Глава 10 «Приход короля»

Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а в том, чтобы учиться танцевать под дождем.

Вивиан Грин

      После нескольких часов пыток под названием «учеба», наконец-то наступил ланч. Лилит на автопилоте, подошла к стойке раздачи и схватила свой школьный паек: пасту болоньезе, листовой салат, кусок тыквенного пирога и шоколадное молоко. Она повернулась и по инерции, пошла к своему столу, а точнее, к тому самому столу, за которым она теперь уже не имела права сидеть.  Как-то странно… Мягко говоря, опять отвратительно.  Вся ее школьная жизнь вертелась вокруг них. Совместные перемены, когда они лениво шатались по коридорам или забивались в пустой класс, чтобы пересидеть урок. Дебильные переписки на скучных занятиях, где они обменивались убойными мемами и стебались над учителями. Совместные проекты, которые в итоге превращались в хаос, потому что вместо работы они ржали, ели и обсуждали, кто какую дичь вытворил на выходных. А теперь этого всего не было. Она будто оказалась в шкуре изгоя, хотя «будто» здесь было явно лишним, потому что она и была им. Конечно, она могла подойти к другим одноклассникам и чисто теоретически завести новые знакомства, но зачем? Чтобы потом все закончилось точно так же? Спасибо, она уже пару раз наступала на эти грабли, повторять эксперимент совершенно не хотелось. Найдя свободный столик где-то на самом отшибе, как и полагается ее новому статусу, она села и настроилась провести этот обед в гордом одиночестве. Ну, насколько это было возможно, раз к ней очень быстро кто-то подсел.       — Ты что тут забыл?       — Мм, дай-ка подумать… — протянул Джереми, неспешно наматывая спагетти на вилку. — Ах да, кажется, собирался съесть свой ланч.       — Это-то понятно, но ты сидишь со мной.       — И-и-и? — спросил он, отправив в рот порцию пасты. — У тебя провалы в памяти или ты все это время не замечала, что года три-четыре я стабильно обедаю рядом с тобой? Кстати… Что-то не пойму, а почему ты сегодня одна? Вы что, поссорились?       — Надо же… — усмехнулась Лилит. — Твоя заботливая сестра, оказывается, решила не посвящать тебя в последние новости?       — О чем ты?       — Ну… Если совсем коротко, теперь я официальный страшный, злой монстр местного производства. Она подхватила нож и принялась ловко перекатывать его между пальцами. За соседним столиком тут же началось дружное «ко-ко-ко». Все трое синхронно дернулись, всполошились, едва не распушили перья и принялись отчаянно пытаться привлечь внимание Джереми, мол: «Эй, тебя сейчас прирежут!», но тот видел перед собой лишь тарелку с пастой. Лилит продолжала невозмутимо вращать нож, не сводя с них взгляда, а в следующую секунду вонзила его в столешницу рядом с подносом, отчего вся куриная компания едва не повскакивала со своих мест.       — Если хотела яблоко, могла бы просто попросить, — сказал Джереми, даже не подняв головы, в то время как Лилит едва сдерживала смех. — Может, это не мое дело, но… Не нравишься ты мне в последнее время.       — Слышу это так часто, что уже не удивляюсь.        — Я имею в виду, что ты сильно изменилась. И правда, Лилит Делон больше не существовала. Та девчонка, которая умела радоваться мелочам, первой соглашалась на любую авантюру и находила повод для улыбки даже в откровенно паршивый день, была похоронена вместе с той девушкой, там, во Франции и теперь вместо нее сидела Лилит Блейк. Однако ироничным было то, что она разобралась, как работает эта способность высасывать магию, и действительно ощутила и эйфорию, и желание заполучить больше, о которых писалось и в книгах, и в интернете. Вот только контролировать все это оказалось так же легко, как щелкать семечки. Возможно, причина крылась в том, что значительную часть своей жизни она и без того посвятила контролю над собственными эмоциями. Кто знает. Но одно она поняла точно: не стоит подгонять всех под один шаблон.       Школьный звонок прокатился по коридорам, и день двинулся дальше. Время тянулось мучительно медленно, словно тараканы по ночному полу, но в конце концов наступил последний урок — физкультура. В раздевалке раздался привычный хор нытья: «Не могу, не хочу, не буду». Впрочем, никого это особо не интересовало, поэтому уже через несколько минут весь класс оказался на спортивном поле. Разминка началась с неизменного набора испытаний: растяжка, наклоны, прыжки. Те, кто состоял в школьной футбольной команде, сразу разошлись по своим местам, а группа поддержки расположилась у края поля с крайне серьезным видом, обсуждая новую связку, синхронность движений и предстоящее выступление. К счастью, Лилит никогда не входила в группу поддержки, поэтому повторно ощущать себя человеком, которого вышвырнули из компании, ей не пришлось, но…       — Лилит, ты сдулась, — подметил учитель по физкультуре, наблюдая, как она безуспешно пыталась восстановить дыхание.       — Да, я и сама это вижу…       — Я думал отправить тебя на соревнования. Каждый…       — Да-да, знаю. Каждый год классы соревнуются друг против друга.       — Именно… В общем, займись своей формой. В забеге у нас не хватает участников, и, может быть, за лето тебе удастся вернуться в прежнюю форму, — сказал учитель. — А сейчас давай еще один круг! Громко цокнув языком и издав что-то очень похожее на хныканье, она еще несколько секунд потопталась на месте, но все же послушно двинулась вперед.       — Моя бабушка и то быстрее бегает, а она мертва! — донесся за спиной бодрый крик. — Как думаешь, ты способна двигаться быстрее, чем бездыханный труп моей бабули?!  Она из последних сил удержалась от соблазна упасть в траву и прикинуться тем самым трупом. Ноги налились свинцовой тяжестью, дыхание окончательно сбилось, а желание продолжать существовать на этом уроке стремительно приближалось к нулю. Ход часов наконец сдвинулся с мертвой точки, и вот долгожданный свисток наконец разрезал воздух, а толпа измученных учеников хлынула в раздевалку. Со всех сторон хлопали дверцы шкафчиков, спортивная форма одна за другой исчезала в сумках, а в воздухе смешались запахи дезодоранта, пота и приторно-сладких духов. Лилит стянула с себя спортивную футболку, а ее взгляд то и дело цеплялся за Кэролайн, которая оживленно что-то обсуждала с одной из девчонок, активно жестикулируя. Злость вновь медленно подняла голову, подобно кобре под размеренные движения факира, настойчиво подталкивая к тому, чтобы вцепиться Кэролайн в горло, лишить Бонни всей ее магии, а Елену так, оставить зрителем. Пусть смотрит, пусть наблюдает, как ее подруги одна за другой умирают у нее на глазах, пока ее долбаная совесть медленно сжирает ее изнутри. Ладонь медленно прошлась по лицу, пытаясь унять накатившую ярость, однако, не удержавшись, она все же пробормотала себе под нос и «хоп» — в ту же секунду дверца шкафчика резко распахнулась, смачно поцеловав бывшую подругу прямо в лоб.       — Ай! — взвизгнула Кэролайн и, потерев ушибленный лоб, принялась озираться по сторонам в поисках той, кто это устроил, но возле шкафчика никого не оказалось. Лилит демонстративно зевнула, всем своим видом показывая, мол, она тут совершенно ни при чем. Впрочем, назвать это местью язык бы не повернулся. Подобная выходка даже на один балл не тянула. Покинув территорию школы, она переступила порог дома, прихватила с кухонной полки пакет с сухофруктами и сразу поднялась наверх, избегая любого шанса столкнуться со Стефаном. Да, он даже не заикнулся и всячески делал вид, будто относится к ней так же, как и прежде, но он все-таки был парнем Елены. То ли недавние события заставили ее видеть подвох буквально в каждом, то ли она и правда все чаще ловила на себе его взгляд, словно он терпеливо ждал момента, когда она наконец оступится, чтобы окончательно подтвердить их теорию. Подобное положение дел закономерно наслаивало внутри тяжелый груз, от которого никак не удавалось избавиться. Даже несколько изнурительных кругов на физкультуре не принесли ни малейшего ментального облегчения, а как назло, все сериалы, за которыми она следила, уже подошли к концу, и выхода новых эпизодов предстояло ждать еще очень долго. Так что же делать? Возможно, стоило найти себе новое занятие, которое с головой поглотит все ее внимание и позволит наконец оградиться от происходящего вокруг? Покачиваясь на стуле с карандашом в зубах, она лениво осматривала комнату, пока взгляд не зацепился за ту самую коробку с мамиными блокнотами, красками и кистями. Поднявшись с места, она придвинула ее к себе, откинула крышку и извлекла наружу один из блокнотов. Стоило грифелю коснуться бумаги, как в тот же миг весь накопившийся за день негатив начал стремительно растворяться, подобно капле акварели в чистой воде.       — Ты чем это занимаешься? — поинтересовался Деймон, проходя в комнату.       — Рисую.       — М-м… — протянул он, склоняясь над листом бумаги. — Это что? Дикобраз, утыканный ножами?       — Вообще-то это волк.       — Оу… У тебя несомненно талант… Если немного здесь подкорректировать, тут подстереть, то вполне себе…       — Да-да, благодарю. Можешь не продолжать, — ответила она, бросив последний взгляд на рисунок. Похоже, рисование — это не ее. Совсем не ее.       — Тебе кстати, посылка из Нового Орлеана пришла, — оповестил он, поставив коробку на стол. — Тяжеленькая… Что ты там такого заказала? Не теряя ни секунды, она схватила ножницы, рассекла лезвием клейкую ленту и, распечатав коробку, жадно принялась перебирать содержимое, где обнаружился целый готовый набор юного мракобеса по программе «Как стать ведьмой за 3 дня». Увесистые манускрипты с заклинаниями, пучки сушеных трав, старинные камни, амулеты и флаконы с какими-то непонятными жидкостями. Опа… Кажется, она нашла себе занятие, которое увлечет ее с головой, и так оно и случилось. Вдобавок к этому она вернулась не только к пробежкам, но и записалась на онлайн-курсы по архитектурному проектированию. А что до знаменитой троицы, то здесь пришлось выстраивать тактику демонстративного игнорирования, которая в целом работала, но с натяжечкой, ведь учились они не только в одной школе, но и в одном классе.

***

      Дни, словно стеклышки в калейдоскопе, продолжали мелькать, стремительно перетекая один в другой, а май уже вовсю пыхтел на горизонте, предвещая скорое приближение лета. Контрольные были успешно сданы, а значит, можно было наконец выдохнуть, забыть о химии и задвинуть все гадкие формулы в дальний ящик. До свободы оставалась всего одна неделя, в конце которой намечалась школьная вечеринка в стиле 60-х с буйством цветастых платьев и теми воздушными шарами, которые раньше ей приходилось надувать, вешать и перевешивать по дружбе, но теперь этого обязательства больше не было, чему наверное стоило радоваться. Пробежав около пяти миль, она зафиксировала наступление сумеречного часа, когда небесный светильник уже скрылся за чертой видимости, оставив после себя лишь тлеющие отблески заката, и поняла, что пора возвращаться. Окутывающая лесной массив безмятежность постепенно сменялась вечерним шумом городских улиц. Мимо пронеслись уютные коттеджи с охристой черепицей на крышах, аккуратные низкие изгороди и плотно зашторенные окна. Еще пара кварталов и она оказалась бы дома, но тут ее окликнули.       — Лилит! Да ну… Жизнь более-менее начала возвращаться в привычное русло, вечерняя пробежка складывалась как по маслу, все уверенно катилось к своему закономерному финалу в виде перьевой подушки, в которую так и хотелось плюхнуться лицом и сладко захрапеть, как тут, на тебе, нарисовался он.       — Какая интересная тактика… Делать вид, что не слышишь человека. Обычно во время пробежки подобный номер еще можно списать на наушники, вот только на тебе я их почему-то не наблюдаю.       — Что тебе нужно, Нейтан? — спросила она, стараясь звучать как можно более отстраненно, будто между ними никогда ничего не было. Словно их губы не сталкивались в порыве необузданной страсти, словно он никогда не прижимал ее к кровати, словно его руки не блуждали по ее телу, а шепот самых красивых признаний никогда не касался ее слуха. — Советую сразу перейти к делу и не тратить мое время, ведь мы оба прекрасно знаем, что ты уже отнял у меня его более чем достаточно.       — Мне нужно поговорить, Лилит. Просто поговорить. Удели мне немного времени, ладно?       — Думаю, ты и сам знаешь ответ, — бросила она, разворачиваясь, однако его пальцы уже сомкнулись на ее запястье, не позволяя уйти.       — Всего пять минут, Лилит. Я не прошу о многом. Она прикрыла веки и медленно набрала полную грудь прохладного воздуха. Так хотелось резко выдернуть руку, бросить напоследок что-нибудь колкое и с гордо поднятой головой уйти, вот только ноги отказывались слушаться, а сердце билось куда быстрее, чем ей хотелось.       Утренний свет едва просачивался сквозь тюль, оставляя на полу и стенах тонкие световые полосы. Тело приятно ныло, мышцы как будто смазали маслом, а мысли… Их попросту не существовало. Вместо них сознание окутывало вязкое облако сахарной ваты. Нейтан спал рядом, положив руку ей на живот. Несколько долгих минут Лилит изучала черты его лица, задерживаясь взглядом на волосах, выразительной линии скул, подбородке и губах, к контуру которых так и тянулись пальцы, однако все же заставила себя выбраться с постели.       — Не думал, что ты подорвешься в такую рань, — сонно проговорил Нейтан, приподнимаясь на локтях. — Ложись обратно. Я сам сделаю кофе и принесу его сюда.       — Спасибо, но я пойду.       — Погоди… Я думал, вчера мы… — осекся он, а она в отражении зеркала успела заметить промелькнувшую на его лице растерянность. — Знаю, после того, как я себя вел, мгновенного прощения не заслужил, и с этим даже спорить не буду, но мы ведь оба взрослые люди. Давай еще раз спокойно поговорим, и как смотришь на то, чтобы сегодня вечером сходить в кинотеатр под открытым небом?       — Увы, не могу. Меня ждет подруга, и я уже пообещала провести этот вечер с ней, но завтра… — произнесла Лилит, застегивая молнию на кофте. — Завтра я свободна. Правда, мне еще нужно подумать, хочу ли я снова увидеться с тобой. Он приподнялся и коснулся губами ее плеча, после чего невесомо скользнул к верхней губе, затем к нижней. Неспешные, почти изучающие поцелуи один за другим очертили линию подбородка, кончик носа, лоб, виски и щеки, а она не успела опомниться, как вновь оказалась прижатой к постели, пока он нависал сверху, надежно отрезая ей путь к отступлению.       — Значит, уговорить тебя все-таки не получилось, и ты решила изображать безразличие, — усмехнулся он. — В таком случае тебе стоит срочно что-то делать со своими зрачками. Они у тебя расширены.       — Это просто анатомия. В темноте они расширяются.        — Ага, анатомия… Анатомия желаний, — пробормотал он, склоняясь к ее шее. — Как думаешь, твоя подруга сильно обидится, если сегодня я все-таки украду тебя у нее? На коже один за другим отпечатывались поцелуи, отчего она невольно сглотнула и плотно сомкнула губы. Великолепно. Мало того что все внутренние органы уже подняли руки, крича: «Мы хотим остаться здесь!», так еще предстояло и объяснить подруге, что она, похоже, снова сошлась с бывшим, а за подобные кульбиты по головушке точно не погладят.

***

      На пушистом ковре, в котором при желании вполне можно было утонуть, уже стояла большая деревянная миска с начос, окруженная плошками сырного соуса, сальсы и гуакамоле, а рядом возвышалась объемная пачка сырного попкорна, аромат которого был настолько сильным, что избавиться от него без пары дней проветривания вряд ли получилось бы. Лилит вскрыла упаковку с тканевой маской, аккуратно извлекла пропитанную сывороткой основу, расправила ее кончиками пальцев и тщательно разгладила по лицу. Терпкий аромат лаванды почти сразу заставил ее прикрыть глаза, пока ее подруга щелчками мыши листала список фильмов на экране ноутбука, наконец остановилась на одном из них и нажала клавишу пробела.       — Про этот фильм сейчас из каждого утюга верещат. Все соцсети второй день от него в полном восторге, — выдала Майя, тоже принимаясь вскрывать упаковку с тканевой маской, которая, судя по обещаниям на обратной стороне, должна была подарить коже глубокое увлажнение. — Короче, девушка остается одна в доме, потом кто-то начинает ломиться внутрь, свет вырубается, телефон перестает ловить сеть, а копы…       — Звучит как… Ужастик?       — Именно! Здорово же. Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз смотрели действительно достойный хоррор? Вечно какая-то шляпа. То сюжет банальный до зевоты, то спецэффекты выглядят так, будто их доделывали в ночь перед премьерой, а тут наконец-то появилось что-то, после чего полночи не сможешь заснуть, будешь ворочаться, шарахаться собственного отражения и вздрагивать от каждого шороха. Вот это я понимаю. Самое то.       — Ага, самое то, — хмыкнула Лилит, покосившись на пустую упаковку от маски. — Между прочим, четыре бакса только что отправились прямиком в мусорное ведро.       — Четыре бакса? Где ты откопала такую мажорскую маску? За такие деньги она не только расслабить должна, но еще и нервные клетки восстановить.       — Как насчет того, чтобы посмотреть боевик, детектив? Да я сейчас даже на старую классику согласна. Ты же знаешь, мне и без того хватает острых ощущений, когда каждый день сидишь как на иголках и ждешь, когда наступит тот самый день икс.       — Ой, да расслабься ты уже, хватит себя накручивать, — произнесла Майя, зачерпнув горсть попкорна и отправив его в рот. — Сколько времени прошло? Полгода? Вашего Клауса все нет и нет, его брат заколот в вашем же подвале, а Кэтрин исчезла в неизвестном направлении. Все, катастрофа миновала. Пора уже наконец вздохнуть полной грудью. Хм. А может, действительно уже пора махнуть рукой? В конце концов, подруга ведь не с потолка все это взяла. Полгода. Срок более чем внушительный, а этот недопервородный гибрид за все время так и не напомнил о своем существовании ни единым словом, ни единым действием. Может, и правда уже пора расслабить булочки?       — Тут такое дело… — многозначительно протянула Лилит, сделав несколько больших глотков газировки. — В общем, я снова…       — Ой, прошу, не продолжай, — перебила ее подруга. — Ты опять с ним, да? Опять с этим парнем, который, мягко говоря, не стоит твоего времени и самой тебя, да? Твоя чрезмерная привязанность к людям однажды доведет меня до нервного срыва.        — Клянусь, это его последний шанс.       — Но почему? Ты только посмотри вокруг, у нас тут целый зоопарк парней. Вот тот же Тим из магазина запчастей, всегда улыбается как рекламный буклет и масло везде умеет менять.       — Тим? Ты серьезно? — едва не поперхнулась попкорном Лилит, сдерживая смех. — Это не тот, с которым ты была на прошлой субботе?       — Да, и что? — невозмутимо пожала плечами Майя. — За него можешь не переживать, он уже прошел проверку, и, к тому же, ты знаешь мое правило, с одним и тем же парнем дважды я не сплю, но с ним бы переспала еще раз, а это, знаешь ли, уже о многом говорит. Да он просто Бог. К тому же мечтает о том, чтобы построить что-то серьезное.       — Ты мне его так разрекламировала, что теперь аж неудобно отказываться, — не удержалась и расхохоталась во всю глотку она. — Только вот есть одна маленькая проблемка: представь, если вдруг у нас ничего не выйдет? Он же единственный механик у нас в городе. Мало того, что он станет моим бывшим, так еще и возьмет из вредности специально перетянет цепь и выкрутит настройки карбюратора так, что байк на первом же светофоре встанет на дыбы и развалится по частям.       — Ну, я не говорю, что он лучший кандидат для твоего сердца, — призадумалась она. — Если честно, тут в городе есть еще парочка таких, кого стоит заметить. Вот, скажем, Роберт Граймс…       — Речь не о том, кто красивее или интереснее. Речь о том, что я не могу просто взять и выключить свои чувства.       — А, чувства? — стукнула себя по лбу Майя. — Так вот о чем речь. Я, конечно, не особо в этом специалист, но когда у меня болит зуб, я не сижу и не страдаю, надеясь, что все как-то само пройдет. Я просто иду и вырываю его, потому что чем быстрее избавишься от проблемы, тем легче будет.       — Знаешь, подруга, скажу тебе по секрету, когда действительно любишь человека, не так-то просто взять и выкинуть его из своей жизни.       — Ну да, наверное, ты права… Просто тяжело смотреть на тебя, когда тебе делают больно, когда ты раз за разом ищешь проблему в себе, а не в нем, и, честное слово, вот еще чуть-чуть, — показала большим и указательным пальцами крошечный зазор она. — Вот буквально еще столько, и, если он однажды заявится к нам в кафе, уж прости, подруга, я не сдержусь и подсыплю ему в кофе слабительное. Лилит тепло улыбнулась. Все-таки невероятно ценно, когда рядом есть человек, готовый не только терпеливо выслушать бесконечные жалобы, но и в случае чего дать обидчику хорошенько просраться.       — Все ужастики одинаковые. Глупый убийца гонится за грудастой дурой, которая всегда убегает наверх, вместо того чтобы просто выбраться из дома. Как по заказу, с первого этажа дома донесся странный звук, от которого душа норовила уйти в пятки, а голосовые связки нацелились выдать ультразвуковой писк. Впрочем, обе сделали вид, что ничего не слышали, и принялись хрустеть чипсами. Однако подозрительный шум не только не утихал, но и становился все громче.       — А ну-ка сходи и выясни, что там происходит.       — Еще чего, — возмутилась Лилит. — Это твой дом, а я вообще-то у тебя в гостях. К тому же ты старшая, а старшие по всем написанным законам обязаны заботиться о младших. Так что сама и проверяй, если так приспичило.       — Вот значит как… — ахнула Майя, поднимаясь на ноги. — Подруга называется… Эй, кто там? Кто там?       — Никогда не спрашивай: «Кто там?» Ты же смотришь ужасы. Это желание смерти… Еще бы вышла и проверила, что тут за странные звуки. Тем временем Майя действительно вышла из комнаты, оставив Лилит одну наедине со своей бурной фантазией, которая мгновенно перескочила от прагматичной мысли о банально упавшем предмете к мрачному сценарию, что, а вдруг в городе объявилась новая нечисть, и этот вечер станет их последним.       — Майя, Майя! Вернись обратно! — выкрикнула Лилит. — У тебя что, в голове все крестики с ноликами перемешались? Мы же с тобой столько кинематографического контента пересмотрели и прекрасно усвоили базовую аксиому выживания, согласно которой единственная рабочая стратегия заключается в том, чтобы держаться вместе! Конечно, в ответ не последовало ничего, кроме зловещего скрипа и стука, от которого окончательно сдали нервы. Пришлось подняться, схватить со стола массивный серебристый поднос в качестве импровизированного оружия и на цыпочках направиться вниз, вглядываясь в полумрак в поисках какого-нибудь чудовища, например вампира, который возьмет да и вонзит клыки в сонную артерию… Хотя стоп, погодите. Конкретно у этой нечисти точно нет разрешения на проникновение в этот дом, так что…       — БУ!!! Из-за угла стремительно выскочила светлая морда, и инстинктивный оборонительный рефлекс мгновенно заставил Лилит взмахнуть оружием прямо в сторону Майи. К счастью, подруга успела вовремя отреагировать и отскочить в сторону, так что серебристый поднос с громким звоном встретился со стеной.       — Эй! Ты чуть не сделала мое лицо плоским, как блин, — возмутилась Майя. — Спокойно, паникер. Это просто было окно. Ветер туда-сюда, туда-сюда. Никаких маньяков, успокойся. О, да! Конечно, окно. Никакой паники, все по плану. Ветер, ночь, Мистик Фоллс, что тут необычного? Распахнулось окно. Ну да, и что? Не стоит переживать, правда. Никаких подтекстов, все абсолютно логично…

*** 

      На одном из верхних этажей старого многоэтажного дома окно было тоже распахнуто, покачиваясь под ласковыми дуновениями ветра. Мужские руки закрыли его и окинули взглядом пространство. Обветшавшая кирпичная кладка, кожаный диван, переживший слишком много, чтобы остаться стильным, стопка тетрадей и одинокая чашка с недопитым кофе. Он подошел к зеркалу, окинул взглядом свое отражение, провел рукой по щетине и, нахмурившись, еще раз внимательно пригляделся.       — Кто этот парень? Экспедитор? — спросил он, направляясь к комоду и ухватившись за деревянную ручку, выдвинул ящик, чтобы оценить весь, мягко говоря, убогий ассортимент одежды. Из этой груды хлама он выбрал две более-менее приличные рубашки. — Ладно, плохой или еще хуже? Перед пленницей, да-да, именно перед пленницей, которая преподнесла ему на блюдечке лунный камень, новоявленного вампира и спровоцировала активацию проклятия, создав оборотня для ритуала, дабы подсластить пилюлю этому невероятно злопамятному и мстительному типу, который вместо фразы в духе «молодец, порадовала, не ожидал» показал ей огромную фигу с маслом. Теперь она была узницей, не способной не только сбежать, но даже пошевелиться без его соизволения, да еще и обязанной открывать рот исключительно тогда, когда ей разрешат, а теперь еще и исполнять роль личного стилиста, выбирая между строгой черной рубашкой и дерзкой зеленой в клетку.       — Тебе больше идут темные тона.        — Вот за это я тебя и ценю, дорогая, — удовлетворенно ухмыльнулся он, соглашаясь с ее выбором. — Так, теперь пройдемся по уточнениям. Клинок и белый пепел у Сальваторе, верно?        — Да, клинком убили Элайджу, он в подвале дома Сальваторе.       — Хорошо. Пусть пока остается там, — пуговица за пуговицей застегивал он. — Меньше всего мне сейчас хотелось бы его воскрешать. У него есть крайне раздражающая привычка портить все веселье.       — Не забудь, ты в ссоре со своей девушкой.       — Точно, тетя Елена, — кивнул он. — В последнее время я был чересчур скрытен, и с моей стороны было весьма опрометчиво не посвятить ее во все прелести нашего маленького мира с вампирами, ведьмами и прочей чертовщиной. Какая прискорбная оплошность… Что еще?       — Это все.  Ответ явно его не устроил. Развернувшись, он медленно сокращал дистанцию между ними, с эстетическим удовольствием наблюдая, как мгновенно напряглись изящные черты ее лица.       — Такая нервная, — ухмыльнулся он, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо. — Я ведь еще даже не угрожал. Пока что.       — Пожалуйста, Клаус, просто убей меня. Я сказала тебе все, что знаю.       — Катерина, ну ты и актриса, — рассмеялся он. — Мы оба хорошо знаем, насколько ты дорожишь собственной шкурой, чтобы вот так добровольно с ней расстаться. К тому же ты знатно мне поднасрала, так что твоя биография уже написана: до конца своих дней ты будешь жить загнанной, вымотанной, вздрагивая от каждого шороха и оглядываясь через плечо, — заявил он. — А теперь-ка давай забудем про нашу взаимную ненависть и выкладывай, каков их план. Он ведь у них есть. Говори. Напротив зрачки расширились. Это было внушение. Весьма неприятная привилегия, доступная только первородным, позволяющая подчинять своей воле даже других вампиров. В одно мгновение ее губы послушно разомкнулись, а язык пустился в пляс, выдавая то, чего она, разумеется, говорить совершенно не хотела.       — Они пытались узнать, сможет ли Бонни убить первородного без клинка. Вот тебе и на. Клаус замер, прищурил глаза и тщательно переваривал полученную информацию, которая совсем не укладывалась в его стратегию.       — Бонни? Лучшая подруга двойника? — уточнил он, давая себе несколько секунд на раздумья. — Ты же уверяла, что у нее больше нет способностей! Что тот колдун забрал ее магию!       — Их нет… Или не было, — раздраженно выдохнула она, и если бы могла бы, то еще и развела бы руками, но увы. — Я не знаю. Ты меня похитил, забыл? Так что я не совсем в курсе всех событий.       — Надо в этом разобраться… — протянул он, проведя пальцами по щетине. — Что-нибудь еще? И давай договоримся, дорогая моя. Если я что-то спрашиваю, ты не играешь в недомолвки. Ты скажешь все. Четко. Полностью. Без пауз на драматические вздохи.       — Лилит. Живет у Сальваторе. Его бровь выгнулась дугой, как бы говоря: «Ну спасибо, Катерина. Это многое объяснило». Возможно, пара увесистых пощечин по этой наглой физиономии подарила бы ей чуть больше мотивации выдавать развернутые ответы и в целом быть разговорчивее.       — Ну так что с ней?       — Она ведьма. И все. Буквально за долю секунды он навис над ней, упираясь руками в подлокотники ее стула.       — Две ведьмы?! — рявкнул он. — И ты, маленькая лгунья, даже словом об этом не обмолвилась?!       — Ну, вообще-то, технически она не совсем ведьма, — пробормотала она. — И потом, ты спрашивал о ведьмах. О Беннет, конкретно! А Лилит — это… Ну, что-то между. Не совсем ведьма…       — Между? Катерина, ты сейчас серьезно? Это что, новая раса? Полуведьма, полу-хрен-пойми-кто?       — Она сифон, — пояснила она. — Понятия не имею, что это такое, но остальные устроили такой переполох, забегали, засуетились, будто настал конец света. Хотя, по мне, самая обычная девка.       — Я сейчас правильно расслышал? — раздался голос одного из колдунов, в котором отчетливо звенели тревожные нотки. — Если это действительно так, то, Клаус, мы так не договаривались.       — О, надо же… Выходит, тебе известно, о каком вдруг объявившемся экземпляре идет речь? — проговорил он. — Ну, тогда не томи. Порадуй нас и расскажи, с чем именно мы имеем дело.       — Они редкое явление. Настоящая аномалия, которую многие и вовсе считают мифом, — пояснил колдун. — Они рождаются без собственной магии, но, подобно паразитам, способны забирать ее из любых источников: зачарованных предметов, амулетов, книг заклинаний, барьеров, артефактов. Все это становится их топливом, и что самое мерзкое, мы для них тоже топливо, потому что состоим из магии. Ведьмы, вампиры, оборотни — этим тварям достаточно одного прикосновения, чтобы прикончить нас.       — Такого не может быть, — качнул головой Клаус, сжав челюсть. — За все свое существование я никогда не слышал о подобном, а ты хочешь сказать, что у Сальваторе живет девчонка с функцией «смерть одним касанием»?       — Убить первородного им вряд ли по силам, но высушить тело вполне.       — Высушить? — переспросил Клаус, посмотрев на колдуна так, словно хотел убедиться, что тот сейчас не шутит и это действительно полностью достоверная информация. — Значит, высушить… Хах! Какого черта ты ее не убила, Катерина?!       — Ты забыл? Ты меня похитил! Ах да. Точно.       — Однако, как я уже говорил, они большая редкость, — заявил колдун. — Возможно, они ошиблись. Возможно, девушка просто обычная ведьма, но если это не ошибка и она действительно сифон, то от нее необходимо избавиться немедленно. Тут даже спорить было не о чем. Клаус, конечно, питал определенную слабость к разного рода сюрпризам, но явно не к таким. Поэтому вопрос о незамедлительной ликвидации этого существа даже не обсуждался, однако всему свое время. Бросив беглый взгляд на циферблат наручных часов, он отметил, что пора выдвигаться.       — Ну что ж, пора играть роль порядочного учителя. Телефон отправился в карман, воротник рубашки был поправлен, после чего взгляд прошелся по комнате, и именно тогда он вспомнил об одной хитрожопой дамочке, отчего его пальцы моментально потянулись к ножу, лежавшему на столе.       — Вот тебе реквизит на ближайшие несколько часов, чтобы не скучала, — весьма заботливо протянул предмет он, растянув губы в улыбке. — Инструкция предельно проста. Берешь нож, втыкаешь, после чего вытаскиваешь, а затем снова втыкаешь. А когда наскучит, можешь сменить ногу. Катерина, конечно же, с радостью сопроводила бы весь этот процесс едким плевком и лаконичным посылом по хорошо известному адресу, но увы. Воля растворилась под тяжестью внушения, оставив ей лишь возможность мысленно проклинать его на все лады, пока собственная рука вгоняла лезвие ножа в бедро.       — Не будь такой угрюмой, Катерина. Веселье только начинается…

***

      В классе царил типичный хаос, который наступает, когда учитель задерживается больше, чем на пять минут. Ученики оживленно болтали, кто-то без особого энтузиазма перелистывал учебник исключительно на тот случай, если учитель все-таки появится, однако большая часть класса уже успела проникнуться коллективной надеждой, что сегодняшний урок благополучно отменится. Впрочем, этим ожиданиям не суждено было сбыться. Дверь распахнулась, и класс мгновенно накрыла безупречная тишина.       — Здравствуйте, класс, — поприветствовал он и, мгновенно прочистив горло, принял более серьезный вид. — Итак… Что мы сегодня проходим?       — Из-за сегодняшних танцев мы всю неделю проходили шестидесятые.       — Ах, точно… — протянул Клаус, медленно обводя взглядом учеников. — Значит, шестидесятые… И вот. Драгоценный двойник собственной персоной сидел прямо перед ним, отчего он едва не выпрыгнул из собственных штанов. Ну вы только представьте, что долгие столетия Клаус искренне полагал, что обращение Катерины Петровой в вампира навсегда прервало ее род, но нет! Вот-вот наступит долгожданное событие, которое наконец сделает его полноценным гибридом, отчего всеобъемлющая триумфальная радость настолько отчетливо проступила на его лице, что ученики один за другим начали бросать на него вопросительные взгляды.       — Эм… Так… Шестидесятые значит… — задумчиво произнес он. — Хотел бы я сказать что-нибудь хорошее про шестидесятые, но стремное было время. Кроме Битлз, конечно. Они были неплохи. Что еще? Кубинский кризис, полет на Луну… Уотергейтский скандал…       — Уотергейт был в семидесятые, мистер Зальцман. Клаус едва заметно приподнял бровь и перевел взгляд на разоблачительницу его исторической безграмотности. Ах, Елена Гилберт, значит. Стоило признать, что, создавая этот двойник, природа проявила куда большую щедрость к интеллекту, чем в прошлый раз.       — Точно. Перепутал. Шестидесятые, семидесятые… Спасибо, Елена. Продолжая урок, он мельком скользнул взглядом по классу, отмечая для себя интересные детали. Его внимание ненадолго остановилось на одной из брюнеток. Ну, если верить «болтливой» Катерине, вся доблестная компашка Елены дружно заседала в одном классе и если ее слова были правдой, то вполне возможно, что это была Бонни Беннет. Хотя, справедливости ради, в классе была еще одна темнокожая девушка, так что пока что приходилось делать выводы на глазок. Однако куда больший интерес вызвал Стефан Сальваторе, ведь их связывала весьма примечательная история, поэтому Клаус и тут не смог сдержать ухмылку. Тем более как тут не ухмыльнуться, когда человек, сидящий прямо перед тобой, не помнил ровным счетом ничего о некоторых событиях собственного прошлого благодаря внушению?       — Представьте себе, какая эпоха! — воскликнул он. — Политическая нестабильность, культурные потрясения, убийство Кеннеди… Шик, блеск, упадок цивилизации! — сказал он и хлопнул в ладоши. — Так-с, мои юные «гении». Давайте-ка проверим, насколько глубоко вы вникли в предмет. Где-то в классе раздался чей-то сдавленный стон. Кто-то поспешно захлопнул учебник, а кто-то сделал вид, что срочно умер. Как мило. Неспешно дефилируя вдоль рядов, он искусно играл с паузами, с явным удовольствием растягивая момент в поисках жертвы, пока выбор наконец не остановился на одной ученице. Та, как и большинство одноклассников, старательно делала вид, что целиком поглощена происходящим за окном, с неподдельным интересом наблюдала за перипетиями птичьей жизни в надежде, что сегодня ее помилуют.          — Мисс, что можете сказать о шестидесятых? Как и подобает ситуации, она обреченно вздохнула и повернулась к учителю, у которого вдруг улыбка на лице медленно поползла вниз, когда в ней он узнал свою жену. Как же он метко сказал Катерине, что веселье только начинается…