс планет, спорили о том, как пахнут газовые облака Барона, и есть ли вода на синем Короле; шептались о внешнем виде других пассажиров и хихикали, если этот вид казался им особенно экстравагантным. Затем миновали ворота с равнодушной стражей и прошлись по Кварталу Богачей, в едва различимом белом свете фонарей пытаясь не наступить на чей-нибудь палисадник, и, наконец, расстались на пороге серебристо-серого дома, вход в который украшали две белые фигурки женщин, державших балкон второго этажа на своих затылках.       — Ты уверена, что тебя не нужно отвезти до дома? — заботливо спросил Авалон, прощаясь с подругой. — Я могу попросить кучера запрячь нашу карету…       Дюжину кучеров и дюжину карет!       — Ничего со мной не случится, — заверила Джули друга. — Я взрослая девочка и хорошо знаю город. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — отозвался он, хотя взгляд у него был по-прежнему весьма обеспокоенный. — Будь осторожна.       Дюжину раз.       Электрическое освещение улиц город смог позволить себе только в самых лучших кварталах; остальные жители довольствовались обычными фонарями, которые нужно было зажигать вручную, и, наверное, в смете расходов городских служб даже числилась зарплата фонарщика, только самого фонарщика уже давно никто не видел. От Квартала Богачей до захолустья, в котором стоял дом У Виверны, вполне можно было бы доехать на трамвае, но прогулка по городу истощила кошелек Джули настолько, что при всем желании денег на билет у нее бы не нашлось, даже с ученической скидкой. Так что придется переться пешком, нарушать мамин комендантский час и получать по лицу за плохое поведение; и во всем этом винить можно только саму себя! Кто мешал ей согласиться на предложение Авалона подвезти? Только собственная гордость, из-за которой она обиделась на его фразу про дюжину. Ну и что, что у кого-то дюжина пальто, а у тебя — одно, да и то протертое под мышками? В конце концов, парниша же не виноват, что его папаша — король, а мамаша — королева? Что толку злиться на социальную несправедливость? Он, может быть, и сам не так уж счастлив в своем красивеньком, чистеньком, богатеньком кукольном домике с грудастыми тетками, подпирающими балкон…       В сердцах Джули пнула ближайший дом и неудачно попала ботинком в решетку подвального окна, наделав море шуму.       К счастью, никто не выглянул из ближайших домов, чтобы сделать ей замечание. Испуганная, она поспешила вверх по улице, легко проскочила мимо дремавших часовых, постояла, прижатая спиной к стене, пропуская последний трамвай, проползший по рельсам сантиметрах в десяти от ее лица, и нырнула в переплетение улиц, уличек и переулков, напоминавших раскатанный котом клубок ниток.       Слепой Дракон — город небольшой, и любители прогулок вроде Адрианы зачастую знали все его закутки наизусть. Но Джули всегда предпочитала шатанию по улицам просиживание штанов над книжкой, так что улицы эти были для нее скорее малознакомыми, хотя и не совсем чужими. Она помнила, что за поворотом ее ждет арочный проход во двор дома, и что другая арка в этом же дворе выведет ее на широкий проспект, на котором можно найти работающие фонари и немного безопасности. Не помнила она только то, что в этот маленький коробочный двор не выходит ни одного окна, как будто жители этих домов нарочно сговорились сделать дворик максимально опасным, и что ни одного фонаря они решили не вешать — должно быть, по тем же причинам.       За спиной заглох шум города; стало тихо, тишина ощущалась липкой, зловещей, опасной, и даже легкая щекотка на руке заставила ее подпрыгнуть и взвизгнуть. Впрочем, не просто так: оказывается, на ней сидел паук, и, завизжав еще раз для верности, Джули сбросила его во тьму двора и наугад попыталась припечатать сверху ботинком.       — Совсем не обязательно быть такой грубой, — произнес чей-то голос. — Это мой друг.       Джули сжала кулаки и приготовилась сражаться до последней капли крови — приличные создания по темным дворам не прячутся и с пауками дружбы не водят.       Прямо в воздухе возник крошечный магический огонек, бросивший на безликие стены домов тревожные длинные тени. Из завесы тьмы выступил парень; смуглый почти до карамельного цвета, черноглазый и чернокудрый, он как-то сразу не внушил ей никакого доверия, так что даже не было нужды вынимать нож и демонстрировать, как в пламени огонька блестит лезвие — но он все же вынул и продемонстрировал.              — Видела? Таким человечицу убить на раз-два.       — Как будто эльфийке удар таким клинком ничего не повредит, — зачем-то фыркнула Джули, сама не до конца понимая, что за нужда дразнить мужчину с ножом. — Что ты хочешь?       Парень вытянул руку, и она смогла заметить, что под рукавом черного плаща у него кишат какие-то мелкие твари — почти наверняка пауки.       — Не беспокойся, я не убийца, — заверил он ее почти ласково. — Я всего лишь вор. Отдавай деньжата и иди себе дальше.       Ну, он как будто нарочно день выбрал!       — Слушай, дружище, посмотри на меня! — она всплеснула руками, намекая на свое протертое пальто и ботинки с потрескавшимися подошвами. — Разве похожа я на женщину, у которой есть деньги?       — Я разве сказал: «болтай»? — разозлился он. — Я сказал: «гони бабло»! Гони, а то!       И в качестве демонстрации серьезности своих намерений он махнул ножом по воздуху; несколько маленьких паучков вылетели у него из рукава, и Джули очень сильно захотелось завизжать, но она решила, что момент не подходящий.       В кармане пальто она нащупала свой пустой кошелек, вытащила наружу и протянула вору; тот выхватил его, разрезал понизу ножом и потряс, убеждаясь, что ничего, кроме воздуха, там не было, а после бросил в магический огонек.       — И что это значит?       — Это значит, что денег у меня нет! — она нервно всплеснула руками. — А теперь нет и любимого кошелька!       — Ну все, держись.       Рывком он набросился на нее, занеся нож высоко над головой. Джули увидела, как блеснуло лезвие, поймав на себя луч одной из сияющих планет, только-только появившейся над крошечным двором, как будто с любопытством заглядывающей на развернувшуюся здесь сцену. И странное дело: как только этот нож блеснул, как только Абети дыхнула ей в лицо, намекая на скорую встречу на той стороне, так сразу же весь страх выветрился из сознания, оставив место только раздражению и спеси. Она что, виновата, что у нее денег нет? И вообще, молодой парень, руки-ноги на месте, шел бы работать! В самом деле! Честным людям уже нельзя ночью погулять!       Все произошло в мгновение ока. Вот парень летел на нее, занеся нож — а вот Джули уже юркнула в сторону, удачно поставив ему подножку, так что вор-неудачник потерял равновесие и грохнулся на землю, прямо на свою же руку с ножом.       — О Абети! — воскликнула Джули. — Ты убился?       — Не убился, — заверил ее надломленный болью голос. — Но тебя убью!       И вокруг стало светло. Пламя маленького огонечка превратилось в целый костер; огонь расцвел вдоль стен, заключив их обоих в огненную клетку, затмил собой даже ночь, практически обратив ее в день, и пока Джули хватала воздух ртом, пытаясь не задохнуться, из пламени появилась еще одна фигура и упала на колени рядом с паучьим парнем.       — О Роланд! — воскликнула эта фигура женским голосом. — Ты ранен?!       Джули хотела было смотать удочки, пока о ней не вспомнили, но огонь перегородил выход, а бросаться в пламя она не посчитала хорошей идеей. Паучий парень, оказавшийся Роландом, поднялся на колени с помощью своей подружки, и теперь сидел, обеими руками сжимая себе челюсть. Нож лежал рядом с его ногами, и в ярком сиянии пламени кровь на нем казалась почти алой.       — Сожги ее к наиной бабушке, Агнесса! — воскликнул Роланд кровожадно. — Сожги ее дотла!       Джули посмотрела в лицо Агнессы и вдруг ахнула, воскликнула даже слишком громко:       — Агнесса! Да ты же Агнесса!       Огненная девушка слегка замялась и явно решила отложить сожжение заживо до лучших времен.       — Я Агнесса, — подтвердила она, вставая. — А ты… о Абети, Джули!..       Перед Джули стояла Агнесса Леруж, принцесса Средней Морани.       Джули видела ее несколько раз в школе, но даже мимолетной встречи хватило, чтобы навсегда запомнить лицо этой девушки. Ее отец и отец Авалона были родными братьями, их объединяла характерная для всех Леружей иссиня-бледная, почти пергаментная кожа и глубоко посаженные глаза без зрачков, но Агнесса несколько выделялась. От матери, родом из Империи Порядка, она унаследовала темно-серую, почти черную кожу, от отца, Леружа — ярко-красные, даже оранжевые волосы, казавшиеся светящимися при определенном угле света, а от кого-то из предков — черные-пречерные глаза, глубокие и почти чернильные, словно космическое пространство, из-за чего в любом освещении ее лицо казалось жутким, потусторонним и чудовищным. И как будто мало было этой необычной цветовой палитры, Агнесса, в отличие от своих кузенов, уродилась громкой, шумной, спортивной девочкой, любившей лазать по канатам и стрелять из рогатки, зато не любившей математику и этикет. И признаться, Джули даже не сильно удивилась, встретив принцессу Морани в компании уличного воришки — видели бы вы ее старшего брата…       — Агнесса! — окликнул ее Роланд, зажимавший рану на подбородке рукой. — Что ты стоишь?       — Да это же Джули! — воскликнула та. На ней была дорогая, но явно потасканная одежда, на ветровке расплылись пятна, рубашка под ней посерела от долгой носки, мешковатые брюки на концах совсем истрепались. Обычно Леружи так себе одеваться не позволяют!       — И что, что Джули, мы что, сегодня на «Джулей» не нападаем?       Не стоило, конечно, а все-таки Джули хохотнула с этой шутки, и ее смех странным призраком отразился от глухих стен домов.       — Это подруга моего брата, — пояснила Агнесса. — Давай не будем ее грабить, а?       — Дорогая, если мы не будем грабить всех подруг твоего брата, то мы вообще в этом городе никого ограбить не сможем!       — Да я же не про Даниэля, — фыркнула Агнесса. — Я про Авалона…       — А это еще кто такой?       Отличный момент, чтобы сбежать и спастись! Джули оглянулась на арочный проход, ради которого и сунулась в это опасное место, но стена пламени никуда не делась. Придется договариваться.       — У моего отца есть два брата, — втолковывала Агнесса товарищу. —У них есть жены и дети…       — Извините, — перебила ее Джули, осмелев и шагнув ближе. В конце концов, Агнесса явно не собиралась убивать подругу Авалона. — Если вы не против, то мне надо бы домой, иначе моя мама выбьет из меня все дерьмо.       — Да, — Агнесса шевельнула рукой, собираясь развеять заклинание, но Роланд дернулся и окровавленными пальцами схватил ее за запястье.       — Ты что? Ты есть не хочешь?!       — Хочу, конечно, но это же дель Драгон! Откуда у нее деньги?       Вот теперь Джули немножечко обиделась, хотя и понимала, что в словах Агнессы есть доля правды (или, вернее, лишь небольшая доля преувеличения). Пошарив в карманах пальто, она наткнулась пальцами на розовое кольцо, ощутила кожей холод драгоценного камня и трясущимися от волнения руками вынула его под свет магического пламени.       — Давайте я отдам вам вот это, и мы разойдемся миром?       Агнесса и Роланд переглянулись; Джули протянула кольцо на раскрытой ладони, и принцесса резким движением схватила его, повертела, рассматривая со всех сторон, показала другу.       — Серебро? — спросил он.       — Не похоже. Металл какой-то более блестящий и слегка голубоватый, — вслух рассуждала Агнесса. — Но камень, скорее всего, аметист. Джули, откуда это у тебя?       На то, чтобы выдумать какую-нибудь качественную ложь, не было времени, так что Джули решила выдать правду:       — Какой-то чокнутый парень мне его отдал, наверное, пьяный. Просто взял и отдал, буквально вчера.       — Просто взял и отдал? Не подскажешь, где именно расхаживает этот псих-меценат, нам тоже туда нужно? — со злой иронией спросил Роланд и встал, отряхивая демонстративно запылившуюся одежду. Несколько паучков взбежали вверх по его ногам и спрятались в рукавах. — Впрочем, мне плевать, откуда ты добыла кольцо. Светлячок, жду твое экспертное мнение? Стоит оно того?       Сложно выдать экспертное мнение, если ты не понимаешь, из какого металла сделано кольцо и что на нем за камень; но Агнесса посмотрела сочувственно на Джули, улыбнулась ей и помягчевшим голосом произнесла:       — Пожалуй, тридцать крон мы за него выручим. На хлеб с маслом хватит. Да и ночь еще только началась…       — Значит, я могу идти?       Кольцо передали Роланду, очевидно, главному в этой банде; Агнесса махнула рукой, по воздуху потянуло сладким запахом магии, и пламя исчезло, оставив после себя тянувшийся к небу дым и странно теплую на ощупь плитку.       — Больше этим районом не ходи, — посоветовала Агнесса. — Мы нередко тут работаем.       «А почему вообще ты, принцесса, зарабатываешь себе на еду разбоем?», — вертелось у Джули на языке; но расспрашивать, искушая судьбу, было бы, пожалуй, слишком безрассудно. Стоило радоваться уже тому, что ей позволили уйти живой и невредимой, если не считать уничтоженного в огне кошелька. А еще стоило поторопиться: с каждым движением минутной стрелки на городских часах увеличивалось количество ударов, которыми Эжени по возвращению могла наградить дочь.       К счастью, дома выяснилось, что мать пришла с работы очень уставшей и уснула еще до комендантского часа, так что Джули только нужно было убедительно врать на следующий день, что она вернулась вовремя.       А убедительно врать Джули умела.