Глава Х. Хозяйка

* * *

Не глядя назад, девочка бежит из последних сил. Картинки с бешенной скоростью сменяются друг за другом, и она не успевает в них вглядываться. Хотя, если честно, она бы и не хотела. Шестая видит лишь обрывки: как заглядывает в глаза своему единственному другу и видит в них... ничего. Глаза Моно не были живыми. Они были темно – серыми, без бликов и каких либо других оттенков. Монохромные. Чем дольше девочка вглядывалась, тем яснее она видела в них отблески, будто тоненькие белые паутинки, таящиеся настолько глубоко, насколько это возможно, чтобы их не обнаружили. Статическое электричество.  Шестая знала только одного монстра с такими глазами. И этот монстр уже успел причинить ей ужасную боль и забрать ее душу. Нет, он не хотел ее убивать. Он попытался сделать нечто более ужасное: изуродовать, переломать. Навсегда оставить в тесных четырех стенах, где только тихая мелодия, доносящаяся от старой музыкальной шкатулки могла подарить иллюзию безопасности.  За считанные секунды девочка расслабляет свою руку и отпускает предателя в пропасть. Раньше, Шестая наивно полагала, что ее кошмары закончились, выйдя она из телевизионной башни. Что больше никто не будет угрозой ее жизни. О, как же она ошибалась. Оказавшись в очередном неизвестном месте, ее поджидало еще больше опасностей. Шестая бежит по коридорам, а за ней — очередной монстр. Стоит признать, этот монстр был довольно.. красивым. Даже, на первый взгляд, нормальным. Но это и пугает девочку еще больше — Тощий, за исключением своего роста, тоже выглядел нормально. Высокая женская фигура гналась за маленькой девочкой по темным гардеробным. Единственное, что могло подарить Шестой время на небольшую передышку — это огонек старой зажигалки, свет от которого прогонял подальше тени от любых предметов, а также зеркала.  Монстр, на которого нарвалась девочка, умел перемещаться сквозь тени, из – за чего ей часто казалось, что ее вот – вот схватят. Она пристально вглядывалась в каждый предмет, параноидально следя, чтобы тот не отбрасывал слишком большую тень.  Но, как бы это не звучало, женщина в маске и кимоно, умеющая перемещаться сквозь тень и разбивающая любую отражающую поверхность, благодаря чему можно было какое – то время незаметно пробираться дальше, была не единственной проблемой. Оказавшись на плывущем корабле, Шестую охватил ужасающий Голод. Она не понимала, что с ней происходит: она не могла бежать, только скорчившись от боли, схватившись за живот, медленно перебирала ногами.  Ее слух и обоняние будто улучшились в несколько раз, будто она больше не обычный ребенок, а дикий зверь: она была способна услышать быстрый мелкий топот, где – то очень далеко, куда она не могла добраться, но до безумия хотела. Слышала непонятную возню, что была также недосягаема до нее. Даже слышала чье – то дыхание. Удушающий смрад, царивший в каждой комнате, где она была, тоже чувствовался в десятки раз сильнее. Но что ужаснуло девочку еще больше — запах больше не казался противным! Она больше не боялась отравиться, более того — гнилое мясо стало спасением. Непонятные, маленькие бегающие существа, которые не раз помогали ей — тоже в конце концов стали ее пищей! Когда Шестую одолевал Голод, ничто не могло ее остановить. Если Моно был монстром, то кто же она? Ответ не заставил себя долго ждать. Шестая смотрела на лежащую и обессиленную женщину. Больше монстр не вызывал ужас и страх. Был только Голод. Теперь перед собой девочка видела не монстра, а жертву. Нет, даже хуже — еду. Она не контролировала себя, когда зубы сомкнулись на шее. Она не остановилась, когда послышался хруст. И еще. И еще. И еще… Чужая плоть казалась вкуснее всего, что она могла съесть до этого. И Шестая не собиралась останавливаться. Пока не останется даже кусочка. Знаете, что было еще сытнее? Души. … А ведь когда девочка могла себя контролировать, она даже скучала по Моно. Даже начала думать, что можно было сначала поговорить. Все – таки, одиночество поглощало ее не хуже Голода. Что было бы, не отпустив она его? Они бы сразились честно, в конце концов? Теперь все встало на свои места. Моно слабак, поэтому он и погиб. Шестая не позволит себе такой слабости. Теперь этот корабль — ее.  Теперь все находящиеся в нем принадлежат ей. Она будет контролировать все. Она будет лучше, чем Моно. Моно трус, поэтому не убил ее в самом начале, а ведь мог бы спастись! Нужно было лишь первее прикончить ее. Ему нужно было лишь не притворяться тем, кем он не являлся. Шестая больше не притворялась. Она перестала сдерживать себя, больше не утруждаясь самоконтролем. Уже неважно, что было бы, не предав она его. Не погиб бы в Башне, сдох бы в Чреве. С такими же удовольствием и облегчением, как когда она отпустила его руку, также бы и сожрала его. Медленно, по кусочку. Вслушиваясь в каждый крик, что вылетал бы из его рта. Смакуя каждый сантиметр его жалкой плоти. Он бы не справился с ней. Беспомощный, не способный дать отпор, он бы ждал своей смерти. И дело было даже не в мести. Да, Тощий медленно переломал ей кости, поменяв ей облик. Она страдала. Она думала, что умрет самой страшной и мучительной смертью. Причинить боль в ответ было бы правильно. Но Шестой было на это абсолютно плевать. Плевать на Моно, плевать на то, что он сделал (или не сделал?). Она все равно сильнее. Она лучше. Она могущественнее. … В конце концов, от Моно также бы ничего не осталось. Поглотив множество душ, Шестая смотрела в свое отражение и не видела никого, кроме жестокого убийцы. Она улыбалась.  Зеркало разбилось вдребезги. И кто из них в самом деле был настоящим монстром?

* * *

Она помнила, как время меняло ее — продолжая контролировать Чрево, девочка становилась выше. Желтый дождевик сменился старым кимоно. Это была единственная вещь, которая осталась после прошлой Хозяйки. Шестую все чаще раздражало все, что ее окружало: шарканье ног за стенами, громкое чавканье жирных уродцев, суетливые номы и дети, что отчаянно пытались найти выход и не попасться в лапы монстру. Новоиспеченная Хозяйка помнила, как когда - то давно сама была такой же. Правда оказалась жестокой — до выхода она так и не добралась.  Выхода и не существовало. Все, что остается — это плыть по бесконечному океану на этом проклятом корабле, где все подвластно твоей воли. Что будет дальше она не знала. Паранойя пожирало все ее нутро, поэтому, также как заблудшие дети пытались отчаянно найти выход, также отчаянно Хозяйка вылавливала их. У кого – то поглощала душу, после чего эти черные, неприкаянные духи потеряно слонялись по кораблю. Кого – то она превращала в новых номов, дабы те впоследствии работали в двигателе. Хозяйка не знала точно, придут ли за ней, как она сама когда – то пришла за предыдущим монстром, но каждый день ожидала свой суд. В конце концов, ее ожидала та же участь, что и прошлую Хозяйку. Последнее, что она увидела перед смертью: голодный, свирепый взгляд девочки в желтом дождевике. Может, смерть это не так уж и плохо? Может быть, теперь она не будет страдать?

* * *

Когда Шестая проснулась запертой в маленьком подвале, она сначала не понимала, что происходит. Она не думала, что больше когда – либо откроет глаза. Но действительность оказалась другой. Подвал девочка узнала сразу. Она здесь уже была. Когда – то давно… В прошлой жизни? «О боже.» «Нет - нет - нет -нет!» Шестая хотела закричать, но изо рта ни один звук не вылетел. «Это не может быть правдой! Почему я не умерла?! Почему я снова здесь?! Снова…такая…» Из глаз хлынули слезы. «Я бросила его. Я предала его. Я… я убила его!» «Я… заслуженно умерла? Я — монстр? Как и он.» Шестая вцепилась в свои волосы что есть сил. «Что будет теперь? Что, если он в такой же ситуации, что и я? Он не придет за мной. Зачем приходить за собственным убийцей?!» «Я умру прямо здесь? Если он не придет, меня убьет Охотник?» «А если он жаждет мести и придет, но не для того, чтобы помочь?» «Он убьет меня?» Шестая смогла успокоится только через какое - то время. Она не считала, сколько прошло. В какой – то момент, девочка даже перестала вслушиваться в посторонний шум. Придет за ней Моно и для чего, теперь уже неважно. Было безумно приятно спустя долгие годы отпустить контроль над ситуацией. Сейчас она ничего не могла знать. Ничего не могла контролировать. Ее жизнь снова не зависит от нее  Шестая приняла тот факт, что и раньше ее жизнь не сильно то и зависела от нее. Точнее, еще как зависела, просто она оказалась одной из очередных монстров, от которого она так умело… избавилась.  Также, как когда – то избавилась от Моно, решив, что он во всем виноват. Решив, что он сам ее покалечил. Решив, что он первым ее предал.  Все было… бессмысленно? Ее предательство не имело никакого смысла. Ведь в конце концов монстром оказался не Моно. По крайней мере, не таким уж и ужасным. Шестая больше не чувствовала Голода. Не такого сильного и лишающего рассудка. Она не могла слышать, что делает где - то далеко охотник. Было… так тихо. Почти спокойно. Почти безопасно. Она снова стала обычным ребенком, который просто хотел выжить. Она легла на пол, раскинув руки в стороны. Из глаз все еще лились слезы. Уставившись в потолок, она с тихой грустью поняла, что если ей снова выпал шанс увидеть Моно, она бы поступила по – другому. Она бы никогда больше не отпустила его руку. Одной находиться в этом проклятом мире страшно. Даже будучи Хозяйкой, она держала поблизости своих… гостей? Нет, скорее рабов. Но тем не менее, даже это было лучше, чем полное одиночество.  «Что случилось с Моно, когда я отпустила его руку? На что я его обрекла? Он ведь не умер, потому что потом будет желать поймать меня, став новым Тощим человеком.» Из того, что она могла вспомнить, Моно оказался полной противоположностью. Он никого не держал при себе. Если не считать, конечно, ее самой. Что выглядит теперь еще более… печальным. Шестая знает, что она не заслуживает прощения. Не после всего, что случилось. Она всего лишь эгоистичный и жестокий монстр, что прячется в человеческой оболочке. Она всегда думала только о себе и о собственной шкуре. Но что, если теперь появилась возможность что - то изменить? Использовать свое гнилое нутро в другом русле? Разделить все свои силы, что имеются, с тем, кто всегда держал тебя за руку? Лишь бы только этот «кто – то» снова пришел к ней. Она упустила столько шансов все изменить, что давать еще один было бы абсолютной глупостью. Но пожалуйста, ей нужен этот шанс. Последний, Шестая клянется.  «Моно. Приди за мной в последний…раз. Я больше не подведу тебя, обещаю.»

* * *

Когда за дверью послышались суетливые быстрые шаги, Шестая немедленно прекратила играть на своей любимой музыкальной шкатулке. Она впервые за долгое время вслушалась в окружение повнимательнее, боясь, что ей просто померещилось. Что она приняла желаемое за действительность (ведь она не заслуживала эту действительность.). Но судьба смилостивилась к ней на этот раз и вскоре перед собой она видела знакомого мальчика с пакетом на голове и топором наперевес. Он тяжело дышал, ведь оружие было больше него примерно в полтора раза, и этим же топором он разломал дверь, что держала Шестую в ловушке, в щепки. В глазах, что были видны сквозь два выреза из пакета, плескалось столько невысказанных эмоций, что Шестая на мгновение затаила дыхание.  Мальчик будто ожидал увидеть страх в глазах напротив, но столкнувшись с реальностью, опешил и на короткое время не знал, что нужно предпринять. Он умело скрывал бурю внутри себя, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Шестая, кажется, впервые настолько внимательно смотрит в темно-серые глаза напротив. Ей больше не мерещится: она и правда видит в этих глазах белые, беспокойные паутинки, что быстро появлялись и тут же исчезали. Даже пакет на голове не помог их спрятать, стоило лишь проявить больше внимания с чужой персоне. Также и не укрылось, какой животный страх поселился в этих прекрасных глазах. Такого страха не бывает у жестоких монстров. Девочка не боялась. Она спокойно сидела на коленях, отбросив шкатулку в сторону, и дала мальчику времени прийти в себя. Она понимает. Ей оно тоже было нужно. Мальчик вскоре смог побороть своих внутренних демонов. Он осторожно опустил оружие на пол, боясь, что Шестая испугается. Не заметив должного испуга, он будто все еще терялся, но также продолжал неловко действовать: — Не бойся! Меня зовут Моно, я помогу тебе выбраться отсюда. – мальчик, казалось бы доверчиво протянул ей руку, но в глазах сидела гремучая смесь из того же животного страха и… тоски? Шестая приняла его помощь.