Глава XI. Время поговорить?

— Что ты имеешь ввиду, говоря о том, что совсем скоро умрешь?! Моно обеспокоенно смотрел в глаза Шестой, но увидеть что – то было весьма сложно: девочка будто специально прятала лицо за челкой и капюшоном. Шестой было очень страшно. Нужно все рассказать. Она и так слишком долго молчала, незаслуженно принимая доброту своего друга. Моно заслуживает правды. Моно заслуживает извинений. В конце концов, молчать вечно у Шестой бы не вышло, но как начать говорить, если после этого девочка рискует потерять его? Потерять все, что у нее было? По иронии, кроме Моно у нее никого и ничего нет. Но не слишком ли поздно девочка поняла это? Если после всего Моно решит уйти — это будет справедливо. Если решит напасть — тоже. И возможно, Шестая даже не станет отбиваться или переубеждать его. Ей снова останется просто принять свою судьбу. Судьбу одинокого, отвратительного и эгоистичного монстра. Но девочка не хотела снова становится им (если она вовсе выживет). Все, что было в этой временной линии ей искренне нравилось, но она не могла позволить себе проявить эмоции. Она лишь погружалась в ненависть к самой себе, боясь, что ее единственный друг тоже станет ее ненавидеть. Единственное, что отвлекало ее от этих чувств — это сам Моно. Весь путь, который они проделали до этого места вместе, она впервые так жадно следила за ним. За каждым его действием, за каждой дрожью в голосе, за каждым взглядом. Наверно, Моно считал, что Шестая ничего не замечает. Да, будь это прошлые временные линии, он был бы абсолютно прав. Но уж точно не в этот раз. Ей приходилось часто заставлять вести себя еще сдержаннее. Только представьте: чужой, жадный взгляд над душой позади вас, который бы не прерывался в лучшем случае в течение нескольких часов (а то и больше!). Наверняка мальчику было жутко, но Шестая не могла полностью отказать себе в этом. Она будто погружалась в транс, в котором не было места ее страхам и переживаниям, позволив Моно вести ее за руку, полностью отпустив контроль. Если бы он захотел резко изменить привычное направление, если бы вдруг он задумал что – то плохое, навряд ли Шестая бы очнулась вовремя или вовсе это заметила. В такие моменты ей было так хорошо, но также ужасно мерзко на душе. Это была немая война внутри ее головы: одна часть Шестой пыталась будто уничтожить ее, постоянно обвиняя, напоминая то, что она сделала или кем являлась на самом деле. Вторая ее часть, наоборот, заставляла девочку уставится цепким, мертвым взглядом в их сцепленные руки. Тихий, почти ласковый голос говорил: он снова пришел. Он рядом прямо сейчас. Значит все хорошо, не бойся. То ли Шестая видела, то ли чувствовала: Моно чем – то отличался. Он был более осторожным во всем: в направлении, к монстрам, к ней самой. Он заметно тревожился, когда смотрел на девочку. Если выдавался случай поговорить, Моно иногда так медлил перед тем, чтобы наконец что - то спросить или дать ответ, будто от его слов зависел целый мир. Шестая опрометчиво думала, что, возможно, его друг всегда был таким, а она просто надумывает лишнего. Если бы в прошлых жизнях она была к напарнику хоть немного повнимательнее, то сейчас бы била тревогу. Ей было стыдно, поэтому она не смела смотреть мальчику в глаза. И кажется, ее начало трясти, потому что Моно осторожно взял ее за плечи и протянул к себе, обнимая. — Ну же, Шестая, я же рядом. Все будет в порядке. Пожалуйста, объясни мне, чего ты боишься? — Моно... Шестая плакала, уткнувшись тому в плечо. Моно, кажется, впервые видел от нее столько... эмоций. Столько сдерживаемого отчаяния, которое он так хотел прогнать. Еще немного. Нужно подождать еще совсем немного. В отличие от мальчика, Шестой явно было невыносимо трудно показывать слабость. Она привыкла к тому, что уязвимость в этом мире равносильна смерти, Моно прекрасно это понимал. Поэтому сейчас был особенно осторожным. Он аккуратно снял капюшон с ее головы, чтобы коснутся ее темных волос. Мягкие поглаживания по голове смогли немного привести девочку в чувства. — Ты можешь рассказать мне что угодно, Шестая. Мы же друзья, разве нет? «Пока что да, друзья. Но уже совсем скоро можем перестать быть ими. Я не хочу. Знаю, что заслуживаю, но не хочу!» — мысли ураганом проносятся в голове Шестой. Она дала себе еще немного времени, когда ее не ненавидят и не пытаются прикончить. Позволила себе короткую иллюзию безопасности, почти такую же, как когда – то со шкатулкой, когда ее схватил Тощий. Затем, она слегка отстранилась от мальчика, бережно убирая его руки с ее плеч. — Я... – девочка прерывисто вздохнула. — Я предатель, Моно. – слова ей давались с тяжким трудом, — Предатель и убийца. Я столько раз... столько раз бросала тебя, Моно. Шестая еле сдерживается от новых рыданий, но заставляет себя продолжить: — Из – за меня ты упал… я-я не до конца понимаю, куда. На дно телевизионной башни, н-но я не уверена. Я… я просто… испугалась. Твоего лица, оно… очень п..похоже… было. На его. Я... я подумала, что ты предал меня первым. Все – таки не сдержалась и заплакала вновь. — Я пойму, если теперь ты оставишь меня. Пойму, если станем врагами, просто... – теперь Шестая сама вцепилась в него со всей силы, Моно вздрогнул, но не двинулся с места. — Прости меня! Я знаю, мои извинения ничего не исправят. Знаю, что они ничего не стоят, знаю, что ты должен... должен- Шестая резко замолкла, потому что наконец взглянула в глаза напротив. И в этих темно – серых глазах, в которых мелькала статика, Шестая не смогла найти ожидаемой ненависти, злобы или даже простой обиды. Они были полны какой – то неуместной нежности и такой знакомой тоски. То, что услышала следом Шестая, будто снова выбило землю из – под ног, как тогда, когда снова проснулась в запертой маленьком подвале Охотника. — Я знаю. Я не забыл это. — Что?... От шока девочка отпустила плечи Моно, но мальчик их быстро перехватил в свои руки. Она думала, что сейчас он оттолкнет ее или еще чего похуже, но ожидания вновь разбиваются о реальность: Моно держал крепко, но не сжимал до боли. — Значит, ты тоже помнишь?.. – Моно будто не знал, как себя вести и еле контролировал себя от переполнявших чувств. Из его глаз тоже хлынули слезы, но он не смел издать и всхлипа. Ему выдался этот шанс просто поговорить обо всем! Он не мог его упустить, но и надавить на девочку до сих пор слишком боялся. — Почему? – руки Шестой ослабли и те не вырвались из хватки, — Если ты все знал с самого начала, почему пришел за мной?! Почему... почему не отомстил?! Ты мог просто оставить меня там. Ты... ты! — Я не хочу так поступать. – мягко прошептал Моно, из глаз которых продолжили течь немые слезы. — Даже если ты отпустишь мою руку тысячу раз, я спасу тебя в тысячу первый. Услышав это, девочка резко вырвала свои руки и снова схватила того сама, также как и прежде, со всей силы. Эта негласная битва руками, кажется, обоих совершенно не волновала в данный момент, хотя со стороны выглядела весьма забавно. — Ты что, совсем идиот?! Ты.. да ты просто дурак! Так нельзя! Просто нельзя! Моно, я все никак понять не могу, ты просто наивный болван или окончательно сошел с ума?! Как можно быть таким?! Девочка перешла на крик. Наверно, она просто перенервничала, забыв о безопасности. Забыв о том, как боялась обидеть своего друга. Наверно, во всем виноват дурацкий шок. Точно, именно так. И ее гнев был совершенно обоснованным, между прочим! Моно показалось, еще минута и его точно эти маленькие, но сильные кулачки, что сжимали его пальто, начнут яростно бить. Он должен был, наверно, испугаться, но вместо этого он засмеялся. Шестая опешила от этого, снова замолкнув и внимательно посмотрев на друга. — Ты... ты что, смеешься?! Да ты- Моно продолжил заливаться смехом, в котором смешалось все: тоска, истерика, облегчение. — Прости, – ему потребовалось время, чтобы немного успокоиться, — Я просто... так рад. — Ты должен ненавидеть меня. – понуро ответила девочка, опустив голову — Чему ты радуешься? – снова шепчет. — Не знаю... наверно, тому, что ты у меня есть. — Безнадежный идиот. — Наверно. – легко согласился мальчик. Хватка на его пальто вновь ослабла. — Я думала... – Шестая тихо всхлипнула — Я думала, ты оставишь меня после всего, что я сделала. В лучшем случае. Девочку снова потянули в мягкие объятия, и та не сопротивлялась. — Не думай так. Я ни за что этого не сделаю. Я- Моно осекся. Он не совсем был прав. Как никак, в прошлых временных петлях Тощий ловил Шестую. Издевался над ней. Мстил ей. Моно не стоит забывать, кем он... был? Или мог стать? Мальчик не мог вспомнить, что произошло после падения, поэтому мог лишь строить догадки. — Моно? – обеспокоенно взглянула на него, — Ты резко притих. Что случилось? — Ты говоришь, что ты монстр. Моно вновь обреченно смотрит. Шестая даже слегка опешила от столь резкой перемены в настроении друга. — Но единственный монстр здесь — это я. Вдруг, я и есть Тощий, то... — Прекрати. – Шестая слабо улыбнулась. Дав себе лишь пару секунд на обдумывание, продолжила: — Знаешь, Моно, все… намного проще, чем ты думаешь. — О чем ты? — Мы оба... монстры.

* * *

— Так значит... так называемая "Хозяйка" этого корабля... это и есть ты? Они больше не пытались перехватить друг друга. Больше не кричали и не плакали. А спокойно сидели рядом на чемодане, посреди серых труб. — Угу. — И ты… точнее, Хозяйка контролирует целый корабль, включая всех обитающих здесь монстров и поглощает души? Превращает жертв в своих рабов? — Верно. — Звучит… - Моно задумался — Не очень просто. Шестая обхватила руками свои колени и уткнулась в них. — Мне страшно, Моно. Вдруг это место влияет на меня также, как на тебя влиял Бледный город? Вдруг я… я снова оголодаю и тогда… тогда…нападу, съем, заберу твою душу. Убью тебя. Снова, я снова предам тебя. Я- — Не убьешь. И не съешь. И не заберешь мою душу. И уже не думаю, что предашь. – мальчик успокаивающе погладил ее по плечу, та повернула на него голову. — Откуда ты знаешь? – прошептала Шестая. — Я доверяю тебе. Девочка глубоко вздохнула, в очередной раз посмотрев тому в глаза: — До сих пор? Почему? – она искренне поражалась ему. Моно всегда казался ей слишком… наивным. Слишком добрым для этого жестокого мира. Но Шестая уже давно успела понять: это не слабость и не наивность. Это самая настоящая сила. — Не знаю. – мальчик пожал плечами, — Наверно, я просто очень упрямый. Или как ты там меня назвала…А! Безнадежный дурак. Моно хихикает, когда девочка беззлобно ударяет кулачком его по плечу. — Идиот. – поправляет Шестая, следом снова опускает голову и слегка отворачивается, — Прости. Моно улыбается. Пододвигается ближе к ней и протягивает руку с оттопыренным мизинцем. — Давай впредь дадим обещание друг другу. — Какое? – девочка недоуменно смотрит на протянутую руку и повторяет жест. — Ты больше не отпускаешь меня, а я… не превращаю тебя в монстра? Шестая отдернула руку и обидчиво воскликнула: — Да не собираюсь я тебя предавать больше! — Нет – нет, ты не поняла. – Моно терпеливо объясняет. — Я просто… хочу дать тебе эту клятву. Хочу, чтобы ты ее слышала. И поверила в нее. Не обязательно сразу, но когда – нибудь, точно. Шестая смотрит долго и пронзительно. Боги, она точно его не заслуживает. Моно тихо выдохнул, отпуская руку, явно расстроившись. — Ха – ха, извини, я забылся немного… Он опешил, когда Шестая в ту же секунду поддела мизинцем его мизинец, закрепляя тем самым их руки. Ну уж нет, девочка не хочет позволить ему впасть в эту всеобъемлющую печаль снова. Не хочет допустить, чтобы Моно снова волновался о том, что говорит ей что – то «не то» или «не так». Теперь логика поведения мальчика прекрасно складывалась в голове Шестой. И, может совсем не скоро, но они обязательно преодолеют этот барьер, что, казалось, укоренился где - то глубоко, между ними. — Клянусь, я больше никогда не оставлю тебя. Моно улыбнулся. И Шестая могла поклясться вновь, что это лучшее, что она видела за последнее время. На душе впервые было так легко и спокойно. И пусть впереди их ждало еще много опасностей, сейчас они могли позволить себе немного выдохнуть.