Глава XII. Хрупкий фарфор

Каким бы безопасным место не казалось, чем дольше стоишь, тем больше опасностей встретишь. Моно с Шестой достаточно задержались. — Пора идти. – мальчик встал с крышки чемодана и протянул ей руку. Шестая посмотрела сначала на него, потом на руку. В глазах напротив читалось доверие. Даже после всего, что они узнали, этому чуждому для девочки чувству было место в этих серых глазах. Она до сих пор не могла понять его. Но уже не злилась на Моно, как раньше. Шестая приняла его помощь. — Давай поведу я. Ты здесь не был.. – слегка виновато шепнула девочка, на что последовал кивок. Шестая достала из кармана дождевика маленькую зажигалку. Через секунду комнату осветил теплый огонек. — Откуда она у тебя? – Моно завороженно смотрел на маленький огонь. — Нашла здесь, пока ты приходил в себя. — Оу!... Понятно. – ему стало неловко. Ему снился ужасный кошмар, и он успел подумать, что это было не особо заметно. Но по выражению лица Шестой, надеяться не стоило. — Прости за это… — Ничего. Все в порядке. Они расслабились всего на пару часов, даже меньше. Но этого хватило, чтобы кое – кто уже напал на их след. Они даже не заметили, как одна из отбрасываемых теней была неестественно больше, чем должна быть. Темная аура сгущалась вокруг персоны, что показалась из той самой тени, но не смела показываться на глаза. Хозяйка молча наблюдала за происходящим. Она казалась удивленной, руки дрогнули, но ее удивление быстро сошло на нет. Сжав кулаки, сквозь маску она оскалилась, как хищник, что раздумывает новую ловушку для будущих жертв. Хозяйка исчезла также быстро и незаметно, как и появилась.

* * *

Они продвигались дальше. Моно не особо видел разницу между этим местом и Бледным городом. Все те же высокие бетонные стены, та же канализация и тот же шум дождя. Мальчик невольно поежился, когда, выйдя из канализации, они оказались у очередного обрыва. Лестница казалась понадежнее, чем мост в телевизионной башне, но что им мешало просто споткнуться? Она была довольно узкой. От дальнейших накручиваний спасла Шестая, которая покрепче сжала руку своего напарника. — Все хорошо. – как можно мягче шепнула девочка, — Это просто лестница. И не через такое проходили, не так ли? Моно улыбнулся, выдохнув. — Ты права. Проходя по лестнице наверх, к очередному зданию, Моно все равно поглядывал вниз. Хоть ему и было жутко, а воспоминания то и дело кричали об опасности, зрелище все равно оказалось завораживающим. Отнюдь не Бездна, но если упал вниз — пропал навсегда. Отчего – то он вспомнил обезображенных существ Бледного города, что бездумно врезались в мониторы телевизоров, а кто – то вовсе сбрасывался с крыши, нередко тараня собой тот самый телевизор. Картина, полная безнадежности и отчаяния. Благо, в этот раз Шестая помогла ему, и он не видел подобное снова. Моно помотал головой. Не время было погружаться в воспоминания. К тому же, сейчас они никак им не помогут. Как и говорила Шестая, мальчик здесь ни разу не был. А значит, он не имел понятия, что за твари будут поджидать их дальше и как от них спастись. Это пугало даже больше, чем пропасть. Шестая шла впереди, крепко держа его за руку. После их долгого диалога ему стало значительно лучше. Может, его и предавали невообразимо много раз, но сейчас, Моно не чувствовал обиды. Не чувствовал напряжения от своей напарницы (точнее, оно было, но не к нему лично). Она все еще была отчужденной, но если приглядываться к ее действиям, то становится ясно: судьба Моно Шестой небезразлична. Она действительно старалась не поранить его резкой реакцией на что – либо, стала прислушиваться к его словам. В конце концов, она действительно не отпустила его в этот раз. Моно опустил взгляд с Шестой на ее ногу. Бинт совсем немного окрасился в красный, но на первый взгляд, рана не открылась. Это очень хорошо, им повезло. Но на будущее, мальчик все равно решил, что при первом же случае нужно будет перебинтовывать. В идеале, конечно, найти чем обработать. Но что угодно, даже найденное в так называемой больнице, могло быть опасно для жизни. Моно вздохнул, отказавшись от идеи обработки. Он всегда хотел защищать впереди идущую персону. Но сейчас, это чувство будто постепенно перерождалось во что – то другое. Во что – то более яркое, решительное. У мальчика были смутные воспоминания, будто он уже чувствовал нечто подобное когда – то давно — в прошлых временных линиях. Но когда именно вспомнить никак не удавалось. «Это пустяки.» — бросил в мыслях Моно, стараясь игнорировать этот резко проснувшийся, будто от дурного сна, непонятный клубок чувств. Но как бы он не скрывал, глаза выдавали его взвинченность: в них все чаще начали мелькать крохотные искорки статического электричества. Поднявшись на новое здание, Шестая обернулась и невольно задержала на мальчике взгляд. — Что – то не так? – Моно не понял такого резкого внимания к себе, подумав, что оно обращено не на него, обернулся назад. Ему было немного дискомфортно без пакета на голове. Ранее, он не мог понять, почему. Он никогда не снимал его просто из - за внутреннего чувства: никто не должен видеть твоего лица. Это опасно. Это навредит тебе. И внутреннее чувство не подвело. Моно не хотел признавать, что он и является в будущем Тощим. Насколько сейчас он был похож на монстра? Он никогда детально не разглядывал свое лицо, так как не было причин, все же, выжить было главнее. Но если бы им выдалось немного безопасного времени и рядом бы оказалась любая отражающая поверхность, он бы сравнивал себя с Тощим как можно дольше. Правда, это бы ни к чему не привело. Ведь Моно не помнил в подробностях, как выглядел сам Тощий. В этот раз они от него просто сбежали. Даже не столкнулись лицом к лицу. Впрочем, это к лучшему. Так ему казалось. Конечно, можно было спросить о сходствах напрямую у Шестой, она наверняка помнила и знала больше, чем он. Но язык не повернется и слово сказать на эту тему. Встреча с ним была явно ужасной, раз уж при малейшем узнавании черт Шестая предала его. А можно ли вообще считать это предательством? Моно до конца не был уверен. — Нет, все в порядке. – быстро отмахнулась Шестая, — Идем. Мест, куда можно завернуть, было не так много. Однако, Моно обратил внимание на угол комнаты, будто предназначенный для лифта, но самой кабинки не было, в центре которого неподвижно стояла маленькая фарфоровая статуэтка. В ней легко можно было отличить девушку в темном кимоно, скрывающую свое лицо под маской. Моно привлекла эта фигурка, потому он осторожно подошел к ней, следом взяв на руки. За все время он не видел ни одной целой вещи, игрушек тем более, но эта девушка в кимоно хоть и была местами потрескавшейся, Моно она показалось очень милой. — Смотри, какая красивая. – мальчик обратился к Шестой. — Поосторожнее с ней… – девочка хотела было отдернуть напарника от статуэтки, но было поздно, Моно уже успел ее взять, — В ней… есть что – то нехорошее. Опасное. — Правда? – Моно искренне удивился, повнимательнее став изучать ее. — … Это Хозяйка. – тихо добавила девочка. — А? — Так она выглядит. Я хочу ее разбить, она мне не нравится, она… пугает меня. Моно резко отвел руки со статуэткой в противоположную сторону от Шестой, которая явно хотела забрать ее. — Стой! Так нельзя. — Это еще почему? - не поняла Шестая. — Ты сама только что сказала: в ней что – то нехорошее. Разобьем ее — и выпустим это «что – то нехорошее». Лучше отставить ее в сторону и не трогать. А еще она правда красивая. Жалко ее ломать. — Она ужасна. – девочка смотрела на статуэтку с открытой ненавистью. Моно сочувственно посмотрел на подругу. Он понимал, что это чувство обращено вовсе не на саму фигурку, а на Хозяйку. И если верить словам, то Хозяйка — и есть Шестая. Моно не мог понять, Шестая больше боится себя или ненавидит? Он осторожно поставил статуэтку на пол и затем с той же осторожностью обнял девочку. — Шестая, это просто игрушка. Кроме нас, пока что, здесь никого нет, ну же. – он улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла с лица, потому что Шестая стояла слишком неподвижно. Она молча смотрела сквозь него в стену. Мыслями девочка была далеко не здесь. Шестая смотрит на фигурку, но видит далеко не безобидную игрушку. Она видит высокую парящую девушку, что пожирает чужие души, превращая невинных жертв в безвольных кукол. Кому – то из этих жертв повезло больше: они становились маленькими забавными существами, называемыми Номами, обреченные вечно работать в двигателе. Кому – то не повезло совсем: все, что могли делать жертвы, это есть. Есть, есть и снова есть, чтобы в конце концов монстр поглотил их души. Это ее суть. От этого не убежать. И она тем, что вытянула Моно, своими же руками подписала своему лучшему другу смертных приговор. Шестая не стала лучше. Она не спасла его. Она все такой же беспощадный монстр. Моно, можно сказать, повезет, если она просто сожрет его в первом же приступе Голода. Она тем самым сделает ему даже одолжение. Нет! Она не может этого допустить. Не может! Но что делать? Шестая не могла даже предположить. Все, на что хватило сил: это беззвучно плакать, утыкаясь во что – то мягкое и теплое. В то, что совсем не хотелось потерять вновь. — Шестая! – неожиданно Моно встряхивает ее за плечи, — Приди в себя! Она — не ты. Ты не сделала ничего плохого. — Это неправда. – девочка всхлипнула, схватившись за него, — Я убью… Я убью тебя, я не справлюсь… Все снова.. повторится. Нет, все будет даже хуже, чем было, я!- — Я жив прямо сейчас только из – за тебя! – Моно крепко прижимает подругу к себе, — Ты спасла меня. Ты думала, что я предал тебя. И даже после этого, ты спасла меня. Ты не такое чудовище, как думаешь о себе. Шестая смотрит своими заплаканными глазами прямо на Моно так внимательно и отчаянно, что мимолетно посетило желание увести взгляд, но мальчик не посмел этого сделать. Она пыталась найти в его глазах хоть капельку лжи, ведь поверить в сказанное было невыносимо трудно для Шестой. Но в глазах напротив была лишь непоколебимая уверенность и вера. В нее. Ей снова захотелось рыдать. О, Боже. Но Моно вновь крепче прижимает к себе, готовый, как сотни раз в прошлом, ее защитить. И Шестая все же берет себя в руки и успокаивается. — Мы пройдем через Чрево. Я не брошу тебя, слышишь? Не бойся. Она все еще не верит, но молча кивает. — Пойдем. Моно крепко держит ее за руку, готовый идти туда, куда она поведет. Шестая в последний раз задерживает взгляд на фарфоровой кукле, все еще борясь с желанием ее разбить. В конце концов, она отворачивается, и они идут дальше.